Король Вемфалии

— Как же мне хочется как следует тебя выпороть! — Король сжал кулаки.

Лихтель усмехнулся и посмотрел на брата, но, поймав его гневный взгляд, поспешил отойти в сторону.

— Дети, жду вас на парадном крыльце. — объявил король уставшим голосом. — Скоро должны прибыть кентавры. А там и остальные подтянутся. Мигалия, ты можешь не присутствовать. И лучше сходи к лекарю. Или к Аллогарту.

С этими словами он тяжёлыми шагами покинул зал.

— Я не хочу к Аллогарту, — вздрогнула Мигалия.

— А я тоже хочу кое-кого выпороть! — заявил принц Клехторд и приблизился к супруге, едва отец вышел. — Скажи пожалуйста, тебя не научили держать язык за зубами?

— Прости меня, я случайно. — На глазах перепуганной Мигалии выступили слёзы.

— Я прощу, — хитро улыбнулся наследный принц, — но сначала поколочу.

Он замахнулся, но Герианна тут же оказалась рядом и перехватила его запястье.

— И ты называешь себя рыцарем! — Сестра гневно взглянула на старшего брата. — Настоящий рыцарь не поднимет руку на девушку, тем более больную и слабую. Ты не рыцарь, ты ничтожество!

Отпустив брата, она взяла под локоть Мигалию и увела её. Клехторд хотел сорвать злость на Лихтеле, но тот, прижимая к груди лиру, побежал следом за принцессами.

— Когда я стану королём Клехтордом Третьим, вы у меня все будете кровью плеваться! — крикнул наследный принц, но его уже никто не слышал.

Он гневно прорычал и вспомнил, что обещал показать Райдогу свой личный отряд, который Балтар разрешил поставить для охраны отца. Принц спустился во внутренний двор, где его уже дожидался Райдог. Неподалёку под яблоневой рощей разместились в беседках воины. Увидев Клехторда, они вскочили и выстроились в две шеренги. Принц, подозвав графа, подошёл к ним и поприветствовал.

— А где Гунт? — спросил Клехторд, не найдя в строю одного из воинов.

— Я здесь, ваше высочество. — Гунт вышел из-за яблони, держа в руках ножны с мечом. — У меня порвался ремень. А запасных в казарме почему-то не оказалось.

— Ну что за проклятье? — простонал принц, поднимая глаза к небу. — Отряд должен быть полностью укомплектован.

— Пусть сходит к кожевнику, — предложил Райдог, доставая мошну. — Я даже денег дам.

— Давай быстрее! — крикнул Клехторд вслед Гунту, поспешившему в ремесленный квартал.

На счастье воина, к кожевнику не стояла очередь. Мастер быстро вырезал из куска кожи новый ремень и перенёс со старого заклёпки. Вскоре Гунт вышел на улицу, обрадованный тем, что всё же будет охранять короля.

— Гунт! — раздался за спиной окрик.

Воин обернулся и увидел лысого дрейтанца. Тот запустил руку в складки чёрной рясы и вызволил медальон в виде человеческого черепа. В другой руке появился пузырёк с фиолетовой жидкостью. Содержимое вылилось на медальон, и глазницы черепа сверкнули лиловым светом. Завороженный Гунт застыл, глядя на артефакт дрейтанца, и послушно принял от него чёрный четырёхгранный кинжал.

***

Въехав в столицу, Гельгарот направил гнедого коня направо в восточные кварталы, где находилась резиденция Ордена дракона. По пути он замечал изменения, произошедшие за время его отсутствия в городе. Крышу дома пекаря теперь покрывала красная черепица, но приятный аромат хлеба по-прежнему вырывался из открытых окон. Место мастерской портного занимала лавка зеленщика, и ветер теперь не обдувал когда-то висевший у окна старый заштопанный камзол, а шелестел выставленными на подоконниках пучками лука. Гончар горько сокрушался над случайно разбитой вазой и вслух подсчитывал понесённые убытки. Сочувствуя ремесленнику, Гельгарот достал из мошны и протянул ему пару золотых монет.

— Благодарю вас, сэр рыцарь, — ответил гончар, не сразу поверив в случившееся.

Проехав два квартала, Гельгарот почуял запахи прокисшего пива и пережаренного мяса, шедшие из шумного кабака.

— Какая гадость, — брезгливо прошептал герцог и сморщил нос.

