Константинополь. Хроники IV Крестового похода

«Столько ехал Жоффруа-маршал по своим дневным переходам, что прибыл в Труа в Шампани и нашел своего сеньора графа Тибо больным и нездоровым, и тот был очень рад его приезду. И когда тот рассказал ему новость о том, как они исполнили свое дело, он так обрадовался, что сказал, что поедет верхом, чего давно уже не делал, и поднялся и сел на коня. И увы! Какая великая беда, ибо после этого он уже никогда не ездил верхом, кроме того раза. Болезнь его усилилась и стала столь тяжкой, что он составил свое распоряжение и завещание и разделил имущество, которое должен был взять с собой, между своими людьми и товарищами, среди которых было много добрых, и ни у одного человека в тот день не было их больше. Так умер граф, и был он одним из людей мира, которые встретили самую прекрасную кончину. Там собралось великое множество его родни и его людей; нет нужды говорить о скорби, которая там была явлена, ибо никогда большей скорби по человеку не было. И так и должно было быть, ибо никогда человек его возраста не был более любим своими людьми и прочими людьми. Похоронен он был рядом со своим отцом в церкви монсеньора Святого Стефана в Труа».

Отрывок, который только что был прочитан, Дюканж перевел следующим образом: «Маршал, прибыв в Труа в Шампани, нашел там графа Тибо, своего сеньора, больным и в дурном состоянии, и тот был столь рад его прибытию, а еще более тому, что узнал из его уст об удачном исходе его поручения, что сказал, будто хочет выйти на воздух и сесть на коня, чего не делал уже давно…»

«…после чего он встал с постели и сел на коня; но, увы! это было его последнее усилие, ибо болезнь начала усиливаться; так что, видя себя в таком состоянии, он составил завещание и раздал деньги, которые должен был взять в путешествие, своим вассалам и товарищам, все они были доблестными людьми и в таком количестве, что ни у одного сеньора в те времена не было больше. Так граф умер и был человеком мира, который встретил самую прекрасную кончину. После его смерти великое число сеньоров из его родни и вассалов пришло почтить его погребение и похороны, которые были совершены со всей возможной пышностью, подобающей его достоинству; так что можно было сказать, что никогда не было более великолепных. Также ни один князь его возраста не был более любим своими вассалами и вообще всеми. Он был похоронен рядом со своим отцом в церкви Святого Стефана в Труа».

Нам кажется, что следующий перевод того же отрывка был бы ближе к стилю Виллардуэна:

«Столько ехал Жоффруа-маршал в течение нескольких дней, что вернулся в Труа в Шампани и нашел своего сеньора графа Тибо больным и нездоровым; тот очень обрадовался его приходу. Когда Жоффруа рассказал ему новость о том, как счастливо они исполнили свое дело, Тибо так обрадовался, что сказал, что поедет верхом, чего уже не делал, и Тибо поднялся с постели и поехал верхом; но, увы! он почувствовал сильную боль, и это был последний раз, когда он ехал верхом. Болезнь его усилилась и ухудшилась до того, что он составил завещание и разделил средства, предназначенные для паломничества, между своими людьми, своими товарищами, многие из которых были доблестными, и ни у кого тогда не было больше доблестных людей, чем у него. Так умер граф, и это был один из людей этого мира, которые встретили самую прекрасную кончину; там собралось великое множество, состоявшее из его рода и вассалов; не будет сказано о скорби, которая там была явлена: никогда не было большей по человеку; так и должно было быть, ибо никогда человек его возраста не был более любим своими вассалами и остальными людьми. Он был похоронен рядом со своим отцом в церкви монсеньора Святого Стефана в Труа».

То, что мы только что сделали для короткой цитаты из Мемуаров Виллардуэна, мы хотели бы сделать для Мемуаров целиком; мы осмелились подумать, что при таком переводе повествование маршала Шампани, возможно, сохранило бы часть своего очарования для людей света, которым старый язык мало знаком; нам не хватает времени выполнить эту работу, которая, без сомнения, не принесла бы нам много славы, но могла бы оказаться полезной и приятной.

О РАЗЛИЧНЫХ РУКОПИСЯХ И ИЗДАНИЯХ

ВИЛЛАРДУЭНА.

