Константинополь. Хроники IV Крестового похода

Каждый смотрел на своё оружие, как и подобало тому, кто должен был высадиться, ибо вскоре оно ему понадобится.

68. Моряки подняли якоря и распустили паруса по ветру, и Бог дал им хороший ветер, какой был им нужен, так что они прошли прямо перед Константинополем, столь близко к стенам и башням, что во многие их корабли стреляли. На стенах и башнях было столько людей, что казалось, будто кроме них там ничего нет. Так Господь Бог изменил решение, принятое вечером, идти к островам, словно никто никогда о нём не слышал. Они немедленно направились к материку самым прямым путём и вошли в гавань перед дворцом императора Алексея в месте, называемом Халкидоном53[53], напротив Константинополя, на другой стороне пролива, со стороны Турции. Этот дворец был одним из самых прекрасных и приятных, какие только могли видеть глаза, со всеми удовольствиями, какие подобают человеческому телу и должны находиться в доме государя.

69. Графы и бароны сошли на берег и расположились во дворце и в городе вокруг него, а большинство поставило свои павильоны. Тогда лошадей вывели из транспортов, а рыцари и сержанты высадились со всем оружием, так что на судах остались только моряки. Страна была прекрасна, богата и изобильна всеми благами, и по полям лежало столько снопов уже сжатого хлеба, что каждый брал сколько хотел, ибо они сильно в нём нуждались. Так они провели во дворце следующий день. На третий день Бог дал им хороший ветер, моряки снова подняли якоря и распустили паруса. Так они пошли вниз по проливу примерно на одно лье выше Константинополя, к дворцу императора Алексея, называемому Скутари. Там бросили якоря корабли, транспорты и все галеры.

70. А конница, стоявшая во дворце Халкидона, пошла вдоль Константинополя по суше. Так они расположились на рукаве Святого Георгия в Скутари54[54], выше французского войска. Увидев это, император Алексей вывел своё войско из Константинополя и расположил его на противоположном берегу напротив них, поставив свои павильоны, чтобы те не могли силой высадиться перед ним. Так французское войско оставалось там девять дней, и те, кому было нужно, добывали продовольствие, а нужно оно было всему войску.

71. Во время этой стоянки вышел отряд очень добрых людей охранять войско, чтобы ему не причинили вреда, а фуражиры обыскали страну.

68. Тем временем моряки подняли якоря и поставили паруса по ветру, который дул именно так, как им было нужно, и они прошли вдоль Константинополя, прямо напротив него, столь близко к башням и стенам, что стрелы и камни попадали во многие их суда; стены были покрыты столь множеством воинов, что казалось, будто там нет ничего другого. Так Бог отвратил решение, принятое накануне вечером, высадиться на островах, словно об этом никогда не слышали, и они под полными парусами самым прямым путём пошли к материку, где вошли в гавань перед дворцом императора Алексея в месте, называемом Халкидоном, напротив Константинополя, по другую сторону пролива со стороны Азии. Этот дворец был одним из самых прекрасных и приятных, какие когда-либо видели, и был снабжён всеми наслаждениями и удобствами, каких мог пожелать человек и какие приличествуют великому государю.

69. Графы и бароны сошли на берег и заняли помещения во дворце, в городе и окрестностях, где большинство велело поставить павильоны. Лошадей тотчас вывели из паландрий, вся конница и пехота высадилась, каждый со своим оружием, так что на судах остались одни моряки. Страна была прекрасна, богата, плодородна и изобильна всякими благами, а большие кучи уже сжатого хлеба лежали брошенными среди полей, и каждый мог беспрепятственно брать его, что они и делали, поскольку очень в нём нуждались. В этом дворце они пробыли весь следующий день, а на третий Бог дал им хороший ветер; моряки подняли якоря, поставили паруса и спустились по течению пролива примерно на одно лье выше Константинополя, к дворцу императора Алексея, называемому Скутари, где все круглые суда, паландрии и галеры встали на якорь у берега.

