Пламенная кровь. Акт 2

Сенаторы вошли в зал первыми. Георг остановился у входа, давая четырем фигурам занять пьедестал напротив трона. Джуллиан хмыкнул, когда насчитал четыре головы – пятая голова Алакина вскоре появилась возле самого трона. За пьедестал встали только четыре человека— пятый, по всей видимости, будет объявлен завтрашним днем. И правильно, думает Джуллиан, зачем лишний раз шокировать и без того неспокойных лордов? Почему-то ему казалось, что новый член сената их поразит. Хотя за фамилией нового сенатора не было ничего необычного – знатный потомок, каких сегодня будет полон дворец.

Правящий Сенат выглядел ровно так, как и всегда: облаченный в черные одежды Баул Хорват смотрел прямо строгими глазами, не поднимая взгляда на Избирателей, Аглая Эриксон, одетая в коричневое платье из бархата, скрывала кисти в широких рукавах, Уолтер со своими пушистыми усами, которые он то-ли случайно, то-ли от нервов почесывал указательным пальцем, и Обер Оллинс, низкорослый и полный, шел к пьедесталу, покачиваясь. Алакин, пускай и не сидел в одной линии с ними, выглядел также, как и обычно – стоял в бордовом камзоле с золотой брошью, широко раскинув плечи. Только сегодня он улыбался ярче, а в синих глазах восторга было больше, чем у его дочери этой ночью. Георг неспешно прошел в тронную залу, за ним тянулись рыцарские полосы. Железные доспехи мелькали вдоль всего второго этажа и уходили вниз по лестнице. Новый король самодовольно шагал по сливовому ковру и держал голову ровно, чтобы корона нечаянно не свалилась на пол перед носами сенаторов. От тяжести золотой короны ему было непривычно. Хотелось постоянно щупать ее пальцами, чтобы удостовериться, что она не лежит криво. Мягкий ободок сдавливал череп, но Георгу казалось, что приятнее чувства он в жизни не испытывал. Волнение колыхалось в животе, но больше походило на сладкое предвкушение – король сам не ожидал от себя, что будет так счастлив, когда ему возложат корону. Он думал, что идти с ней по дворцу будет до ужаса неловко и странно – но сейчас он понял, что этот день запомнится ему на долгие годы вперед, и только его он будет вспоминать, когда возляжет на предсмертном одре. Жена и дети поднялись следом в момент, когда Георг поприветствовал Правящий Сенат – они взаимно поклонились друг другу, выпячивая всем свое равенство, которое вряд-ли было истинным, как подумывал сам Баул Хорват, когда опускал перед королем голову. Какая чудная формальность – думала Аглая Эриксон. Алакин стоял выше всех, но тоже отвесил поклон. И снова – какая чудная формальность – повторила Аглая про себя.

Королева Хелена вошла в зал под руку со старшим сыном Адамом. Ее тусклые рыжие локоны были убраны в одну косу, идущую от затылка вдоль позвоночника. Она шла также, как и ее муж недавно, царственно задрав подбородок, но при этом улыбалась радушно, а взгляд ее серых глаз был добрым и лишенным пафоса. Сливовое платье почти сливалось с цветом ковра, как и одежды ее детей. Они плелись сзади, оглядывая тронную залу без особого восторга. Вряд-ли они понимали, насколько важен сегодняшний день для их отца. Карла и Барт побежали к столу, как только заметили яблочный пирог, что выделялся румяной сеткой из теста, сквозь которую прорезались красные дольки. Жене быстро отвесила поклон коронованному мужу и вернулась к детям, пока они не натворили бед, пытаясь отведать кусок пирога. Маленький Барт уже ковырял его пальцем, и Карла – его старшая сестра – легонько хлопнула ему по руке. Хелене пришлось поглаживать сына по макушке, чтобы он не расплакался.

