Пока горит табло

Пока родители расставляли коробки, она помогла проверить накладную. В одной позиции не хватало двух экземпляров. Отец хотел сначала отложить вопрос до вечера, но Ася показала, что поставщик ещё может быть на маршруте.

— Если позвонить сейчас, они сверят коробки в машине.

— А если ошиблись мы?

— Тогда извинимся. Но узнаем сегодня.

Отец позвонил. Выяснилось, что одна коробка осталась на складе, а недостающие книги привезут в понедельник. Он записал имя сотрудника и номер накладной.

— Вижу, ты уже готова проверять факты, — сказал он.

— Я просто не хочу искать две книги в пятнадцати коробках, если их здесь нет.

— Тоже важный мотив журналистики.

Когда Ася вышла из магазина, до двух оставалось сорок минут. Она могла сразу поехать в университет, но увидела через дорогу школьную площадку. На ней трое ребят бросали мяч в кольцо. Один постоянно спорил, чей последний бросок считать: мяч касался кольца, падал внутрь, потом выскакивал через незакреплённую сетку.

— Он попал, — сказала Ася, остановившись у ограды.

Все трое повернулись к ней.

— Не попал, — заявил самый высокий. — Он сразу вылетел.

— Он прошёл через кольцо, а потом вышел сбоку. Посмотрите на сетку.

Сетка действительно оторвалась с одного края. Ребята подошли к щиту и задрали головы.

— Мы её вчера привязали, — сказал мальчик с мячом.

— Значит, завязали слабо, — ответил другой.

Третий предложил принести верёвку. Ася посмотрела на часы. У неё не было стремянки, и попытка дотянуться до кольца могла закончиться плохо и для неё, и для сетки. Она спросила, есть ли рядом взрослый, отвечающий за площадку.

— У нас сторож в школе. Только он сейчас обедает.

— Тогда сначала дождитесь его. Мяч успеете побросать и без сетки, если договоритесь, как считать попадание.

— Мы и так договорились, — сказал высокий.

— Не договорились, — возразили двое других.

В итоге они приняли временное правило: если мяч проходит через кольцо сверху вниз, попадание считается, даже если сетка не удерживает. Самый высокий согласился с условием, что в спорном эпизоде решение принимают двое из трёх.

Ася пожелала им удачи и пошла к остановке. Через несколько шагов мальчик с мячом догнал её.

— Вы смотрели вчера «Маяк»?

— Смотрела.

— Он не попал бы, если бы защитник не ушёл в другую сторону.

— Ты про Тимура?

— Да. Я пытался дома понять, почему тот ушёл. Он же видел, что Тимур открыт.

— Он видел капитана с мячом и, возможно, ждал прохода. Но лучше посмотреть всю атаку с самого начала: до броска там было несколько решений.

— У вас есть видео?

Ася назвала адрес страницы. Мальчик достал телефон, записал, поблагодарил и вернулся к друзьям. Она не успела узнать его имя. Но вопрос остался с ней: не «кто виноват», а «почему человек выбрал именно это движение». Для материала о команде такой вопрос мог быть полезнее самого эффектного момента.

В редакцию она пришла за десять минут до двух. Егор сидел за столом и разбирал небольшой ящик с кабелями. На другом столе лежал лист с паролями доступа, закрытый сверху чистой бумагой.

— Я не смотрел, — сказал он, заметив её взгляд. — Просто прикрыл, чтобы никто случайно не увидел.

— Ты знаешь, что случайность с бумагой можно убрать в ящик?

— Теперь знаю.

Он положил лист в ящик, закрыл и протянул Асе запасной блокнот.

— Полина оставила тебе список. Тут есть всё: от контактов администраторов до предупреждения о моём столе.

— Почему именно мне?

— Потому что Сомов позвонил и сказал, что сегодня придёт человек, который сначала спросит о договоре, потом о кабелях, потом о том, кто подвинул её кружку.

— Он описал меня заочно?

— Не совсем. Последнее добавил я. У меня есть опыт с новыми сотрудниками.

Ася осмотрелась. У окна стоял свободный стул, под столом лежала коробка с переходниками. Егор рассказал, где заряжаются камеры, как называются папки с материалами и что старый замок иногда закрывается не с первого раза. Она записала всё, кроме совета ударить по двери плечом: ей этот способ не подходил.

