Из пепла

— Юки, прекрати! — рассмеялась я и спихнула собаку на пол.

Открыв один глаз, я увидела, как она положила голову на край постели и смотрит на меня с безграничной преданностью и немым вопросом: «Ну? Ты встаешь или мне повторить?» Я подмигнула ей, приподнялась и выглянула в окно. Волны ровно накатывали на песок, оставляя тонкие кружева пены. В небе кружили чайки, время от времени разрывая утреннюю тишину скрипучими криками.

Еще один день в этом прекрасном, до боли пустом мире. Без времени, без людей и, похоже, без единого шанса выбраться.

Я потянулась, скинула одеяло и сунула ноги в тапочки. По пути на кухню Юки обогнала меня, виляя пушистым хвостом-бубликом. Тут же раздался знакомый металлический скрежет — она требовательно боднула миску носом, намекая, что ее голод уже сравним с катастрофой вселенского масштаба.

Достав из шкафа пакет, я высыпала в миску горсть коричневых «печенек», похожих на маленькие косточки. Юки тут же уткнулась в еду и громко захрустела.

— Один пассажир накормлен, — пробормотала я. — Теперь бы и о себе позаботиться.

Быстро приготовив тамагояки10, я села за стол и привычно вызвала панель администратора. В воздухе возникли полупрозрачные окна, аккуратные иконки и метрики состояния хаба. Здесь мне подчинялось почти все. Я могла менять погоду, регулировать время суток, синтезировать продукты, визуализировать книги и фильмы — делать все, чтобы не свихнуться от одиночества.

Сегодня хотелось дождя. С громом и шквалистым ветром, который будет раскачивать сосны в лесу, пытаясь уничтожить этот фальшивый рай. А я растоплю камин, накроюсь пледом и, поглаживая Юки, буду смотреть очередной сериал про средневековую Японию.

Где-то за морем глухо загрохотало — система откликнулась на запрос.

Доев завтрак, я свернула панель и пошла по знакомому маршруту: через лес, к бассейну. Туда, где скрывалось самое хрупкое, странное и единственное, что еще удерживало во мне надежду.

На тропинке между деревьев мысли снова вернулись к тому дню, когда я попала сюда. Казалось, меня разобрали на атомы, протащили через ускоритель частиц и выплюнули на пляж напротив коттеджа, который стал моим домом на целый год.

Как я тогда не сошла с ума — до сих пор не понимаю. Хотя, возможно, все-таки сошла. В голове все смешалось: сознания Саи и Сакуры слились воедино. В моих воспоминаниях рисовые поля и блеск катан соседствовали с бетонными высотками и неоновыми вывесками. Холод больничных коридоров и рев публики на концертах вплетались в обжигающий мороз горных перевалов и крики птиц над полями сражений.

Первое время я ломала над этим голову. Потом приняла и смирилась.

Эта двойственность помогла мне наконец осознать все, что произошло. До мельчайших деталей. Я смогла сбросить ярмо слепой веры в названного «отца» и фальшивого хозяина — Такэду Синдзо. Человека, который маниакально пытался исправить то, что сотворил с родной дочерью, не гнушаясь никакими, даже самыми бесчеловечными средствами.

Сколько нас было? Двадцать? Все из одного детдома. Все — Томоэ. «Сестры, дочери» — как же… В лаборатории нас называли проще: контейнеры.

Я даже удивилась, когда меня отпустили в Осаку и позволили жить обычной жизнью, лишь время от времени вызывая обратно в Киото якобы на процедуры. Теперь я знала, зачем это было нужно. Хотя, может, именно благодаря этому я и выжила. И обрела некоторые способности.

С их помощью я и восстановила лохматое чудо, которое сейчас трусило рядом, временами срываясь в чащу за очередным цифровым зайцем. Это случилось в первый месяц заточения, когда я уже начинала выть от тоски. В траве возле бассейна я нашла ошейник со стальной биркой, на которой был выгравирован иероглиф «счастье», и невольно вызвала в памяти образ Юки. Собака материализовалась мгновенно, будто само это место подчинялось моей воле.

Я боялась, что после случившегося она убежит или бросится на меня. Но Юки лишь посмотрела преданными глазами, села на задние лапы и ободряюще гавкнула.

Оказалось, я могу управлять абсолютно всем в этом закупоренном мирке. Кроме одного.

Мне никак не удавалось найти выход. Ни в Ямато — виртуальную среду Потока, — ни во внешний мир пробиться не получалось. Что стало с моим настоящим телом, я тоже не знала. Оставалась единственная зацепка: схлопнувшаяся червоточина в центре бассейна, которую я безуспешно пыталась восстановить весь этот год.

