Пламенная кровь. Акт 2

– Сделанного не воротишь, – хмыкает тот, и Алакин недовольно цокает, – и, что, теперь на поддержку Келли нам не стоит рассчитывать?

– У них, разумеется, нет выбора. Когда начнется война, они отдадут свои корабли. Когда будет приказ убить Пламенных, они убьют их. Но теперь, если Баул Хорват задумается заручиться их поддержкой, чтобы идти против меня, я полагаю, они с радостью станут моими врагами.

Джуллиан криво улыбается и снова смотрит на свое отражение. Поддержка Келли его мало волновала. У них не было много людей, сам Селледо не славится просторной землей. Куда больше он думал о том, как просить прощения у Евы. На ее чувства ему тоже было плевать, как и на планы Алакина, как и на всю их семейку Корнелон – но раз они вынужденные союзники, терять Женевьеву невыгодно. Хоть он и понимал, что она никуда от него не денется – к счастью или к горю – но оставаться наглецом в ее глазах не желал. Возможно, придется поторопиться со свадьбой. Быть может, тогда она забудет тот неловкий случай с Оливией.

– Сегодня во дворце Правящий Сенат познакомится с новым сенатором, – вдруг говорит Алакин, сверяя посветлевший горизонт задумчивым взглядом, – а после мы с королем Георгом и новым сенатором будем обсуждать мою задумку.

– Что за задумка? – непонимающе спрашивает Джуллиан. Он не привык узнавать о злодеяниях Алакина в последнюю очередь. Что-то крайне недоброе задумали эти синие глаза, догадывается Джуллиан, когда они заблестели от бликов на воде.

– Вскоре ты все узнаешь. Но не сейчас, – по-простецки кидает тот, а после, складывая руки в замок за спиной, неспешно двигает к тропе. Джуллиан остается возле реки, таращится в воду. Шум воды мешал ему. Он пытался предугадать ход Алакина, но сбивался всякий раз, как ветер подгонял волну. Еще и летнее солнце припекает макушку. Лучи лезут в глаза, а во рту так же сухо, как на пороге берега. В голове, к тому же, стоит невнятный звон после штофа вина – в общем, думать этим утром ему не хотелось. Тогда он просто встает, чтобы вернуться в лагерь, а по дороге пытается собрать слова в кучу, чтобы просить прощения невесты.

***

Лиза оглядывает внутренний двор дворца. Последний раз она стояла здесь в день турнира – тогда Лея почти сожгла левое крыло здания. Она не может не вспоминать роковой случай, когда поднимает голову и видит почерневшие оконные ставни. Как ей помнится, две спальни, пострадавшие в пожаре, так и не восстановили. Их обходят стороной и томно вздыхают, как видят гниющие двери. Новобранцы, которых сегодня будут тренировать Избиратели, стояли по обочинам за каменной оградой – Лиза, как и тройка других опытных бойцов, должна наблюдать за новичками. Она была одета в белые одежды, за спиной, по привычному, торчали две ножны, что грозно выглядывали из-под белого плаща. Рядом с ней крутился отряд Кроувеля Хайта – сам мужчина был настолько огромен, что Эмили и Саймон, стоящие позади, казались ей мелкими блохами. Эмили Тарт поглядывала на Лизу с неприязнью – видимо не могла забыть то, как быстро проиграла ей на турнире. Лиза, в свою очередь, не обращала на нее внимания. Ей было по боку, о чем думает Эмили, и, если им придется сразиться вновь, она с легкостью повергнет ее во второй раз.

Лизе отдали на обучение мелкую девчонку – щуплую, невысокую, меч в ее тощей руке поначалу лежал неважно. Угловатое лицо с тонкими губами выглядело молодо, даже по-детски. Лиза ходила вокруг, изучая свою ученицу: ее дерзкие выпады, ловкие повороты, уверенную стойку. Пускай внешне она не казалось сильной, было видно, что с оружием девчонка давно на «ты». И все же она была слабой, потому что взмахи сталью давались ей с трудом – за то время, что она поднимала меч над головой, ее бы уже трижды успели проткнуть насквозь. Лиза остановилась напротив, внимательно всмотрелась в лицо – на вид ученице и правда не больше четырнадцати лет. Светлые пористые волоски выбивались из косички. Взгляд у нее был тяжелый и почти злобный, но неискренне. Лиза остановила ее.

– Сколько тебе лет? – спросила та, пока девчонка пыталась отдышаться. Она не была одета в белую форму – пока оставалась недостойной белого плаща.

