Константинополь. Хроники IV Крестового похода

22. На следующее утро собрание состоялось в саду аббатства Нотр-Дам в Суассоне, где все единодушно обратились к маркизу, за которым посылали, и просили его именем Бога, пав к его ногам и горячо плача, принять крест, взять руководство войском вместо покойного графа Тибо Шампанского и принять его людей и деньги, предназначенные для предприятия; увидев это, маркиз также опустился на колени и сказал, что охотно это сделает. Так, уступив их просьбам, он принял руководство войском; и тотчас епископ Суассона, мессир Фульк, добрый святой человек, о котором говорилось выше, и два аббата ордена Сито, которых маркиз привез из своей страны, повели его в церковь Нотр-Дам и прикрепили крест к его плечу. Когда собрание закончилось, на следующий день он простился, чтобы вернуться в Монферрат и привести свои дела в порядок, предупредив каждого быть готовым и сказав, что непременно встретится с ними в Венеции.

По дороге он заехал в Сито и присутствовал на капитуле, который проходит на Святой Крест в сентябре, где нашел множество аббатов, баронов и других собравшихся людей; мессир Фульк также пришел туда проповедовать крестовый поход, после чего многие приняли крест, среди них Эд Шампанец де Шамплит и Гийом, его брат, Ришар де Дампьер, Эд, его брат, Ги де Пем, Эмон, его брат, Ги де Конфлан и многие другие дворяне Бургундии; епископ Отёна также принял крест, как и Гиг, граф де Форез, Гюг де Колиньи, ниже в Провансе Пьер Бромон и многие другие, чьи имена нам неизвестны.

23. Так паломники готовились со всех сторон; но, увы, их постигло большое несчастье…

Мы исправили здесь ошибку Дюканжа, который принял aval за имя собственное. Aval означает «вниз, ниже».

…в следующий Великий пост, прежде чем они должны были выступить: граф Жоффруа дю Перш слег от болезни и составил завещание так, что распорядился передать свое имущество брату Этьену, чтобы тот повел его людей в войско. От такой замены паломники охотно отказались бы, если бы Богу было угодно. Так граф окончил жизнь и умер, и это было большим несчастьем, как и следовало, ибо он был очень знатным, почитаемым и добрым рыцарем. Велика была скорбь по всей его земле.

24. После Пасхи, около Пятидесятницы, паломники начали выступать из своих стран. И знайте, много слез умиления было пролито, когда они прощались со своей землей, своими людьми и друзьями. Так они ехали через Бургундию, через горы Мон-Жу, через Мон-Сени и Ломбардию. И стали собираться в Венеции и разместились на острове в порту, называемом Святого Николая.

25. В это время из Фландрии вышел морем флот с большим числом добрых вооруженных людей. Начальниками этого флота были Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи. Они обещали графу Балдуину и поклялись на святых, что пройдут через Гибралтарский пролив и присоединятся к венецианскому войску и к нему, где бы ни услышали, что оно находится. Поэтому граф и его брат Анри послали им свои корабли, нагруженные одеждой, продовольствием и другими вещами. Этот флот был очень прекрасен и богат, и граф Фландрский и паломники очень на него надеялись, потому что большая часть их лучших воинов отправилась с этим флотом. Но они плохо сдержали обещание своему сеньору, как и все другие, поскольку эти люди и многие другие испугались великой опасности, которую приняли на себя находившиеся в Венеции.

26. Так подвели их епископ Отёна, Гиг, граф де Форез, Пьер Бромон и многие другие люди, за что были осуждены и мало добились там, куда отправились; а среди французов их подвели Бернар де Морёй, Гюг де Шомон, Анри д’Арен, Жан де Виллер, Готье де Сен-Дени, Гюг, его брат, и многие другие, уклонившиеся от венецианского пути из-за великой опасности, которая там была, и отправившиеся в Марсель, за что получили великий позор и были сильно порицаемы, а затем их постигло большое несчастье.

