Пока горит табло

— Извиняется. Вчера дал мне самому стереть видео, где я кашляю после старта.

Ася кивнула. Мальчик повернул протокол так, чтобы она увидела строку.

— Я второй. Но это только потому, что Саша не пришёл.

— В протоколе написано второе место. Там не написано, что ты обязан быть быстрее Саши, чтобы оно считалось.

— Но если бы он пришёл…

— Тогда была бы другая гонка. А ты можешь посмотреть, как проплыл эту. Что у тебя получилось лучше, чем в прошлый раз?

Мальчик нахмурился. Он не ожидал, что ему предложат оценить собственный результат, не сравнивая его с отсутствующим соперником.

— Я не испугался на повороте, — наконец сказал он.

— Это хорошая вещь. Ты знаешь, как её повторить?

— Я раньше смотрел на край бассейна. А сегодня смотрел на метку внизу.

— Значит, у тебя есть конкретный ответ. Его можно проверить на следующей тренировке.

Когда мальчика позвали к тренеру, он оставил полотенце рядом с Асей, попросив подержать. Оно было тяжёлым и влажным, но привычная фактура больше не вызывала у неё того ощущения, будто она чужая здесь. Она всё ещё не хотела выходить на старт. И всё же могла держать чужое полотенце и радоваться, что кому-то хватило смелости спросить о повороте.

Награждение началось с задержкой. Организатор перепутала коробки с медалями, родители потеряли одного ребёнка, который обнаружился за стойкой с питьевой водой. Ася вручала медали, произносила имена и спрашивала у ребят, можно ли фотографироваться вместе. Кто-то соглашался, кто-то убегал к родителям, не обращая внимания на камеру. Она не удерживала их.

После церемонии к ней подошла девочка в полосатой шапочке. У неё не было медали, только бумажный диплом за участие.

— У меня было медленно, — сообщила она.

— Да, я видела, как ты остановилась и потом продолжила.

— Все уже закончили.

— Это было неприятно?

Девочка кивнула.

— А потом я подумала, что не хочу оставаться посередине.

— Понимаю.

— Вы бы тоже доплыли?

Ася почти ответила «конечно». Она всю жизнь училась говорить, что спортсмен должен бороться до конца. Но сейчас вопрос был о ней, а не об идеальном человеке на плакате.

— Иногда я доплывала. А иногда выходила из воды раньше, когда не могла продолжать. Это тоже бывает правильным решением.

Девочка посмотрела на неё с недоверием, а потом спросила:

— Даже если все смотрят?

— Особенно трудно, когда все смотрят. Но твоё тело никто не чувствует за тебя.

Девочка некоторое время рассматривала диплом. Потом свернула его трубочкой и сказала, что пойдёт искать маму. Ася не знала, помогла ли ей. Но не сказала того, во что сама больше не верила.

На выходе её догнала организатор.

— Нам было бы очень важно, если бы вы рассказали свою историю. Детям полезно знать, что человек может восстановиться.

— Я могу рассказать о том, что после травмы жизнь продолжается. Но не хочу делать вид, что восстановление обязательно заканчивается возвращением в прежний спорт.

— Я не это имела в виду.

— Я понимаю. Просто иногда одно звучит как другое.

Женщина помолчала и попросила прощения. Ася ответила, что извиняться не нужно, и всё равно почувствовала, как снимает напряжение с плеч. Они договорились, что если в будущем будут делать встречу со спортсменами, сначала обсудят тему и не станут обещать детям историю «обязательного возвращения».

Возле выхода она случайно встретила знакомую из прежней команды. Ника работала здесь инструктором и несла стопку детских шапочек.

— Волкова? — она остановилась так резко, что верхняя шапочка упала. — Прости, я не знала, что ты будешь.

— Я тоже до вчерашнего дня не знала.

Они подняли шапочку одновременно и неловко столкнулись руками. Ника рассмеялась, затем внимательно посмотрела на Асю.

— Я пару раз писала тебе. Думала, ты не хочешь со мной разговаривать.

— Я видела. Иногда открывала сообщение и не знала, что ответить. Потом становилось ещё труднее.

— Я спрашивала про соревнования, да?

— И про плечо. Ты не сделала ничего плохого.

