Как разбудить спящего дракона

Как оказалось, моя роль в этой грязной игре была куда весомее, чем мне пытались внушить. В данный момент они не могли позволить себе рисковать, обижая девушку, чьи действия на борту этого напичканного охраной лайнера не поддавались полному контролю. Эта мысль натолкнула меня на вполне логичное предположение: помимо Карен, других приспешников у ее босса поблизости могло и не быть вовсе.

Я с новой силой заинтересовалась личностью попутчицы. С самого своего появления женщина вела себя так, словно делает всем большое одолжение одним лишь своим присутствием.

В отличие от Шермана, который окружил себя телохранителями, очень торопился поскорее заключить мой с генералом брак и отправить меня прочь со Столичной звезды, было понятно, что Карен никто не угрожал и не шантажировал.

Да-да, председатель Центра по подбору пар вряд ли горел желанием отправить генерала Игниса на тот свет. Его должность хоть и не отличалась особым статусом, зато была стабильной и сулила немало привилегий. Зачем ему ввязываться в опасные игры и рисковать собственной шкурой? Очевидно, что кто-то нашел слабые места этого дракона и умело дергал его за ниточки.

Но эта Карен не боится беспокоить своего могущественного босса, чтобы пожаловаться на меня и мое к ней отношение, что говорит о том, что надзирательница пользуется куда бо́льшим расположением, чем тот же Леон Шерман. Сомневаюсь, что ее, как председателя, шантажировали или осыпали угрозами. Нет…

Она очень нужна в этом деле, ей доверяют, и они боятся, что Карен вдруг может соскочить.

Когда недовольная истерикой женщина покинула мою спальню, я была уверена, что произвела впечатление недалекой, поверхностной и глупой девицы, не осознающей в какой переплет она попала. Такую особу сложно терпеть, но легко перестать подозревать.

Тот результат, которого я и намеревалась достичь. Успех!

Пусть Карен продолжает считать, что подопечная, сама того не понимая, находится в ее власти, и лелеет долгожданный момент, когда сможет сбросить с себя маску прислужницы и сполна расквитаться за прошлые унижения. Типичные надежды того, кто оказался в ловушке из собственноручно построенного предубеждения.

Но кто виноват, что в качестве соглядатая ко мне приставили именно ее? Я не могла не воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств!

Я-то думала, что она – обученная шпионка или мастер по тайным убийствам, но я тоже была не права, слишком переоценив ее способности. Впрочем, осторожность никогда не бывает лишней.

В следующий раз, когда соседка по каюте с неохотой постучала в мою дверь, чтобы позвать меня в столовую на обед – доставка еды в номер стоила отдельной платы – я брезгливо поморщилась и приказала ей идти на шаг позади меня, как положено слугам. Пусть председатель Шерман назвал ее моей личной помощницей, но как ни назови прислугу, а истинный смысл не поменяется.

Неудивительно, что драконица заскрипела от злости зубами, едва сдерживая клокочущую в груди ярость. Такие гордые особы особенно ненавидят, когда их достоинство попирают те, кого они считают ниже себя.

Издевательства над Карен были словно бальзам на душу. Я даже представить себе не могу, как прекрасно буду себя чувствовать, когда разберусь с дядей, Леоном Шерманом и остальными злоумышленниками, посмевшими относиться ко мне как к пешке.

За едой я то и дело корчила отвращение и критиковала предложенные на фуршете блюда, заставив Карен бегать туда-сюда, пока передо мной не оказалось по одной порции всего, что было предложено пассажирам второго класса на обед. И даже тогда я осталась недовольна ее обслуживанием.

Возразить надзирательнице было нечего, ведь она могла оставаться возле меня только в роли помощницы, читай, служанки. Такое прикрытие выбрала не она, но отказаться от него было уже невозможно.

Чем тише себя ведешь, тем больше подозрений, что ты готовишь побег.

Спустя два дня подобного унизительного обращения Карен стала избегать меня, как прокаженную, рассудив, что, если перестанет попадаться мне на глаза, сможет избежать участи угодливой и сносящей все капризы госпожи служанки.