Рукописи и издания имеют свою историю; эта история — не наименее интересная часть работы, подобной той, которую мы предпринимаем. Блез де Виженер, издавший в 1585 году Мемуары Жоффруа де Виллардуэна, в посвятительном письме Светлейшей Венецианской республике говорит о первой тетради этих Мемуаров, напечатанной двенадцатью годами ранее по распоряжению республики; предисловие к этой тетради приглашало всех, у кого имеется какой-либо экземпляр Виллардуэна, сообщить о нем в Венецию, чтобы можно было более исправно издать повествование маршала Шампани и Романии; поэтому Виженер, получив в руки рукопись этих Мемуаров, поспешил посвятить свое издание благородному городу Энрико Дандоло. Мы не смогли найти никаких точных сведений о первой тетради Виллардуэна, напечатанной в Венеции в 1573 году; вероятно, это издание Мемуаров маршала оставляло желать многого. Поэтому Виженера следует считать первым, кто дал собственно издание истории Виллардуэна; в своей работе он был поддержан Людовиком Гонзага, герцогом Неверским, чьим дворянином он был. Текст, опубликованный Виженером и разделенный на девять книг, содержит полный рассказ Виллардуэна, но старый язык маршала там очень часто искажен. Издатель-дворянин, желая прополоть первоначальное повествование от некоторых излишеств и повторений, способных оскорбить читателей его времени, счел необходимым поместить рядом со старым текстом перевод, который омолодил бы и очистил Виллардуэна. Мы должны сказать, что, несмотря на эти сокращения, версия Виженера гораздо ближе к тону Виллардуэна, чем версия Дюканжа; добавим также, что в переводе последнего заметны частые заимствования из первого перевода; к сожалению, Дюканж не заимствовал того, что было в нем наиболее простого и верно-наивного.

В 1601 году Мемуары Виллардуэна были изданы в Лионе с более правильным и чистым текстом; рукопись, послужившая лионским издателям, происходила из Нидерландов; Франческо Контарини, прокуратор Святого Марка, привез ее в Венецию, возвращаясь в 1551 году из посольства к императору Карлу V, и тот же посол привез ее во Францию, куда прибыл договариваться о союзе против турок. Здесь возникает небольшой вопрос. Те, кто в 1573 году напечатал в Венеции первую тетрадь Виллардуэна, о которой сказано выше, вполне могли знать рукопись Контарини, поскольку эта рукопись была привезена в Венецию в 1551 году; если верно, что эта тетрадь Виллардуэна была неправильной и неполной, это доказывает, что издатели не знали текста Контарини; как же случилось, что они его не знали?

В 1631 году Паоло Рамузио, сын Джованни Баттисты Рамузио, секретаря Совета Десяти, и внук Паоло Рамузио, знаменитого юрисконсульта…

…написал по-латыни, по распоряжению Венецианской республики, историю завоевания Константинополя под названием «De Bello Constantinopolitano, et imperatoribus Comnenis, per Gallos et Venetos, restitutis»; Паоло Рамузио следовал повествованию Виллардуэна, ограничиваясь его пересказом и добавлением фактов, взятых у греческих хронистов; он останавливается там, где заканчивается Виллардуэн. Венецианский автор не всегда хорошо понимал текст своего проводника; многочисленные ошибки, встречающиеся в его истории, свидетельствуют лишь о весьма неполном знании событий и эпохи, к которой они относятся. Паоло Рамузио пользовался рукописью Виллардуэна, принадлежавшей его отцу; эта рукопись могла быть копией рукописи Контарини. Девять лет спустя отец д’Утреман в сочинении под названием «Constantinopolis Belgica» также вновь вывел на свет старые рассказы маршала Шампани; ученый фламандский иезуит, воспользовавшись Виллардуэном на протяжении всего периода его Мемуаров, продолжает свой труд до взятия Константинополя турками. Обширная и умная эрудиция отца д’Утремана не уберегла его от многих ошибок и пропусков. В 1657 году новое издание Виллардуэна вышло из Королевской типографии в Париже, обогащенное примечаниями и историческими наблюдениями, сделавшими его навсегда достойным памятником; издание Виллардуэна Дюканжем — один из наиболее значительных трудов этого знаменитого ученого, доведшего эрудицию почти до чуда. Мы видели в Королевской библиотеке рукопись, которой пользовался Дюканж; она имеет номер 9644 и относится к середине XIV века. Латинское дополнение, впрочем мало важное, по-видимому принадлежащее перу венецианца, находится в конце рукописи; мы полагаем, что это тот самый текст, который привез Контарини, текст, послуживший лионским издателям в 1601 году; Дюканж, перепечатав его, устранил несколько ошибок.