27. Теперь оставим их и расскажем о паломниках, большая часть которых уже прибыла в Венецию. Граф Балдуин Фландрский уже был там…

…несчастье в следующий Великий пост; ибо когда они уже собирались выступить, Жоффруа, граф дю Перш, заболел и составил завещание, по которому завещал своему брату Этьену все, что собрал для путешествия, с обязанностью вести его людей в заморское войско; от такой замены крестоносцы охотно отказались бы, если бы Богу было угодно. Так граф окончил дни к большому огорчению всех, и не без причины, ибо был могущественным и богатым сеньором, пользовался большой славой и, кроме того, был добрым рыцарем; поэтому его сильно оплакивали его люди.

24. После Пасхи, около Пятидесятницы, паломники начали покидать свои страны, и это не обошлось без слез, когда пришло время проститься с родными и друзьями. Они направились через Бургундию, Мон-Жу, Мон-Сени и Ломбардию и наконец прибыли в Венецию, где разместились на острове близ порта, называемом Святого Николая.

25. В это же время из Фландрии вышел флот кораблей с большим числом воинов и солдат; его начальниками и предводителями были Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Тьерри, сын графа Филиппа Фландрского, и Никола де Майи; они обещали графу Балдуину и поклялись ему на святых Евангелиях пройти через Гибралтарский пролив и присоединиться к венецианскому войску, где бы ни узнали, что оно находится. Для этого граф и его брат Анри отправили им свои корабли, нагруженные продовольствием и другими припасами. Этот морской отряд был поистине великолепен и богато оснащен, поэтому граф Фландрский и остальные паломники возлагали на него большие надежды, так как большинство их лучших людей село на эти корабли; но они плохо исполнили обещанное своему сеньору, как и другие, испугавшись опасности, которой, казалось, подвергались участники венецианского войска.

26. Епископ Отёна, Гиг, граф де Форез, Пьер Бромон и многие другие также нарушили свои обещания, за что были порицаемы и мало добились там, куда отправились. Среди французов также подвели их Бернар де Морёй, Гюг де Шомон, Анри д’Арен, Жан де Виллер, Готье де Сен-Дени, Гюг, его брат, и многие другие, которые уклонились от перехода через Венецию из-за трудностей, которые там предвидели, и отправились в Марсель, за что также подверглись большому порицанию; впоследствии их постигло немало несчастий и бед.

27. Что касается паломников, то многие уже прибыли в Венецию, особенно Балдуин, граф Фландрии, и многие другие. Там они узнали, что большая часть крестоносцев идет другими путями и садится на корабли в других портах…

…и многие другие. Там пришла к ним весть, что многие паломники идут другими дорогами к другим портам, и они очень встревожились, потому что не смогут исполнить соглашение и заплатить деньги, которые были должны венецианцам; они посоветовались между собой и решили послать добрых послов к паломникам и к Людовику, графу Блуа и Шартра, который еще не прибыл, чтобы ободрить их и просить о милости, чтобы они пожалели Святую землю за морем и чтобы никакой другой путь не мог быть столь полезен, как венецианский.

28. Для этого посольства были избраны граф Гюг де Сен-Поль и Жоффруа, маршал Шампани, и они доехали до Павии в Ломбардии. Там нашли графа Людовика с большим числом добрых рыцарей и хороших людей. Благодаря их увещеваниям и просьбам многие повернули к Венеции, хотя собирались идти другими дорогами к другим портам. Тем не менее из Пьяченцы отправились очень добрые люди, которые пошли иными путями в Апулию. Среди них были Вилен де Нёйи, один из добрых рыцарей мира, Анри д’Ардильер, Реньяр де Дампьер, Анри де Лоншан, Жиль де Тразеньи, который был вассалом графа Балдуина Фландрского и Эно, и тот дал ему из своего имущества пятьсот ливров, чтобы он шел с ним в поход. С ними ушло великое множество рыцарей и сержантов, чьи имена не записаны. Это стало большим уменьшением войска, собиравшегося в Венеции, и впоследствии причинило им великое несчастье, как вы услышите дальше.

