Грустный щенок хаунда

Младший лорд Пинтон уступил леди место, чуть сдвинув бедра.

Йорву казалось, что слова младшего лорда тщательно подготовлены. Фразы вырывались одна за другой, словно река, освобожденная от камня.

– Приветствую благородных лордов, – сказала леди Гевата, быстро слезая со спины своего скакуна. – Не желаете рассказать, как и кому удалось победить столь свирепого зверя?

Она села рядом с лордом Пинтоном, словно подыгрывая его шутке, и посмотрела ему прямо в глаза, а затем перевела взгляд на костер.

– Юный Йорв, – обратилась леди Гевата к слуге, – не мог бы ты найти для меня немного еды? Желательно мяса. И я бы не отказалась от выпивки.

Йорв отправился бродить по шатрам в поисках того, где есть еда. Леди Гевата обратилась к лорду Гудруну:

– Я представляла вас самих у костра, над которым жарят мясо. Разве аромат медленно готовящейся еды не делает охоту еще более удовлетворяющим мероприятием?

– Ее запах отвлекает от мыслей, – ответил старший Соловей. – А я привык видеть в этом лесе лучшее место для размышлений.

– Разумно, – сказала женщина, переводя взгляд на лорда Пинтона. – Так… как же такому смелому воину удалось одолеть необычное и, быть может, демоническое существо?

Младший Соловей положил руку на навершие меча. С возвышенным и горделивым выражением лица и растрепанными волосами он заговорил:

– Мне пришлось столкнуться с этим зверем, когда я оказался пешим, из-за желания пойти по следу и изучить его. Все, что было у меня в руках – мой меч, и тот я извлек лишь после того, как пару-тройку раз увернулся от чудища. Оно носилось как сущая нечистая сила. Хотя, поверьте, я не знаю ни одной сказки о черте, который мог бы побороть такого оленя. Воистину, я ощущал страх, и он был велик, как мало какой страх. Однако я рискнул и задержался на месте, словно рукотворная статуя. Олень наткнулся на мой клинок, и тот пробил его горло, подобно его собрату, отскакивая в сторону.

Лорд Пинтон, словно подтверждая слова, чуть обнажил клинок. Густая кровь почти полностью покрывала острую зеркальную сталь.

Леди Гевата не смогла скрыть морщины на лице и подняла глаза на младшего Соловья.

– Какой смелый лорд, – сказала она, кладя руку на плечо собеседника.

Лорд смотрел на нее с долей непонимания и зарождающимся интересом.

– Благодарю, миледи. И сам не могу не заметить вашу наживу. Решили себя ядом подпитать? А то в ваших речах его совсем не чувствуется. А что это у вас за… Куда ты, отец?

Старший Соловей подошел к коню леди Геваты и посмотрел на распятую птицу.

– Когда-то так поступали с предками моей семьи. Ужасная казнь от ужасных людей. С учетом того, что вы дама, не буду описывать деталей. Но долгое время после этого был запрет на убийство орлов – ведь они были живым напоминанием о том, что дикари давно мертвы.

Он посмотрел на леди Гевату в ожидании реакции.

Дама слегка прикрыла глаза и с опущенными уголками губ смиренно опустила голову. Старший Соловей удовлетворенно кивнул и вернулся к месту у костра.

– А теперь, полагаю, можно обсудить ваш подарок, миледи, – сказал лорд Гудрун. – Мой кузнец признает бесспорный прорыв мысли того, кто придумал чертеж оружия. И, как оказалось, у нас уже есть все необходимое для первого образца. Скажите, что мы можем предложить вам в ответ на такую щедрость?

– Поверьте, юный Йорв, – сказала леди Гевата, – лучший подарок, который я когда-либо получала. Знаю, вам это не понять. Увы, я всегда была слишком умна для общества девушек и слишком странна и женственна, чтобы казаться мужчиной.

Младший Соловей ухмыльнулся:

– Вы с ним забавляетесь как с любовником в отсутствие мужа? Или бедный мальчик испытывает на себе ваши изобретения? Пытки, извращения, кинжалы…

– Говорю же, – ответила леди Гевата, – вам сложно понять меня, и это не ваша вина. За то, что вы меня не понимаете, будьте благодарны своему отцу. Я говорю искренне.

– Благодарю за теплые слова, – сказал старший Соловей. – Однако мне не нравится обмен оружия на человека. Мое предложение: оставить вам этого слугу как жест доброй воли, а в ответ отправим образцы нашей брони. Может, они ничем не лучше вашего оружия, но, кроме него, в мире нет ничего опасного для носителя.