Зал заполонили полсотни человек, если не больше. Наместники заходили в зал с опущенным лбами, подбирались к столам и лишний раз не шумели. Северные лорды прибыли в меховых дублетах, видно забыв, какое теплое солнце в столице – милорд Ливер, властитель замка в окраинах Рудного пролива, весь побагровел от жары, наместник кузнечного города Стоунвелла милорд Блейк заливался испариной, семья лорда Розби, наместники Ровеля, уже избавлялись от лишней одежды. Восточные лорды, что выглядели гораздо скромнее южных, были молчаливыми и робкими – среди них Август не нашел своего дядю, Нила Хорвата, властителя Восхода. Должно быть, причина его отсутствия была очень веской, если ему позволили не приезжать на поклон. Зато других восточных лордов было больше, чем воды в море: все мелкие и знатные владельцы замков на земле Облачных Холмов, цветущей на востоке, заполонили собою залу. С их шей не свисали золотые украшения, которыми были облеплены, допустим, лорды с юга. Южных милордов легко узнать по шелковым легким нарядам, пестрящих золотом и серебром; как, к примеру, хозяин Приморья, лорд Плайки, прибыл ко двору в тонкой атласной мантии поверх расписанного золотом камзола, или милорд Велливуд, наместник Тольфута, явился в залу, облаченный в розовую накидку, разукрашенную нитками из белого золота. Кто-то привел своих жен – такое позволялось не всегда. При короле Воранде Мирном семьи наместников не имели чести присутствовать на присяге, как и при Овэне Победоносце. Но Георг заранее оповестил, что не будет против лицезреть и детей, и жен, и братьев, и сестер, и всех, кто поместится под высоким потолком зала. Георг желал, чтобы каждый видел, как он восседает на троне, чтобы они видели корону на его голове и знали, чьи руки будут строить будущее Эфирита. Он также позволил Правящему Сенату привести свою родню – но Джуллиан, прыгая взглядом от одного морщинистого лица к другому, не мог найти Лею. Он незаметно ухмыльнулся, поняв, что Хорваты решили спрятать свою фальшивую кузину в этот день – и правильно сделали, если вспомнить, как усердно Алакин копался в их семейном древе.

– Не позвали Лею во дворец этим прекрасным днем? – тихо прошептал Джуллиан так, чтобы только друг слышал его слова.

– Она ожидает нас в колеснице за воротами, – тем же приглушенным шепотом ответил Август, косясь в лицо Галлиона. Он проверил, что предводитель, стоявший посередине полукруга, точно их не слышит.

– Так значит, она поедет с нами на охоту? – натягивая улыбку спрашивает Джуллиан, и теперь Август косится на него. Взгляд его сделался недовольным.

– Да. Было бы подозрительно, если бы она внезапно исчезла со двора.

– Согласен, ваш поступок мудр и приятен моему сердцу, – уверенно тараторит лидер; его интерес к Лее начал знатно напрягать Августина. Что не мог не заметить Джуллиан, потому ухмылка на его лице стала слишком явной.

– Джуллиан, следи лучше за своей невестой, – устало выдал Август, и в этот момент Алакин объявил первого лорда, которого призвал склонить колено в присяге.

