Константинополь. Хроники IV Крестового похода

ПЕРЕВОД.

В год Воплощения Господа нашего тысяча сто девяносто восьмой, во времена папы Иннокентия III, Филиппа Августа, короля Франции, и Ричарда, короля Англии, во Франции жил святой человек по имени Фульк, прозванный Нёйиским, потому что он был кюре этого места, деревни между Ланьи-сюр-Марн и Парижем. Этот Фульк принялся возвещать слово Божие по Франции и соседним странам, причем Господь наш совершал через него множество чудес, так что слава о нем распространилась повсюду и дошла до сведения папы, который послал во Францию к этому святому человеку, чтобы поручить ему от своего имени проповедовать крестовый поход. Некоторое время спустя он направил туда кардинала Пьера де Капу, доброго человека, принявшего крест с намерением отправиться в Святую землю, чтобы своим примером побудить других поступить так же, и поручил ему объявить от имени Его Святейшества прощения и индульгенции, которые даровались тем, кто примет крест и будет служить Богу в заморском войске в течение года, так что они получат полное отпущение грехов, которые совершили и в которых должным образом исповедались. И поскольку эти индульгенции были велики, многие почувствовали трепет в сердцах и, движимые благочестием, приняли крест.

2. На следующий год после того, как Фульк так провозгласил крестовый поход, в Шампани был турнир у замка, называемого Экри, где Тибо, граф Шампани и Бри, принял крест вместе с Людовиком, графом Блуа и Шартра; это произошло в начале Адвента. Граф Тибо был молодым сеньором, едва достигшим двадцати двух лет, а графу Людовику было не больше двадцати семи. Эти два графа были племянниками и двоюродными братьями короля Франции с одной стороны и племянниками короля Англии с другой.

Здесь имеется смысловая ошибка, допущенная Дюканжем по невнимательности и не замеченная последними издателями. Поскольку граф Тибо и граф Блуа были племянниками короля Франции, они не могли быть его двоюродными братьями. Следует сказать: «Эти два графа были племянниками короля Франции, следовательно, двоюродными братьями друг другу и т. д.»

3. Вместе с этими двумя графами приняли крест два очень знатных барона Франции — Симон де Монфор и Рено де Монмирай. Великая слава прошла по землям, когда эти два знатных человека приняли крест.

4. В земле графа Тибо Шампанского приняли крест Гарнье, епископ Труа, граф Готье де Бриенн, Жоффруа де Жуанвиль, бывший сенешалем земли, Робер, его брат12, Готье де Виньори13, Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан14, Ги дю Плесси, его брат, Анри д’Ардильер, Ожье де Сен-Шерон, Вилен де Нёйи, Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, Жоффруа, его племянник, Гийом де Нёйи, Готье де Жюлим, Эврар де Монтиньи, Манассе де Л’Иль, Машер де Сент-Мену, Милон Брабанский, Ги де Шапп, Клерембо, его племянник, Реньяр де Дампьер, Жан Фуаснон и многие другие добрые люди, о которых книга не упоминает.

5. Вместе с графом Людовиком приняли крест Жерве дю Шатель15, Эрве, его сын, Жан де Вирзен, Оливье де Рошфор, Анри де Монтрёй16, Пайен Орлеанский, Пьер де Бретёй17, Гюг, его брат, Гийом де Сен, Жан де Фрез, Готье де Гандонвиль, Гюг де Кормеруа18, Жоффруа, его брат, Эрве де Бовуар19, Робер де Фруавиль20, Пьер, его брат, Орис де Л’Иль, Робер дю Картье и многие другие, о которых книга не упоминает.

6. Во Франции приняли крест Невелон, епископ Суассона, Матьё де Монморанси, Ги, кастелян Куси, его племянник, Робер де Мовуазен, Дрё де Крессонсак21, Бернар де Морёй, Ангерран де Бов22, Робер, его брат, и многие другие добрые люди, о которых книга теперь умалчивает.

7. В начале следующего Великого поста, в день, когда принимают пепел, в Брюгге принял крест граф Балдуин Фландрский и Эно, а также графиня Мария, его жена, которая была сестрой графа Тибо Шампанского.

3. Вместе с этими двумя графами приняли крест два великих барона Франции — Симон де Монфор и Рено де Монмирай, так что весть об этом широко разнеслась, когда эти два сеньора стали крестоносцами.