Все эти слова Йорв слышал, пока искал еду. Наконец, в самом неприметном шатре он нашел слугу, сидевшего на коленях перед собакой с перебитой лапой.

– Прости, что напугал, – сказал Йорв, быстро шагнув внутрь.

– Ты не слышал, что я шептал о нашем молодом лорде? – осторожно спросил слуга.

Йорв покачал головой.

– Судя по твоему вопросу, явно ничего хорошего, – сказал слуга.

Юный слуга встал и отошел в сторону, открывая Йорву вид на собаку. Лапа животного была перебита и почти висела на одном-двух сухожилиях.

– Что после такого можно хорошего сказать о нем? И этот хотя бы остался в живых, – добавил слуга с ноткой злости.

Йорв вспомнил собак такими, какими они были перед входом группы в лес: верными и полными жизни существ.

– Что стало с остальными? – спросил Йорв, осторожно подходя к псу.

– Демон случился, – ответил слуга, отталкивая окровавленный ошейник. – Иначе не назвал бы это существо. Лорды гнались за оленями долго. В какой-то момент след потерялся. Собаки спасли нас, иначе олень застал бы нас врасплох. Щенки задержали зверя, а молодой лорд выстрелил из арбалета. Потом последовал меч. Победа. Череп и лапы никто псам не вернет.

Слуга вручил Йорву деревянную тарелку с мясом, луком, капустой и морковью, а во вторую руку – флягу с вином.

– За задержку твоя хозяйка, наверное, будет сердиться. Вот тебе, чтобы смягчить гнев, – сказал слуга, похлопав мальчика по плечу.

– Спасибо, – ответил Йорв и вышел из шатра.

За поворотом после выхода из шатра с едой Йорва встретил Гильярд.

– Забавно вышло, правда? – сказал здоровяк, подходя почти вплотную. – Всем хочется казаться не теми, кем они являются, и для этого начинают врать. А кто-то никем не притворяется, а просто жалкий, слабый и трусливый – и этим делает себя лучше меня. Забавно…

Йорв отступил назад, крепче сжав горлышко фляги. Он молча наблюдал за верзилой, который смотрел поверх него с явным презрением и обидой.

– Скажи, – продолжил Гильярд, – думаешь что-то делать с тем, что узнал? Подлая ложь, нечестная победа, зарытые где-то здесь несчастные собачки…

Страж посмотрел Йорву прямо в глаза, но мальчик не мог задерживать взгляд ровно – он зафиксировал внимание на каждой морщине, словно считал их всех родственниками.

– Ничего я не собираюсь делать. Мне не нужны проблемы с лордом Пинтоном. К тому же верить слугам себе дороже…

– Тогда не торопись, – сказал Гильярд. – К тебе все равно будет много вопросов от нашей госпожи. А задобрить ее и нечем.

Йорв крепко держал флягу, но внезапная хватка Гильярда оказалась сильнее, чем ожидалось.

Крышка сосуда упала на траву, и все содержимое потекло прямо в чрево вояки. Ни капли не пролилось мимо.

– Хорошее питье. Полагаю, напиток одного из лордов здесь, – сказал Гильярд. – Хорошо бы унести и спрятать, чтобы лорду не стало обидно… Но меня послали за тобой, чтобы привести к костру.

Гильярд недвусмысленно посмотрел на тарелку в руках мальчика. Тот приблизил её к телу, сдвинул брови. В такие моменты, как говорили знакомые, казалось, будто шерсть мелкого хищника встала дыбом.

Тяжелая рука опустилась на плечо Йорва. Здоровяк раскатисто засмеялся и всунул в свободную руку собеседника пустую флягу.

– Пойдем же, друг. Ох, и долго же ты отсутствовал. Не волнуйся, если что – намекну, что можно рискнуть.

Постоянно надавливая на Йорва своей силой, Гильярд подошел с ним к костру.

Леди Гевата словно не замечала возвращения слуги и продолжала слушать младшего Соловья.

– И потому-то я и сомневаюсь, что из дамы, даже умной, может выйти достойный управитель, – сказал лорд Пинтон за секунду до того, как обратил внимание на Йорва. – О, кажется, сейчас получим доказательство моих слов.

Младший Соловей свел лопатки и прищурился, сдерживая раздражение и скрывая его за привычной иронией.