Г-н Пти-то в первом томе своей коллекции, опубликованном в 1819 году, просто принял издание Дюканжа, то есть текст и перевод. В 1823 году XVIII том «Собрания историков Галлии» воспроизвел текст Виллардуэна; Дом Бриаль, автор этого издания, следовал рукописи, которой Дюканж не знал; эта рукопись, обозначенная № 207 дополнения, почерк которой, кажется, относится к XV веку, не имеет ничего, что делало бы ее для нас более ценной, чем рукопись № 9644; единственное замечательное в ней — продолжение Виллардуэна Анри де Валансьеном; мы даем это продолжение после Мемуаров маршала Шампани. Известно, что г-н Бюшон в своей «Коллекции национальных французских хроник» перепечатал Виллардуэна; эта перепечатка не представляет никакой особой черты.

После этих различных изданий в Королевской библиотеке была обнаружена рукопись Виллардуэна, более красивая, чистая и древняя, чем все уже известные рукописи; мы внимательно прочли ее, сравнивая с другими текстами; в историческом отношении эта рукопись не представляет ничего нового; в ней не встречается ни одного события, ни одного факта, которого мы бы не знали; но в грамматическом и орфографическом отношении этот текст дает многочисленные различия. Почерк относится к концу XIII века; эта дата позволяет думать, что данный текст должен иметь для ученых решающее значение в том, что касается первоначального стиля Виллардуэна. Г-н Полен Пари, ученый, полный критического чутья и вкуса, которому мы обязаны открытием этой рукописи, в настоящее время заканчивает филологическую работу о ней, которая не может не вызвать большого интереса. В той же рукописи Мемуары Виллардуэна непосредственно сопровождаются продолжением Анри де Валансьена, причем переписчик не позаботился это отметить; мы лишь заметили на странице, где начинается продолжатель, большую черту в манере средневековых переписчиков, которая, по-видимому, обозначает конец Мемуаров Виллардуэна. Было видно, что рассказ маршала заканчивается смертью маркиза Монферратского; новая рукопись дает о смерти маркиза следующие строки, которых нет в других текстах: «Так умер маркиз, как вы слышали, и когда император и другие бароны узнали об этом, они были очень опечалены и разгневаны; и это неудивительно»; затем без нового абзаца начинается повествование Анри де Валансьена. Эта рукопись имеет № 687 дополнения. Поскольку этот текст не дает ничего нового в историческом отношении, мы сочли возможным избавить себя от труда его переписывать; мы ограничились текстом Дюканжа, очистив его от многочисленных ошибок. Добавим несколько слов о следующем способе печати Мемуаров Виллардуэна: первая половина страницы дает текст; вторая половина — перевод; затем следуют примечания; этот способ показался нам лучшим, чтобы избежать всякой путаницы и облегчить понимание текста.

ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭН,

О ЗАВОЕВАНИИ

КОНСТАНТИНОПОЛЯ.

Знайте, что в тысяча сто девяносто восьмом году после Воплощения Господа нашего Иисуса Христа, во времена Иннокентия III, папы Римского, Филиппа, короля Франции, и Ричарда, короля Англии, был во Франции святой человек, которого звали Фульк из Нёйи. Этот Нёйи находится между Ланьи-сюр-Марн и Парижем; он был священником и держал приход этого города. И этот Фульк, о котором я вам говорю, начал проповедовать о Боге по Франции и по другим соседним землям, и Господь наш совершил через него много чудес. Знайте, что слава этого святого человека распространилась столь далеко, что дошла до римского папы Иннокентия; и папа послал во Францию и велел этому доброму человеку9[9]проповедовать крестовый поход своей властью, а затем послал туда своего кардинала, магистра Пьера де Капу10[10], принявшего крест; и через него объявил отпущение грехов, о котором я вам скажу. Все, кто примет крест и будет служить Богу один год в войске, будут освобождены от всех грехов, которые совершили и в которых исповедались. Поскольку это отпущение было столь великим, сердца людей сильно взволновались, и многие приняли крест, потому что отпущение было столь велико.