Моя жизнь на бороздящем космические просторы лайнере стала после этого довольно свободной. От «помощницы» оказалось на удивление легко избавиться.

На будущее ей бы стоило запомнить простую истину: не стоит недооценивать своего оппонента. Манипулировать сложившимся у женщины обо мне мнением было до смешного просто.

Первые пару дней было заметно, что надзирательница продолжает следить за мной исподтишка. Мало ли, вдруг я тайком найду кого-нибудь, кому пожалуюсь на свою незавидную судьбу и заодно выложу весь план этих заговорщиков.

Этого не случилось, что тоже было предсказуемо, учитывая недалекое поведение подопечной ей супруги немощного генерала. Все возможные сомнения Карен насчет меня полностью рассеялись. Еще бы, ведь она такая проницательная и сразу поняла, что я из себя представляю.

Теперь я могла беспрепятственно перемещаться по кораблю.

Исходя из того, с какой скоростью Карен связалась со своим боссом в прошлый раз, я сделала вывод, что, несмотря на отсутствие иных сопровождающих – например, пары-тройки крепких ребят – это не значит, что, покинув Столичную звезду и оказавшись на борту «Поляриса», я была в полной безопасности.

Очевидно, что, отправляя со мной одну лишь Карен, враг генерала Игниса хотел избежать ненужного внимания. Двух путешествующих женщин легко принять за родственниц или подруг, госпожу и слугу. Но если к ним приставить суровых телохранителей, они неминуемо вызовут подозрения.

Наблюдая эти дни за пассажирами второго и первого класса, я не могла не заметить, как бросаются в глаза те из них, кто круглыми днями ходит в сопровождении вооруженной свиты.

Окружающим так и хотелось узнать, кто они и почему их так тщательно охраняют. Их личности быстро стали известны и обросли множеством слухов и домыслов.

В столь комфортных условиях для долгого путешествия в открытом космосе народу быстро надоели групповые занятия рукоделием и йога у бассейна. Во все времена такое примитивное занятие, как сплетни, будоражили воображение и развлекали публику. Межгалактическая эра не исключение.

Однако я и не думала, что на корабле действительно не окажется других подчиненных злого гения, следящих за нами с Карен инкогнито! Мое смутное подозрение оправдалось.

Видимо, оказавшись в центре этого коварного плана, я слишком переоценила способности его составителя.

Проверив несколько раз, я убедилась в том, что за мной, кроме Карен, на «Полярисе» никто не «присматривает». Пару раз, пока она не видела, я вела довольно долгие беседы на отвлеченные темы с местными блюстителями порядка – как с хмурыми мужчинами в форме экипажа корабля, так и с роботами-охранниками – и никто не стал меня останавливать или вмешиваться.

Если бы хотела, то могла бы даже рассказать им о том, в каком оказалась положении, и попросить о помощи.

Правда, если бы сие дело вскрылось, мне лично это мало бы помогло. В лучшем случае местная полиция или служба безопасности после многочисленных допросов вернула бы меня под опеку дядюшки и его ненасытного семейства, а в худшем – от меня бы просто избавились.

Нет никаких гарантий, что, если неизвестный автор плана по устранению коматозного генерала нашел управу на Шермана, у него нет своих людей и в других органах власти.

Следовало соблюдать осторожность. Но слепо повиноваться и идти по дороге, ведущей прямиком в могилу, я не собиралась. Задаток тетки похоронному агентству должен пропасть с концами.

Сегодня, спустя три дня после отправки «Поляриса» с орбиты Столичной звезды, убедившись, что я, как и прежде, собираюсь весь день, лениво валяться на шезлонге у бассейна Карен наконец решила отпустить ситуацию.

Женщина устала от подчинения моим приказам и от возложенных на нее обязанностей, приправленных нелестными комментариями.

Тем более что на борту космического лайнера было столько соблазнов. Да и плыть нам по просторам Вселенной еще долго. Можно ведь и расслабиться, совместить работу с удовольствием?

Решение Карен не могло меня не радовать. Я подталкивала ее к нему все эти дни, делая свое присутствие рядом с ней откровенно невыносимым.

В итоге, сразу после завтрака, когда мы вернулись в свою каюту на двоих, пока я не спеша собирала вещи в пляжную сумку, Карен исчезла из номера.