– Я буду следить за своей невестой, а ты за своей? – подколол лидер, но парни резко замолкли, когда Галлион повернул к ним сердитое лицо. Парочка Избирателей встрепенулись и уставились вперед, где стоял немолодой мужчина в сером дублете. Помнилось, что он лорд Аванхолла, Имон Говард – его можно запомнить по причудливой прическе. Виски выбриты, но копна светлых волос пышным облаком лежала на лбу. Он давал клятву верности династии, говорил четко, выводя каждый слог – тогда Георг несильно кивал, позволяя ему встать и вернуться за стол. Следующий подошел лорд Норквиля. Высокий и полноватый дядька с округлым животом, что скрывался за дорогой накидкой из добротной шерсти. Судя по взмокшим щекам ему было невыносимо жарко. Черные пряди волос прилипали к его вискам, а лицо стало розовее. Норквиль был гораздо дальше Аванхолла и стоял за Рудным проливом, оттого лето в городе было куда холоднее, чем на пороге к северу. Но милорд мог хотя бы снять накидку сейчас, когда вошел во дворец, чтоб не вонять на всю столицу. Мужчина представился по имени – Товен Рейси – а после, подобно предыдущему лорду, заверил короля в своей верности. Его жена сидела вполоборота за столом и с легкой ухмылкой наблюдала за мужем. София, жена Товена, была родной сестрой Георга, и она не могла поверить своим глазам, что ее мягкотелый брат взаправду развалился на троне их отца. Впрочем, как думала София, младший всегда больше походил на Воранда, чем другие дочери. С годами, проведенными в Норквиле, София закалилась куда прочнее, пускай и раньше не славилась робостью. Внешне они были похожи с Георгом, разве что сестра была на два тона светлее – загорать на севере оказалось не так просто, как в Лире, и у нее были похожие карие глаза, но они не были такими же добрыми, как у мужчин в ее семье. Тонкие обветренные губы неотрывно касались граней кубка, благодаря чему Георг не видел ее наглую ухмылку. Но король отметил, что его опечалило отсутствие детей Софии и Товена на присяге. Последний раз он встречался с двумя наследниками Норквиля, когда те еще ползали на четвереньках и пускали слюни на ковер.

Не все лорды, дающие клятву в этот день, отправятся с королем на охоту. Только те лица, которых выделил Алакин и настоятельно посоветовал Георгу взять их с собой, прежде чем они отправятся по своим городам. Всего пять или шесть семей попали в список советника. Среди них была семья, держащая власть в южном городе Селледо – он был построен в нескольких днях езды от Тольфута. В Селледо хлопотали над кораблями с тем же старанием, что и в Тольфуте. Заречься особым отношением семьи Келли было необходимо, считал Алакин, когда передавал пергамент с именами Георгу. Их расположение к королю могло сыграть на руку в войне с Роксинбургом.

Когда каждый из присутствующих проговорил клятвы, Алакин поспешил увести Джуллиана в сторону, где не было лишних ушей, и куда не успела бы прискакать Женевьева. Георг приказал снарядить колесницы в путь до леса на востоке, и Избиратели, приклонившие голову в последнюю очередь, разошлись после слов короля. Лорды набивали щеки мясом, прежде чем отправиться из дворца. Джуллиан шел следом за советником, изредка поглядывая на Августа – тот не мог скрыть презрения, когда видел своего друга рядом с бордовым камзолом бывшего сенатора. Лидеру приходилось улыбаться, мол, не тревожься, Август – но вряд ли это могло его успокоить. Связь Джуллиана и Алакина слишком скоро стала его напрягать.

– Милорд Келли привез свою дочь леди Оливию с собой, и это большая удача для нас, – бегло проговорил Алакин, озаряясь по сторонам, чтобы убедиться в их уединении. Джуллиан опирался спиной о колонну, скучающе оглядывая трон, за которым уже не мельтешили белые камзолы.

– Миледи Оливия Келли? Не знаю такую, – безразлично проговорил Джуллиан, все также воротя нос от Алакина. Он скользил взглядом вдоль столов, которые не опустели даже наполовину. Разве что яблочные пироги почти исчезли с тарелок, а последние куски торчали из рта младшего сына короля.

– Джуллиан, тебе надо сосредоточиться. Ты должен обхаживать леди Оливию сегодня на охоте, – вдруг заявил Алакин, и тогда лидер резво повернул к нему голову. Он непонимающе улыбался, надеясь, что ему послышалось. Мужчина, что был отцом его невесты, требовал обольщать постороннюю леди? Судя по серьезным глазам Алакина, это не шутка. Даже не просьба, и, если вглядеться в напряженные черты советника, можно понять, что это приказ.

– Вы хотите, чтобы я приударил за другой девушкой? – повторил Джуллиан, вскинув светлые брови на лоб. Если бы Женевьева слышала их разговор, они бы сейчас бегали от нее по всему дворцу.