2. На следующий год после того, как этот добрый человек Фульк так проповедовал о Боге, был турнир в Шампани, у замка, называемого Экри11[11]; и по милости Божией случилось, что Тибо, граф Шампани и Бри, принял крест, а также граф Людовик Блуаский и Шартрский. Это было в начале Адвента. И знайте, что этот граф Тибо был молодым человеком и ему было не больше двадцати двух лет, а графу Людовику было не больше двадцати семи лет. Эти два графа были племянниками короля Франции и его двоюродными братьями, а с другой стороны — племянниками короля Англии.

ПЕРЕВОД.

В год Воплощения Господа нашего тысяча сто девяносто восьмой, во времена папы Иннокентия III, Филиппа Августа, короля Франции, и Ричарда, короля Англии, во Франции жил святой человек по имени Фульк, прозванный Нёйиским, потому что он был кюре этого места, деревни между Ланьи-сюр-Марн и Парижем. Этот Фульк принялся возвещать слово Божие по Франции и соседним странам, причем Господь наш совершал через него множество чудес, так что слава о нем распространилась повсюду и дошла до сведения папы, который послал во Францию к этому святому человеку, чтобы поручить ему от своего имени проповедовать крестовый поход. Некоторое время спустя он направил туда кардинала Пьера де Капу, доброго человека, принявшего крест с намерением отправиться в Святую землю, чтобы своим примером побудить других поступить так же, и поручил ему объявить от имени Его Святейшества прощения и индульгенции, которые даровались тем, кто примет крест и будет служить Богу в заморском войске в течение года, так что они получат полное отпущение грехов, которые совершили и в которых должным образом исповедались. И поскольку эти индульгенции были велики, многие почувствовали трепет в сердцах и, движимые благочестием, приняли крест.

2. На следующий год после того, как Фульк так провозгласил крестовый поход, в Шампани был турнир у замка, называемого Экри, где Тибо, граф Шампани и Бри, принял крест вместе с Людовиком, графом Блуа и Шартра; это произошло в начале Адвента. Граф Тибо был молодым сеньором, едва достигшим двадцати двух лет, а графу Людовику было не больше двадцати семи. Эти два графа были племянниками и двоюродными братьями короля Франции с одной стороны и племянниками короля Англии с другой.

Здесь имеется смысловая ошибка, допущенная Дюканжем по невнимательности и не замеченная последними издателями. Поскольку граф Тибо и граф Блуа были племянниками короля Франции, они не могли быть его двоюродными братьями. Следует сказать: «Эти два графа были племянниками короля Франции, следовательно, двоюродными братьями друг другу и т. д.»

3. Вместе с этими двумя графами приняли крест два очень знатных барона Франции — Симон де Монфор и Рено де Монмирай. Великая слава прошла по землям, когда эти два знатных человека приняли крест.

4. В земле графа Тибо Шампанского приняли крест Гарнье, епископ Труа, граф Готье де Бриенн, Жоффруа де Жуанвиль, бывший сенешалем земли, Робер, его брат12[12], Готье де Виньори13[13], Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан14[14], Ги дю Плесси, его брат, Анри д’Ардильер, Ожье де Сен-Шерон, Вилен де Нёйи, Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, Жоффруа, его племянник, Гийом де Нёйи, Готье де Жюлим, Эврар де Монтиньи, Манассе де Л’Иль, Машер де Сент-Мену, Милон Брабанский, Ги де Шапп, Клерембо, его племянник, Реньяр де Дампьер, Жан Фуаснон и многие другие добрые люди, о которых книга не упоминает.

5. Вместе с графом Людовиком приняли крест Жерве дю Шатель15[15], Эрве, его сын, Жан де Вирзен, Оливье де Рошфор, Анри де Монтрёй16[16], Пайен Орлеанский, Пьер де Бретёй17[17], Гюг, его брат, Гийом де Сен, Жан де Фрез, Готье де Гандонвиль, Гюг де Кормеруа18[18], Жоффруа, его брат, Эрве де Бовуар19[19], Робер де Фруавиль20[20], Пьер, его брат, Орис де Л’Иль, Робер дю Картье и многие другие, о которых книга не упоминает.

6. Во Франции приняли крест Невелон, епископ Суассона, Матьё де Монморанси, Ги, кастелян Куси, его племянник, Робер де Мовуазен, Дрё де Крессонсак21[21], Бернар де Морёй, Ангерран де Бов22[22], Робер, его брат, и многие другие добрые люди, о которых книга теперь умалчивает.