– Тринадцать, – ответила она, и Лиза удивленно вскинула бровь.

– Как тебя зовут?

– Мира, – Мира оказалась ребенком. Когда Лиза осмотрела других новобранцев, то поняла, что Мира была младше всех. В ее возрасте Лиза еще не носила белый плащ, она надела его двумя годами позже. Роланд был одним из тех, кто пришел к Избирателям будучи ребенком. Он не был ловким, умным или сильным, не выделялся на фоне обычных детей – но для тринадцати лет он отлично метал кинжалы. Нет, не из-за этого его взяли в отряд – он приглянулся Галлиону благодаря своей покладистости. Роланд всегда отлично служил: в нужный срок отрабатывал любое поручение и никогда не перечил старшим. Из такого послушного парня было нетрудно взрастить воина. Избиратели не славились ни мягким характером, ни добрым нравом – а Роланд был таковым, но Галлиону и Джуллиану удалось обратить милые черты юноши в свою пользу. Сегодня он тоже должен был стоять рядом с Лизой и обучать воинов, но где-то пропадал последние сутки. Девушка не видела друга после коронации Георга. Утром успела заехать в его поместье, но оно пустовало. Августин и Джуллиан, что тоже несли ответственность за новобранцев, прекрасно проводили время на охоте, и только Лизе не повезло скучать в компании новичков.

– Мира, почему ты решила стать Избирателем? – спросила Лиза, вновь расхаживая вокруг ее тела. Девчонка передохнула и снова принялась махать мечом.

– Моя старшая сестра Избиратель. Я хочу превзойти ее, – деловито ответила Мира, поглядывая в бок. Лиза посмотрела в том же направлении и нашла на другой стороне Эмили. Она усердно билась на мечах с новобранцем, возрастом чуть старше ее.

– Твоя сестра Эмили Тарт? – без всякого интереса спросила Лиза, получая в ответ молчаливый кивок, – почему ты не бьешься с ней тогда?

– Я же говорю, что хочу превзойти ее, – повторила Мира своим детским голоском и вдруг сердито посмотрела в глаза Лизы, – я знаю, что ты лучшая среди женщин Избирателей.

Лиза никак не ответила, даже не улыбнулась. Она встала рядом с Мирой и пристально следила за тем, как она делает резкие выпады. Дыхание девчонки было рванным, корпус неподвижен – большая ошибка работать только руками. Ее ноги были узко поставлены, и один неверный шаг вынудит ее свалиться на землю. Поэтому Лиза легонько пнула тонкую лодыжку – Мира поняла намек и поставила ступни шире. Лиза обнажила клинки и ударила рукоятью по спине девчонки – также слегка, чтобы заставить ее тело двигаться вслед за мечом. Острием ткнула в ладонь, чтобы та сжала рукоять сильнее. Мира старательно выполняла указания. Движения стали четче, теперь ей давалось лучше сохранять равновесие. Тогда Лиза встала перед ее лицом и направила на нее два меча – приглашала на бой. Мира с радостью согласилась и тут же сделала смелый выпад, который Лиза с легкостью парировала. Девчонка пыталась схитрить: сначала махнула лезвием сбоку, а после перекинула рукоять в другую руку, чтоб ударить по ногам противницы. Лиза сразу поняла ее трюк, и быстро выбила меч пинком – Мира не успела моргнуть, как осталась безоружной. Сдаваться она не желала и потому атаковала яростнее, но наставница нещадно валила ее на землю при каждом удобном случае.

– Хватит медлить, – строго проговорила Лиза, когда заметила, как девчонка мешкает под ее ногами. Мира снова поднялась и схватилась за рукоять двумя ладонями, чтобы сильнее всадить клинок в тело Лизы, но не вышло – та откинула ее назад очередным пинком.

– Ты должна быть быстрее, – сказала Фросс, прежде чем ученица устремила на нее разозленные глаза.

– Я и так стараюсь! – выпалила та, утирая взмокший лоб. Теперь атаковала Лиза, и Мира с трудом удерживала натиск ее двух клинков. Постоянно пятилась назад, не успевая отразить десяток ударов. Когда лезвие вновь прошлось по ее коже, Мира упала на колени, придерживая кровоточащую ссадину на боку. Она была не глубокой, но противно припекала.

– Вставай, – ледяным тоном приказала Лиза, смотря на девчонку сверху вниз. Ее небольшое тельце укрывали десяток царапин. Пальцы стерлись и покраснели, на ладонях выступили мозоли.