— Можно попросить показать другой способ? — спросила она.

Егор сразу достал связку ключей и продемонстрировал: если приподнять ручку, замок входил без усилия. Потом он сам попробовал ещё раз, убедившись, что дверь не требует удара.

— Полезно. Я год пользовался неправильным методом.

Они открыли рабочий календарь. На ближайшей неделе стояли две тренировки, выездной матч и сдача отчёта. Егор показал, какие события фиксированы, а какие можно перенести. Ася отметила свои занятия и сказала, что в среду вечером недоступна.

— Другая работа? — спросил он.

— Личное время.

— Хорошо.

Он не стал уточнять. В календаре появилась полоска «Недоступна». Ася посмотрела на неё и улыбнулась: свободный вечер впервые выглядел как настоящая запись, а не как пустое место, которое следует заполнить.

В два часа Сомов прислал письмо с подтверждением доступа к общим папкам. Егор показал, где лежит список оборудования. Первый рабочий день начинался не с громкого заявления, а с проверки того, чем они смогут воспользоваться на следующей трансляции.

На рабочем месте Аси у окна стоял стол, коробка с двумя переходниками и список задач, составленный предыдущей сотрудницей медиаотдела. Её звали Полина. Она заболела на несколько дней, собиралась вернуться на следующей неделе и оставила подробные заметки: где лежат фотографии, кто из игроков не отвечает на звонки, когда доступна тренер и почему нельзя ставить кружку на край стола Егора.

Последнее объяснялось не его чувствительностью к личному пространству. Край стола был чуть ниже середины, и любая чашка медленно двигалась к свободе.

— Я собираюсь рассказать об этом как о локальной особенности редакции, — предупредила Ася.

— Я собираюсь подложить картонку, — сказал Егор. — Но твой вариант лучше подходит для отчёта.

Первую половину дня они разбирали оборудование. Сбой оказался следствием нескольких мелочей: повреждённый кабель, неудачно выставленная нагрузка на ноутбук и отсутствие проверенного резервного подключения. Они написали список необходимого, отнесли Сомову заявку и получили разрешение купить часть вещей в пределах бюджета, который пришлось пересчитать дважды.

— Не хватает на новую камеру, — сказала Ася.

— На новую не хватает с прошлого года.

— А на хороший штатив?

— Если брать его, не будет второго накопителя.

Они попросили преподавателя кафедры телепроизводства одолжить штатив на один месяц. Он согласился при условии, что студенты медиаслужбы помогут разобрать оборудование после открытого занятия. Ася внесла это в календарь: даже удачное решение имело цену.

Затем они пошли на тренировку. У входа Максимова выдала им два ярко-зелёных жилета и показала место за торцевой линией, откуда камера не мешала ни упражнению, ни запасным игрокам.

— Сегодня можно снимать общие планы. В первой части — разминка и работа ног. Во второй — комбинации без названий. Не выкладывайте рисунки с доски и не оставляйте включённый микрофон у скамейки.

— А разговор с вами после? — спросила Ася.

— Пятнадцать минут. Если закончим вовремя.

— Я бы хотела ещё спросить игроков, что они делают вне матчей. Для первого выпуска — расписание недели.

— Спросите после тренировки. Отказы принимаем с первого раза.

На площадку вышла команда. Игроки по очереди делали упражнения с резиновыми лентами, затем бегали вдоль боковой линии, выполняя короткие ускорения. Со стороны разминка казалась незначительным прологом, который стоило вырезать ради зрелищного броска. Ася знала, сколько работы скрывается в этом повторении одних и тех же движений.

У их старой плавательной команды разминка начиналась с плеч. Тренер следил, чтобы руки двигались одинаково и никто не проскальзывал через упражнение на одной инерции. На последнем сезоне Ася часто приходила на пять минут раньше и делала всё сама, прежде чем другие заметят, насколько осторожно она поднимала правую руку.

Она заставила себя сосредоточиться на площадке. Горин объяснял новичку — тому самому Илье — что после остановки нельзя разворачиваться спиной к мячу. Илья повторил и перепутал ноги. Лев не выхватил мяч, не выкрикнул замечание. Он просто вернул упражнение к началу.

— Смотри сначала сюда. Потом открывайся. Не наоборот.