29. Так граф Людовик и другие бароны отправились в Венецию; их приняли с большим праздником и радостью, и они разместились на острове Святого Николая вместе с остальными. Войско было очень прекрасным и состояло из добрых людей. Никогда никто не видел более прекрасного войска из стольких людей. Венецианцы устроили для них обильный рынок всего необходимого для лошадей и человеческого тела. А флот, который они приготовили, был столь богат и прекрасен, что ни один христианин никогда не видел более прекрасного и богатого; кораблей, галер и транспортов было примерно втрое больше, чем людей в войске. Ах! Какое великое несчастье, что другие, отправившиеся к иным портам, не пришли туда! Тогда христианство было бы возвышено, а земля турок унижена! Венецианцы очень хорошо соблюли все свои соглашения, и даже сверх того; и они потребовали от графов и баронов исполнить их условия и уплатить им деньги, потому что сами были готовы отплыть.

…что привело их в большую тревогу и чрезвычайное затруднение, потому что они понимали, что не смогут соблюсти и исполнить договоры с венецианцами и им будет невозможно уплатить суммы, которые обязались внести. Поэтому они решили послать во все стороны к паломникам и особенно к графу Блуа, который еще не прибыл, чтобы увещевать его продолжать предприятие, просить сжалиться над заморской землей и прежде всего не искать другого пути, кроме венецианского, поскольку по обещаниям они и не должны, и не могут поступить иначе.

28. Для этого были посланы Гюг, граф де Сен-Поль, и Жоффруа, маршал Шампани; прибыв в Павию, город Ломбардии, они нашли там графа Людовика с множеством добрых рыцарей и воинов и силой своих увещеваний и просьб добились того, что многие направились в Венецию, хотя прежде собирались садиться на корабли в других портах; это, однако, не помешало некоторым избрать путь в Апулию, среди них Вилену де Нёйи, одному из добрых рыцарей своего времени, Анри д’Ардильеру, Реньяру де Дампьеру, Анри де Лоншану, Жилю де Тразеньи, вассалу Балдуина, графа Фландрии, который дал ему пятьсот ливров из собственных средств, чтобы он последовал за ним в этот поход, а вместе с ними — большому числу рыцарей и пеших воинов, чьи имена мы опускаем. Это настолько же уменьшило войско, собиравшееся в Венеции, и впоследствии вызвало большие затруднения, как покажет продолжение.

29. Так граф Людовик и другие бароны отправились в Венецию, где их приняли очень хорошо, и они поселились на острове Святого Николая вместе с остальными. Никогда не видели более прекрасного, более многочисленного войска, состоявшего из более доблестных людей. Венецианцы в изобилии доставляли им все необходимое и людям, и лошадям. Корабли, приготовленные для них, были так хорошо оснащены и снабжены, что в них ничего не недоставало, и их было столько, что их было втрое больше, чем требовалось для собравшихся там крестоносцев. Ах, какое это было великое несчастье, что те, кто отправился искать другие порты, не присоединились к этому войску! Без сомнения, честь христианства была бы возвышена, а сила сарацин сокрушена. Что до венецианцев, они превосходно исполнили свои соглашения, даже больше того, к чему были обязаны, и потребовали от графов и баронов также выполнить свои обязательства и передать им условленную сумму, поскольку со своей стороны были готовы отплыть.

30. В войске начали собирать плату за переправу, и нашлось немало людей, говоривших, что не могут оплатить свой проезд, и бароны брали с них то, что могли получить. Так они собрали и уплатили сколько смогли за переправу. Когда они потребовали и собрали все, а затем заплатили, оказалось, что нет и половины нужной суммы; тогда бароны стали советоваться между собой и сказали: «Сеньоры, венецианцы очень хорошо исполнили наши соглашения, и даже сверх того. Но нас не настолько много, чтобы одной платой за переправу мы могли выполнить перед ними свои обязательства, и это произошло из-за тех, кто ушел к другим портам. Ради Бога пусть каждый внесет свое имущество, пока мы не сможем уплатить по нашим соглашениям, ибо во всяком случае лучше нам оставить здесь все наше имущество, чем допустить недостачу, потерять то, что уже внесли, нарушить наши соглашения и позволить войску распасться, потому что тогда спасение заморской земли будет потеряно». Между большей частью баронов и другими людьми возник большой раздор, и одни сказали: «Мы заплатили за свою переправу; если они хотят нас везти, мы охотно поедем. Если не хотят, мы сами найдем другой путь и пойдем через другие порты». Они говорили это потому, что хотели, чтобы войско распалось. Другая часть сказала: «Лучше нам вложить все наше имущество и идти в войске бедными, чем допустить, чтобы оно распалось; ведь Бог хорошо воздаст нам, когда Ему будет угодно».