Он хотел объехать кабак стороной, но его внимание привлекли выскочившие на улицу два пьяных молодых рыцаря в рваных камзолах. Герцог, хоть и не был частым посетителем подобных заведений, понял, что они продолжали драку, начатую внутри. В другой раз Гельгарот проехал бы мимо, но сейчас подумал, что иностранные гости могут увидеть дерущихся и составить неверное представление обо всём вемфальском рыцарстве. Он спрыгнул с коня, подошёл к дерущимся, схватил обоих и, не раздумывая, окунул в стоящую рядом бочку, до краёв наполненную водой. Подержав их так, пока не начали задыхаться, герцог резким движением усадил рыцарей на прогнившую скамейку у входа в кабак.

— Отдохните и не позорьтесь, — сурово приказал Гельгарот, подумав о том, что во времена его молодости этих юношей поставили бы охранять городское кладбище несколько ночей подряд.

Серые стены резиденции возвышались над водами Серебряной реки, словно крепостные укрепления надо рвом. И само здание с высокими квадратными башнями, шестиугольными бастионами и узкими окнами, похожими на бойницы, напоминало миниатюрный замок. Копыта гнедого коня ступили на мост, в конце которого возвышались на гранитных постаментах два бронзовых дракона. Каждый из них сжимал в зубах цепи, те опускались по всей длине моста до противоположного берега, где крепились за толстые кольца. Между драконами гостеприимно отворились ворота с выбитыми гербами Вемфалии, расположенными зеркально друг к другу.

Оказавшись во внутреннем дворе резиденции, Гельгарот издалека заметил стоявшего на ступенях высокого широкоплечего рыцаря в красном плаще. Герцог сразу подумал о том, кого меньше всего хотел видеть, но при этом понимал неизбежность встречи с ним. Приблизившись, Гельгарот рассмотрел, что у рыцаря на левой глазнице отсутствовала чёрная повязка, а значит им не мог быть Балтар Браваррон. Помимо главного полководца из всех рыцарей Ордена таким же огромным ростом обладал лишь Гладобар — один из немногих рыцарей-магов Вемфалии. В Ордене знали Гладобара как доброго весельчака, а студенты магической академии, где он преподавал фехтование, до смерти боялись его. В стенах академии он превращался в жестокого тирана и требовал от будущих магов нечеловеческих усилий.

— Глаза меня ещё не обманывают! — прогремел мягкий бас рыцаря-мага, когда Гельгарот приблизился. — Это и вправду герцог Своршильдский!

Гельгарот остановил коня, спешился и передал поводья подбежавшему слуге, чтобы тот отвёл животное в конюшню.

— Приветствую вас, сэр магистр, — Поднявшись по лестнице, Гельгарот поклонился, приложив руку к груди

— Приветствую и вас, герцог, — радостный Гладобар протянул широкую ладонь. — Ну что, готовы послужить королю?

— Придётся, — усмехнулся Гельгарот после рукопожатия. Затем, переводя взгляд с рыцаря-мага на двери и обратно, тихо спросил: — Балтар здесь?

— Только что подъехал, — кивнул Гладобар.

Рыцарь-маг взялся за ручку окованной железом двери, тяжёлой даже для такого силача, как он, и, пропуская вперёд Гельгарота, вошёл в полутёмный зал, полный прибывших рыцарей. Старики сидели в креслах у камина и тихо переговаривались, а вчерашние оруженосцы с интересом рассматривали оружие, висевшее на стенах. Остальные, разбившись на компании, обсуждали прошлые походы и битвы. Кто-то в разговоре с другом указал на щит с вмятиной, оставленной палицей тролля. Другой подошёл к латам, покрытым трещинами от дворфьих секир, и медленно провёл рукой по нагрудной пластине. Седой воин не отрывал взгляда от щита, оплавленного шордаррским огнём.

— Приятно вспомнить былое? — Гладобар, улыбнувшись, посмотрел на Гельгарота.

— Некоторые вещи и так не забываются, — вздохнул герцог.

Он тоже пробежался взглядом по вещам, висевшим на стенах. В памяти всплыли события прошлых дней. Гельгарот снова дрожал от холода в снегах Йотунгаллы, обливался потом под жарким осиристанским солнцем, шёл вслепую сквозь мрак пещер Дворфенберга. Наконец его взгляд остановился на фиолетовой кирасе с треугольной пробоиной. Кираса была на Бреме во время последней схватки с драконом.