— Я смотрю, — сказал Илья.

— Ты смотришь туда, где мяч был секунду назад.

Тимур провёл мимо них и бросил:

— Это как мой бывший будильник. У него тоже были отношения со вчерашним днём.

— Твой нынешний будильник не работает лучше, — ответил Лев.

— Потому что ты звонишь раньше него.

Новичок наконец перестал зажимать плечи. На следующем повторе он сделал всё правильно и получил короткое «да» от капитана. Ася отметила это в блокноте: не саму шутку, а то, как быстро она сменила настроение упражнения.

После тренировки Максимова отвела её к скамейке.

— В воскресенье играем на выезде с «Рубином». Они сильны под кольцом, зато дают свободные броски после быстрых переводов мяча. Наши ребята об этом знают; интервью с подробностями тактики пока не нужно.

— А о том, как устроена неделя перед выездом?

— Это можно.

— Почему университетская команда тренируется днём? У игроков же занятия.

— Мы ставим основные тренировки в окна между парами. Кто-то учится по индивидуальному графику, кто-то сдаёт задания заранее. Иногда утром у нас трое, вечером семеро, и я собираю тренировку как лоскутное одеяло.

— Какая от этого самая большая проблема?

— Усталость. Они приходят уже после занятий, а потом возвращаются к учёбе. Командная работа требует времени, которого ни у кого не лежит запасным пакетом в шкафу.

Ася записала ответ и спросила о заявке на ближайший матч. Максимова назвала доступных игроков и добавила:

— Если вам нужна цифра или состав, сначала спрашивайте меня или администратора. Не надо добывать это у ребят в коридоре после душа.

— Мы не будем заходить в раздевалку.

— Я знаю. Но коридор тоже бывает единственным местом, где человек надеется не быть на работе.

Егор, стоявший рядом с камерой, коротко кивнул. Ася подумала, что именно эта фраза может стать началом выпуска, но не записала её как готовую цитату. Сначала нужно было спросить у тренера разрешения.

Капитан вышел из зала в тёмной толстовке. Он нёс две сумки: свою и Ильи, который запутался в застёжке куртки, пытаясь удержать телефон плечом.

— Отдам на парковке, — сказал Лев.

Илья поблагодарил и побежал к остановке. Тимур сделал вид, что собирается кричать ему вслед про невидимую наклейку, но Лев толкнул его локтем.

— Хватит.

— Он улыбался.

— Теперь знает, что вы смеётесь. Это уже другая шутка.

Тимур поднял ладони и пошёл к выходу. Ася хотела задать Горину вопросы о расписании, но сначала подошла к Илье: тот ещё стоял под козырьком, пытаясь справиться с молнией.

— Нужна помощь?

— Она всегда так делает, — сказал он о куртке. — Когда я опаздываю, особенно.

Ася придержала ткань, и молния закрылась. Илья благодарно выдохнул. Она представилась и объяснила, что готовит выпуск о неделе команды.

— Можно будет спросить тебя об учёбе и тренировках? Завтра или после следующей игры.

— Можно. Только не про отца.

— Хорошо.

— Он раньше играл. Все спрашивают, собираюсь ли я стать таким же.

— Я не буду.

— Спасибо. А можно самому сказать, если я всё-таки захочу о нём рассказать?

— Конечно. Ты сам решаешь.

Илья ушёл, забрав сумку у Льва. Капитан дождался, пока автобус подъедет к остановке, и только тогда повернулся к Асе.

— Вы не спрашиваете про его отца?

— Он попросил не спрашивать.

— Хорошо.

— Вы звучите удивлённо.

— Я слышал разные обещания.

— И всё ещё слышите. Выполнение займёт больше времени.

Он опустил взгляд на телефон, где появился вызов. Имя на экране Ася увидеть не успела. Лев отошёл к окну, ответил и сразу изменился в лице.

— Да, завтра. Я помню… Нет, приеду сам. Не надо ждать меня после смены.

Он закончил разговор и заметил, что Ася смотрит в другую сторону, хотя слышать его голос в узком коридоре было невозможно не услышать.

— Мама, — сказал он.

— Вам не нужно объяснять.

— Я знаю. Она хотела передать мне контейнер с едой. Я пытался убедить её, что умею готовить.

— Удалось?