– Именно так, – подтвердил Алакин, и парень чуть не рассмеялся во всю глотку. Что за абсурд, думает Джуллиан, зачесывая золотые пряди со лба.

– Женевьева не обрадуется, – промямлил тот, и Алакин боязливо осмотрел зал в поиске дочери. Она вела непринужденную беседу с семьей Рейси, и благо стояла достаточно далеко, чтобы их слова не впились в ее уши.

– Это важнее вашего семейного счастья. Нам нужна беспрекословная поддержка Келли.

– А что, одной клятвы королю мало?

– Слово влюбленной дочери будет куда сильнее клятвы, Джуллиан. Говорю тебе, как отец, – устало ответил Алакин, и тогда парень пожал плечами. Для него не было в тягость забрать женское сердце. Главное, чтоб Ева потом не забрала его сердце. Он знал об их схожести с Алакином, и знал, чем закончила жена советника после измены. Не хотелось бы повторить ее судьбу.

Но Джуллиан соглашается без задней мысли и надеется, что Оливия Келли хороша собой. Если она окажется очередной уродиной, попытки соблазнить ее будут неубедительны. Джуллиан предпочитал только самое лучшее.

***

Мы отправлялись в путь к лесу на востоке. Он разрастался за Красной рекой и шел беспроглядной зеленой зарослью вплоть до восточных деревень. Я ждала Хорватов в колеснице, и казалось, была единственной, кто не стоит на одном колене перед Георгом этим утром. Август решил спрятать меня, чтобы не привлекать ненужное внимание Алакина. Словами не передать, какой шок я испытала, когда после коронации в нашу колесницу помимо Хорватов запрыгнул сам Алакин. На скамье напротив он сидел впритык с Баулом, пока я прижималась к Августину так, будто могла спрятаться в его белом плаще от пронзительных глаз советника. Хмурые лица Хорватов ничуть его не смущали: Алакин улыбался, изредка выглядывая в прорези балдахина, и приговаривал, какое чудесное сегодня утро. Ясное солнце, не скрытое навязчивым пушистым облаком, мягко припекало сухую каменную кладку. Ветра не было, но воздух оставался свежим. Мелькающие по бокам позолоченные дома блистали, но не раздражали глаз. Я бы тоже наслаждалась дивным пейзажем, если бы напротив меня не сидел человек, что считал дни до моей смерти.

– Ах, Солнечный Бог благоволит нам сегодня. Прекрасный день для охоты, – невзначай говорит Алакин, отодвигая пальцем бархатистую складку навеса, – уверен, завтрашний день будет ничуть не хуже.

Как сказал Август накануне, мы останемся в лесу на ночь. Лагерь соберут следующим утром и только после мы сможем вернуться в столицу. Не представляю, что можно делать королю в лесу двое суток – неужто он правда будет бегать с арбалетом наперевес за дикими кабанами? И где будет спать его величество, неужели на травянистом комке земли под звездным небосводом? Я, выросшая в подобных условиях, вовсе не представляю в них королевского отпрыска, хоть Августин и говорил о том, что охота – излюбленный досуг знати. Сам Алакин не выглядит, как опытный следопыт. Кажется, он не высовывается из дворца сутками напролет. Сидит в серых стенах и должно быть вовсе забыл, что трава зеленая, а река прозрачная – хоть ее и назвали Красной.

– Леса на востоке славятся мясистой живностью. Помнится, король Воранд любил выезжать на охоту именно туда. Он мог пропадать в лесу долгими днями и ночами, – продолжал рассуждать Алакин, – города на востоке может не столь богаты, как на юге, но голодными лорды там точно не останутся. Вы знаете это наверняка, да, миледи?

Алакин вдруг перевел синие глаза на меня. Я замерла, не ожидав, что его слова прилетят мне – а что отвечать на них, я даже не представляла. С чего бы мне знать, как поживают люди на востоке? Заметив мое смятение, Август прочистил горло и незаметно пнул меня ногой, чтобы я быстрее согласилась с советником.