— А некоторые очень хочется забыть, — проворчал Гельгарот и отвернулся от источника нежелательных воспоминаний.

До слуха донеслась тихая медленная музыка. На лавке под алым гобеленом молодой рыцарь Рунс играл на лютне и пел о погибшей возлюбленной. Слева тихо посмеивался Лонли, рассматривая медную брошь, подаренную очередной любовницей. Рядом сэр Харт нетерпеливо мерил шагами пол, сжимая под мышкой шлем, сделанный из бараньего черепа.

— Ты не мог бы спеть что-нибудь повеселее? — спросил Лонли Рунса, когда тот перестал играть. — А то я сейчас прямо здесь засну и пропущу приход эльфиек.

— Прости, но я не могу забыть свою Кэтти, — грустно ответил лютнист. — Она так рано умерла. Не успела познать истинной силы моей любви.

— Не понимаю, почему многие так плачут из-за смерти? — грубо произнёс Харт. — Смерть — это закономерное завершение жизни. Кто-то умирает раньше, кто-то позже, но умирают все. У меня, вон, каждый день умирают оруженосцы, но вы когда-нибудь видели, чтобы я плакал?

Заметив издали троицу, Гельгарот презрительно взглянул на розы, отлитые на лиловых доспехах Лонли. Затем скосил взгляд на Рунса в позолоченных латах и остановил на Харте, похожем на ежа из-за шипов, торчащих из наручей и наплечников. Последние слова Харта дали Гельгароту понять, что если его увидят, то втянут в неприятный для него разговор. Потому герцог поспешил скрыться за широкой спиной Гладобара. Манёвр удался. Лонли, увидев рыцаря-мага, бросил в его адрес несколько шуток о студентах, съеденных в подвале академии. Гладобар довольно захохотал. Оставшись незаметным, Гельгарот удалился от неприятной ему компании. Он отошёл в другой конец зала и остановился у круглого щита, пробитого копьём лешего в те давние времена, когда Вемфалия воевала с Лесоземьем.

— Приветствую великого драконоборца! — прозвучал восторженный крик.

К герцогу подошёл улыбающийся барон Тристефаль Томеллор. Из-за его плеча выглядывал Кайдред Морган, бросая на Гельгарота недовольные взгляды. Гельгарот знал причину этого недовольства: Кайдред сам хотел победить последнего дракона. Но рыцарь не мог знать, какие мучения доставляют герцогу прославившие его события. И как сильно Гельгарот желал поменяться местами с кем угодно.

— Я рад, что нам сегодня предстоит исполнить наш рыцарский долг, — радостно продолжил Тристефаль.

Барон был всего на пять лет младше Гельгарота, но своим поведением напоминал новобранца. Его высказывания о священном долге вызывали смех у многих рыцарей, в том числе Кайдреда, желавшего получить от рыцарства одну лишь славу.

— А если король прикажет тебе залезть в бочку с навозом? — усмехнулся Кайдред.

— Верно служить королю — мой долг, — гордо ответил Тристефаль, ничем не показав своё неприятие.

— Интересно, — усмехнулся Кайдред. — А если королём станет болотная жаба, ты тоже верно будешь ей служить?

— Если она законно будет сидеть на троне, то да, — серьёзно ответил Тристефаль. — Служить ей будет моим долгом.

Кайдред усмехнулся и посмотрел на Гельгарота. Тот, заметив в его глазах недобрые намерения, непроизвольно сжал кулаки.

— Приветствую отважных рыцарей! — громкий крик сотряс воздух и отразился эхом от стен.

Гельгарот расслабился, затем напрягся ещё больше, наблюдая вместе с остальными рыцарями, как через проход между двумя зелёными гобеленами в зал вошёл Балтар Браваррон. Широкую грудь главного полководца защищала блестящая кираса. Могучие плечи покрывал бордовый плащ, опускавшийся до колен. Напряжённая правая рука согнулась в локте, готовая в любой момент выхватить из ножен меч. В полутёмном зале повязка, закрывающая левую глазницу, создавала ощущение, что лицо Балтара разрублено пополам. Все рыцари, как один, поклонились. Балтар бегло осмотрел присутствующих и замер, увидев Гельгарота.

Поймав на себе взгляд Балтара, герцог пожелал бы снова посмотреть в жёлтые глаза дракона, чем в единственный глаз отца, потерявшего сына по его — герцога — вине. Замерев на мгновение, Балтар и Гельгарот отвернулись друг от друга.