— Я живу в общежитии. Там общая кухня и шесть человек, которые тоже считают себя умеющими готовить. Мама не без оснований сомневается.

Ася засмеялась. Лев посмотрел на неё чуть внимательнее, как будто услышал звук, который не ожидал найти в рабочем разговоре.

— У нас в доме сломался лифт, — сказала она, сама не зная, зачем продолжает. — Мама передаёт контейнеры на второй этаж через соседку, если ей лень идти пешком.

— Эффективная система.

— Соседка берёт плату пирожками.

— Тогда мама справится с любым спонсором.

Он произнёс это легко, но имя спонсора зацепилось за воздух. За окном на фасаде зала висел баннер компании «Вектор», предоставлявшей деньги на часть выездов и форму. На баннере улыбались трое игроков, снятых в начале сезона. С краю был и Лев, с мячом под рукой и без той осторожности в движениях, которую Ася теперь заметила уже дважды.

— Я завтра не еду на выезд, — сказала она. — Буду собирать выпуск из ваших материалов и записи Егора. Можно я позже пришлю вопросы?

— Можно. Отвечу, если успею.

— И если захотите.

— Это тоже.

Он ушёл. Ася вернулась в редакцию и впервые села за свой новый стол как сотрудница, а не как человек на временной подмене. На экране открылась папка «Сезон». Внутри лежали десятки файлов с одинаковыми названиями: «Игра финал», «Игра финал новый», «Игра финал новый точно». Она создала отдельную папку «Исходники» и принялась наводить порядок.

Егор принёс на стол старую коробку с кассетами. В коробке лежали шесть аккумуляторов разного возраста, микрофон без ветрозащиты и бумажка с номером телефона, который принадлежал, судя по пометке, человеку по имени «Склад».

— У нас есть архив? — спросила Ася.

— У нас есть коробка. Архив начинается с момента, когда кто-нибудь понимает, что в ней лежит.

На каждой кассете рукой Полины был указан год и номер игры. Один футляр оказался пустым, другой содержал запись университетской конференции по городскому транспорту. Ася положила его отдельно. На третьем фломастером написали «Маяк. Последний матч». Год не указан.

— Оптимистичное название, — сказала она.

— Или очень тревожное.

Егор вставил кассету в старую камеру, подключённую к ноутбуку. На экране появились трибуны старого зала: деревянные скамейки, полосатый занавес за кольцом, табло, цифры на котором приходилось менять вручную. Камера дрогнула, словно оператор споткнулся о собственные ноги. Потом в кадре появилась девушка лет двадцати с короткой стрижкой и мячом под мышкой.

— Ирина? — спросила Ася.

— Она. Это женская сборная университета, ещё до закрытия секции.

На площадке играли быстро и тесно. Одни имена Ася слышала от преподавателей, другие ничего ей не говорили. Егор перемотал запись на конец. Девушки собрались у кольца, обнялись и развернули к камере тетрадный лист: «Спасибо, что пришли».

— В зале человек тридцать, — заметила Ася.

— Зато все попали на запись.

— Почему секцию закрыли?

— Я знаю только официальную версию. Недостаток заявок и бюджета. Остальные версии нужно спрашивать у тех, кто там играл.

Ася ещё раз посмотрела на лист. Он был смят, одна буква проступила на обороте. Несмотря на это, улыбались в кадре так, будто благодарили полный зал.

— Кто-то из них остался в городе?

— Максимова точно. Есть ещё преподаватель с биофака, кажется, она вела статистику.

Ася записала фамилию и задумалась. Тема могла стать частью большого рассказа: команда существует не в пустоте, до неё были другие, после неё будут новые. Но легко было сделать историю о закрытой секции удобной декорацией для нынешнего успеха и не спросить людей, как они сами пережили её потерю.

— Сначала нужно понять, хотят ли они вообще об этом говорить, — сказала она.

— И кто разрешит использовать запись.

— Кассета ведь принадлежит университету?

— Кассета — да. Люди на ней университету не принадлежат.

Ася повернулась к нему. Егор редко говорил серьёзным тоном дольше одного предложения, но сейчас не улыбнулся.