4. В земле графа Шампанского также приняли крест Ренье, епископ Труа, Готье, граф де Бриенн, Жоффруа де Жуанвиль, сенешаль Шампани, Робер, его брат, Готье де Виньори, Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан, Ги дю Плесси, его брат, Анри д’Ардильер, Ожье де Сен-Шерон, Вилен де Нёйи, Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, Жоффруа, его племянник, Гийом де Нёйи, Готье де Жюлим, Эврар де Монтиньи, Манассе де Л’Иль, Машер де Сент-Мену, Милон Брабанский из Провена, Ги де Шапп, Клерембо, его племянник, Рено де Дампьер, Жан Фуаснон и несколько других значительных лиц.

5. Вместе с графом Блуаским приняли крест Жерве дю Шатель, Эрве, его сын, Жан де Вирзен, Оливье де Рошфор, Анри де Монтрёй, Пайен Орлеанский, Пьер де Бретёй, Гюг, его брат, Гийом де Сен, Жан де Фрез, Готье де Гандонвиль, Гюг де Кормери, Жоффруа, его брат, Эрве де Бовуар, Робер де Фруавиль, Пьер, его брат, Орис де Л’Иль, Робер дю Картье и несколько других, чьи имена здесь опущены.

6. Во Франции приняли крест Невелон, епископ Суассона, Матьё де Монморанси, Ги, кастелян Куси, его племянник, Робер де Мовуазен, Дрё де Крессонсак, Бернар де Морёй, Ангерран де Бов, Робер, его брат, и множество других знатных лиц, которые здесь не названы.

7. В начале следующего Великого поста, именно в Пепельную среду, Балдуин, граф Фландрии и Эно, и графиня Мария, его жена, сестра Тибо, графа Шампани, приняли крест в городе Брюгге.

После них приняли крест Анри, его брат, Тьерри, его племянник, сын графа Филиппа Фландрского, Гийом, авуэ Бетюна, Конон, его брат, Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Ренье де Трит23, Ренье, его сын, Матьё де Валенкур, Жак д’Авен, Балдуин де Бовуар, Гюг де Белин, Жерар де Машикур, Эд де Ам, Гийом де Коминь24, Дрё де Бёрен25, Роже де Марш26, Эсташ де Самбрюк27, Франсуа де Колиньи28, Готье де Бузьер29, Ренье де Мон, Готье де Стомб30, Бернар де Сомергем31и многие другие добрые люди, о которых книга не говорит.

8. Затем принял крест граф Гюг де Сен-Поль; вместе с ним приняли крест Пьер д’Амьен, его племянник, Эсташ де Кантелё32, Никола де Майи, Ансо де Кайё, Ги де Одэн33, Готье де Неэль, Пьер, его брат, и многие другие люди, которых мы не знаем.

9. После этого принял крест граф Жоффруа дю Перш, Этьен, его брат, Ротру де Монфор34, Ив де Лаваль35, Эмери де Виллеруа36, Жоффруа де Бомон и многие другие, чьих имен я не знаю.

10. Затем бароны устроили совет в Суассоне, чтобы решить, когда они двинутся и куда направятся. В тот раз они не смогли договориться, потому что им казалось, что крестоносцев еще недостаточно. В течение всего года не проходило двух месяцев без того, чтобы они не собирались на совет в Компьене. Там присутствовали все графы и бароны, принявшие крест. Много советов было там принято и дано. Но в конце концов решили, что пошлют лучших послов, каких смогут найти, и дадут им полную власть делать все так, как могли бы делать сами сеньоры.

11. Из этих послов Тибо, граф Шампани и Бри, назначил двух. Балдуин, граф Фландрский и Эно, — двух. И Людовик, граф Блуаский, — двух.

Следуя их примеру, крест приняли также Анри, его брат, Тьерри, его племянник, сын графа Филиппа Фландрского, Гийом, авуэ Бетюна, Конон, его брат, Жан де Неэль, кастелян Брюгге, Ренье де Трит, Ренье, его сын, Матьё де Валенкур, Жак д’Авен, Балдуин де Бовуар, Гюг де Белин, Жерар де Машикур, Эд де Ам, Гийом де Коминь, Дрё де Бёрен, Роже де Марш, Эсташ де Самбрюк, Франсуа де Колиньи, Готье де Бузьер, Ренье де Мон, Готье де Стомб, Бернар де Сомергем и множество других сеньоров, о которых мы умалчиваем.