7. В начале следующего Великого поста, в день, когда принимают пепел, в Брюгге принял крест граф Балдуин Фландрский и Эно, а также графиня Мария, его жена, которая была сестрой графа Тибо Шампанского.

3. Вместе с этими двумя графами приняли крест два великих барона Франции — Симон де Монфор и Рено де Монмирай, так что весть об этом широко разнеслась, когда эти два сеньора стали крестоносцами.

4. В земле графа Шампанского также приняли крест Ренье, епископ Труа, Готье, граф де Бриенн, Жоффруа де Жуанвиль, сенешаль Шампани, Робер, его брат, Готье де Виньори, Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан, Ги дю Плесси, его брат, Анри д’Ардильер, Ожье де Сен-Шерон, Вилен де Нёйи, Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, Жоффруа, его племянник, Гийом де Нёйи, Готье де Жюлим, Эврар де Монтиньи, Манассе де Л’Иль, Машер де Сент-Мену, Милон Брабанский из Провена, Ги де Шапп, Клерембо, его племянник, Рено де Дампьер, Жан Фуаснон и несколько других значительных лиц.

5. Вместе с графом Блуаским приняли крест Жерве дю Шатель, Эрве, его сын, Жан де Вирзен, Оливье де Рошфор, Анри де Монтрёй, Пайен Орлеанский, Пьер де Бретёй, Гюг, его брат, Гийом де Сен, Жан де Фрез, Готье де Гандонвиль, Гюг де Кормери, Жоффруа, его брат, Эрве де Бовуар, Робер де Фруавиль, Пьер, его брат, Орис де Л’Иль, Робер дю Картье и несколько других, чьи имена здесь опущены.

6. Во Франции приняли крест Невелон, епископ Суассона, Матьё де Монморанси, Ги, кастелян Куси, его племянник, Робер де Мовуазен, Дрё де Крессонсак, Бернар де Морёй, Ангерран де Бов, Робер, его брат, и множество других знатных лиц, которые здесь не названы.

7. В начале следующего Великого поста, именно в Пепельную среду, Балдуин, граф Фландрии и Эно, и графиня Мария, его жена, сестра Тибо, графа Шампани, приняли крест в городе Брюгге.

После них приняли крест Анри, его брат, Тьерри, его племянник, сын графа Филиппа Фландрского, Гийом, авуэ Бетюна, Конон, его брат, Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Ренье де Трит23[23], Ренье, его сын, Матьё де Валенкур, Жак д’Авен, Балдуин де Бовуар, Гюг де Белин, Жерар де Машикур, Эд де Ам, Гийом де Коминь24[24], Дрё де Бёрен25[25], Роже де Марш26[26], Эсташ де Самбрюк27[27], Франсуа де Колиньи28[28], Готье де Бузьер29[29], Ренье де Мон, Готье де Стомб30[30], Бернар де Сомергем31[31]и многие другие добрые люди, о которых книга не говорит.

8. Затем принял крест граф Гюг де Сен-Поль; вместе с ним приняли крест Пьер д’Амьен, его племянник, Эсташ де Кантелё32[32], Никола де Майи, Ансо де Кайё, Ги де Одэн33[33], Готье де Неэль, Пьер, его брат, и многие другие люди, которых мы не знаем.

9. После этого принял крест граф Жоффруа дю Перш, Этьен, его брат, Ротру де Монфор34[34], Ив де Лаваль35[35], Эмери де Виллеруа36[36], Жоффруа де Бомон и многие другие, чьих имен я не знаю.

10. Затем бароны устроили совет в Суассоне, чтобы решить, когда они двинутся и куда направятся. В тот раз они не смогли договориться, потому что им казалось, что крестоносцев еще недостаточно. В течение всего года не проходило двух месяцев без того, чтобы они не собирались на совет в Компьене. Там присутствовали все графы и бароны, принявшие крест. Много советов было там принято и дано. Но в конце концов решили, что пошлют лучших послов, каких смогут найти, и дадут им полную власть делать все так, как могли бы делать сами сеньоры.

11. Из этих послов Тибо, граф Шампани и Бри, назначил двух. Балдуин, граф Фландрский и Эно, — двух. И Людовик, граф Блуаский, — двух.