31. Тогда граф Фландрский начал отдавать все, что у него было, и все, что мог занять; то же сделали граф Людовик, маркиз, граф Гюг де Сен-Поль и те, кто держался их стороны. Тогда можно было видеть, как в дом дожа для уплаты несли множество прекрасной золотой и серебряной посуды. И когда они заплатили все, чего смогли добиться, до условленной суммы все еще недоставало тридцати четырех тысяч серебряных марок. И этому очень обрадовались те, кто спрятал свое имущество и ничего не захотел внести, потому что они уже думали, что войско распадется и предприятие будет разрушено. Но Бог, Который дает совет лишенным совета, не захотел допустить этого.

32. Тогда дож сказал своим людям: «Сеньоры, эти люди больше не могут нам платить, и все, что они уже заплатили, мы по условиям, которых они не могут выполнить, могли бы считать нашей добычей. Но наше право не было бы во всем справедливым, и мы навлекли бы великий позор и на себя, и на нашу землю. Предложим им сделку: король Венгрии отнял у нас Зару38[38]в Славонии, один из самых сильных городов мира, и никакими силами мы ее не вернем, если только не с помощью этих людей…»

30. Когда в лагере начали собирать деньги за перевозку, многие заявили, что не могут заплатить, так что баронам пришлось брать с них то, что они могли получить; и когда они уплатили все собранное, оказалось, что до нужной суммы далеко. Это заставило баронов собраться и решить, что делать в таком положении, и некоторые сказали: «Сеньоры, венецианцы очень хорошо исполнили свои договоры, даже более того, к чему были обязаны; но нас недостаточно, чтобы заплатить за перевозку, и нам невозможно погасить долг из-за тех, кто ушел в другие порты. Поэтому совершенно необходимо, чтобы каждый внес свое, пока мы не сможем уплатить все, что должны. Ибо лучше нам отдать здесь все наше имущество и потерять то, что уже внесли, чем нарушить слово. Кроме того, если это войско распадется, мы навсегда потеряем случай и средства вернуть заморскую землю». Это вызвало большие раздоры между значительной частью баронов и другими паломниками; одни говорили: «Раз мы заплатили за свою переправу, пусть нас посадят на корабли и везут, и мы охотно поедем; иначе мы сами найдем другое средство». Они говорили это злонамеренно, желая распада войска. Другие, напротив, утверждали, что лучше употребить все оставшееся имущество и идти в войске бедными, чем по их вине дать ему распасться, и что Бог всемогущ и сможет воздать им вдвойне, когда Ему будет угодно.

31. Тогда граф Фландрский начал отдавать все, что имел, и все, что сумел занять; вместе с ним — граф Людовик, маркиз Монферратский, граф де Сен-Поль и все прочие их сторонники. Тогда можно было видеть, как в дом дожа несли столько прекрасной и богатой золотой и серебряной посуды, чтобы завершить платеж; и, несмотря на это, от условленной цены все еще недоставало тридцати четырех тысяч серебряных марок. Те, кто спрятал свое имущество и не захотел ничего внести, очень обрадовались, полагая, что теперь лагерь распадется и предприятие сорвется.

32. В этих обстоятельствах дож Венеции собрал своих людей и сказал им: «Сеньоры, эти люди не могут полностью уплатить нам то, что обещали, поэтому все, что они уже заплатили, по их собственным договорам, которые им невозможно исполнить, могло бы остаться нам приобретенным и выигранным. Но было бы для нас бесчестно воспользоваться этой строгостью, и мы могли бы навлечь на себя слишком большой позор; лучше предложим им другое: вы знаете, что король Венгрии отнял у нас Зару в Славонии, один из самых сильных городов мира…»

«…и никакой нашей силой мы не сможем ее вернуть без этих людей. Попросим их помочь нам завоевать ее, а мы дадим им отсрочку по тридцати тысячам серебряных марок, которые они нам должны, до тех пор, пока Бог не позволит нам вместе с ними завоеваниями получить средства». Так им было предложено это соглашение. Те, кто хотел распада войска, сильно ему противились, но все же соглашение было заключено и принято.