– Я н-не могу, Пламенный должен исцелить меня, – прогудела Мира, с ужасом посматривая на кровавые пятна. Они выступали по всей серой рубахе, и она всерьез испугалась, что умрет от потери крови – но ссадины были мелкие, коты и то могут расцарапать страшнее.

– Рано еще тебе для исцеления. Эти болячки неопасны, – проговорила Лиза, смотря на ученицу с равнодушием. Та сжала челюсти и поднялась, игнорируя дрожь в коленях. Все тело щипало и кололо, будто она валялась в стоге с иглами.

Лиза развернулась, отошла дальше. Острия ее клинков скрипели о землю, оставляя за собой тонкие полосы. Мира, не сдержав гневного клича, понеслась вперед, чтобы накинуться со спины – Лиза не оценила этого трюка, отец учил ее, что так поступают только слабаки. Она без труда уклонилась от атаки, а когда девчонку занесло вперед, она поставила ей подножку – Мира проехалась по земле лицом, содрав кожу на щеках.

Она поднялась на четвереньках, видя, как крошечные красные бусинки капают вниз на ее пальцы, точно алые слезы. Лиза стояла позади, ожидая, когда девчонка встанет на ноги, но она не торопилась, лишь трогала щеки, на которых выступили выпуклые царапины.

– Вставай, – грозно повторила Лиза, но ответа не последовало. Мира была ребенком, не заслуживающим такого отношения, но те, кто решают вступить в ряды Избирателей, должны быть сильным невзирая на возраст и пол. Здесь не жалели не детей, не женщин. Когда Мира продолжила сидеть на земле, Лиза разозлилась. Она сделала пару твердых шагов к девчонке, и ее тень нависла над худощавым тельцем как громоздкая черная туча.

– Вставай, девочка, – когда последнее слово слетело с губ Лизы, она замерла. Так напряглась, что лодыжки стали деревянными. Она смотрела на русую косу Миры широко раскрытыми глазами, не веря, что эти слова принадлежат ей. Она говорила как отец, даже тон голоса стал ниже и грубее, совсем как у него. Когда его укоризненный лик появился в мыслях, она вовсе выронила клинки, и они с громким лязгом упали под ее ноги.

–… Я… На сегодня я все. Продолжи тренировку с другими, – хрипло проговорила Лиза, прежде чем поднять мечи и отправить их в ножны за спиной. Она даже не посмотрела на Миру; желала как можно скорее покинуть двор.

Лиза вышла к главному холлу дворца и прислонилась спиной к одной из колонн. Ребристые грани неприятно впились в ее позвонок, но она не чувствовала ничего, кроме смятения. В ушах звенели ее же слова – то, как она произнесла их минутами раннее, не могло не напомнить ей о генерале. Дрожащие пальцы забрались в волосы, прошлись от корней к концам – тогда она вспомнила, как отец срезал ее косу. Лиза сжала локоны в кулак, желая содрать с себя скальп, но быстро ослабила хватку. А когда она посмотрела на свою ладонь, увидела десяток содранных волосинок, и долго таращилась на то, как черные нити волос лежат на белой перчатке. Лиза стряхнула руку и глубоко вздохнула, стараясь освободить голову от дурных мыслей.

Возле главных дверей, на мелких входных ступенях, раздался стук низкого каблука. Повернувшись на звук, Лиза увидела Роланда, объявившегося после своей недавней пропажи. Он казался спокойным, на губах тянулась легкая улыбка, и выглядел он мягким, беззаботным и веселым, таким же, каким был раньше. Лиза с облегчением выдохнула, поняв, что Нотли наверняка оправился после смерти Бейлы, даже быстрее, чем предполагали друзья. Она шла ему навстречу, но замедлилась, заметив, как из-за его спины выглядывает рыжая голова. Вскоре Лиза совсем остановилась, и Роланд ступил на сливовый ковер, держа Пламенного ребенка за ручку.

– Лиза! не думал встретить тебя здесь сегодня, – воскликнул Роланд, и его взгляд уперся в бледное лицо подруги. Он подошел ближе – малец за ним едва успевал делать шаги, то и дело путаясь в белом плаще, – я думал, семья Фросс тоже приглашена на охоту в честь коронации.

– Мой отец ни за что бы не согласился. Он скуп на развлечения. Роланд, ты… Нашел Пламенного? – спросила девушка, поглядывая на мальчишку с недоверием.