8. Затем принял крест Гюг, граф де Сен-Поль, а вместе с ним Пьер д’Амьен, его племянник, Эсташ де Кантелё, Никола де Майи, Ансо де Кайё, Ги де Одэн, Готье де Неэль, Пьер, его брат, и другие, чьи имена до нас не дошли.

9. С другой стороны, то же самое сделали Жоффруа, граф дю Перш, Этьен, его брат, Ротру де Монфор, Ив де Лаваль, Эмери де Виллеруа, Жоффруа де Бомон и некоторые другие.

10. Затем сеньоры и бароны-крестоносцы назначили совет или собрание в Суассоне, чтобы решить, когда им следует отправиться и какой путь избрать; но в этот раз они не смогли прийти к согласию, посчитав, что число крестоносцев еще недостаточно для предприятия, которое могло бы увенчаться успехом. Тем не менее едва проходило два месяца, как они вновь собирались в городе Компьене, где присутствовали все графы и бароны, принявшие крест. Там было предложено и обсуждено множество вопросов, и наконец постановили отправить наиболее способных депутатов, каких удастся выбрать, и дать им полную власть вести переговоры и заключать от их имени все, что они сочтут необходимым для исполнения замысла.

11. Из этих депутатов двух назначил Тибо, граф Шампани, двух — Балдуин, граф Фландрии, и двух — Людовик, граф Блуа. Депутатами графа Тибо были Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский.

Послами графа Тибо были Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский. Послами графа Балдуина были Конон де Бетюн и Алар Макеро. Послами графа Людовика — Жан де Фрез и Готье де Гандонвиль. На этих шестерых они полностью возложили свое дело так, что должны были выдать им хорошие грамоты с печатями, по которым они обязались твердо соблюдать все, что эти шестеро совершат во всех морских портах, куда бы ни прибыли, и все соглашения, которые они заключат. Так отправились эти шесть послов, как вы слышали, и посоветовались между собой; они согласились, что в Венеции надеются найти больше кораблей, чем в каком-либо другом порту. Они ехали дневными переходами, пока не прибыли туда в первую неделю Великого поста.

12. Дож Венеции по имени Энрико Дандоло, который был очень мудр и доблестен, оказал им большой почет, как и другие люди, и все приняли их очень охотно. Когда они передали письма своих сеньоров, венецианцы сильно удивились, по какому делу они пришли в их землю. Письма были верительными, и графы велели верить этим людям так же, как им самим, и твердо соблюдать все, что эти шестеро сделают. Дож ответил им: «Сеньоры, я видел ваши письма. Мы хорошо знаем, что ваши господа — самые высокие люди из тех, кто не носит короны, и они велят нам верить тому, что вы нам скажете, и твердо соблюдать то, что вы сделаете. Теперь скажите, что вам угодно». Послы ответили: «Сир, мы хотим, чтобы вы созвали свой совет, и перед вашим советом мы скажем вам то, что наши господа велели передать вам, завтра, если вам будет угодно». Дож ответил, что просит у них отсрочки до четвертого дня, а тогда соберет свой совет, и они смогут изложить, чего требуют.

13. Они ждали до четвертого дня, который он им назначил. Они вошли во дворец, который был очень богат и прекрасен, и нашли дожа и его совет в одной комнате, и послы сказали им так: «Сир, мы пришли к тебе от имени высоких баронов Франции, которые приняли знак креста, чтобы отомстить за поругание Иисуса Христа и завоевать Иерусалим, если Бог позволит это; и поскольку они знают, что ни один народ не обладает столь великой силой, как вы и ваш народ, они просят вас ради Бога сжалиться над заморской землей и отомстить за поругание Иисуса Христа, посоветовав, каким образом они смогут получить корабли и флот…»

Депутатами графа Тибо были Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский; депутатами графа Балдуина были Конон де Бетюн и Алар Макеро, а графа Блуа — Жан де Фрез и Готье де Гандонвиль. Бароны полностью поручили этим шестерым свои дела и постановили выдать им грамоты и патенты, скрепленные печатями, с полной властью действовать от их имени и с обещанием соблюдать все, что они сделают, а также одобрить все договоры, которые они заключат в морских портах и других местах, куда обратятся. Так эти шесть депутатов отправились в путь и, посоветовавшись между собой, решили направиться в Венецию, потому что там, более чем в любом другом порту, они могли встретить большое число кораблей, и поспешили столь усердно, что прибыли туда в первую неделю Великого поста.

