Из пепла

Виртуальная симуляция рассеялась. Двор, стены, дым и тела исчезли; студенты снова оказались в лекционной аудитории и тут же зашумели, собирая вещи.

С задних скамей вдруг донесся звонкий девичий голос — достаточно громкий, чтобы почти все, включая Акиру, обернулись. На курсе он эту девушку не встречал, но она сразу завладела его вниманием, всколыхнув старое болезненное воспоминание. Чем-то она напоминала Сакуру: манерой держаться, одеждой, прической. Только волосы у нее были угольно-черные, плотные, с холодным блеском воронова крыла.

— Профессор, можно вопрос? — спросила девушка. — Вы сказали: неизвестно, в какой стране мы бы жили, если бы Иэясу проиграл. Что именно вы имели в виду?

— Простите, я не расслышал ваше имя.

— Томоэ, профессор. Томоэ Куроха.

От этого имени Акиру бросило в холодный пот. Рюкзак выскользнул у него из рук и глухо стукнулся о скамью.

— У вас редкая фамилия. С историей, — профессор на мгновение задумался. — Что касается вашей реплики: многие считают, что период изоляции, начавшийся после смерти Иэясу при его сыне Хидэтаде, сильно затормозил развитие нашей страны. И только с наступлением эпохи Мэйдзи Япония начала понемногу догонять другие державы.

— А вы так не считаете?

— Я историк, Томоэ, и работаю с фактами. Но если вам нужно мое мнение, то без объединения страны и жесткой политики изоляционизма Япония вполне могла стать английской или португальской колонией. Возможно, как государство она бы вовсе не сохранилась.

— И чем это отличается от того, к чему мы пришли сегодня? Автономные регионы, поделенные между корпорациями на остатках архипелага.

— Томоэ, вы слишком категоричны. Нам нужно время, подобные глобальные кризисы быстро не проходят.

— Что-то незаметно, чтобы подобное коснулось России или Китая.

— Вот вы сами и подтвердили мою мысль. Что привело их к нынешнему лидерству? Десятилетия изоляции, санкционное давление и опора на собственные силы. Им пришлось выстраивать внутренние производственные цепочки, развивать науку, укреплять военные и энергетические союзы. В итоге Россия, Китай и Индия стали ядром Евразийского конгломерата, тогда как остальной мир распался на корпоративные зоны влияния. Но новейшую историю мы подробно рассмотрим в следующем семестре. На сегодня все, вы свободны.

Студенты потянулись к выходу. Акира торопливо схватил рюкзак и стал пробираться к двери, стараясь не потерять Куроху из виду. Ее силуэт то возникал в толпе, то снова пропадал: прямые черные волосы, мешковатая кофта, широкие штаны.

— Акира! Эй, Акира, друг!

Двое парней из группы — Икэда и Тономура, те самые, что минуту назад размахивали катанами, — перегородили ему путь. Месяц назад Акира завис с ними на ночь в игровом клубе просто от нечего делать. С тех пор они почему-то считали это близкой дружбой и при каждом удобном случае тянули его с собой.

— Пошли в клуб, — ухмыльнулся Икэда. — В «Гладиаторах» сегодня обнову накатили. Приватные арены, спарринги против симуляций реальных чемпионов… У меня уже руки чешутся надрать зад «Огру» Куроганэ.

— Не сегодня. — Акира попытался проскользнуть мимо, но приятели не отставали.

— Слушай, там скидки: групповой абонемент на сутки за полцены. Минимум троих надо!

В этот момент Куроха как раз исчезла за дверью.

— Серьезно, отвалите. — Он резко оттолкнул их и рванул к выходу.

— Ты чего, дурак? — донеслось вслед. — Нет так нет, мы поняли. Чего толкаться-то?

Акира выбежал в коридор, но девушки уже нигде не было.

***

Снаружи стояла промозглая сырость. Низкие тучи затянули небо; мелкий дождь лип к одежде, холодной взвесью оседая на рукавах и воротнике. Акира поежился, натянул капюшон и вышел во двор.

Часы показывали половину четвертого. Если он не поторопится, Гинтаро опять начнет ворчать и, чего доброго, оставит его до поздней ночи. Перед новогодними праздниками работы навалилось столько, что свободного времени почти не было, а до зимних экзаменов оставалось чуть больше месяца. Срок поджимал, особенно если учесть, что к учебникам Акира так и не притронулся.