70. Между тем конница, стоявшая во дворце Халкидона, вышла оттуда и, двигаясь по суше вдоль Константинополя, расположилась на берегу рукава Святого Георгия в Скутари, выше французского войска. Увидев это, император Алексей вывел своих людей из Константинополя и расположился на другом берегу напротив них, приказав поставить павильоны с намерением не позволить им силой высадиться перед ним. Так французское войско оставалось там девять дней.

В этом отряде были Эд Шамплитт, Гийом, его брат, Ожье де Сен-Шерон, Манасье де Лиль и граф Жирар, ломбардский граф из свиты маркиза Монферратского; с ними было около восьмидесяти рыцарей, и все они были очень добрыми людьми. У подножия горы, примерно в трёх лье от войска, они заметили множество павильонов. Это был великий дука константинопольского императора, имевший при себе около пятисот греческих рыцарей. Увидев их, наши люди разделили своих людей на четыре отряда. Совет их был таков, что они пойдут сражаться с греками. Увидев их, греки также построили своих людей и свои отряды перед павильонами и стали ждать, а наши люди очень решительно пошли на них. С помощью Господа Бога нашего бой продолжался недолго. Греки обратились к ним спиной и были разбиты при первом столкновении. Наши преследовали их целое большое лье. Там они захватили много коней, верховых лошадей, иноходцев, мулов, шатров и павильонов и такую добычу, какая бывает после подобного дела. Так они вернулись в войско, где их встретили с большой радостью, и разделили добычу, как следовало.

72. На следующий день император Алексей послал к графам и баронам посла и свои письма. Посла звали Николай Ру, он был родом из Ломбардии и нашёл баронов в богатом дворце Скутари, где они держали совет. Он приветствовал их от имени константинопольского императора Алексея и протянул письма маркизу Бонифацию Монферратскому; тот принял их, и их тотчас прочитали перед всеми баронами. В письмах было много разных слов, которых книга не рассказывает; после прочего там говорилось, что следует верить тому, кто их принёс, а звали его Николай Ру. «Добрый сеньор, — сказали они, — мы видели ваши письма, и они говорят нам, чтобы мы вам верили. Мы вам верим. Теперь скажите, что вам угодно». Посол стоял перед баронами и сказал: «Сеньоры, император Алексей посылает сказать вам, что хорошо знает: вы — лучшие люди из тех, кто не носит короны, и пришли из одной из лучших земель, какие есть. И он очень удивляется, почему и ради чего вы пришли в его государство, ведь вы христиане…»

…и всё войско.

71. В это же время один отряд очень храбрых людей вышел в поле для разведки и чтобы не допустить внезапного нападения, а фуражиры под его охраной отправились добывать корм и разорять окрестности. В этом отряде, помимо прочих, находились Эд Шамплитт, Гийом, его брат, Ожье де Сен-Шерон, Манасье де Лиль и один сеньор, называемый Толстым графом, который был ломбардцем из свиты маркиза Монферратского; с ними было около восьмидесяти рыцарей, все доблестные люди. Вдали у подножия холма они заметили несколько шатров и павильонов примерно в трёх лье от лагеря; это был великий дука, или начальник морских сил константинопольского императора, имевший до пятисот греческих рыцарей. Узнав их, наши разделились на четыре эскадрона, решив напасть. Греки со своей стороны также построились в боевой порядок перед шатрами и ждали их твёрдо, но наши, не медля, пошли в атаку; схватка продолжалась недолго, потому что греки при первом ударе повернули назад и сами расстроили строй, а наши преследовали их добрую лье. В этой встрече они захватили множество коней, ронсенов, иноходцев и мулов, а также шатры и павильоны и вообще всё, что относится к военному обозу. Затем они вернулись в лагерь, где их хорошо встретили и разделили добычу как полагалось.