12. Энрико Дандоло был тогда дожем Венеции, человеком мудрым и доблестным, который принял их весьма учтиво и оказал им все почести, подобающие их положению; главные граждане и прочий народ также хорошо встретили их и выразили большое удовольствие по случаю их прибытия. Но когда они представили письма своих сеньоров, все удивились, какое дело могло привести их сюда. Письма были верительными и в сущности говорили, что графы просят верить их предъявителям так же, как самим графам, и будут считать хорошо сделанным все, что эти шестеро совершат от их имени. На это дож ответил: «Сеньоры, мы видели ваши письма и вместе с тем поняли, что ваши господа — самые великие и могущественные князья среди тех, кто не носит короны. Они велят нам верить всему, что вы скажете нам от их имени, и считать твердым и незыблемым все, о чем вы с нами договоритесь; итак, говорите, что вам угодно». На это депутаты ответили: «Сир, мы не можем изложить наше посольство иначе как в присутствии вашего совета, перед которым скажем то, что поручили нам наши господа, хоть завтра, если вам будет угодно». Но дож попросил срок до четырех дней и сказал, что тогда соберет совет, где они смогут объяснить свои требования.

13. В назначенный день они вошли во дворец, прекрасный и великолепный, и нашли дожа с советом в одной комнате, где изложили цель своего прибытия такими словами: «Сир, мы пришли к вам, посланные величайшими баронами Франции, которые приняли знак креста, чтобы отомстить за обиду, нанесенную Иисусу Христу, и завоевать Иерусалим, если Бог это позволит; и поскольку они знают, что в мире нет никого, кто мог бы помочь им лучше вас и ваших подданных, они просят вас именем Бога…»

«…сжалиться над Святой землей и вместе с ними решиться отомстить за поругание нашего общего Искупителя, предоставив им корабли и иные средства для заморского перехода». «Каким образом и на каких условиях?» — спросил дож. «На любых условиях, — ответили послы, — которые вы сочтете возможным предложить или посоветовать им, если только они смогут их выполнить». «Несомненно, — сказал дож, — они потребовали от нас великого дела, и видно, что замышляют великое предприятие. Мы ответим вам через восемь дней; и не удивляйтесь, что срок так долог, ибо столь великое дело требует долгого размышления».

14. В назначенный дожем срок они вернулись во дворец. Я не могу пересказать вам всех слов, которые там были сказаны и повторены, но итог речи был таков: «Сеньоры, — сказал дож, — мы скажем вам, что решили на совете, если только сможем добиться согласия нашего Великого совета и народа страны, а вы рассудите, сможете ли это сделать и исполнить. Мы построим транспортные суда для перевозки четырех тысяч пятисот лошадей и девяти тысяч оруженосцев, а корабли — для четырех тысяч пятисот рыцарей и двадцати тысяч пеших сержантов; и для всех этих лошадей и людей условие будет таково, что мы возьмем продовольствие на девять месяцев. По меньшей мере это мы вам сделаем, при том, что за каждую лошадь будет уплачено четыре марки, а за человека — две; и все эти соглашения, о которых мы говорим, мы будем соблюдать один год, начиная с того дня, когда выйдем с вами из Венецианского порта на службу Богу и христианству, куда бы то ни было. Общая сумма этого имущества, о котором здесь сказано, составляет восемьдесят пять тысяч марок. И кроме того, по меньшей мере мы выставим пятьдесят галер из любви к Богу при таком условии, что пока длится наше товарищество, из всех завоеваний, которые мы совершим на море или на суше, половина будет нашей, а другая — вашей. Теперь посоветуйтесь, сможете ли вы это сделать и исполнить».

15. Послы удалились и сказали, что посоветуются между собой и ответят завтра. Всю ночь они совещались и говорили и согласились принять условия, а на следующий день пришли к дожу и сказали: «Сир, мы готовы подтвердить это соглашение». Дож сказал, что обсудит его со своим народом и сообщит им, что найдет возможным. На следующий день, третий, дож, который был очень мудр и доблестен, созвал свой Великий совет, а совет состоял из сорока самых мудрых людей страны. Благодаря своему рассудку и уму, которые были очень ясны и хороши, он склонил их к тому, чтобы они похвалили и одобрили это дело.