У ворот, на стене лабораторного корпуса, он заметил странную отметку: тонкий штрихкод, едва мерцавший неоновыми бликами. Сигнатура стримера8 — JPN_Liberty27. Метку могли видеть только подписчики, для остальных — обычный кусок серой стены.

Полгода назад Либерти внесли в список экстремистов. Говорили, за критику власти и призывы к протестам; на него даже выдали ордер, но он все равно продолжал вещать — то ли скрывался в другой автономии, то ли давно сбежал за границу.

Когда Акира подошел ближе, штрихкод словно узнал его: мигнул, и в мессенджере тут же всплыло уведомление со ссылкой на ближайший стрим: «Что скрывают в „Oni Corp“? Тайный заговор властей о контроле сознания кансайцев».

— Тебе не кажется, что это выглядит странно? — раздался за спиной насмешливый голос. — Таращиться на стену посреди улицы. Тут одно из двух: либо ты видишь то, чего нет, либо ты псих.

Акира резко обернулся. Рядом стояла Куроха: руки глубоко в карманах, глаза спрятаны за темными очками, на голове — бейсболка с незнакомым логотипом: девять кругов, восемь малых вокруг одного большого. Обычно на кепках красовались названия местных команд, городов или брендов, но этот знак он видел впервые.

— Дело твое, конечно, — продолжила она, — но я бы на твоем месте так не палилась. Штраф и запись в реестре депбеза из-за этого клоуна Либерти — удовольствие сомнительное.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну да. Как скажешь.

Он присмотрелся и понял, что сходство с бывшей подругой было обманчивым. Куроха оказалась выше, держалась ровнее, увереннее, почти вызывающе. Сакура, наоборот, всегда казалась слегка зажатой: часто втягивала голову в плечи, будто пыталась стать незаметнее и укрыться от чужих взглядов.

— Я тебя раньше не видел. Недавно перевелась?

— Неделю как. Из Кагавы.

— С Сикоку? — удивился он. — Говорят, у вас там делают лучшее железо.

— Потому и пришлось переехать. — Она пожала плечами. — Отца командировали в местное отделение. Ваши виртуальщики из «Oni» строят новый дата-центр неподалеку от Вакаямы.

— Понятно… — Акира нахмурился. — Погоди. Ты тоже видишь метку?

— Ага. Пытаюсь быть в тренде. — Она протянула руку: — Томоэ Куроха, если что.

— Кондо Акира. Я слышал, как ты спорила с профессором. Мне показалось, или Кэндзо съехал с темы?

— Он просто реалист.

— А ты?

— Тоже, — ответила девушка. — Только я живу в будущем, а он застрял в прошлом.

В этот момент на территорию кампуса вошел мужчина лет тридцати: короткая стрижка, кожаная куртка, сосредоточенный взгляд. Акира невольно напрягся и отступил от стены. Куроха же, заметив его, махнула рукой, давая знак подождать, как старому знакомому.

«Для отца слишком молод. Брат? Парень?» — подумал Акира.

— Ладно, мне пора. Не скучай, Кондо.

Куроха сделала несколько шагов, остановилась, будто вспомнив что-то, вернулась и сняла очки. На периферии интерфейса дополненной реальности Акиры мигнула иконка входящего сообщения.

— Если захочешь послушать людей поинтереснее Либерти — приходи.

— Буду иметь в виду. Эм, слушай… у тебя, случаем, не было сестры?

— Сестры? — Куроха замерла. Всего на миг, но Акира заметил, как дрогнул ее взгляд. — Нет. Не припомню.

Она резко повернулась к мужчине, который уже подошел почти вплотную, перехватила его под локоть и потянула за собой.

— Рэн, какого черта ты приперся? — донесся до Акиры обрывок фразы.

Через несколько секунд они свернули за угол и растворились в дождевой пелене. Акира проводил их взглядом и дал команду нейроимпланту открыть сообщение. Перед глазами всплыло черное окно, похожее на командную строку старого терминала. Изображение подернулось цифровой рябью; на долю секунды помехи сложились в слово «Эйси» — и исчезли.

«Вирус?»

Но антивирус молчал. Система работала штатно: никаких новых процессов, никаких предупреждений. Акира недовольно нахмурился.

«Странная все-таки эта Куроха. И что это за „Эйси“? В кандзи это слово, кажется, означает „страж“... Хотя, может, просто глюк Потока. При встрече спрошу, что за хрень она мне прислала».

Он поправил рюкзак и направился к подземке.

***

Клуб встретил Акиру мертвой тишиной.