– Д-да, конечно, вы правы. Восток не будет знать голода еще много лет, – мои слова звучали неуверенно, и Баул обменялся с сыном осторожными взглядами. Алакин сощурился.

– Ваш отец брал вас на охоту? Вы кажитесь хрупкой, – невзначай продолжал тот, но, к счастью, за меня вступился Августин.

– Мой дядя не особо любит дикую природу. Как и моя кузина, – я аккуратно улыбнулась, понимая, что так называемый мой «отец», который был братом сенатора, жил на востоке. Ну как я могла забыть это легенду? Алакин говорил ненавязчиво, но взгляд его прочно держался моего лица. Видимо, высматривал фальшь. Будто догадывался, что я никогда раннее не бывала на востоке.

– Почему вы оставили свою дочь леди Женевьеву и ее жениха? Я полагал, вы будете ехать рядом с ними, – спросил Август, не давая советнику задать очередной вопрос с подвохом.

– Ох, там не осталось для меня места, – приглушенно хохоча отмахнулся Алакин, – они решили ехать с семьей Келли. Даже от родни готовы отказаться ради интересной беседы!

Мы выехали за столицу. Наш длинный экипаж сопровождали три десятка рыцарей по обе стороны. Прикрывали тыл и охраняли передок. Я сбилась со счету, когда пыталась посчитать все колесницы – их было больше шести штук точно. Удивительно, как деревянный круглый мост, через который мы пересекали реку, выдержал этот груз. Когда мы вывернули на широкую тропу, я выглянула наружу и увидела, как тропа заканчивается на просторном лугу. Его обрамляли стволы каштана и кусты, а земля была покрыта невысокой травой. Дорожка шла и дальше, но по ее обочинам сгустилась неряшливая аллея клена. За лугом беспроглядным изумрудным пятном копились деревья. Река оставалась позади, но, когда мы покинули колесницу, я слышала ее журчание. Крохотные волны выглядывали из чащи игривым переливом бликов. Я встала на сухую землю и осмотрелась: вокруг громоздился обширный лагерь. Видимо, его подготовили задолго до нашего приезда. Белые палатки стояли в рядок, а по середине возвышался пурпурный шатер – покои для королевской семьи на грядущую ночь. По другую сторону стояли накрытые столы, что казалось мне странным, ведь мы приехали на охоту, так зачем здесь другая еда? Мы можем добыть мясо и приготовить его на костре, как это делали поселенцы в Хауле. Интересная у королевский отпрысков так называемая «охота». Женщины – все, как и я – приехали в платьях. В таком виде за дичью явно не угнаться. Мужчины были подкованы лучше: лорды, которых я успела заметить, снаряжены топорами и луками, у кого-то были в руках сети и ловушки. Новый король стоял возле своей палатки, когда молодой паренек поправлял на нем жилет. Вокруг них бегали дети, за которыми заметно не поспевала Хелена, потому что ей мешалось сливовое платье, что, как и другие наряды на женщинах, не вписывалось на сегодняшнюю вылазку. Мы с Августом остановились у стола и переглядывались в недовольстве, понимая, что этот день пройдет напряженно. Алакин что-то вынюхивал, и это было заметно невооруженным взглядом.

Помимо Джуллиана и Августина, я увидела всего парочку Избирателей. Видно, даже тем, кто носит белые плащи, не дозволено быть подле короля в этот день. Какая честь для меня быть здесь сегодня, если знать, что во мне нет и капли знатной крови.

– Переживаешь? – прошептал Август над моим ухом, когда Алакин и Женевьева отошли подальше, отвлекаясь на беседу с другими лордами, чьих имен я, разумеется, не знала.