— Наша задача — охранять короля, — произнёс главный полководец. — Сегодня в столицу придут иноземцы. Мы не знаем их намерений. Пусть король и маги разбираются в них, а мы должны видеть врага в каждом…

Балтар снова оглядел рыцарей. Те внимательно его слушали, затаив дыхание.

— …Это касается не только дворфов, йотунов и шордаррцев. Даже безобидные на вид эльфы и кармунезийцы могут представлять опасность, — продолжил Балтар. — Какими бы миролюбивыми ни объявляли себя кентавры и тритоны, мы не знаем, говорят ли они правду или лгут. Наше дело — защищать короля от любой угрозы, будь то громоносная глефа[1] ангела или кривой ятаган осириса.

Он замолчал. В зале наступила тишина.

— Какие будут указания? — спросил Гладобар.

— Я буду рядом с королём,— принялся объяснять Балтар. — Буду сопровождать его, когда он пойдёт навстречу правителям, Гладобар будет защищать тыл. Если что, в дело пойдут твои магические фокусы…

Гладобар терпеливо промолчал, помня о пренебрежении главного полководца к магии.

— …Шестьдесят воинов из отряда наследного принца выстроятся в две двойные шеренги от крыльца до правителей и будут прикрывать короля подобно стенам, — продолжил Балтар. — Вы все распределитесь по периметру площади…

Гельгарот внимательно выслушал главного полководца. Мысленно он уже занял место на площади, но тут глаз Балтара вновь уставился на герцога.

— …А ты, Делавейн, поднимешься на смотровую башню, — тихо сказал главный полководец, отвернувшись и показав пальцем вверх.

— Будет сделано, — сухо ответил Гельгарот, поняв, что Балтар намеренно отдаляет его, так как не доверяет жизнь короля виновнику гибели сына.

— И запомните: сегодня пароль — «Змей вылупился», — Балтар хлопнул в ладоши. — Всё, хватит отдыхать, готовимся!

Гельгарот поспешил выполнить приказ. Вновь оказавшись в седле, он быстро преодолел расстояние от резиденции Ордена до смотровой башни. Оставив коня на попечение служителя, поднялся на площадку, с которой полностью обозревалась площадь перед королевским дворцом. Герцогу оставалось терпеливо наблюдать за прибытием гостей.

Первыми, как и ожидалось, появились кентавры, мерно стуча по брусчатке подкованными копытами. Вооружённые длинными копьями и круглыми щитами воины под барабанный бой шагали по краям колонны. Гребни на их шлемах выстроились в ровные линии. Пояса с короткими мечами отделяли от конских корпусов, покрытых красными попонами, облачённые в бронзовые панцири человеческие торсы. Между рядами воинов двигались учёные в белых одеждах. Они с интересом рассматривали вемфальскую архитектуру и тихо переговаривались, кто-то на ходу читал развёрнутый свиток. Увенчанный лавровым венком царь Гипполит с задумчивым выражением лица шёл в центре колонны.

Вемфальцы с интересом разглядывали полуконей, нечасто посещавших в таком количестве Грант-Вельмбург. Но когда со стороны улицы, ведущей в порт, донеслась плавная мелодия, внимание половины горожан переключилось на эльфов, появившихся на площади, и особенно на их знаменитые острые уши. Чувствуя на себе восторженные взгляды, музыканты гордо подняли головы и ещё сильнее ударили по струнам лир, наполняя воздух завораживающими звуками. Стрелки в кожаных доспехах цвета нефрита внимательно смотрели по сторонам, готовые в любой момент выхватить из-за спин луки, натянуть тетиву и отправить стрелу точно в цель. Король Дагдалуг, спокойно поправив спадавшие на плечи золотистые волосы, встретился взглядом с кентаврийским царём.

— Приветствую прекраснейшего короля, — поклонился Гипполит.

— Приветствую мудрейшего царя, — ответил Дагдалуг.

Кентавры и эльфы двинулись к дворцу. Горожане, продолжавшие наблюдать за гостями, удивлённо подняли головы. Над площадью с криками закружились грифоны. Крылатые львы с орлиными головами, выбрав место, приземлились, и с них спешились шордаррские боги войны. Меднокожие воины в багряных кирасах выстроились в три шеренги. Император Ферршан посмотрел на солнце, сощурив и без того узкие глаза.