– Ты выполнял простейшую работу своей госпожи почти час, учитывая легкость приказа. И мы видим, что задержался не из-за ошибки, травмы или нападения. Нет. Ты решил попить моего вина, вылакав все до дна. Тебя бы по-хорошему выпороть. Или наказать иначе. Но ведь ты служишь женщине. А у этих созданий к детям особое, трепетное отношение. Наказать с должной суровостью они неспособны. Так что пей и ешь что хочешь. Всё равно госпожа тебя выгородит. – говорил он.

Леди Гевата холодно посмотрела на младшего Соловья уставшим взглядом, затем перевела его на Йорва. Она безмолвно приняла посуду и вздохнула.

– Вы сказали чуть больше половины правды, милый лорд, – сказала она, доставая что-то из-за пояса. – Всё, что вы говорили о поступках моего слуги – правда. Тяжелая для меня как для госпожи? Возможно. Но упустить момент и не наказать? Или наказать показательно? Ни одна из моих слуг не может быть умна иначе, как учась на своих ошибках.

Следующие несколько секунд Йорв осознал не сразу: в руках у леди Геваты оказался хлыст для погона лошадей.

Он услышал свист воздуха и боль. Ухо словно разорвалось на куски, мозг ощутил вибрацию, как от землетрясения. Почва под ногами заволновалась, Йорв оступился и упал на спину. Он прикрывал рану одной рукой, другой старался защититься от сильного хищника, который нанес удар. Красный след остался на виске, а ухо стало сверхчувствительным – любой воздух причинял боль.

Леди Гевата встала, возвышаясь над Йорво и слегка раскачивая кнут. Она словно искала на теле мальчика места, удар по которым повторил бы эффект предыдущего. В её взгляде не было ничего привычного для мальчика во время охоты. Она подняла руку с оружием, целясь в лицо.

– Госпожа, постой! – остановил её Гильярд.

Гевата не остановилась, но удар был слабее, больше похож на пощечину.

– Он стал вам импонировать, сир Гильярд? – спросила она у защитника.

– Просто когда я встретил его, он хотел что-то сказать про подвиг младшего Соловья. Возможно, его слова можно простить, если они окажутся значимыми, – ответил Гильярд.

Леди Гевата прислонила кнут к подбородку Йорва с любопытством.

– И что же ты хотел сказать про своего бывшего господина? – спросила она.

Йорв не смотрел на лицо младшего Соловья, даже не замечал глаза госпожи и оружие. Его интересовал только Гильярд. Тот невозмутимо смотрел на него и кивнул, понимая ожидание.

Йорв сомневался, стоит ли разглашать секрет слуги. Он верил тому, что видел: молодой хозяин крепости был способен на нечто подобное.

Леди Гевата ударила кнутом по основанию шеи под пораженным ухом – что-то внутри заставило Йорва согнуть голову, отвернуться, прикрыв шею руками, оставаясь на земле.

– У насилия есть свой этикет, юный Йорв, – сказала леди Гевата. – Я буду вынуждена нанести ещё шесть ударов за твои проступки. И это только если не сочту случай с флягой воровством. Тогда кнут покажется слишком легким.

– Не стоит молчать, мальчишка, – сказал Гильярд. – Промолчишь – и окажешься на грани вранья.

– А грани вранья и воровства я истолковываю как вранье и воровство, – ответила Гевата.

Йорв был похож на пустую раковину улитки. Спираль из частей пыталась защитить что-то хрупкое.

– Неужто мне всегда нужно напоминать, что твоя сестра рядом со мной? – спросила Гевата, заводя кнут за спину.

– Ему помогли собаки! – выкрикнул Йорв.

Рука госпожи опустилась.

– Повтори, – потребовала она.

– Собаки предупредили его об олене. Они задержали зверя, чтобы лорд мог выстрелить. Они же удерживали оленя, чтобы лорд мог нанести удар.

– Какого дьявола, щенок! – вскочил лорд Пинтон. – Ты не можешь этого знать. Откуда все эти глупости?

Йорв убрал руки и сел на землю. Леди Гевата улыбалась, исподлобья глядя на слугу. Она отошла, чтобы Йорв мог предстать перед младшим Соловьем. Тень последнего поглощала всё детское тело, а глаза предупреждали: Пинтон готов уничтожить наглеца.

– Откуда? – повторил лорд.

– Я просто знаю, что это так. Иначе куда могли деться собаки и лошадь? – ответил Йорв.

Лорд Пинтон замахнулся рукой, чтобы ударить по щеке Йорва. Он не проявлял злости, но взгляд говорил о серьезности скрываемых чувств.