– Немного, – тихо ответила я и заметила, как Август протягивает мне зеленую ягодку. Крупная охапка винограда покоилась в его ладони. Серые глаза разгуливали по моему лицу, пока я пялилась на плод. Я опустилась к его пальцам и взяла виноградинку одними губами, выглядывая на парня исподлобья. Он едва сдерживался, чтобы не заулыбаться. Я пережевала сладкую мякоть, и он снова оторвал ягоду – выжидал, когда я наклонюсь к его руке за добавкой. В этот раз я позволила себя задеть губами его палец, и тогда он тихо усмехнулся.

– Друзья, осторожнее, обычно милые кузины не лоснятся своими губами к пальцам брата, – вдруг прозвучал голос Джуллиана, и я поспешила отойти на шаг назад. Он держал кубок вина – мы только приехали, а он уже был готов напиться.

– А ты не кричи об этом, и никто не заметит, – сощурив глаза ответил Август, склонив голову в бок. Джуллиан улыбнулся.

– Наиграетесь дома, – утвердил лидер, делая небольшой глоток.

– Это приказ? – заулыбавшись шире спросил Августин, и между парнями повисло непонятное напряжение. Впрочем, Джуллиан никак не выдавал своего настроения, но было в его зеленых глазах что-то нервное.

– Совет, – кратко бросил тот, прежде чем посмотреть на меня, – Лея, многие леди, что приехали сюда сегодня, собираются добыть ягод. Не желаешь присоединиться к ним?

Это мог быть такой же совет, а мог быть такой же приказ. И все же, я решила поступить так, как сказал Джуллиан – чтобы не выделяться среди других дам и не привлекать внимания Алакина. Быть может, если я уйду в чащу леса, да подальше, он вовсе оставит меня в покое. Хотя бы там.

Когда я подошла к тропе, заметила, как парни о чем-то недолго переговариваются, а после Джуллиан подается прочь скорым шагом. Его пальцы крепко держали кубок, да так, что рука подрагивала. Он остановился перед незнакомой мне девушкой. Она казалась красивой, но точно не красивее Женевьевы: у нее были темно-русые волосы, что жестким кудрями сыпались по ее груди. Кожа была светлой, но отдавала легкой бронзой летнего загара. На ее высоком теле висело тяжелое бархатистое платье, под которым наверняка жарко и неудобно ходить. Джуллиан остановился рядом с ней и вальяжно взял ее ладонь, дабы отвесить приветственный поцелуй. Его излюбленный трюк, который означал одно – он собирается совратить эту незнакомку. Я продолжала стоять на месте, наблюдая, как он непринужденно улыбается и что-то лепечет ей на ухо, изредка касается ее щек пальцами, чтобы убрать выбившиеся волосинки. Зеленые глаза искрятся, на щеках выступил румянец. Девушка, как и многие другие до нее, казалось, была свержена наповал его манерами и неземной красотой. То, как смущенно она отводила взгляд, меня забавляло. Узнаю в ней и себя, и Женевьеву, и другой десяток дам, которые вились вокруг Джуллиана.

– Леди Оливия Келли, – вдруг раздался женский голос возле меня, и я встрепенулась. Пока наблюдала за парочкой, чуть не забыла, куда вообще шла. Ева стояла рядом, покручивая короткий нож меж пальцев. Ее взгляд также держался Джуллиана и незнакомки по имени Оливия.

– Ты.. знаешь ее? – я спросила аккуратно, потому что не доверяю Еве. Особенно когда у нее в руках нож.

–Я знакома с ее семьей. Ее отец лорд-наместник Селледо, – кратко бросила та, сжимая рукоять. Я сглотнула, не в силах оторвать глаз от металлического блеска острия.

– Тебе она явно не нравится, – Ева вдруг посмотрела на меня. Заметив мой взгляд на ноже, она радушно улыбнулась, и сказала, почти посмеиваясь:

– Я собираюсь поискать грибы, – она подняла нож к моему лицу, и я чуть не вздрогнула от ее резкости, – буду срезать ножки, – она похлопала ресницами, – Грибов. Ножки грибов.

Я несильно улыбнулась, делая шаг назад, чтобы лезвие перестало маячить у меня перед носом. Ева глубоко вздохнула, опуская руки на юбку. Ее взор снова устремился на Джуллиана.