Следуя их примеру, крест приняли также Анри, его брат, Тьерри, его племянник, сын графа Филиппа Фландрского, Гийом, авуэ Бетюна, Конон, его брат, Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Ренье де Трит, Ренье, его сын, Матьё де Валенкур, Жак д’Авен, Балдуин де Бовуар, Гюг де Белин, Жерар де Машикур, Эд де Ам, Гийом де Коминь, Дрё де Бёрен, Роже де Марш, Эсташ де Самбрюк, Франсуа де Колиньи, Готье де Бузьер, Ренье де Мон, Готье де Стомб, Бернар де Сомергем и множество других сеньоров, о которых мы умалчиваем.

8. Затем принял крест Гюг, граф де Сен-Поль, а вместе с ним Пьер д’Амьен, его племянник, Эсташ де Кантелё, Никола де Майи, Ансо де Кайё, Ги де Одэн, Готье де Неэль, Пьер, его брат, и другие, чьи имена до нас не дошли.

9. С другой стороны, то же самое сделали Жоффруа, граф дю Перш, Этьен, его брат, Ротру де Монфор, Ив де Лаваль, Эмери де Виллеруа, Жоффруа де Бомон и некоторые другие.

10. Затем сеньоры и бароны-крестоносцы назначили совет или собрание в Суассоне, чтобы решить, когда им следует отправиться и какой путь избрать; но в этот раз они не смогли прийти к согласию, посчитав, что число крестоносцев еще недостаточно для предприятия, которое могло бы увенчаться успехом. Тем не менее едва проходило два месяца, как они вновь собирались в городе Компьене, где присутствовали все графы и бароны, принявшие крест. Там было предложено и обсуждено множество вопросов, и наконец постановили отправить наиболее способных депутатов, каких удастся выбрать, и дать им полную власть вести переговоры и заключать от их имени все, что они сочтут необходимым для исполнения замысла.

11. Из этих депутатов двух назначил Тибо, граф Шампани, двух — Балдуин, граф Фландрии, и двух — Людовик, граф Блуа. Депутатами графа Тибо были Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский.

Послами графа Тибо были Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский. Послами графа Балдуина были Конон де Бетюн и Алар Макеро. Послами графа Людовика — Жан де Фрез и Готье де Гандонвиль. На этих шестерых они полностью возложили свое дело так, что должны были выдать им хорошие грамоты с печатями, по которым они обязались твердо соблюдать все, что эти шестеро совершат во всех морских портах, куда бы ни прибыли, и все соглашения, которые они заключат. Так отправились эти шесть послов, как вы слышали, и посоветовались между собой; они согласились, что в Венеции надеются найти больше кораблей, чем в каком-либо другом порту. Они ехали дневными переходами, пока не прибыли туда в первую неделю Великого поста.

12. Дож Венеции по имени Энрико Дандоло, который был очень мудр и доблестен, оказал им большой почет, как и другие люди, и все приняли их очень охотно. Когда они передали письма своих сеньоров, венецианцы сильно удивились, по какому делу они пришли в их землю. Письма были верительными, и графы велели верить этим людям так же, как им самим, и твердо соблюдать все, что эти шестеро сделают. Дож ответил им: «Сеньоры, я видел ваши письма. Мы хорошо знаем, что ваши господа — самые высокие люди из тех, кто не носит короны, и они велят нам верить тому, что вы нам скажете, и твердо соблюдать то, что вы сделаете. Теперь скажите, что вам угодно». Послы ответили: «Сир, мы хотим, чтобы вы созвали свой совет, и перед вашим советом мы скажем вам то, что наши господа велели передать вам, завтра, если вам будет угодно». Дож ответил, что просит у них отсрочки до четвертого дня, а тогда соберет свой совет, и они смогут изложить, чего требуют.

13. Они ждали до четвертого дня, который он им назначил. Они вошли во дворец, который был очень богат и прекрасен, и нашли дожа и его совет в одной комнате, и послы сказали им так: «Сир, мы пришли к тебе от имени высоких баронов Франции, которые приняли знак креста, чтобы отомстить за поругание Иисуса Христа и завоевать Иерусалим, если Бог позволит это; и поскольку они знают, что ни один народ не обладает столь великой силой, как вы и ваш народ, они просят вас ради Бога сжалиться над заморской землей и отомстить за поругание Иисуса Христа, посоветовав, каким образом они смогут получить корабли и флот…»