Над барной стойкой тускло мерцала вывеска «Вижн». Неоновый свет растекался по пустому залу, время от времени окрашивая его то в холодный голубой, то в болезненно-зеленый оттенок.

Спустившись по лестнице, Акира остановился у свежей афиши. Голограмма мгновенно отозвалась на его приближение: молодая девушка на фоне ночного мегаполиса протянула к нему руку, будто приглашая шагнуть навстречу. Внизу крупными буквами мерцало:

EVA — ХОЛОДНЫЙ СТАРТ

EVA — новый айдол, невероятно перспективная, «следующая MAKINA», если верить рекламе. По словам Гинтаро, ему стоило огромных усилий уговорить ее продюсера устроить дебютное выступление именно здесь. Под названием коллектива значилась сегодняшняя дата — 20 декабря.

Акира подошел к стойке, перегнулся через столешницу и достал из-под бара апельсиновый сок и чистый бокал. Звон стекла нарушил тишину.

— Кто там? — донеслось сверху.

На втором этаже, в дверях кабинета, показался Гинтаро. Увидев Акиру, он вышел на площадку и оперся о перила. Несколько секунд владелец клуба молча разглядывал парня, пока тот шумно пил сок и смотрел в ответ.

За последний год Гинтаро изменился почти до неузнаваемости. Старые футболки и карго-брюки исчезли, будто их никогда не было; теперь он носил белоснежные рубашки и строгие черные костюмы. От бывшего военного в нем остался разве что взгляд — жесткий, внимательный, оценивающий. Такой, по мнению Акиры, мог быть у якудза-босса из старого кино.

— А, Акира. Чего мокрый? Опять дождь? — буркнул Гинтаро. — Слушай, Сузу из сервиса вернули. Запусти ее, пусть готовит зал. Сам сделай опись алкоголя. Там то ли накладка у логистов, то ли поставщик мутит: половина коробок пришла без акциза. Отказываться я не стал, но в следующий раз будем выбивать скидку. Все проверишь, отчет пришлешь. Окей?

Акира допил сок, кивнул, сбросил у стойки рюкзак с курткой и направился на склад.

Дела у Гинтаро шли в гору. Он расширил клуб, выкупил соседнее здание и перестроил его под основную сцену. Старый зал отвел под репетиционную базу, а подсобки — под склады оборудования и товара. Но сегодня, накануне большого концерта, репетиций не было, и помещения пустовали.

Акира включил свет. На стенах ожили голографические постеры: лица музыкантов, выступавших здесь в разные годы, вспыхнули цветными огнями. Между ними висели старые гитары — те, которым не нашлось места на новой сцене. Среди них была и гитара Сакуры. Гинтаро поднял половину своих связей, чтобы вытащить инструмент из вещдоков после описи ее имущества.

Все решили, что здесь ей самое место: среди голосов и песен таких же молодых исполнителей, какой когда-то была она. О том дне в клубе почти не говорили. Стоило кому-то ненароком поднять эту тему, как разговор мгновенно угасал.

Акиру, Юдзи и Ринку целый месяц таскали по кабинетам — допрашивали то в Департаменте безопасности, то в Управлении службы противодействия чрезвычайным ситуациям «Родан». Спрашивали про «Окинавских псов», про «Накашиму», про тех, с кем Сакура контактировала до инцидента. Иногда всплывали имена, от которых у Акиры внутри все неприятно сжималось. Потом Гинтаро с кем-то переговорил, куда-то позвонил — и от них наконец отстали.

К тому, что Сакуру теперь официально называли террористкой, Акира так и не привык. Взрыв небоскреба в центре города, нападение на Департамент безопасности — теперь эти трагедии намертво приклеились к ее имени. Но с «Окинавскими псами» она связана не была. Он знал это наверняка: ведь Сакура сама когда-то отчитала его за подобные знакомства.

По ночам ему снился один и тот же репортаж: Сакура на крыше, кольцо спецназа, кровавое облако на месте головы и тело, исчезающее за парапетом. Днем же память подбрасывала совсем другое: зоопарк Тэннодзи, Сакура у ограды, олени тянутся к ней, а она звонко смеется, пока кормит их с рук.

Он выдохнул, отгоняя воспоминание и всплывшее перед глазами фото того счастливого дня.

«Надо кинуть весточку Юдзи, — подумал он. — Узнать, как они там. И когда собираются возвращаться».