«…и дать им корабли и другие средства для заморского перехода. Каким образом и на каких условиях?» — спросил дож. «На любых условиях, — ответили они, — которые вы пожелаете предложить или посоветовать им, лишь бы они могли их выполнить». «Конечно, — сказал дож своим, — просьба этих депутатов имеет большое значение, и по их словам видно, что предприятие их велико». Затем, обратившись к ним, сказал: «Мы сообщим вам наше решение через восемь дней, и не удивляйтесь, если мы берем столь долгий срок, ибо дело, которое вы нам предлагаете, заслуживает неторопливого размышления».

14. Когда настал день, назначенный им дожем, они вернулись во дворец, где после многих разговоров, которые я не могу вам пересказать, дож наконец сказал им: «Сеньоры, мы сообщим вам, что постановили между собой по вашему делу, если только сумеем склонить к этому наш Великий совет и остальную республику; после этого вы вместе рассудите, желаете ли это принять. Мы предоставим вам паландрии и плоскодонные суда для перевозки четырех тысяч пятисот лошадей и девяти тысяч оруженосцев, а также корабли для четырех тысяч пятисот рыцарей и двадцати тысяч пеших воинов. Для всех этих людей и лошадей мы обязуемся взять продовольствие на девять полных месяцев при условии уплаты нам четырех серебряных марок за каждую лошадь и двух за человека. Все эти соглашения мы будем соблюдать и исполнять в течение года, считая от дня, когда выйдем из Венецианского порта, чтобы служить Богу и христианству, куда бы то ни было. Общая сумма вышеназванного составляет восемьдесят пять тысяч марок. Кроме того, мы обязуемся снарядить по меньшей мере пятьдесят галер, чтобы со своей стороны содействовать столь славному замыслу, с тем условием, что пока будет длиться наше объединение, мы поровну будем делить все завоевания, которые совершим на суше или на море; вам остается решить, хотите ли вы принять эти предложения».

15. Депутаты сказали, что обсудят это между собой и на следующий день сообщат решение; после чего удалились. В следующую ночь они держали совет и решили принять сделанные им предложения. Поэтому уже на следующее утро они пришли к дожу и сказали, что готовы их принять и заключить соглашение. На это дож ответил, что сообщит об этом своим и непременно даст им знать, что те постановят. На следующий, третий день дож собрал Великий совет, состоявший из сорока наиболее способных и мудрых людей всей республики, и своими увещеваниями, как человек здравого смысла и большого ума, добился того, что они одобрили предложенное предприятие.

Затем он привлек сто, потом двести, затем тысячу, пока все не согласились и не одобрили. После этого он собрал около десяти тысяч человек в часовне Святого Марка, прекраснейшей из всех, и велел им выслушать мессу Святого Духа и молить Бога, чтобы Он наставил их относительно просьбы, с которой обратились послы; и они сделали это очень охотно.

16. Когда месса закончилась, дож послал за послами и велел им смиренно просить весь народ, чтобы тот согласился на это соглашение. Послы пришли в церковь. Многие люди смотрели на них, потому что прежде никогда их не видели. Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, выступил с речью в пользу соглашения и по воле остальных послов сказал им: «Сеньоры, самые высокие и могущественные бароны Франции послали нас к вам и просят вас о милости: пожалейте Иерусалим, находящийся в рабстве у турок, и ради Бога соизвольте присоединиться к ним, чтобы отомстить за поругание Иисуса Христа; они избрали вас потому, что знают: ни один народ на море не обладает такой силой, как вы и ваш народ; и велели нам пасть к вашим ногам и не подниматься до тех пор, пока вы не согласитесь сжалиться над Святой землей за морем».

17. Тут шесть послов пали к их ногам, много плача, а дож и все прочие в один голос закричали, протянув руки вверх: «Мы даруем это, мы даруем это». Поднялся такой великий крик и шум, что казалось, земля проваливается. Когда этот великий шум и эта великая жалость, какой никто никогда не видел, утихли, добрый дож Венеции, который был очень мудр и доблестен, поднялся на кафедру и обратился к народу: «Сеньоры, посмотрите, какую честь оказал вам Бог, раз лучшие люди мира оставили все другие народы и попросили вашего товарищества, чтобы вместе совершить столь высокое дело, как спасение наследия Господа нашего». Всех добрых и прекрасных слов, сказанных дожем, я не могу вам пересказать. Так дело было решено, и на следующий день постановили составить грамоты; когда они были составлены и условия установлены, стало известно, что поход пойдет на Вавилон37, потому что через Вавилон можно было лучше сокрушить турок, чем через другую землю. Тогда постановили, что ко дню Святого Иоанна через год, то есть в 1202 году после Воплощения Иисуса Христа, бароны и паломники должны быть в Венеции, а корабли приготовлены для них. Когда грамоты были составлены и запечатаны, их принесли к дожу в большой дворец, где находились Большой и Малый советы.