— Мы вовремя, — объявил он. — Я так и знал, что мы прибудем раньше отморозков.

Едва он договорил, как с Морской улицы вышел отряд йотунов, приплывших на драккарах. Один взгляд на их могучие тела, словно высеченные изо льда, подобные снегу белые волосы и бороды заставлял дрожать от холода. А тяжёлые двусторонние топоры и рогатые шлемы — от страха. Вскоре вемфальцы и прибывшие гости действительно почувствовали мороз, шедший от йотунов.

— Ну что, угорелые! — грозно заговорил конунг Ходтор при виде шордаррцев. — Готовы встать рядом с великими воинами?

— Мы всегда стоим рядом друг с другом, — сурово ответил Ферршан. — Это вы должны доказать, что достойны находиться рядом с могучими богами войны.

В противовес северянам от шордаррцев исходил непереносимый жар.

— Это вы считаете себя могучими? — усмехнулся Ходтор, угрожающе вскинув топор. — Давайте решим это раз и навсегда.

— С радостью! — Ферршан обнажил меч и двинулся навстречу йотуну.

Ходтор возвышался над Ферршаном на целую голову, но бог войны превосходил конунга шириной плеч. Йотуны и шордаррцы, затаив дыхание, следили за правителями. Сблизившись, конунг и император убрали оружие, выставили в стороны руки и крепко обняли друг друга, и их с шипением окружил водяной пар. Присутствующие с облегчением вздохнули. Многие привыкли к такому дружескому поведению Ходтора и Ферршана, но ещё свежа была память, как их народы сражались насмерть.

— Будешь скучать по битвам? — спросил Ферршан.

— Ещё бы, — конунг мечтательно уставился на свой топор. — И скажу честно, какая-то часть меня не хочет этого перемирия. Но увы, иногда нужно довериться холодному разуму, а не горячему сердцу.

Вемфальские моряки и портовые работники ещё смотрели вслед йотунам, но громкий плеск заставил повернуться к морю. К удивлению, из толщи воды на поверхность, словно киты, поднялись тритонтийские галеоны. Стоявший на носу флагмана царь Нейдон, опираясь на семизубец, взял свободной рукой конх[2], висевший на ремне через плечо, и протрубил, возвещая о своём прибытии. Не успели корабли пришвартоваться по соседству с драккарами йотунов, как с парусов, рангоута и такелажа стекла вся вода, не оставив и намёка о плавании на глубине. Первым ступив на сушу, Нейдон повёл за собой подданных, чьи зелёная чешуя, многочисленные плавники на теле и перепонки между пальцами невольно наводили на мысли о ходячих рыбах.[1]

С юга подошли длиннобородые дворфы. Одни с испугом, другие с восхищением поднимали взгляд на вемфальцев, рост которых вдвое превышал рост пещерных жителей. Жалея, что пришлось оставить за городской стеной верных слуг — гигантских каменных големов, король Карлфрид чуть не плюнул на мостовую, но вовремя вспомнил, что находится не в родной пещере. От дворфов исходил неприятный запах пота и прокисшего пива.

На счастье горожан, их догнал караван из Осиристана, распространявший сладкий аромат благовоний. Грациозно шедшие между верблюдами полуголые танцовщицы привлекали вемфальских мужчин, но те не осмеливались любоваться ими, боязливо косясь на ятаганы осиристанских воинов. На солнце сверкала бритая голова фараона Рамхатона, который покачивался на верблюжьем горбу и, скучая, теребил заплетённую в косу чёрную бороду.

Через восточные кварталы, не обращая внимания на удивление и испуг прохожих, двигались лешие, сжимавшие в когтистых руках копья, целиком вырезанные из дерева. Тёмные взлохмаченные гривы спадали на плечи, сливаясь с медвежьими шкурами, что покрывали светло-бурые гладкошёрстные туловища. Но особое внимание вемфальцев привлекали острые саблевидные клыки, торчащие из звериных пастей. Великий князь Горосвет, похожий телосложением на крупного бурого медведя, с восхищением осмотрел башни и бастионы резиденции Ордена дракона. Для жителей Лесоземья, не знавших каменных строений, эта миниатюрная копия замка выглядела настоящей крепостью.

— Нам точно нужен союз с этим народом! — рычащим голосом заявил Горосвет. — Нам есть чему у них научиться.