Последний раз они созванивались пару недель назад. Юдзи и Ринка, недолго думая, оформили отношения и отправились в свадебное путешествие в Россию. Странный выбор. Акира, если когда-нибудь и выберется за границу, точно не поедет в страну, где, как говорил Либерти, зимой перед выходом на улицу нужно выпить бутылку водки.

Стример даже показывал видео, в котором на улицах Москвы будто бы не встречалось ни одного трезвого человека. Потом выяснилось, что ролик поддельный — сгенерированная фальшивка. Акира охотно в это поверил: друзья уверяли по связи, что вокруг спокойно, а люди приветливые, хотя зимой такой холод, что из пуховиков и меховых шапок они почти не вылезают.

Нет, такой климат был точно не для него. Уж лучше махнуть на Окинаву — для осакцев туда недавно как раз открыли свободный въезд.

С этими мыслями он дошел до подсобки.

Между коробками застыла женская фигура: сервисная кукла, андроид последнего поколения SUSU-NX10. Если не знать заранее, ее легко было принять за живого человека. Кожа, волосы, имитация дыхания, едва заметное моргание — все рассчитано на то, чтобы люди чувствовали себя комфортно рядом с такой машиной.

Жители Осаки и сами не заметили, как быстро куклы стали частью повседневной жизни. Раньше подобные роботы встречались только у военных и в отдельных техслужбах. Все изменилось после появления адаптивных моделей: они не просто выполняли команды, а учились, подстраивались под обстановку и совершенствовали навыки общения. Они таскали грузы, убирали квартиры, ухаживали за стариками, стояли за стойками дорогих ресторанов — и точно такая же кукла сейчас ждала включения в клубной подсобке.

— Сузу, активация, — сказал Акира и подключился к ее ПО.

Глаза куклы вспыхнули мягким голубым светом.

— Господин Акира, рада видеть вас в добром здравии.

— Слушай, займись основным залом. Проверь сцену, аппаратуру, проведи полную диагностику системы. Потом настрой терминал пропуска посетителей. Когда закончишь, перенеси со склада пять кегов с пивом и пару коробок крепкого алкоголя. Одну возьми отсюда — вот эту, из старой партии. — Он указал в угол.

— Запрос принят.

Сузу моргнула почти по-человечески и направилась выполнять задание.

— И без сюрпризов, ладно? После прошлого сбоя мне до сих пор не по себе. В сервисе точно все исправили?

— Фиксировались эпизоды некорректной интерпретации визуального потока, — ровным голосом отозвалась она. — Восприятие окружающей среды перекрывалось галлюцинаторными образами. На данный момент проблема устранена.

Кукла подняла тяжелую тару с бутылками так легко, словно та ничего не весила, и вышла из подсобки.

Акира вернулся к рутине: распаковывал коробки, сканировал этикетки, заносил данные в общую базу клуба. Алкоголь, черт бы его побрал. Половина бутылок действительно пришла без акциза. Если нагрянет внезапная проверка, Гинтаро влетит по полной.

Акира открыл одну из бутылок и принюхался. Система «сида» тут же вывела в поле зрения данные о составе и предполагаемых производителях. Среди совпадений значилась «Ширакава» с восстановленной дистиллерии на Кюсю. Этикетка не врала.

Следующая бутылка была как раз без акциза. Тоже «Ширакава». На первый взгляд все сходилось, но имплант зафиксировал пониженный градус, следовые железистые примеси и слабый уровень дубильных веществ. Выдержка — года три, никак не двенадцать. Похоже, кто-то скупил бракованную партию, перегнал ее в крупной стальной емкости, разлил по бутылкам и контрабандой отправил в Осаку под видом элитного алкоголя.

На коробке значился адрес отправителя — Кобе.

— Отлично… Еще и Кобе, — пробормотал Акира.

Криминал поселился там плотно и надолго. Ни Совет, ни силовики без крайней нужды в этот город не совались.

Акира взглянул на часы: до концерта оставалось ровно четыре часа. Он глубоко вздохнул, вскрыл следующую партию коробок и продолжил опись.

***

— Эй, ты чего завис? Как кукла, у которой проводку коротнуло.

Акира вздрогнул. Перед ним, бесцеремонно навалившись локтями на барную стойку, стояла крашеная блондинка в потертой футболке с логотипом какой-то древней американской рок-группы. Она надула розовый пузырь жвачки, щелкнула им и снова уставилась на парня.

— Я говорю, сделаешь мне «Отвертку»? И водки двойную туда бахни, ага?