— Один выпуск мы когда-то сняли в общежитии, — продолжил он. — Хороший, живой. А потом выяснилось, что парень не хотел показывать комнату: его младший брат увидел, как он живёт, и очень расстроился. Парень не думал, что видео уйдёт дальше студенческой страницы. Мы всё удалили, но копии остались. Он с нами больше не работал.

— Вы спрашивали его перед съёмкой?

— Спрашивали. Не объяснили достаточно ясно, где окажется выпуск и как его смогут пересылать. Так что я теперь объясняю дважды.

Ася закрыла футляр. Она вспомнила родителей на своей последней встрече после травмы. Тренер сказал: «Ася восстанавливается». Местный спортивный портал перепечатал: «Волкова скоро вернётся». Ася тогда ещё не знала, вернётся ли вообще. Один человек хотел поддержать, другой хотел хорошую новость; оба оставили ей чужой срок, внутри которого она не успевала жить.

— Я сначала поговорю с Ириной, — решила она. — Без камеры.

Егор отложил кассету к стопке, которую собирался оцифровать. Зазвонил его телефон. Он быстро прочитал сообщение и помрачнел.

— Есть проблема. Магазин подтвердил заявку не целиком. Два кабеля будут завтра, а переходник только через неделю.

— Мы успеем к следующему домашнему матчу?

— Если он правда придёт через неделю. Предыдущий заказ обещали доставить за три дня и привезли через девять.

Ася достала лист с бюджетом. После покупки кабелей оставалось достаточно на один переходник, но другой модели и в другом магазине он стоил заметно дороже. Егор предложил позаимствовать запасной у кафедры, где им уже согласились выдать штатив.

— Только преподаватель попросит нас отработать ещё одно занятие, — добавил он. — Я не против, но у меня в четверг вечерняя смена.

— Я смогу отвезти и забрать.

— Ты живёшь в другой стороне.

— У меня проездной на месяц. Ещё одну поездку он переживёт.

Егор посмотрел на неё поверх экрана. Она поняла, что он хочет спросить про её плечо: переносить ящик с оборудованием правой рукой ей было неудобно, хотя она сама старалась этого не показывать. Он, однако, спросил другое:

— А две сумки унесёшь?

— Одну точно. Вторую можно поставить на тележку?

— Можно. На кафедре как раз есть.

Они составили короткое письмо преподавателю. Ася добавила, что тележку вернут вместе с оборудованием, и подумала, что не спрашивать о здоровье не означает делать вид, будто у людей нет разных возможностей. Иногда достаточно прямо обсудить задачу.

К пяти часам телефонные фотографии с тренировки загрузились в общую папку. Среди них оказался снимок Ильи на скамейке: он держал мяч двумя руками и смеялся, а Лев стоял рядом, отвернувшись от камеры. Ася сразу увидела, что кадр годится для первого выпуска. Он показывал то, о чём говорил Тимур: команду не только во время игры, но и между упражнениями.

— Нам нужно согласие? — спросила она.

— На общие тренировочные кадры у нас есть разрешение команды. Но для крупного портрета всё равно покажем обоим.

Она отправила фотографию Илье и получила ответ через три минуты: «Мне нравится, но не публикуйте до понедельника. Мама ещё не знает, что я попал в заявку. Хочу сам сказать».

«Конечно», — написала Ася и добавила пометку на снимке. Ей понравилось, что парень считает попадание в заявку новостью для матери, а не для чужой аудитории. На секунду она представила его звонок домой и завидовала не самому разговору, а ясности, с которой он понимал, кому хочет сообщить первым.

Её телефон тоже завибрировал. Мать прислала фотографию вывески магазина: одна лампа в букве «К» погасла, и название теперь походило на бессмысленное слово. Под снимком было написано: «Папа предлагает не чинить, говорит, такой ребус привлечёт читателей».

Ася ответила: «Смотря каких».

«Тех, кто не боится потерянных букв».

Она собиралась убрать телефон, когда пришло новое сообщение: «У нас во дворе завтра детское соревнование. Организатор спрашивает, не сможешь ли провести награждение».

Ася перечитала фразу дважды. Детское соревнование означало бассейн. Во дворе у родителей не было бассейна; там было спортивное общество, которое ежегодно проводило заплывы для школьников в соседнем районе. Раньше её звали туда как призёра и просили вручать медали младшим участникам. Последний раз она отказалась, сославшись на экзамен. Экзамен действительно был, но утром, а награждение — вечером.