– Может, я их послал с одним из слуг обратно в замок? – предложил Йорв.

– Доброжелательный лорд Пинтон, – вмешалась леди Гевата, – вы не забыли собственные слова. Слуга мой. Наказывать его могу только я.

Лорд Пинтон опустил руку и повернулся к женщине. Она забралась на земляной выступ и вызывающе смотрела на него.

– В нашей ситуации клевета остается клеветой только если обвиняемый признает ложь. Признает ли он? – сказала леди.

Йорв попытался подняться, но тяжелая рука Гильярда удерживала его на коленях.

– Не спеши. Если скажешь «да», быстро окажешься снова на земле, – предупредил здоровяк.

Лорд Пинтон ждал с удивлением, которое появилось после слов Геваты.

– Я сказал так, как знаю, что произошло, – ответил Йорв.

Большая рука спала с плеча, и мальчик поднялся, оказавшись практически вплотную к леди Гевате.

– Тогда у меня закончились поводы наказывать юного Йорва, – сказала госпожа, положив лёгкую руку на плечо.

Лорд Пинтон бросил взгляд на Йорва, и тот поспешил отвернуться.

– Как скажете, миледи, – сказал младший Соловей, видя, что леди Гевата что-то изменила, заставив Йорва успокоиться и вернуться к костру.

Йорв вздрогнул, осознавая, что на нем лежала длань с орудием, принесшим боль.

– Йорв! – окликнул лорд Гудрун. – Ты ведь просто хотел сказать так? Свое мнение, без разбирательств?

Йорв кивнул.

– Да, господин. Просто хотел поделиться мыслями. Искренне жаль, если из-за моей неспособности говорить как надо я создал недоразумение.

– Хорошо, – сказал старший Соловей. – Иначе пришлось бы устраивать суд или поединок. Дурные были старые времена, знаю.

Йорв увидел улыбку старшего Соловья и с благодарностью опустил голову. За костром он сел между леди Геватой и Гильярдом, разрешив себе несколько кусков мяса.

Щека догорала, ухо почти перестало болеть, плечо и шея расслаблялись. Йорв наслаждался крольчатиной и птицей – добычей слуг лордов, оставляя трофей полностью во власти высокородных.

Огонь завораживал танцем языков пламени, в которых мальчик видел истории – красная лисица в осеннем лесу, убегающая от красных муравьев к закату. И смех всех вокруг звучал знакомо. Громче всех смеялась сестренка.

Тишину лесного обеда нарушил смешок леди Геваты.

– Так, Йорв. Я все же не поняла… Обычные собачки ростом до колена такого исполина учуяли, остановили и немного обездвижили. А нашему герою понадобились эти собаки, арбалет и меч, чтобы завершить триумфальную охоту?

Йорв вновь оказался в центре внимания. Огонь стал просто огнем, а часть души радовалась: если станет хуже, огонь закончит с ним быстрее, чем лис или муравьи. Он отгонял эти мысли, мотая головой, от чего шея болела сильнее.

– Или была еще собака, которая перекусила шею оленю? – хохотнул Гильярд с иронией.

– Может, это вообще демон, – сказал Йорв. – При борьбе с демонами нет ничего позорного в помощи.

Младший Соловей первым отвел взгляд от Йорва.

– Хорошее замечание, Йорв, – сказал лорд Гудрун. – Но гордыня и жадность иногда застят глаза. Мы делаем вид, что терпим, что кто-то взял то, что должно быть нашим, до доказательства обратного. Не про тебя, мальчик.

Последние слова старшего Соловья были отеческими, и Йорв рассмеялся вместе со всеми.

Он даже не заметил, как стал есть с рук леди Геваты, донося пищу до середины языка.

Сразу после этого Йорв начал насвистывать мотив старой песенки.

Когда пришло время возвращаться, Гильярд ногами затушил костер и привязал тушу оленя к лошади старшего Соловья. Тот качнул головой и приказал переложить добычу на телегу, уже привязанную к лошади.

– Я хочу, чтобы все увидели, что я еду верхом на сильной лошади. И чтобы кто-нибудь увидел нашу добычу, – сказал лорд Натер.

Палатки собрали быстро. Недоеденное оставили травоядным и хищникам. Лорд Пинтон принял предложение леди Геваты и сел на седло её скакуна. За его спиной была сама госпожа. А Йорв взялся за поводья лошади, готовый поклясться, что три раза сапог Пинтона прошелся по спине и плечу мальчика.

Глава 9

На подъезде к воротам Гильярд внезапно обратился к младшему Соловью.