Тайком проследив за ней, я выяснила, что надзирательница направилась прямиком в игровой зал, где тут же уселась за стол с картами и заказала себе бокал крепкого спиртного. Игра чем-то напоминала покер.

Скорее всего, тот, кто стоял за всем этим планом, очень торопился, иначе такая, как Карен, вряд ли получила бы столь ответственную роль – надзирательницы и исполнительницы приговоров.

В ее глазах плясали бешеные огни азарта, руки, словно приросли к картам, порхали над столом, а голос, хриплый от споров с дилером, выдавал в ней матерого игрока.

Азартные игры причиняют зла не меньше, чем алкоголь и наркотики. Поведение Карен кричало о запущенной стадии болезни, и диагноз лудомания напрашивался сам собой.

Казино на корабле для женщины с подобной зависимостью – непреодолимое искушение. Удивительно уже то, что она смогла так долго продержаться. Что ж, пусть теперь утолит свою жажду сполна!

За пару часов до обеда я встала с шезлонга и сложила полотенце в сумку. Переоделась в кабинке для переодевания и ленивой походкой направилась в торговый центр. Неспешно прогулялась, не торопясь приступать к тому, зачем пришла.

«»»»»

Карен

7

Слежки за мной не было.

Устройство огромного космического корабля поражало своими масштабами.

Помимо нескольких бассейнов, парных и хаммамов здесь также были общественные пространства вроде тренажерного зала, зала для йоги, СПА, класса для рукоделия, казино и даже парка с невысокими живыми деревьями.

Периодически корабль заходил на орбиту той или иной планеты. Одни пассажиры сходили, а другие поднимались на борт. О таком комфортном способе путешествовать люди из двадцать первого века могли только мечтать.

Персонал предлагал множество платных и бесплатных услуг для пассажиров. Каждый мог найти себе занятие по душе и с пользой скоротать время в пути. Так, во всяком случае, гласил с трудом прочитанный мною рекламный слоган на брошюре, которую я прихватила перед отлетом.

Но того, что интересовало меня больше всего, на корабле не оказалось. Когда я спросила одного из роботов-помощников, он бесстрастно ответил, что библиотеки на «Полярисе» нет, как, впрочем, и на других кораблях подобного типа.

В империи Олеарис вся информация хранится в Старнете, а существующих библиотек с настоящими книгами осталось немного, и они не пользуются популярностью.

Похоже, технологии все же одержали окончательную победу, вытеснив книгопечатание. Эх, а ведь когда-то изобретение печатного станка было одним из величайших открытий в истории.

Торговый центр занимал три этажа, а магазины внутри соответствовали любым потребностям пассажиров. Здесь было все: от одежды и обуви до рыболовных снастей и летающих автомобилей на воздушной подушке, так называемых флаеров или ховеркаров.

В моей увесистой ручной клади была не одежда – ее у моей предшественницы и так было немного, а с собой я взяла и того меньше – а все, что могло представлять ценность из дома дядюшки.

Например, стянутое под покровом ночи накануне отъезда из комнаты Глории жемчужное колье и сережки с сапфирами.

Нет, ну а что?

Это она виновата в смерти оригинальной Авроры и в том, что ее тело освободилось от души так удачно, что в нем оказалась я! И это не ей выходить замуж не пойми в какую космическую глушь!

Помимо украшений кузины, в сумке лежала дядюшкина коллекционная пепельница из редкого клыка какого-то дикого зверя, теткина инкрустированная мелкой россыпью алмазов брошь, браслет из красных рубинов и еще кое-какая не менее ценная мелочь, заметно утяжелявшая мой багаж. Ноша приятная, что ни говори.

Последним из приобретений был платиновый браслет с изумрудами, который я стянула с руки прощающегося со мной родственника прямо в космопорту перед вылетом.

У самой же Авроры среди пожитков украшений почти не было: доставшийся от матери кулончик с крохотным турмалином на тонкой золотой цепочке да отцовские наградные часы.