33. Затем в воскресенье все собрались в церкви Святого Марка. Это был большой праздник, и там находились народ страны и большая часть баронов и паломников; прежде чем началась большая месса, дож Венеции по имени Энрико Дандоло поднялся на кафедру, обратился к народу и сказал: «Сеньоры, вы соединились с лучшими людьми мира и ради самого высокого дела, какое когда-либо предпринимали люди; я стар и слаб, мне нужен отдых, и тело мое изувечено. Но я вижу, что никто не сумеет так хорошо управлять вами и вести вас, как я, ваш сеньор. Если вы согласитесь, чтобы я принял знак креста ради того, чтобы охранять вас и наставлять, а мой сын остался вместо меня и правил землей, я пойду жить или умереть с вами и с паломниками». Услышав это, все закричали в один голос: «Мы просим вас ради Бога согласиться на это, сделать это и идти вместе с нами».

34. Великая жалость охватила там народ страны и паломников, и было пролито много слез, потому что у этого доброго человека было столь много причин остаться: он был стар, глаза у него оставались красивыми, но он совершенно не видел, поскольку потерял зрение от раны, полученной в голову39[39]; и все же он проявлял великое мужество. Ах, как мало были похожи на него те, кто ушел к другим портам, чтобы избежать опасности! Он сошел с кафедры, подошел к алтарю и, много плача, стал на колени, а ему пришили крест к большой хлопчатой шапке, потому что он хотел, чтобы люди его видели. И в тот день венецианцы начали принимать крест во множестве и в большом числе, хотя до того среди них было совсем немного крестоносцев. Наши паломники испытали великую радость и великое умиление от его креста, от его мудрости и доблести. Так дож принял крест, как вы слышали.

«…скорее предложим им следующее: вы знаете, что король Венгрии отнял у нас Зару в Славонии, один из сильнейших городов мира, который, какими бы силами мы ни располагали, нам никогда не вернуть без их помощи. Предложим им помочь нам взять этот город, а за это дадим срок для уплаты тридцати тысяч серебряных марок, которые они нам должны, пока Бог нашими общими завоеваниями не даст им возможность расплатиться». Когда это предложение было сделано баронам, оно встретило сильнейшее сопротивление тех, кто желал распада войска, но, несмотря на их противодействие, условие было принято.

33. После этого в воскресенье состоялось собрание в церкви Святого Марка, где находилась большая часть венецианцев, баронов и паломников войска; там, прежде чем началась большая месса, дож Энрико Дандоло поднялся на кафедру и сказал: «Сеньоры, вы можете с уверенностью сказать, что соединились с лучшими и доблестнейшими людьми мира ради самого высокого предприятия, какое когда-либо было задумано. Я стар, как вы видите, слаб и немощен, тело мое в дурном состоянии и мне нужен покой, однако я хорошо понимаю, что нет никого, кто мог бы лучше вести вас в этом путешествии и предприятии, чем я, имеющий честь быть вашим сеньором и дожем; поэтому, если вы позволите мне принять крест, чтобы вести вас, а мой сын останется здесь вместо меня для сохранения этого государства, я охотно пойду жить и умереть вместе с вами и паломниками». Услышав это, они все в один голос закричали: «Мы заклинаем вас именем Бога сделать это и идти с нами».

34. Поистине весь народ и паломники были тронуты состраданием и не могли удержаться от горячих слез, когда увидели этого доброго старца, имевшего столь много причин остаться дома в покое — и по причине преклонного возраста, и потому, что он потерял зрение, хотя глаза его оставались красивыми, из-за раны, полученной в голову, — и все же сохранившего такую силу и проявлявшего столько мужества. Ах, как мало были похожи на него те, кто ради бегства от небольшой опасности и тягот обратился к другим портам! После этого он сошел с кафедры, подошел к алтарю, в слезах стал на колени, и ему прикрепили крест к большой хлопчатой шапке, чтобы он был заметнее, ибо он хотел, чтобы все видели его. По его примеру венецианцы начали наперебой принимать крест, хотя число их еще не было велико. Французы же очень обрадовались решению дожа и тому, что увидели его крестоносцем, как и они, по причине его великой мудрости и доблести.