Юки вдруг замерла, повела носом по воздуху и с громким лаем рванула вперед. Через несколько шагов я увидела то, что ее так встревожило.

На дне чаши, отделанной голубой плиткой, призывно пульсировала трещина. Разрыв в пространстве. Точь-в-точь как тогда.

Невольно вспомнились Тайра и Гурэн. Люди, которые искренне хотели помочь и сами не понимали, кого привели в это место.

Тайра погиб от моей руки: я заразила его «сид» вирусом, разработанным в «Шинкае». Программа вызвала резкий скачок давления. Сосуды в мозге не выдержали, началось кровоизлияние.

«Да, — подумала я. — За мной просто тянется дорожка из трупов».

Такэда ревностно берег свои секреты, особенно те, что хранились в дата-центре «Takeda Group» — там располагался серверный кластер с остатками сознания его дочери. И туда, как выяснилось, можно было проникнуть через этот портал, спрятанный в богом забытом хабе мертвого дрифтера Соломона.

Схлопнув червоточину, Сая запечатала хаб. Теперь я знала это из наших общих воспоминаний. Видимо, уже тогда, где-то на краю сознания, она понимала: однажды Такэда захочет избавиться и от нее. И оставила путь к отступлению.

Я спустилась в бассейн. Юки крутилась вокруг портала и тревожно лаяла — ее явно что-то смущало, хотя раньше она гоняла в серую зону как к себе домой. Подойдя ближе, я отключила программу дешифровки, запущенную еще год назад, и посмотрела на собаку. Она все поняла и жалобно заскулила.

— Спокойно, — я наклонилась и почесала ее за ухом. — Я только одним глазком. Зайду и сразу выйду. Ты даже соскучиться не успеешь.

Я выпрямилась, глубоко вдохнула и после короткого колебания шагнула вперед.

Пространство налетело на меня, как скоростной поезд. Вспышка — и я оказалась в тускло освещенном коридоре. Полумрак, дрожащий свет, запах пыли и дешевого пластика. Люди в домашней одежде выглядывали из полуоткрытых дверей: кто в халате, кто с ребенком на руках. Лица у всех были настороженными, и стоило мне приблизиться, двери поспешно захлопывались.

Странная симуляция: кому вообще пришло в голову моделировать этот виртуальный муравейник с такой дотошностью?

В конце коридора неровно мерцала одинокая лампа. Я двинулась вперед, держась ближе к стене и стараясь не выходить на свет. Панель администратора работала и здесь, я могла вернуться в хаб в любой момент. Но любопытство и год заточения тянули меня дальше.

Над головой внезапно ударил резкий голос, будто сорвавшийся с громкоговорителя:

— Служба противодействия чрезвычайным угрозам «Родан»! Всем оставаться в квартирах! Идет антитеррористическая операция!

Из-за поворота выскочил вооруженный мужчина в военной форме. Грубо оттолкнув меня, он рявкнул:

— С дороги, гражданский! Не мешайся!

Но уже через секунду замер. Что-то в моей внешности смутило его. Он медленно повернул голову.

— Какого черта?.. — выдохнул он. — Ты… из другого сценария. Тебя тут быть не должно.

Ствол винтовки поднялся. В мою сторону потянулась тонкая красная нить лазерного прицела. Его палец лег на спусковой крючок.

Думать было некогда. Я бросилась вперед, перехватила ствол и вывернула его вверх. Очередь ушла в потолок. Раскаленный металл обжег ладонь. Мы сцепились, теряя равновесие, но в падении я успела ударить бойца снизу в челюсть. Тактический шлем сорвался с его головы и, глухо стукнувшись о стену, отлетел в сторону.

Мы встретились взглядами — и в этот миг я увидела его мозг. Не в переносном смысле. Буквально. Сеть нейронов, бешеные вспышки импульсов, потоки сигналов, стремящиеся к крошечному устройству, вживленному глубоко внутри, — к его «сиду».

Меня затянуло туда, как в воронку. Пространство исчезло. Звук смолк. Свет погас. Осталось только дикое давление — такое, будто меня разом сжали до бесконечно малой точки и растянули до размеров вселенной.

Я провалилась в темноту.

Очнулась от резкого женского крика, полного паники:

— Инуи, реанимационный набор, быстро!

Я распахнула глаза. Больничная палата. Люди в белых халатах окружали меня плотным кольцом. Они переглядывались с таким видом, будто созерцали восставшего из мертвых.

Глава 5

Во дворе росла кривая сакура. Весной цветы и листья, наверное, скрывали ее уродство, но теперь голые ветви торчали под неестественными углами, как вывернутые руки — будто само дерево умоляло избавить его от мучений.