– Да, нашел его на границе Черного леса. Родители выкопали ему ров, где он прятался с рождения, – ответил Роланд и вывел мальца из-за своей спины. Он встал между двумя Избирателями, непонимающе хлопая золотыми глазками. Лиза осматривала его в удивлении: он казался таким маленьким, будто только вчера научился говорить. Ростом был до колена, одет в лохмотья, рыжие локоны тонкими волосками покрывали округлую голову. Лицо было пухлым из-за щек. Лиза раскрыла рот, но не могла сказать и слова – этому юнцу от силы пять лет. Она еще никогда не видела настолько юных Пламенных детей во дворце, потому что в них не было смысла. Чем может послужить дите, чей разум мало чем отличался от кошачьего? Таких Избиратели не трогали, ждали, когда они подрастут настолько, что научатся бояться их.

– Ты отправился на задание один? – с трудом выдавила из себя вопрос Лиза, не в силах оторвать взгляда от мальчика.

– Да, Джуллиан и Августин отправились на охоту с королем, так что Галлиону пришлось послать меня одного, – голос Роланда вовсе не звучал печально. Он будто не понимал, что рядом с ним стоит ребенок, который не так давно успел обучиться ходить прямо, а не ползать на четвереньках, – я отведу его к предводителю и спущусь к тебе. Можем вместе набить животы обедом, – Роланд улыбнулся, прежде чем обойти девушку стороной. Он вел мальца к лестнице, а тот, как послушный щенок, ковылял следом. Также путался в белом плаще и почти бежал, чтобы успевать за Избирателем. Лиза потупила взгляд в золотом полумесяце на спине друга, чувствуя, как мурашки поползли по хребту. Этот ребенок ничего не понимал, поэтому не плакал и не кричал, поэтому держался руки Роланда, даже не представляя, куда он его ведет. Лиза с ужасом поняла, что скорее всего, его родители мертвы – и она молилась, чтобы Роланд убил их не на глазах мальчика. Хотя, будь оно так, он бы не был таким спокойным. Если бы увидел смерть своей матери, верещал бы на весь дворец. Но он лишь топал маленькими ножками по ступеням и любопытно оглядывал купольный потолок – в этом ребенке совсем не было страха.

Лиза покачала головой, чтобы образ мальчика поскорее выветрился из мыслей. Она только уняла беспокойство и не хотела, чтобы оно снова зудило на сердце. Девушка вышла на крыльцо дворца, чтобы подышать свежим воздухом, но почему-то вздохи ей давались тяжело. Солнце встало на середине чистого неба. Дождей можно не ждать, потому что на облака нет даже намека. Яркие блики прыгали по начищенным доспехам стражи, что охраняла входы и выходы дворца, немного рыцарей толпились на мосту. Пока короля нет на месте, охрану усилили. Лиза не торопилась уходить из дворца, хотела подождать Роланда, чтобы вместе пообедать: давно они не сидели вместе за тарелкой горячей еды. Может, нерасторопные беседы с другом и его милые карамельные глаза сделают этот день лучше. И все же, ей хотелось быть подальше от серых стен дворца, от этого проклятого места, поэтому она бредет по мосту, чтобы покуковать возле белокаменных домов. Когда она переходит мост, то почти сталкивается с незнакомым юношей – он вовремя отскакивает в сторону и хватает девчушку за плечи, чтобы та ненароком не упала.

– Прошу прощения, – мрачно процедила Лиза, не вкладывая в слова и грамма сожаления. Незнакомец усмехнулся. Он сразу узнал дочь генерала по бледному лицу, скверному тону голоса и синякам под глазами.

– Ничего страшного. Торопишься куда-то? – вдруг спрашивает парень, и Лиза поднимает на него тяжелый взгляд. Последнее, что она хотела – болтать с первым встречным.

– Чего тебе надо? – грубо спросила та, когда поняла, что парень не собирается пропускать ее дальше. Встал перед ней и нагло улыбался, сверкая ровными зубами.

– Меня зовут Харви Грейг, – представился парень и отвесил девушке неглубокий поклон. Она сильнее нахмурилась, – я хотел поговорить с Августином Хорватом. Слышал, вы друзья. Он, случаем, не вернулся с охоты?

Лиза оглядела парня с недоверием, но теперь ее глаза сделались любопытнее. Он был высок, одет в кожаный жилет и рубаху – видом обычный крестьянин. Русые волосы были собраны в короткий хвостик сзади, пара прядок падала на зелено-карие глаза. Лицо казалось приветливым. От него шел навязчивый запах тины и песка.