Скопить как следует денег с пособий по потере родителя-военнослужащего девушке за эти годы с такой родней не особо удалось – всеми средствами в доме распоряжался дядюшка, оставляя ей крохи на карманные расходы. Этими жалкими суммами она очень дорожила. Я посчитала – собранной суммы едва ли хватит на обратный билет до столицы. Так что совесть моя из-за совершенного воровства справедливо молчала.

В молле было огромное количество магазинов, в том числе и ювелирных.

Я прошлась мимо, заглянула в витрины, понаблюдала за входящими внутрь и выходящими с покупками покупателями. Охрана у дверей была довольно внушительной. Вряд ли в таком месте промышляли незаконными операциями. Другое дело – небольшой ломбард на третьем этаже, в закутке рядом с туалетами, где почти не было посетителей и царила гнетущая тишина.

Я поправила пляжную сумку с логотипом компании-перевозчика на плече и сделала вид, что осматриваюсь.

Пыльные стеллажи ломились от антикварных вещиц: старые умные браслеты, потухшие голографические картины, потемневшие украшения, куски метеоритов из разных уголков Вселенной, старинное оружие и полки с никому не нужными книгами (информация, содержащаяся на их страницах устарела на пару-тройку столетий). Ничего интересного. Казалось, владелец намеренно выставил на продажу всякий хлам.

Подождав еще немного, когда с пустыми руками ломбард покинет случайно зашедшая из чистого любопытства парочка, я наконец подошла к прилавку.

За кассой сидел пожилой на вид мужчина в очках-половинках. По человеческим меркам он выглядел лет на семьдесят, а значит, будучи драконом, его возраст исчислялся несколькими столетиями.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я, избегая смотреть в его мудрые, пронзительные глаза.

– И вам не хворать, юная леди. Чем могу быть полезен? – отозвался дракон скрипучим голосом, с интересом оглядывая меня с ног до головы.

На мне был сарафан в цветочек, шляпа с широкими полями и шлепанцы-вьетнамки.

Я поставила сумку на прилавок и осторожно выудила содержимое, решив сразу приступить к делу и не терять время на пустую болтовню.

Дракон присвистнул, рассматривая украшения и прочие ценности.

– Интересный набор, – протянул он. – Вижу, вещи не новые, но качество хорошее. Особенно эта брошь, – он взял в руки теткину инкрустированную алмазами вещицу и поднес к увеличительному стеклу.

Круглые зрачки старика вытянулись в узкие вертикальные щелочки, напоминая мне глаза хищника во время охоты в солнечный день. По моим рукам пробежались невольные мурашки. Да уж, пора привыкнуть к тому, что вокруг меня сплошь нелюди!

– Работа старых мастеров. Да и колье из жемчуга неплохо сохранилось. Цены нынче на антиквариат весьма высоки.

Семья дядиной жены не одно поколение занималась бизнесом по изготовлению украшений. Все вещи были хорошего качества.

– Мне бы хотелось узнать, сколько я могла бы за все это выручить, – сказала я, стараясь казаться невозмутимой.

Старик задумчиво почесал подбородок, покрытый седой щетиной, и просканировал меня изучающим прищуром. К этому моменту его глаза уже вернулись в прежнее состояние и не вызывали во мне чувства, словно передо мной был опасный хищник.

– Откуда у тебя эти вещицы, дочка?

Опасения лавочника вполне разумны. Я прикусила губу, не зная, что ответить.

Владелец ломбарда усмехнулся:

– Я веду честный бизнес и не хочу, чтобы отвечающая за правопорядок на корабле стража пришла ко мне с вопросами.

Хм-м. В этих словах я услышала именно то, что было нужно.

– Мой родственник со Столичной звезды организовал выгодный ему брак и любезно снабдил меня приданным, – просто произнесла я, завуалированно объясняя ситуацию. Умный человек, то есть дракон, поймет.

Старик расхохотался.

– Хорошо! Не из робкого десятка! Годится!

Я поясню.

Владелец точно не промышляет торговлей тем хламом, который выставлен на витрине. Неприметная вывеска и место вдали от торговых рядов, но удачно расположенное рядом с грузовым лифтом, быстро отпугнет ненужное внимание и даст понять тем, кто заинтересован, какого рода сделки здесь заключаются.