72. На следующий день император Алексей отправил к графам и баронам войска посла с верительными письмами; этого посла звали Николай Ру, и он был уроженцем Ломбардии. Он нашёл их собравшимися на совет во дворце Скутари, приветствовал от имени своего господина императора и представил письма маркизу Бонифацию Монферратскому, который принял их; письма прочли в присутствии всех баронов. Они содержали многое и, в частности, требовали полностью доверять подателю, которого звали Николай Ру. Бароны сказали ему: «Добрый сеньор, мы видели ваши письма, в которых сказано верить тому, что вы нам скажете; изложите же своё поручение и скажите, что вам угодно». Посол, стоявший перед ними, заговорил так: «Сеньоры, император повелел мне сказать вам, что ему известно: вы — величайшие и могущественнейшие князья из тех, кто не носит короны, и прибыли из самых доблестных стран во всём остальном мире; но он удивляется, почему и по какому поводу вы так вошли в его земли, будучи христианами, как и он сам. Он хорошо знает, что главная цель вашего путешествия — вернуть Святую землю и Святой Гроб; если вам нужны припасы или что-либо иное…»

«…вы христиане, и он христианин. Он хорошо знает, что вы выступили ради Святой заморской земли, Святого Креста и освобождения Гроба Господня. Если вы бедны или испытываете нужду, он охотно даст вам своего продовольствия и своего имущества, а вы очистите его землю. Он не хотел бы причинять вам иного зла, однако имеет для этого силу. Ибо даже если бы вас было в двадцать раз больше, чем сейчас, вы не смогли бы уйти, если бы он захотел причинить вам зло, не будучи убитыми и разбитыми».

73. С согласия и по совету других баронов и дожа Венеции встал Конон де Бетюн, добрый, мудрый и весьма красноречивый рыцарь55[55], и ответил послу: «Добрый сеньор, вы сказали нам, что ваш господин очень удивляется, почему наши сеньоры и бароны вошли в его государство. Но они не вошли в его землю, ибо он держит её неправедно и греховно, против Бога и разума. Она принадлежит его племяннику, который сидит здесь среди нас на кресле и является сыном его брата, императора Исаака. Но если бы он захотел прийти просить милости у своего племянника и возвратить ему корону и империю, мы просили бы племянника простить его и дать ему столько, чтобы он мог жить богато. Если же вы пришли с таким посланием, впредь с ним не возвращайтесь и не смейте более приходить сюда». Так посол ушёл и возвратился в Константинополь к императору Алексею.

74. Бароны переговорили между собой и решили, что на следующий день покажут Алексея, сына константинопольского императора, народу города. Тогда все галеры вооружили. Дож Венеции и маркиз Монферратский вошли в одну из них и взяли с собой Алексея, сына императора Исаака; на остальные галеры вошли рыцари и бароны, кто пожелал. Так они прошли вплотную вдоль стен Константинополя, показали юношу греческому народу и сказали: «Вот ваш законный сеньор, и знайте: мы пришли не для того, чтобы причинять вам зло, но чтобы охранять и защищать вас, если вы будете делать то, что должны. Тот, кому вы сейчас повинуетесь как сеньору, держит вас неправедно и греховно, против Бога и разума. И вы хорошо знаете, как вероломно он поступил со своим сеньором и братом: выколол ему глаза и греховно отнял у него империю; а вот законный наследник. Если вы станете держаться его, то сделаете то, что должны; если же нет, мы причиним вам столько зла, сколько сможем». Но никто ни из земли, ни из страны не показал, что держится его, из страха и боязни перед императором Алексеем.

«…для исполнения этого предприятия, он очень охотно даст вам из своего. Только уйдите из его земель, ибо ему было бы неприятно напасть на вас или причинить ущерб, хотя сил у него для этого более чем достаточно. И даже если бы вас было в двадцать раз больше, чем сейчас, вы всё равно не смогли бы уйти и избежать того, чтобы вас всех убили или взяли в плен, если бы он захотел причинить вам зло».

73. После этой речи Конон де Бетюн, мудрый рыцарь, красноречивый и искусный в слове, по совету и с согласия остальных баронов и дожа Венеции встал и ответил так: «Добрый сеньор, вы утверждаете, что ваш господин удивляется, почему наши сеньоры и бароны вошли в его империю и земли; вы слишком хорошо знаете, что они вошли не в его владение, поскольку он неправедно, против Бога и разума, захватил то, что должно принадлежать его племяннику, которого вы видите здесь сидящим среди нас, сыну его брата императора Исаака; но если бы он захотел просить у него прощения и возвратить ему корону и империю, мы употребили бы наши просьбы, чтобы тот простил его и дал ему средства жить почётно и согласно его положению. Впредь не будьте столь дерзки и смелы, чтобы являться сюда с подобными посланиями». Посол после этого вернулся в Константинополь к императору Алексею.