«Я завтра занята», — написала она и не отправила.

Егор открыл папку со звуком. По комнате раздались удары мяча и голос Максимовой: «Не спеши. Сначала посмотри». Ася удалила ответ и набрала другой:

«Скажи, пожалуйста, когда именно? Я посмотрю расписание».

Мать прислала время: четырнадцать тридцать. В субботу у Аси не было занятий и назначенных интервью. Она могла пойти. От этого решение становилось сложнее.

— Всё нормально? — спросил Егор.

— Да. Просто предлагают заняться благотворительностью в пользу моего прошлого.

— Это платно?

— Для меня — очень.

Он не стал уточнять. Подвинул к ней наушники.

— Послушай, пожалуйста, вот этот кусок. Кажется, микрофон цепляет посторонний шум.

На записи Максимова объясняла, почему игроку нужно смотреть не только на мяч. На фоне звякали бутылки, кто-то смеялся, подошвы скрипели по полу.

— Звук живой, — сказала Ася. — Не обязательно вычищать всё до тишины.

— Согласен. Но вот здесь скрип перекрывает слово.

Они послушали ещё раз. Вместо того чтобы подавить все звуки зала, Егор убрал конкретный резкий пик и оставил остальное. Голос тренера стал разборчивее, а ощущение тренировки сохранилось.

— Вот теперь лучше, — сказала Ася.

— Запишу. В первый день работы новый человек поддержал мою версию звуковой реальности.

— А какая была твоя версия?

— Что зал имеет право звучать как зал.

Через полчаса Ася всё-таки ответила матери: «Могу приехать на награждение. На полчаса». Потом отложила телефон и немедленно пожалела о каждом слове. У неё было право отказаться. Мать и организатор пережили бы отказ. Но ей хотелось проверить, что случится, если она войдёт в знакомое помещение не как спортсменка, которая должна кому-то доказать своё возвращение.

В субботу у входа в бассейн она остановилась. Стеклянная дверь была новой, но запах за ней оставался прежним: влажная плитка, хлор, горячий воздух и резиновый коврик. На стене висели рисунки детей: синие полосы воды, большие золотые круги медалей, человечки с непропорционально длинными руками.

Организатор, пожилая женщина в спортивной куртке, узнала Асю сразу.

— Мы так рады, что вы нашли время. Здесь всё по-простому: шесть заплывов, потом медали. Если захотите сказать пару слов ребятам…

— Лучше после заплывов, — сказала Ася. — Когда я пойму, о чём им говорить.

Женщина выдала ей гостевой пропуск. Он оказался на жёлтой ленте, почти такой же, какую Ася вчера нашла в своей спортивной сумке. Она надела его и почувствовала, как ткань коснулась шеи. Не рванула назад, не ушла. Просто прошла за организатором на трибуну.

Дети соревновались в трёх возрастных группах. В младшей девочка в полосатой шапочке остановилась у бортика, когда другие уже проплыли половину дистанции. Тренер наклонился к ней, что-то сказал, и она снова поплыла. Зал аплодировал ей громче победителю. Ася смотрела, как девочка добирается до конца дорожки, и вспоминала, сколько времени прошло с тех пор, как она сама радовалась не результату, а тому, что закончила.

Рядом сел мальчик с полотенцем на плечах. Он держал в руках протокол и водил пальцем по строкам.

— Вы Ася Волкова? — спросил он.

— Да.

— Я видел ваше видео. Вы тогда выиграли.

— Было дело.

— Вы больше не плаваете?

Раньше вопрос звучал как дверь, за которой ей придётся подробно объяснять травму, операцию и все последствия. Сейчас мальчик смотрел на неё с обычным любопытством. Ему, наверное, было важно узнать, что происходит с человеком после победы.

— Я больше не выступаю на соревнованиях, — сказала она. — Работаю в спортивной журналистике.

— А это хорошо?

— Пока интересно. Иногда очень трудно. А иногда мне дают слишком много проводов и говорят, что они все нужны.

Мальчик улыбнулся.

— Мой папа тоже всё снимает. Даже когда я проигрываю.

— Ты хочешь, чтобы снимал?

— Я ему говорю, когда не хочу. Он иногда забывает, и тогда я напоминаю.

— И что он делает?