Вопрос о происхождении вещей был задан лишь для того, чтобы убедиться, что это не краденные у пассажиров корабля ценности. Такое неминуемо повлечет за собой проблемы: потерпевшие поднимут шум, потребуют разбирательства и начнут обвинять персонал в воровстве или халатности.

У старика наверняка есть свои люди среди стражи и работников корабля. Рано или поздно, под давлением потерпевших, те, кто в курсе его незаконного промысла, придут с проверкой, и в случае обнаружения пропажи плохо будет всем. Лишние проблемы никому не нужны.

Но если вещицы имеют иной источник происхождения, все по-другому. Краденное ли это из столицы или откуда-то еще – следы пропажи никто не обнаружит.

Остальное старого дракона не волнует. Судя по его находчивости, он давно в этом бизнесе.

Драгоценности из дома дяди были не слишком вычурными и, хотя представляли ценность, не были редкими или единственными в своем роде. Такие продать несложно, и искать их на другом конце империи точно никто не станет.

– Окончательную сумму я смогу назвать только после продажи. Придется подождать. Вечером корабль остановится на орбите Конкордии. Сначала я выдам тебе аванс.

Я кивнула, понимая все, что осталось невысказанным.

Старый пройдоха неплохо устроился. Корабль постоянно в движении, нигде не останавливается надолго. Пассажиры самые разные, меняются в каждом порту, и обстоятельства у всех разные. За годы такой работы этот дракон должен был скопить целое состояние.

Мужчина, оторвавшись от созерцания сокровищ, быстро прикинул в уме, сколько сможет получить по своим каналам сбыта во время очередной остановки лайнера, и, сцепив руки в замок, посмотрел на меня поверх очков.

– Я готов дать семьдесят тысяч. Остальное – когда Полярис отойдет от Конкордии.

«»»»»

8

Я прикусила губу, нахмурившись, размышляя. Аванс представлял собой треть того, что я смогу выручить в итоге. Это, конечно, неплохо, но я рассчитывала на большее. Представление о ценах в империи и о том, сколько звездных монет стоят товары и услуги, я уже давно имела.

– Это окончательная цена? – спросила, не скрывая своего разочарования.

– Увы, милочка, но это максимум того, что я могу предложить.

Я не верила старику от слова совсем. При подобных сделках его чистая прибыль равнялась половине, если не больше, предложенного мне. Иначе так рисковать не было никакого смысла. Другого выбора у меня не было, и лавочник это тоже знал.

Если я хочу получить больше, в другом месте расспросов не избежать. Для легальной продажи ценностей, подобных тем, что я стащила из дядюшкиного дома, требовались сертификаты подлинности, выдаваемые законному владельцу. А у меня их, разумеется, не было. Именно поэтому я прошла мимо тех ювелирных магазинов на этажах ниже – в подобных местах точно бы возникли вопросы, охрана меня бы не отпустила и на первой же остановке корабля сдала бы властям по подозрению в воровстве.

Что ж, хорошо то, что я смогла раздобыть капитал безо всяких потерь.

Честно говоря, не думала, что мне в жизни вообще когда-нибудь пригодится этот сомнительный навык – последствия нескольких месяцев подросткового бунтарства и общения с плохой компанией.

Моя семья никогда не была настолько бедной, чтобы мне пришлось начинать с самого детства промышлять воровством. После развода родителей, когда оба из них завели свои семьи, то и дело швыряя меня друг другу, словно ненужный балласт, я чувствовала себя потерянной и нежеланной, ошибкой их юности, которой лучше бы не существовать вовсе. Казалось, единственный способ доказать себе, что я еще на что-то гожусь, заставить других обратить на меня внимание – это нарушать правила, идти против системы. Тогда-то я и познакомилась с компанией ребят, некоторые из которых находились в похожей ситуации. Мы крали всякую ерунду – шоколадки из магазинов, брелоки, дешевые украшения. Это был скорее вызов, чем настоящая потребность.

После того, как меня к себе забрали бабушка с дедушкой, я бросила это занятие. Но руки порой чесались, поэтому дедушка, пресекая развитие клептомании у внучки, научил меня фокусам. Особенно мне нравился трюк со снятием часов: исполнитель незаметно снимал с руки зрителя часы. Это всегда вызывало восторг. Разумеется, я всегда возвращала вещь владельцу и после окончания школы веселила друзей и знакомых фокусами только по их просьбам.