74. Бароны со своей стороны посоветовались и решили, что на следующий день покажут молодого Алексея, сына законного императора, народу; для этого все галеры были снаряжены. Дож Венеции и маркиз Монферратский вошли на одну и посадили с собой молодого принца, сына императора Исаака; на остальные вошли бароны и рыцари по желанию. Так они поплыли вдоль стен Константинополя и показывали его грекам, говоря: «Вот ваш законный сеньор; знайте, мы пришли сюда не для того, чтобы причинять вам зло, но чтобы охранять и защищать вас, если вы исполните свой долг; вы знаете, что тот, кому вы теперь повинуетесь, злонамеренно и неправедно захватил государство, и вам известно, какое вероломство он совершил против своего сеньора и брата, которому велел выколоть глаза и отнял империю, законного наследника которой вы видите здесь среди нас. Если вы перейдёте на его сторону, то исполните свой долг; если поступите иначе, не сомневайтесь, что мы причиним вам столько зла, сколько сможем». Но ни один человек ни в городе, ни в окрестной стране не показал желания последовать за ним или принять его сторону из страха перед императором Алексеем.

Так они вернулись в войско, и каждый отправился в своё жилище.

75. На следующий день, выслушав мессу, они собрались на совет; совет происходил верхом посреди поля. Там можно было увидеть множество прекрасных боевых коней и множество рыцарей на них. Совет был о том, сколько будет боевых отрядов и какие они будут. Было много споров об одном и другом. Но итог совета был таков: графу Балдуину Фландрскому поручили авангард, поскольку у него было очень много добрых людей, а лучников и арбалетчиков больше, чем у кого-либо в войске.

76. Затем решили, что второй отряд составят его брат Анри, Матьё де Валинкур, Балдуин де Бовуар и многие другие добрые рыцари из их земель и стран, находившиеся с ними.

77. Третий отряд составили граф Гюг де Сен-Поль, Пьер д’Амьен, его племянник, Эсташ де Кантелё, Ансо де Кайё и многие добрые рыцари их земель и стран.

78. Четвёртый отряд составил граф Людовик Блуаский и Шартрский, великий, богатый и грозный сеньор, при котором находилось множество добрых рыцарей и добрых людей.

79. Пятый отряд составили Матьё де Монморанси и шампанец Эд де Шамплитт. Жоффруа, маршал Шампани, был в этом отряде. В нём были Ожье де Сен-Шерон, Манасье де Лиль, Милон Брабантский, Макер де Сент-Мену, Жан Фуанон, Ги де Шапп, Кларембо, его племянник, Робер де Ронсо; все эти люди составили пятый отряд. Знайте, там было много добрых рыцарей.

80. Шестой отряд составил маркиз Бонифаций Монферратский, и он был очень велик. В нём были ломбардцы, тосканцы, немцы и все люди из земель от горы Мон-Сени до Лиона на Роне. Все они находились в отряде маркиза, и было решено, что он составит арьергард.

81. Был назначен день, когда они сядут на корабли и суда, чтобы высадиться на землю — либо жить, либо умереть.

82. И знайте, это было одним из самых опасных дел, какие когда-либо предпринимались. Тогда епископы и духовенство обратились к людям и велели им исповедаться и каждому составить завещание, ибо они не знали, когда Бог исполнит над ними Свою волю. И по всему войску они очень охотно и с великим благочестием так и сделали. Настал назначенный срок.

Так каждый вернулся в лагерь и своё жилище.

75. На следующий день, выслушав мессу, они снова собрались и держали совет, все верхом посреди равнины, где можно было видеть множество прекрасных боевых коней, богато убранных и осёдланных добрыми рыцарями. Предметом собрания было устройство боевых отрядов и порядок сражения; после того как всё было обсуждено с обеих сторон, наконец постановили, что граф Балдуин Фландрский поведёт авангард, потому что имел больше храбрых людей и особенно больше лучников и арбалетчиков, чем любой другой барон войска.

76. Было также постановлено, что его брат Анри поведёт второй отряд вместе с Матьё де Валинкуром, Балдуином де Бовуаром и другими добрыми рыцарями их земель и стран, пришедшими с ними.