– Господин. Я долго думал о том, что произошло сегодня и решил, что поступок Йорва в вашем отношении прощать нельзя.

– Я тоже так думаю, сэр Гильярд, – ответил Пинтон. – Но вы слышали моего отца и вашу госпожу. Увы, но наш враг и пленник для нас же теперь неприкосновенен.

– Не совсем, – сказал Гильярд. – Суд поединком мы провести, конечно, по всем земным законам не можем. Однако при мне юный Йорв говорил, что способен самостоятельно защищать леди Гевату. Значит навыки боя у него есть. Вы высокородны и, хоть и обращаетесь с оружием лучше всех на мили вокруг, но вам не пристало возиться с наглой прислугой. Я же – более давний слуга леди Геваты и могу свести наш спарринг с Йорвом к определению авторитета. И, естественно, мнение авторитета по вашему вопросу будет главнее мнения кого-то еще.

Йорв пожалел о том, что не он выпил то вино до дна. По словам знакомых с родной земли, после него можно было стать храбрее. А младшему Соловью сейчас бы пригодилась хоть какая-то храбрость. Он устал. Всё тело тянулось к далекой и высокой постели. Хотя ему больше хотелось далекой и высокой двери с замком, через которую не пройдет никто из спутников Йорва на этой охоте. В голове пронеслись несколько уроков от простых солдат по фехтованию из более ранних лет.

Младший Соловей положил свои руки на тыльные стороны ладоней Геваты, которая держалась за тело всадника.

– Я не против. Главное, чтобы молодой слуга не пострадал слишком сильно. И чтобы его госпожа не была против небольшого конфликта меж её слуг. Небольшой дружеский спарринг. Что скажете, миледи?

Вся процессия вернулась во внутренний двор замка. Звук молота, ударяющего по наковальне, был столь похож на себя же часы назад, что казалось, будто кузнец не способен ослабеть или устать от монотонной работы. Его подмастерье с больными пальцами всё также держал ведро, но при этом поглядывал на чертежи на столе кузнеца. Солдаты сменяли друг друга. Окна всех этажей были лишены ликов людей.

Камелант ткнул молотком Кузьина в плечо и кивнул в сторону приближающихся всадников. Фрей тут же побежал в замок, крича во всеуслышание:

– Они вернулись! Лорды и наша гостья вернулись! Гостья вернулась!

Младший Соловей остановил коня и Йорва, когда нос скакуна поравнялся с носом лошади старшего Соловья.

Леди Гевата спустилась с помощью протянутой руки Йорва. Вслед за ней спешились лорд Пинтон, старший Соловей и Гильярд. Слуги послушно потащили тушу оленя в замок. Простолюдины внутри замка помогли своему лорду и перенесли всё, что было для лагеря, в соответствующие хранилища.

– И чего это всем так интересно, что я вернулась? – произнесла леди Гевата.

– Мы знаем о вашей любви к порядку, миледи, – ответил старший Соловей. – Я распорядился, чтобы вашу комнату очистили не позже вашего возвращения под наши стены. Чтобы никакая пыль и иная гадость не омрачили вашего пребывания у нас.

– Премного благодарна, добрый лорд, – сказала леди Гевата. – Я не против, если мою комнату обустроят по-новой в моем присутствии. И в присутствии юного Йорва.

Леди уже собралась было подниматься ко входу в замок, как вдруг её окликнул лорд Пинтон:

– Миледи! Я всецело разделяю вашу усталость. Вы бегали за птицами, я спасал свою жизнь. Но для начала, не могли бы вы ответить на просьбу вашего защитника насчёт вашего слуги?

Леди Гевата остановилась и посмотрела на своих подданных.

Во дворе остались только Йорв, Гевата, младший Соловей, кузнец, несколько стражей да Гильярд. С крыш на собравшихся смотрела десятка серогрудых птиц, медленно перемещавшихся вдоль каменного края, словно зрители в предвкушении самого зрелищного эпизода театральной постановки. Одна из них слетела с насиженного места и за пару плавных движений добралась до навеса над дверью, ведущей в погреб, и пока она летела, мальчишечьи глаза заприметили в одном из верхних окон силуэт невысокого человека. Почему-то этот человек, как птицы, решил подивиться тому, что происходило во внутреннем дворе.

– Хорошо, – сказала леди Гевата. – Но я хочу быть уверена, что поединок будет честным. На сколько это возможно. Хотя бы у каждого должно быть оружие.