– Августин еще не прибыл ко двору, и не знаю, когда будет, – кратко бросила девушка, не переставая разглядывать парня с презрением. Что-то подсказывало ей, что он не был обычным приятелем Августу – судя по его загадочной улыбке, он служил Хорватам. Но ошиваться вокруг дворца, в таком случае, было плохой идеей.

– Если встретишь его, передай, что вечером может к нам не приходить. Он поймет, о чем я, – пролепетал Харви, полностью запутав тем самым Лизу.

Куда приходить? Почему не приходить?

Витали вопросы в ее голове, но она не решалась их задать. Харви не торопился уходить и также внимательно разглядывал Лизу в ответ.

– Я дочь генерала Фросса, – заявила Лиза, – ты уверен, что можешь доверять мне вести?

– А разве я сказал что-то странное? – мягко парировал Харви, и Лиза раздраженно цокнула. Парень заулыбался.

– Я поняла, что ты заодно с Хорватами, – прошептала та почти ему в лицо, щуря глаза, – впредь знай, кому можно передавать сведения, а кому нет.

– Я прекрасно знаю, кто ты, – ничуть не смутившись ее проницательности отвечает Харви, – Август доверяет тебе. Может тебе тоже следует довериться ему?

А после Харви снова одаряет ее таинственной ухмылкой, прежде чем уйти. Он оставил Лизу наедине с размышлениями, которые, будто специально, подкинул ей в голову. Грейги и Хорваты – навязчиво кружится в голове, когда она возвращается ко дворцу.

Грейги и Хорваты.

Она жмурится, когда имена снова звучат в висках. Ее будто пригласили в заварушку, которую они устраивают за спиной Правящего Сената и короля, но без ее согласия. Она не разрешала втягивать себя в неприятности, какое право они имели подбрасывать ей под нос Хорватского лазутчика? Нет, это была не простая встреча – это не было случайное столкновение на мосту. От этой мысли ее лоб покрылся холодной испариной.

Грейги и Хорваты.

Она стояла у крыльца, ожидая, когда выйдет Роланд. Больше всего ей хотелось просто забыться за кружкой сидра в компании друга.

Грейги и Хорваты.

***

Сенаторов загнали в залу переговоров, не давая выдохнуть после долгой дороги во дворец. Они казались уставшими и сонными, но Георг не обращал на то внимания – хоть и сам был не первой свежести после вечера на охоте. Только Алакин оставался бодрым и чистым, будто весь вчерашний день провел в бадье с мылом, а не на природе.

Теперь король спокойно занял место во главе стола в переговорной комнате отца. Георг не ожидал, что сможет зайти сюда так просто – за день до этого он побаивался темных сливовых стен, думал, здесь его будет преследовать дух Воранда, но нет. Старый король не часто созывал Правящий Сенат, оттого зала выглядела пыльной, в воздухе прочно стоял запах дерева и пергамента. Бревна в камине давно сгнили, бархатистая ткань на креслах у окна побледнела и выцвела – никто не убирался здесь после смерти короля. Тонкий слой пыли скопился на позолоченных рамах картин, из-за чего они потеряли былой блеск.

Когда четыре сенатора садилась в один ряд за стол, Георг нервно трепал кольцо. Уолтер зевнул, забыв отвернуть лицо ради приличия, и Алакин злобно на него посмотрел. Баул Хорват, изрядно уставший после вечерней погони за оленем, желал как можно скорее вернуться в свое поместье. Его уже не тревожила встреча с новым сенатором, хотелось поскорее отделаться от этой букашки и забыться за кружкой холодного молока в трапезной. Аглая сидела ровно, не поднимая лисьего прищура – молча слушала, как бренчит кольцо короля, которым он елозил по столу.

– Время доходит до второго часа дня, – вдруг вступил король, поглядывая на дверь, – с минуты на минуту сюда войдет новый сенатор. Надеюсь, вы сможете найти общий язык.

Сенаторы натянуто улыбаются. Алакин был уверен, что они все раздражены его внезапным повышением, но, стоит отдать должное, хорошо скрываются. Когда синие глаза советника упали на Аглаю, она заметила, что его взгляд сделался пристальнее. Точно он выжидает ее реакцию. Но почему именно ее? Этот вопрос не давал покоя Аглае долгие минуты, прежде чем дверь открылась. Шесть голов любопытно обернулись к порогу, и Алакин замер в предвкушении. Аглая отвернулась к двери, и ему было досадно, что он не видит ее лица в это кроткое мгновение.