77. Третий отряд поведёт Гюг, граф Сен-Поль, с Пьером д’Амьеном, своим племянником, Эсташем де Кантелё, Ансо де Кайё и многими добрыми рыцарями их земель и стран.

78. Людовик, граф Блуаский, богатый, могущественный и грозный сеньор, имевший в свите множество добрых рыцарей и храбрых людей, составит четвёртый.

79. Пятый отряд будет под началом Матьё де Монморанси и шампанца Эда де Шамплитта; Жоффруа, маршал Шампани, находился в нём вместе с Ожье де Сен-Шероном, Манасье де Лилем, Милоном Брабантским, Макером де Сент-Мену, Жаном Фуаноном, Ги де Шаппом, Кларембо, его племянником, и Робером де Ронсо. Все они составили пятый отряд, в котором было много добрых рыцарей.

80. Шестой был отряд маркиза Бонифация Монферратского и был хорошо укомплектован и многочислен, поскольку ломбардцы, тосканцы, немцы и вообще все, кто был из земель от Мон-Сени до Лиона на Роне, построились в нём; было решено, что маркиз составит арьергард.

81. Назначили также день, когда они должны были собраться на судах, чтобы затем высадиться, решив победить или умереть.

82. Поистине это было самое опасное предприятие, какое когда-либо совершалось. Тогда епископы и духовные лица, находившиеся в войске, обратились с наставлениями ко всем в лагере, призывая исповедаться и составить завещания, поскольку они не знали часа, когда Богу угодно будет призвать их и исполнить над ними Свою волю; они сделали это с великим усердием и благочестием. Когда назначенный день настал, рыцари погрузились со своими боевыми конями на…

…транспорты; все рыцари находились там со своими боевыми конями и были полностью вооружены, шлемы зашнурованы, лошади покрыты попонами и осёдланы; остальные люди, не столь нужные в бою, находились на больших кораблях, а все галеры были вооружены и приготовлены. Было прекрасное утро, солнце немного поднялось. Император Алексей ждал их на другой стороне с большими боевыми отрядами и многочисленными построенными войсками. Затрубили трубы. К каждой галере привязали транспорт, чтобы быстрее переправиться. Никто не спрашивал, кто должен идти первым: кто мог быстрее, тот и приставал первым. Рыцари выходили из транспортов и прыгали в море по пояс, полностью вооружённые, с зашнурованными шлемами и копьями в руках; добрые лучники, добрые сержанты и добрые арбалетчики — каждый отряд там, где пристало его судно. Греки показали большое намерение помешать высадке. Но когда дело дошло до опускания копий, греки повернули к ним спиной, побежали и оставили берег. И знайте: никогда ещё берег не брали столь дерзко56[56]. Тогда моряки начали открывать ворота транспортов и выбрасывать мосты. Стали выводить лошадей. Рыцари начали садиться на коней, а отряды — строиться, как им было назначено.

83. Балдуин, граф Фландрии и Эно, шедший в авангарде, двинулся вперёд. За ним пошли остальные отряды, каждый так, как ему следовало двигаться. Они дошли до места, где стоял лагерем император Алексей, но тот уже ушёл к Константинополю, оставив поставленные шатры и павильоны. Наши люди получили там большую добычу. Бароны решили расположиться у гавани перед башней Галаты57[57], где была натянута цепь, шедшая от Константинополя. И знайте точно: всякий, кто хотел войти в константинопольскую гавань, должен был пройти через эту цепь58[58]. Бароны хорошо видели, что, если они не возьмут эту башню и не разорвут цепь, то погибнут и окажутся в тяжёлом положении. Поэтому эту ночь они расположились перед башней и в еврейском квартале59[59], называемом Стеноном, где был очень хороший и богатый город. Ночью они хорошо выставили стражу. На следующий день, когда настал третий час, они сделали вылазку…