***

Клехторд II внимательно следил за прибытием гостей, сидя на троне, вынесенном на парадное крыльцо. Сердце забилось чаще при мысли о скорейшем завершении начатого им дела. Он понимал, что полностью искоренить насилие невозможно. Но если все народы Гранцферы объединятся, противостоять злу будет значительно легче.

— Кармунезийцы опаздывают, — прервал его мысли стоявший слева Аллогарт. — А ангелы никогда не спешат. Это слишком унизительно для царя Содилсона.

— Может, они передумали, — вставил слово Балтар.

Правая рука главного полководца по-прежнему была согнута в локте, готовая обнажить меч.

— Или заблудились, — съязвил Зингай.

Шут полулежал у трона и играл с бумажной ветряной мельницей. Он помнил приказ короля не шутить над гостями и изо всех сил старался себя сдерживать, чтобы не бросить колкую шутку о дворфах или тритонах. Опоздавшие кармунезийцы, сами того не зная, выручили его.

— Может, вемфальские дети приняли их за шоколадки и съели? — Зингай решил, что может шутить о тех, кто его не слышит.

Король, не обращая внимания на слова шута, повернулся к детям. Клехторд со скучающим видом барабанил пальцами по подлокотнику. Перебирая струны неразлучной с ним лиры, Лихтель то и дело восторженно косился в сторону эльфов. Сидевшая между братьями Герианна поправляла причёску и смущённо улыбалась, ловя на себе завистливые взгляды придворных дам. Король вновь посмотрел на площадь, глаза непроизвольно скосились влево, и он дёрнул головой, отводя оттуда взгляд.

— В чём дело? — Аллогарт положил руку на его плечо.

— Всё нормально! — прошептал король.

— Идут! — объявил Балтар, видевший одним глазом лучше, чем многие двумя.

Во главе кармунезийской колонне медленно шли слоны. На спине первого восседал темнокожий раджа Зармушима, судорожно поправляя тюрбан. За слонами вперемежку с боевыми носорогами следовали запряжённые быками телеги. В одних расположились вооружённые боласами и бумерангами воины в ярких одеяниях. В других заклинатели змей бережно гладили чешуйчатых питомцев, обвитых вокруг шей. Между телегами шагали тигры, мягко ступая лапами по брусчатке. Когда процессия остановилась, Зармушима с помощью длинных лиан, опутавших его тучное тело, спустился на мостовую.

— Какой кошмар! — высоким голосом заявил раджа, тыкая в сторону улицы. — Нас там облаяли собаки!

Горожане засмеялись, гости из вежливости сдержали улыбки. Аллогарт тем временем наблюдал за редкими облаками. Те, словно живые, окружили участок неба над площадью. Затем слились вместе, образуя гигантскую тучу, чем привлекли к себе внимание всех остальных. Сверкнула молния, грянул гром. Люди на площади съёжились в ожидании ливня. Но туча мгновенно исчезла, открывая взорам присутствующих стаю ангелов на фоне ясного неба.

— Самовлюблённые гордецы, — тихо проворчал Балтар.

Небожители плавно приземлились, внимательно следя, чтобы последним земли коснулся царь Содилсон, увенчанный венком из орлиных перьев. Правитель Ангеланора, держа в правой руке серебряную глефу[1], сложил белые крылья и, задрав голову, осмотрел присутствующих.

— Приветствую живущих ниже гор, — произнёс Содилсон.

Правители тем временем выстроились в одну линию напротив мраморного крыльца. Царь ангелов занял место между раджой и фараоном. Три десятка рыцарей выстроились в две шеренги лицом друг к другу, образуя коридор, ведущий от дворца к правителям. С внешней стороны коридора спинами к спинам первых воинов выстроились ещё две шеренги, обращённые лицами к площади. Клехторд II уже собрался встать с трона и двинуться навстречу гостям, как вдруг услышал справа низкий звук рога. На площадь вышла группа облачённых в чёрные рясы дрейтанцев. Их бледные лица, обрамлённые тёмными волосами, навевали мысли о смерти. Опираясь на посох, увенчанный фигурой летучей мыши, император Цертанар встал рядом с царём Нейдоном и обратил взор к крыльцу.

— Приветствую великого короля! — склонился он перед Клехтордом II.

— Приветствую дрейтанского императора! — ответил вемфальский король.

— Всё-таки осмелились сюда явиться, — тихо прошептал Балтар, грозно нахмурив брови.