– Я обещаю не коснуться своим клинком кожи Йорва, – сказал Гильярд. – Но биться я буду с мечом в руках.

– Значит юному Йорву нужен меч, – сказала леди Гевата. – Щедрый лорд Пинтон, не поможете?

Рука, заточенная в дорогую кожаную охотничью перчатку, быстро отвела рукоять меча в сторону, словно молодой лорд Пинтон пытался спрятать свое сокровище от ненасытной до его раздражения женщины.

– Скорее уж я дам его тому, кто согласился восстановить мое кристально чистое имя в бою с мальчишкой, – сказал он. – Эй! Кузнец! Может быть, у тебя что-то есть?

Сильные огромные руки медленно подняли с земли серое, практически однотонное нечто, что лишь из-за тягучего, заглушающего все вокруг, звука, говорило о том, что в его серости есть сила настоящей стали. Кузнец держал оружие за рукоять толщиной в пять сложенных в молитве пальцев, перевязанную лоскутами волчьей кожи, дубовый цвет которого просматривался через серость пыли и черноту крошек гари, падающей время от времени на землю с наковальни. Руки мастера были столь крупными, что ладонь полностью прикрывала снизу перевесь и даже заходила на гарду необычную по своей форме, идущую не как две четверти креста, а как слегка согнутый вниз круглый маленький щит, из середины которого прорастало острие. Навершия Йорв пока не видел, но он смотрел на поднятое кузнецом оружие, и его раздирали противоречивые чувства.

Он был мальчишкой, который любил разглядывать любое оружие – от топоров крестьян, которые, тупясь о деревья, словно бы надеялись однажды стать частью хорошего восстания, до церемониальных мечей, о которых он мог лишь слушать и читать. И, как всякая увлечённая натура, он верил, что на глаз может определить, на сколько работа старого умельца действительно хороша. То, что видел перед собой Йорв, было далеко от его представлений о хорошем клинке. Отчасти потому, что это в принципе не походило ни на что виденное им раньше. Лезвие и рукоять были непривычно узки, особенно острие, напоминающее кончик копья. Он не представлял, как сможет противопоставить такое оружие настоящему прочному мечу, который отчасти пугал мальчика ещё с первого его появления в комнате Гильярда. Йорв, в принципе, не рассчитывал даже на то, что кто-то сможет после боя сказать, что он держался достойно. Но принять последствия своих слов и действий, как считал юнец, он был обязан так, чтобы сделать всё возможное. При этом Йорв оставался мальчишкой, который любил разглядывать любое оружие. А то, что ему нес кузнец, обещало быть крайне интересным и заслуживающим внутреннего щенячьего восторга.

Выпрямляя спину, кузнец кряхтел, словно его спина была пробита булавкой, как у насекомых, из которых делают игрушки или статуэтки. Камелант неспешно пошёл в сторону Йорва. Его правая нога, до голенища прикрытая фартуком, заставляла тащить себя за левой после того, как однажды молот, работавший двое суток подряд в руке мастера, своим падением разбудил засыпающего владельца.

Гильярд тяжело вздохнул и направился к кузнецу, видимо, собираясь сократить время ожидания. В этот момент холодная сталь, радующаяся появлению на небе лучей солнца, коснулась груди здоровяка. Сочный свет стекал от самого острия к крестообразной позолоченной гарде, которой касались пальцы молодого лорда Пинтона. Лорд держал в руке безукоризненно чистое оружие, недавно вкусившее оленью кровь и явно готовое пустить по своему желобу человеческую.

Кузнец и врач – вот два ремесла, которые в глазах людей наиболее приближенными к богу, а значит были неприкосновеннее даже священного сана. Без кузнецов жизнь в мире была бы сложной, а при войне – болезненно долгой. А в отсутствии врачей жизни могло не быть вовсе.

Именно поэтому насилие даже над вражеским кузнецом заставляло сердце каждого понимающего господина сжиматься от неприязни к тому, кто к нему прибегает.

Перед вернувшимися с охоты же стоял Барден— кузнец, который долгое время ковал для гарнизона замка и лично для лордов Натера и Пинтона. Гвардия лорда Натера многим обязана своему предводителю. Именно он находил для них учителей и, иногда, мог придавать гигантскую уверенность, идя в атаку в первом ряду. Но лорд Натер не боролся с кузнецом в вопросах популярности среди солдат. Он всячески указывал им на важность Камеланта. Дошло до того, что после снаряжения для боя в доспехи каждый должен был, ударяя кулаком по груди, по слогам произнести имя мастера, создавшего для них защиту.