Ему удалось убедить в предложенном предприятии сперва сотню, затем двести, потом тысячу, пока все не одобрили его и не согласились. Наконец он собрал около десяти тысяч человек в часовне Святого Марка, одной из самых прекрасных и великолепных, какие только можно видеть, где велел им выслушать мессу Святого Духа и увещевал молить Бога вдохновить их относительно просьбы депутатов, что они исполнили с большим рвением и выражением доброй воли.

16. После мессы дож послал к депутатам сказать, что им следует смиренно просить весь народ согласиться на договоры. Депутаты затем пришли в церковь, где на них смотрел каждый, и особенно те, кто прежде их не видел. Тогда Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, выступая от имени своих товарищей и с их согласия, сказал: «Сеньоры, величайшие и могущественнейшие бароны Франции послали нас к вам просить вас именем Бога сжалиться над Иерусалимом, стонущим под рабством турок, и пожелать сопровождать их в этом случае и помочь им своими силами и средствами, чтобы единодушно отомстить за обиду, нанесенную Господу нашему Иисусу Христу; они обратились именно к вам как к тем, кого знают наиболее могущественными на море. И они поручили нам пасть к вашим ногам и не подниматься, пока вы не удовлетворите их просьбу и не обещаете помочь им в возвращении Святой земли».

17. После этого шесть депутатов, пав на землю и горячо плача, услышали, как дож и весь народ в один голос, подняв руки вверх, закричали: «Мы согласны, мы согласны». Тогда поднялся такой шум и грохот, что казалось, земля должна разверзнуться. Когда эта радостная и трогательная аккламация утихла, дож, человек большого суждения и здравого смысла, поднялся на кафедру и сказал народу: «Сеньоры, посмотрите, какую честь оказал вам Бог: самые доблестные люди земли оставили все прочие народы и державы, чтобы искать вашего товарищества в исполнении столь похвального и святого предприятия, как возвращение наследия нашего Спасителя из рук неверных». Я не намерен пересказывать всю речь дожа по этому случаю и ограничусь тем, что окончательным решением было заключить договоры уже на следующий день и составить необходимые для этого грамоты и патенты.

Когда дож передал им грамоты, он преклонил колени, много плача, и поклялся на святых добросовестно соблюдать условия, содержащиеся в грамотах; то же сделал весь его совет, состоявший из сорока шести человек. Послы поклялись соблюдать свои грамоты и обещали, что их сеньоры и их люди также будут добросовестно их соблюдать. Знайте, что там было пролито много слез от умиления. И сразу они послали часть своих посланников в Рим к папе Иннокентию, чтобы утвердить это соглашение, и он сделал это очень охотно; затем они заняли в городе две тысячи серебряных марок и передали их дожу для начала постройки флота. После этого они простились и отправились обратно в свои земли. Они ехали дневными переходами, пока не прибыли в Пьяченцу в Ломбардии. Там Жоффруа, маршал Шампани, и Алар Макеро отделились и направились прямо во Францию, а другие отправились в Геную и Пизу узнать, какую помощь те окажут заморской земле.

18. Когда Жоффруа, маршал Шампани, переходил Мон-Сени, он встретил графа Готье де Бриенна, который шел в Апулию завоевывать землю своей жены, дочери короля Танкреда, на которой женился после того, как принял крест; с ним шли Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан, Робер де Жуанвиль и большая часть добрых людей Шампани, принявших крест. Когда он рассказал им новости о том, как исполнили дело, они очень обрадовались и высоко оценили предпринятое, сказав ему: «Мы уже двинулись, и когда вы придете, найдете нас всех готовыми». Но приключения случаются так, как угодно Богу. Они не смогли впоследствии присоединиться к войску. Это было большим несчастьем, потому что они были очень доблестными и отважными. Так они расстались, и каждый пошел своей дорогой.