По пути к машине Рюдзи невольно засмотрелся на него.

Несколько минут назад он передал Томоэ Фуюку санитарам «Кайдзэна». Девушка — точнее, Хейта, который сейчас управлял ее телом, — вела себя спокойно: позволила надеть нейроблок, не сопротивлялась, сама пошла к крыльцу. Только у ступеней обернулась и на миг встретилась с Рюдзи глазами. Он так и не понял, что было в этом взгляде: благодарность, укор или простое прощание.

Директор Эмура, обычно встречавший Рюдзи в таких случаях лично, сегодня не появился. Вместо него вышла заведующая Канзаки. Держась сухо и строго по протоколу, она протянула электронный акт, дождалась подписи и почти сразу скрылась в дверях.

— Агент Коно, можно вас на минуту?

Рюдзи обернулся: от крыльца к нему быстрым шагом шла доктор Кобаяси. Халат распахнут, лицо раскраснелось, словно она выбежала к нему второпях.

— Конечно.

— Это насчет Ичиро. Моего бывшего мужа.

— Вы все-таки решили забрать прах? Его скоро передадут в общее захоронение.

— Нет. Мое решение не изменилось. Я о другом.

— Слушаю.

Кобаяси помедлила, словно раздумывая, с чего начать.

— Я вам не рассказывала, но давно подозревала, что Ичиро связан с криминалом. В какой-то момент подозрения подтвердились. Мне стало страшно. Поэтому я и сбежала от него, забрав сына.

— Можно конкретнее?

— Однажды я увидела у Ичиро на столе документы. Мельком, не все, но кое-что запомнила: отчеты, переводы через фонды, покупку акций строительных компаний. И старые здания отдельными списками. Убежища, пункты временного размещения, дома для беженцев.

— Пока ничего необычного. После катастрофы на этом многие зарабатывали.

— Нет, — тихо сказала Кобаяси. — Основные сделки были заключены еще до нее.

Рюдзи нахмурился.

— Вы думаете, они знали заранее?

— Так это выглядело. Люди теряли дома и семьи, а мы жили так, будто нас это не касалось. Дом в Киото, сад, чайная беседка, водитель, сиделка для сына... Счета я не видела, но представляю, во сколько все обходилось. А незадолго до побега мне предложили высокооплачиваемую должность в научной лаборатории «Шинкай». Думаю, тоже с подачи Ичиро и тех, на кого он работал.

— Но было еще что-то? Раз вы решили заговорить об этом сейчас.

Кобаяси кивнула.

— Девушка, которую вы привезли… Ее фамилия Томоэ?

— Да.

— В тех документах упоминались детские дома: аренда земли, восстановление, переоборудование. Среди них значился детский дом «Томоэ».

— Нара. Район Икаруга.

— Откуда вы знаете?

— Фуюку я забирал сегодня именно оттуда.

На мгновение перед глазами Рюдзи всплыла лицемерная табличка у входа: «Детское счастье — наш путь к лучшему миру».

— Названия компаний не запомнили? — спросил он. — Скорее всего, они подставные, но хоть какая-то зацепка.

— Я сделала фото.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эдзо — старое японское название острова Хоккайдо и прилегающих северных земель; в XVI–XVII веках регион был преимущественно населен айнами и лишь частично контролировался японцами.

2

Марута (досл. «бревна») — циничный термин, которым сотрудники секретного японского «Отряда 731» называли подопытных людей в предвоенные годы и во время Второй мировой войны.

3

Мех (ме́ха; англ. mech(a)) — устоявшееся название пилотируемой механической машины в научной фантастике, передвигающейся на двух или более ногах. Чаще всего используется в боевых или промышленных целях.

4

Томоэ — отсылка к Томоэ Годзэн (XII–XIII вв.) — женщине-воину конца эпохи Хэйан, участнице войны Гэмпэй (1180–1185 гг.). В цитате использован фрагмент «Повести о доме Тайра» в переводе Ирины Львовой, © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024.

5

Даймё — феодальный князь в старой Японии, правитель собственного владения, располагавший землей, доходами, вассалами и вооруженными людьми.

6

Листья кадзи — листья бумажной шелковицы, растения из семейства тутовых.

7

Хаори — короткая японская верхняя куртка, которую носят поверх кимоно.

8

Стример — человек, ведущий прямые трансляции в интернете.

9

Босодзоку — японская полукриминальная субкультура уличных мотоциклетных банд, известная шумными ночными заездами, вызывающей одеждой, переделанными байками и демонстративным нарушением общественного порядка.

10

Тамагояки — блюдо японской кухни: сладкий или пряный омлет, который готовят тонкими слоями и постепенно сворачивают в рулет.