– Мы скоро поженимся. Он сделал мне предложение сегодня, – с тенью хвастовства проговорила Ева, косясь в мое лицо. Я пожала плечами.

– Сочувствую, – все, что ответила я, прежде чем продолжить топать в чащу леса. Хотелось поскорее затеряться среди кустов, чтобы ненароком не попасть под горячую руку ревнивицы.

Кроны свисали над моей головой, когда я шла вдоль тропы. Она была четкой, видно, по этой дороге ходят часто. Благодаря песочной ленте я знала, что не потеряюсь – она стелилась от лагеря прямо, не разветвляясь. Я уходила все дальше, рассеянным взглядом выискивая ягодки на кустах, но кусты, как назло, были набитыми только листьями. Пришлось свернуть с дороги, чтобы уйти вглубь, туда, где сгущались тени. Некоторые ягоды не любили солнце, оттого прорастали в холодной почве – это я запомнила после жизни в Черном лесу, где почва была холодной всегда. Наверное, в этом месте не будет плодов, которые я привыкла находить возле Хаула. Надеюсь, что найду хотя бы пару малинок. Другие леди тоже ушли собирать ягоды, как сказал Джуллиан, но я оставалась в чаще одна. Вокруг меня разве что кряхтели грачи, ползали белки и крохотной колонной шуровали жуки. Толстые стволы деревьев окружали меня со всех сторон и почти закрывали тропу до лагеря, но я все равно пробивалась дальше, не боясь потеряться. Рассчитывала, что годы, проведенные в Черном лесу, помогут мне найти дорогу обратно. Горе-охотников, которые приехали с королем, тоже не видать. Может, они приехали напиться вина, а не стрелять по дичи? Этот вариант был куда правдивее.

Я заметила, как под стволом березы притаился невысокий куст черных ягод. Я видела их впервые и потому не знала, можно ли их трогать – они напоминали чернику. Это могла быть смородина, но как мне запомнилось, она цветет большими гроздями, а эти плоды хаотично торчали из листьев одной-тремя горошинами. Я прошла дальше, не желая рисковать. Впереди разрастались прореженные кусты с пучками красных ягод – это была земляника, без сомнений. Ее легко угадать по желтым крапинами. Может, я не унесу в ладонях много ягод, но точно могу пожевать несколько в одиночестве. Присев возле куста, я срывала плоды, попутно закидывая их в рот. Сладкий сок приятно покрывал язык, и я решила съесть все, и тогда случайно задела воспоминания о доме. Когда я была совсем ребенком, я тоже собирала ягоды по просьбе родителей, а после съедала все, что находила. Грустная улыбка сама вылезла на лицо, но невнятный шорох вырвал меня из мыслей, и улыбка пропала. Я замерла, прислушиваясь – кусты зашелестели громче. Посмотрев правее, я увидела грубую серо-коричневую шерстку и два торчащих уха. Маленький кабан неважно прятался за кустами и высматривал меня пару минут – не знаю, питаются ли дикие кабаны людьми, но его взлохмаченный загривок меня пугал. Словно он выжидает, когда сможет наброситься. Из-за своих излишне опекающих родителей я видела кабанов только мертвыми на руках Хаульских охотников. Я тихо поднялась, не отрывая взгляда от туши, и сделала пару мелких шажков назад. Земляника рассыпалась у меня под ногами. Пока я медленно отступала, кабан заверещал и выпрыгнул из своего укрытия – я думала бежать, но страх сковал лодыжки. Я резко всосала воздух, когда показались толстые бивни у раскрытого рта. Вдруг в его глаз прилетела стрела – наконечник пробил череп и вошел в голову животного. Он замер, прежде чем свалиться на бок. Белесое оперение окрасилось алыми пятнами. Я огляделась через плечо и заметила Аглаю Эриксон, что стояла далеко позади, придерживая лук на юбке. На ее загорелом лице проглядывала легкая улыбка.