Акира кивнул и на автомате принялся за заказ. Руки сами нашли стакан, лед, бутылку, сок и трубочку; голова при этом оставалась мутной, будто ее набили ватой. Вокруг грохотала музыка: разогревающая команда честно отрабатывала свое время, изо всех сил пытаясь запомниться публике. В глазах рябило от неоновых курток, мерцающих платьев и светящихся браслетов. Народу набилось столько, что клуб все больше напоминал старую компьютерную игру из эпохи, когда будущее рисовали слишком ярким и слегка безумным.

Ощущение нереальности не отпускало. Несколько последних минут начисто стерлись из памяти. Он помнил, как открыл кассу, начал принимать заказы, как Сузу подхватила поднос с напитками и ушла в VIP-зону. Дальше — провал.

Он бросил лед в хайбол, плеснул двойную порцию водки, долил апельсиновый сок, быстро перемешал и поставил бокал перед девчонкой. Та наклонилась, шумно втянула коктейль через трубочку, а затем, отложив ее, одним махом допила все до дна и хлопнула стаканом по стойке.

— Повтори.

Она резко выбивалась из сегодняшней тусовки — будто байкершу-босодзоку9 по ошибке занесло на закрытый аристократический прием. Потертая футболка, жвачка, рокерская развязность — все это никак не сочеталось с неоновым глянцем вокруг.

— Не мое дело, — осторожно заметил Акира, забирая стакан, — но ты не слишком разогналась? Отвалить кучу бабла за билет и провести вечер в обнимку с унитазом — удовольствие сомнительное.

Девушка усмехнулась, в ее голосе прорезалась легкая хрипотца:

— Поверь, свое выступление я точно не пропущу.

— Свое?.. Но разогревающих команд больше не… — Он осекся.

Ее лицо сложилось в знакомый образ: дерзкий прищур, резкая линия скул, профиль, который он совсем недавно видел на афише у входа.

— Ты Ев…

— Только никому, ладно? — Она приложила палец к его губам, соскользнула со стула и направилась к сцене, ловко протискиваясь между гостями.

Разогрев к тому времени закончился, и зал на мгновение притих. Потом по нему прокатился нарастающий гитарный рифф, сразу подхваченный ревом толпы. Свет погас; вместо него вспыхнули голограммы. Сначала над сценой распустилась объемная хризантема — символ имперской Японии, затем ее сменила суровая проекция старого флага с красным солнцем и расходящимися лучами. Следом появились самолеты Второй мировой, ведущие яростный бой над океаном. Визуальный ряд был слишком резким, вызывающим, куда агрессивнее обычной айдол-сценографии.

Потом ударил бас — гулко, тяжело, так, что зазвенело стекло на полках. На сцену вылетела Ева со своей группой.

Контраст с разогревом был разительным: никакой лакированной милоты — только сырой, дикий драйв. Публика по привычке подняла неоновые палочки, но движения людей стали рваными, хаотичными, будто толпа пыталась поймать не четкую хореографию, а ритм анархии. Все это выглядело абсурдно, но Акира уже не мог отвести глаз. Сцена поглотила все его внимание. До боли знакомый напор — как когда-то на их с Сакурой выступлениях. Даже мелодии будто отдавали эхом прошлого, но тексты… тексты теперь были куда жестче, острее.

На экране за спинами музыкантов вспыхивали названия композиций: «Саботаж», «Хаос», «За стеной», «Осада Осаки».

Как, черт возьми, Гинтаро пропустил такое? Если власти узнают… да что там «если» — узнают точно: половина зала уже вовсю снимала выступление. Но сам хозяин клуба куда-то запропастился. Сузу тоже не было видно.

Акира стал озираться, чувствуя, как напряжение сжимает виски. В этот момент в помещении резко вырубилось электричество, и зал накрыла тяжелая, вязкая тишина.

Следом раздались сухие хлопки.

По лестнице загрохотали тяжелые ботинки. В зал ворвались люди в темной форме, тактических масках и броне, с автоматами наперевес. Кто-то из толпы рванул к выходу, но один из бойцов дал очередь поверх голов. Пуля разбила прожектор; стекло осыпалось на пол мелкой звенящей крошкой.

— Всем оставаться на местах! — гулкий металлический голос ударил по ушам. — Служба противодействия чрезвычайным угрозам «Родан». Проводится проверка информации о несанкционированном агитационном мероприятии. Приготовить документы. Сотрудникам клуба — предоставить записи с камер. Мы разыскиваем Эгаву Аой, известную как Ева.