– Приветствую вас, уважаемый Правящий Сенат, – женщина склонила колени, – мой король, благодарю вас за доверие, – она подняла хитрые глаза и столкнулась взглядом с Алакином. На ее губах растянулась ухмылка, – господин советник. Вас я благодарю за приглашение.

Женщина была относительно молода. Пшеничные локоны шли ниже грудей, зеленые глаза были такими же лисьими, как у Аглаи. У нее была такая же смуглая кожа, разве что ее не успели покрыть морщины. Аглая Эриксон тихо ахнула и чуть не вскочила на ноги, когда узнала в новом сенаторе родную сестру. Она была младше на несколько лет, и все же их сходство быстро заметили другие сенаторы. Как и Аглая, она была тощей и высокой, с широкими плечами и острыми ключицами. Коричневое платье с бархатистой юбкой еще больше подчеркивало их похожесть. Баул Хорват косился в лицо Аглаи, стараясь не показывать своего удивления. Он давно знал Эриксон, правда не догадывался, что у нее есть сестра. Ни разу не слышал об их семейном древе – да и не интересовался. Знал разве что ее мужа, и то недолго, прежде чем он погиб на войне.

Аглая была не рада приходу сестры, и это бросалось в глаза. Алакин самодовольно улыбался, замечая, как пальцы женщины впились в спинку стула. Он видел, как посветлели ее костяшки.

– Леди Тиана Эриксон. Наш новый сенатор, – представил женщину Георг, не поднимаясь со стула. После его слов она снова поклонилась и неспешно заняла место рядом со своей сестрой, коснувшись ее своим плечом.

– Буду рада служить вам, мой король, – даже ее голос звучал почти в точности, как у Аглаи. Такой же терпкий низкий тембр, который старшая узнавала с покалывающей болью в груди.

– Какая забава, теперь в наших рядах аж две Эриксон! – хлопнув в ладоши проговорил Алакин, а после заулыбался во все зубы. Теперь лицо Аглаи было повернуто к нему, и он с удовольствием наблюдал за тем, как млеют ее черты, —мне известно, вашему отцу принадлежит Бронзовый замок, но уверен, что главное его сокровище – это вы, миледи.

Что Аглая может сказать о своей сестре? Тиана никогда не была благоразумна. Отказалась от удачного брака, оставалась бездетной, всю молодость провела на балах подле наместника города Тольфут, куда умчалась из родового замка отца как только ей стукнуло пятнадцать. Из-за того, что она часто кружилась возле лорда, люди пустили слух об их порочной связи. Аглая была уверенна, что этот слух – чистейшая правда. Точнее, очень грязная правда, отмыться от которой не получится до самой смерти. Тиана оставалась верной только своим прихотям, была легкомысленна не по годам. Когда они были маленькими, она вечно попадала в передряги – за них ругали только старшую. Тиана пинала бегающих под ногами куриц, воровала дорогие браслеты с рук придворных дам, имела пристрастие к азартным играм и мимолетным романам с женатыми рыцарями. Но теперь ее прошлое кажется цветочками, ведь Аглая понимает, что Алакин усадил ее на место сенатора не просто так. Она служила ему и его идеям, поэтому побитые курицы, ворованные украшения и утехи с женатыми мужчинами кажутся детской шалостью. Если она участвует в замыслах Алакина, то все станет гораздо сложнее. Потому что Тиана, ко всему прочему, была жестока. Она не останавливалась, если проникалась глупой затеей. Аглая посматривает на Баула и дает ему молчаливый намек – добра от ее сестры ждать не стоит.

Георг отпустил сенаторов, как только они представились миледи. Тиана не запомнила ни имена, ни лица, только усы Уолтера зацепились в памяти, потому что она находила их смешными. Старшую сестру она не видела давно, но ее черты мало изменились с их последней встречи. Морщин стало больше, но они ничуть не портили ее красивое лицо, даже добавляли ему особого шарма. Она провожала старшую взглядом, но сама не торопилась идти следом. Тиана чувствовала, что Аглая хочет поговорить, но Алакин попросил ее остаться— что не могло не вызвать больше подозрений у Баула Хорвата. Когда сенаторы покинули переговорный зал, остались только три человека: Алакин, Георг и Тиана. Теперь они могут обсуждать недалекое будущее, о котором король не спешил делиться с Правящим Сенатом.

– Эриксон младшая прекрасно осведомлена о наших планах, мой король, – сказал Алакин, когда двери залы плотно закрылись. Георг несильно качнул головой, а после встал, чтобы подойти к окну.