…паландрии, вооружённые с головы до ног, со шлемами на головах, осёдланными и покрытыми большими попонами лошадьми; те же, кто имел меньшее значение для боя, разместились на больших тяжёлых судах; все галеры также были вооружены и снаряжены. Это произошло прекрасным утром вскоре после восхода солнца. Тем временем император Алексей ждал их на другом берегу с многочисленными эскадронами и множеством войск, построенных в хорошем порядке; трубы уже звучали со всех сторон. К каждой галере привязали круглое судно, чтобы тянуть его и быстрее переправиться. Никто не спрашивал, кто пойдёт первым и кто следом; каждый старался опередить другого. Рыцари бросались со своих паландрий в море по пояс, со шлемами на головах и копьями в руках; так же лучники, арбалетчики и вся пехота — каждый там, где пристало его судно. Греки делали вид, что хотят оспорить у них высадку, но когда дошло до боя, внезапно повернули назад и уступили им берег. Без сомнения, можно сказать, что никогда не высаживались с такой смелостью и отвагой. Тогда моряки начали со всех сторон открывать ворота паландрий и выбрасывать мосты; лошадей вывели, рыцари сели на них, и отряды построились в установленном порядке.

83. Граф Фландрии и Эно, ведший авангард, пошёл впереди, остальные войска за ним в своём порядке, пока не дошли до места, где располагался император Алексей; но он уже отступил к Константинополю, оставив павильоны и шатры, в которых наши люди взяли много добычи. Тогда бароны решили расположиться у гавани перед башней Галаты, где цепь, закрывавшая вход, была протянута от одного берега к другому, так что всякий, желавший войти в гавань, должен был пройти через эту цепь; поэтому бароны ясно понимали, что, если не возьмут башню и не разорвут цепь, окажутся в крайне дурном положении и рискуют быть разбитыми. По этой причине они расположились на ночь перед башней и в еврейском квартале, называемом Стеноном, хорошем и очень богатом поселении, где ночью держали хорошую стражу. На следующий день…

84. Так замок Галаты был взят, а гавань Константинополя захвачена силой. Люди войска были весьма ободрены и много славили Господа Бога, а жители города были обескуражены. На следующий день в гавань ввели корабли, галеры и транспорты. Тогда люди войска стали советоваться, что им делать: атаковать город с моря или с суши. Венецианцы очень настаивали, чтобы лестницы поставили на кораблях и весь штурм вёлся со стороны моря. Французы говорили, что не умеют столь хорошо действовать на море, как венецианцы, но когда у них будут кони и оружие, они смогут лучше действовать на суше. Итог совета был таков: венецианцы будут штурмовать с моря, а бароны и люди войска — с суши. Так они оставались четыре дня.

85. На пятый день всё войско вооружилось. Отряды двинулись так, как были построены, вдоль гавани до места напротив Влахернского дворца. Флот прошёл по гавани до места напротив них, близ её верхнего конца; там есть река, впадающая в море, которую можно перейти только по каменному мосту. Греки разрушили мост, и бароны заставили войско работать весь день и всю ночь, чтобы его восстановить. Так мост был восстановлен, и утром отряды вооружились. Они пошли один за другим, как были построены, и подошли к городу, и никто из города не вышел против них. И было большим чудом, что на одного человека в войске приходилось двести в городе.

…около третьего часа жители башни Галаты и другие, шедшие им на помощь из Константинополя на лодках, сделали вылазку; наши люди тотчас бросились к оружию. Первым в схватку прибыл Жак д’Авен со своими пешими людьми, которому пришлось много вынести; он получил удар копьём в лицо и находился в великой опасности смерти, если бы один из его рыцарей по имени Никола де Жолен не пришёл ему на помощь, сев на коня, чтобы защищать своего сеньора, и не повёл себя столь доблестно, что заслужил этим великую славу. Между тем тревога распространилась по лагерю, наши люди прибежали со всех сторон и так сильно отбросили неприятеля, что множество людей осталось убитыми и пленными; большая часть не смогла вернуться к башне, повернула к лодкам, на которых пришла, и многие утонули, а остальные спаслись как могли. Те, кто попытался укрыться в башне, были так тесно преследуемы, что не имели ни возможности, ни времени закрыть за собой ворота; здесь и произошёл самый сильный бой, в конце которого наши остались хозяевами положения, ворвались внутрь, устроив большое избиение и взяв множество греков в плен.