Тогда начали выдавать баронам корабли, галеры и транспортные суда для отплытия, а времени прошло уже столько, что приближался сентябрь.

35. Теперь послушайте об одном из величайших чудес и самых необычайных приключений, о каких вы когда-либо слышали. В то время в Константинополе был император по имени Исаак, и был у него брат по имени Алексей, которого он выкупил из турецкого плена. Этот Алексей схватил своего брата-императора, выколол ему глаза и сделал себя императором посредством такого предательства, как вы слышали. Он долго держал его в тюрьме, а вместе с ним и его сына по имени Алексей. Этот сын бежал из тюрьмы и на корабле добрался до приморского города Анконы. Оттуда он отправился к королю Германии Филиппу, женатому на его сестре. Затем он прибыл в Верону в Ломбардии, остановился в городе и нашел там многих паломников, шедших к войску. Те, кто помог ему бежать и находился с ним, сказали ему: «Сир, вот близ нас, в Венеции, войско из лучших людей и лучших рыцарей мира, которое идет за море; попросите их о милости, чтобы они сжалились над вами и вашим отцом, столь несправедливо лишенными наследия; и если они захотят вам помочь, вы сделаете все, что они назначат. Я надеюсь, их тронет сострадание». И он ответил, что охотно сделает это и что совет хорош.

36. Так он избрал послов и послал их к маркизу Бонифацию Монферратскому, который был главой войска, и к другим баронам. Когда бароны их увидели, они очень удивились и ответили послам: «Мы хорошо понимаем, что вы говорите. Мы пошлем своих людей к королю Филиппу вместе с ним, к которому он едет. Если этот человек захочет помочь нам вернуть заморскую землю, мы поможем ему завоевать его собственную землю, которую, как мы знаем, несправедливо отняли у него и его отца». Так послы были отправлены в Германию к константинопольскому юноше и к королю Германии Филиппу.

37. Еще прежде того, что мы вам здесь рассказали, в войско пришла весть, сильно опечалившая баронов и других людей: мессир Фульк, добрый человек, первым проповедовавший крестовый поход, окончил жизнь и умер.

38. После этого события к ним прибыл отряд очень добрых людей из Германской империи, чему они очень обрадовались. Там прибыли епископ Хальберштадта, граф Бертольд фон Катценельнбоген, Гарнье де Борланд, Тьерри де Лоос, Анри д’Орм, Тьерри де Дист, Роже де Суавр, Александр де Виллер, Ульрих фон Тон и другие.

Из-за его великой мудрости и доблести они сильно обрадовались, и с этого времени начали снаряжать корабли и распределять их между баронами, чтобы выйти в море, поскольку приближался сентябрь.

35. Между тем случилось великое диво и неожиданное приключение, самое странное из тех, о каких слышали. В Константинополе тогда был император по имени Исаак, имевший брата Алексея, которого он освободил из тюрьмы и турецкого плена. Этот Алексей схватил своего брата-императора, приказал выколоть ему глаза и после этого выдающегося предательства провозгласил себя императором. Он долго держал в заключении его самого и сына по имени Алексей. Сын сумел бежать и на корабле добрался до Анконы, приморского города, откуда направился в Германию к королю Филиппу, женатому на его сестре; затем прибыл в Верону в Ломбардии, где остановился и встретил множество паломников, шедших в войско. Те, кто помог ему бежать, воспользовались случаем и сказали: «Сир, неподалеку от нас, в Венеции, находится войско, состоящее из самых благородных и доблестных рыцарей мира, идущее за море; пойдите и попросите их сжалиться над несчастьем вашего отца-императора и вашим и принять во внимание несправедливость, с которой вас лишили владений; обещайте им, что если они помогут вам их вернуть, вы не преминете сделать все, чего они пожелают; быть может, ваше несчастье тронет их и вызовет сострадание». Он ответил, что совет кажется ему хорошим и он им воспользуется.