Вообще, занятие фокусами неплохо сублимирует некоторые девиантные наклонности. Дед научился фокусам в армии у одного из своих хороших товарищей, тот промышлял этим себе на жизнь и признался, что занялся этим делом из-за нездоровой, патологической тяги к обману и лжи. Дела у него на этом поприще шли неплохо, настоящий талант.

– Хорошо, я согласна, – произнесла я, принимая решение. – Только мне нужны наличные.

Дракон одобрительно кивнул и довольно оскалился. От него в воздухе вдруг растекся и быстро рассеялся запах скисшего молока. Я поморщилась. Не почудилось ли?

– Без проблем. Сейчас все устроим.

Старик и сам предпочитал вести бизнес с наличностью, избегая таким образом оставлять следы незаконного товарооборота через виртуальную систему расчетов.

Получив деньги в руки, я сразу почувствовала себя лучше.

Переживаний о том, что меня могут обмануть и вечером старик сделает вид, что понятия не имеет, кто я такая и почему он должен мне денег, не было. Я знаю, что он ведет незаконную торговлю, а он в курсе, что эти вещи краденые. Наш договор, скрепленный общей тайной, обеспечен сильнее, чем могла бы гарантировать печать нотариуса.

Немного осмотревшись после получения денег в лавке, я не торопилась уходить. Книги и оружие на витринах зацепили мой интерес.

– Почем это?

– Две тысячи звездных монет, – ответил продавец. – Сделаю скидку, отдам за полторы.

Я кивнула, расплатилась и вышла из ломбарда. Теперь в опустевшей пляжной сумке, под полотенцем, лежал томик учебника по физиологии драконов.

Рассудив, что за сто-двести лет с момента выхода его в печать могучая раса вряд ли претерпела новый скачок эволюции, я выбрала то, что показалось наиболее полезным среди руководств по тактике галактического боя, собраний старых карт вселенной и монографий о разведении неизвестных мне видов животных. Я и сама уже не человек.

Без умного браслета жизнь в этой эпохе невозможна. После ломбарда я отправилась в магазин техники и купила себе терминал. Новейшую модель с улучшенной версией защиты от подглядывания. В режиме невидимки браслет на руке было не заметить. Самое то, чтобы продолжать спектакль перед Карен. Надзирательница в курсе, что у меня в кармане ни гроша, не хотелось бы, чтобы она задавала вопросы.

На «Полярисе» на каждом шагу установлены камеры видеонаблюдения, которые невозможно было разглядеть невооруженным взглядом. Это не было секретом, меня проинформировал робот-помощник, когда я спросила, ведется ли за пассажирами наблюдение. Член экипажа заверил, что делается это в целях безопасности.

Я боялась, что у стоящих за кулисами негодяев есть доступ к системе корабля. Но после разговора на виду с патрульным, когда я пыталась спровоцировать возможных сопровождающих из тени, мои страхи рассеялись.

Другая сторона не предприняла никаких мер, а Карен, которая могла бы получить от своего босса предупреждение, вела себя так, будто вовсе не знала о том, что произошло. Могущество злодея было далеко не абсолютным. На «Полярисе» у него не было ни доступа к охранной системе и, соответственно, камерам, ни других соглядатаев, кроме лудоманки-надзирательницы.

Я еще немного побродила по торговому центру, восхищаясь местной модой и колоритом.

Проходя мимо очередного ювелирного магазина – их было не меньше, чем бутиков с женской одеждой – невольно остановилась. На баннере светилась реклама изящных золотых колец с бриллиантами.

– Добрый день! – у дверей меня встретила приветливая девушка. – Пространственные кольца вместимостью до сорока кубометров в нашем магазине сегодня со скидкой! За одно, как на баннере – десять тысяч, а за два – всего пятнадцать!

Изначально я зашла, потому что стало интересно, что такое эти пространственные кольца. Оказалось, в них действительно можно что-то хранить, при этом внешне они выглядят как обычные украшения.