Краем глаза Акира заметил, как Ева и музыканты, пользуясь сумятицей, пытаются скрыться через служебный проход. Один из штурмовиков увидел их и бросился следом.

Акира выскользнул из-за стойки и, держась в тени, добрался до двери, за которой скрылись беглецы. За порогом тянулся темный коридор; где-то впереди мелькнул зеленоватый отблеск прибора ночного видения. Парень активировал перед глазами дополнительный фильтр — нелегальное ПО, недавно купленное в Потоке, — и из темноты проступили контуры стен.

Коридор вывел его в старую репетиционную. Голографические постеры на стенах мерцали с перебоями, давая тусклый, рваный свет. В этом неровном сиянии Акира увидел разгромленную комнату: гитары, стойки, тарелки, кабели — все было безжалостно раскидано по полу.

В центре неподвижно лежали музыканты, под их телами стремительно расползались темные лужи. Ева сидела у стены, всхлипывала и закрывалась руками от преследователя в форме «Родана».

— В чем? — выдавила она. — В чем они… я… мы виноваты? Это просто песни…

— От вас, крыс, одни проблемы, — холодно сказал оперативник. — Понаехали как к себе домой. Мутите воду. Решили, вам тут все должны? Хватит.

Он демонстративно перезарядил пистолет и направил ствол Еве в лицо.

— Посадить вас — значит сделать мучениками. А так… убиты при сопротивлении. В рапорте так и укажем. Свидетелей найдем, видео подправим. Думаете, только у вас есть спецы по дипфейкам?

Ева вскочила и метнулась в сторону. Прогремел выстрел. Пуля ушла в темноту и врезалась в висевшую на стене гитару Сакуры. Дерево треснуло, струны лопнули с визгливым звоном. Второй выстрел ударил в один из постеров, и Акира различил на нем лицо Сакуры: изображение засбоило, в голографическом лбу раскрылась рваная пустота, а вниз тонкой алой полосой потекла кровь.

Штурмовик снова прицелился. Ева обернулась, увидела Акиру — и вся ее наглость, насмешка и рокерская бравада исчезли. Остался только дикий страх. И немая просьба о помощи.

Акира подхватил с пола гитару, шагнул из темноты и со всего размаха ударил роданца по голове.

Фигура мгновенно вспыхнула россыпью неоновых пикселей, будто подтверждая, что все это с самого начала было симуляцией. Помещение дрогнуло. Тяжелая рябь пошла по стенам, телам и воздуху. Ева исчезла. Музыканты и спецназ растворились, словно их никогда не было. Голограммы погасли.

Акира снова стоял за барной стойкой.

Перед глазами мигало системное сообщение:

«ТЕСТ ПРОЙДЕН. ДОСТУП ПРЕДОСТАВЛЕН».

Следом всплыло короткое текстовое уведомление:

«Амагасаки. Бар „Тачибана“. 21 декабря, 20:00. Не опаздывай. — Томоэ Куроха».

Через секунду буквы исчезли без следа.

Зал был прежним — громким, ярким, пульсирующим жизнью. Никакой облавы, никаких выстрелов и трупов на полу. Обычная ночная смена. На сцене выступала настоящая Ева, из плоти и крови; позади нее мерцала вывеска EVA. И, судя по тому, как она держала публику, реклама не врала: она действительно могла составить конкуренцию MAKINA.

Но ее идеально выверенные, отточенные по стандартам индустрии композиции не имели ничего общего с той дикой, необузданной энергией, которую Акира только что видел…

«…где видел? Или в чем?»

— Кондо! — Гинтаро помахал ладонью у него перед лицом. — Ты что, опять завис? Работать будем или как?

Акира тяжело сглотнул, приходя в себя. На сетчатке глаза все еще тлел призрачный след от имени: Томоэ.

Глава 4

Занавеска лениво покачивалась на ветру. С моря тянуло прохладой и солоноватой свежестью раннего утра. В комнату скользнул призрачный солнечный луч. Добрался до зеркала, отразился и безжалостно ударил мне прямо в лицо. Я поморщилась, тихо застонала и зарылась глубже в одеяло, надеясь выкроить еще минутку сна.

Не вышло. Кровать предательски дрогнула, и сверху на меня обрушилось теплое, тяжелое, возмутительно довольное нечто. Мокрый язык прошелся по щеке, по подбородку, затем повторил круг.