— А ты могла мне не отвечать.

Ася удивилась, как спокойно это прозвучало. Ей столько раз говорили, что люди «имеют право знать, как ты», будто внимание автоматически даёт доступ к личному.

— Я всё равно скучала, — сказала она.

— Я тоже. Только не знала, скучаешь ли ты по нам или по тому, какой была тогда.

— И по тому и по другому. Но когда я думала о вас, мне казалось, что надо сначала объяснить, почему я не возвращаюсь.

Ника переложила шапочки на стойку.

— Мне ничего не нужно объяснять. Можем просто поесть где-нибудь после моей смены. Или не сегодня.

Ася посмотрела на часы. Через сорок минут ей нужно было забрать тележку с кафедры, но до этого оставалось немного времени.

— У меня есть двадцать минут.

— В соседней булочной чай делают за две. Остальные восемнадцать можем потратить на то, чтобы не говорить о бассейне.

В булочной они всё равно говорили о бассейне — ровно три минуты. Ника рассказала, как маленький ученик впервые нырнул за кольцом, и не называла ни результатов, ни разрядов. Потом Ася объяснила, чем занимается в «Маяке». Ника призналась, что не понимает правил баскетбола, и попросила объяснить, почему игрок с мячом не может просто бежать к кольцу, сколько захочет.

— Потому что он должен вести мяч, — начала Ася. — Если закончил ведение и взял его двумя руками, второй раз начать нельзя.

— А если очень нужно?

— Тогда можно отдать передачу. На этом держится довольно много человеческих отношений.

Ника засмеялась и попросила привести пример. Ася нарисовала на салфетке площадку, обозначила пятерых игроков точками и показала, как один заслон может освободить пространство для другого. Чай остыл. Она говорила с таким увлечением, что Ника отодвинула блюдце от её локтя.

— Прости, — сказала Ася.

— За что? Я впервые за два года вижу, как ты что-то объясняешь и забываешь следить за своим лицом.

Эти слова одновременно обрадовали и укололи. Ася не хотела превращать работу в доказательство того, что всё с ней теперь хорошо. Не было такого рубежа: вчера плохо, сегодня нашла новый интерес — значит, всё прошло. Но она действительно увлеклась. И имела право этому радоваться без вывода на всю оставшуюся жизнь.

Они договорились встретиться через неделю. На этот раз Ася внесла встречу в календарь сразу, не оставляя её неопределённым «как-нибудь».

На кафедре ей выдали тележку и переходник. Преподаватель показал, как зафиксировать ящик ремнём, и попросил расписаться в журнале. Тележка оказалась тяжёлой на поворотах, но не требовала поднимать оборудование выше пояса. Ася справилась сама и даже успела сделать фотографию для Егора: аккуратно закреплённый ящик, переходник, её рука на ручке.

«Запасная техника под контролем», — написала она.

Егор ответил: «Теперь я спокоен. Тележка выглядит компетентнее нас обоих».

— Это ненадолго, — сказала Ася телефону и покатила ящик к выходу.

К вечеру она вернулась в редакцию, проверила, что взятое оборудование подходит к их камере, и сделала отдельную отметку в списке. Тележку оставили у стены, не перекрывая проход. Когда Егор похвалил её за аккуратность, она показала ему смятый ремень: застегнула правильно только с третьей попытки.

— Документировать поражение обязательно? — спросил он.

— Ты первый сказал, что проигрыш — часть спортивной работы.

— Я говорил это о баскетболистах. Мы работаем в более уязвимом положении.

Она открыла папку с архивом и составила короткое сообщение для Максимовой. Представилась, напомнила о записи и предложила встретиться без камеры: узнать, кто снимал старый матч, кому принадлежали права на запись и хотят ли участницы вообще возвращаться к этой истории. Не обещала публикации. Не называла отсутствие женской команды «трагедией», пока не поговорит с людьми, для которых это была часть жизни.

Ответ пришёл почти сразу: «Кассету снимал мой брат. Я спрошу девочек, хотят ли они разговаривать. О себе могу рассказать во вторник. Спасибо, что сначала спросила».

Ася перечитала последние слова. В них не было ничего героического, но ей всё равно стало тепло. Возможно, доверие редко строится на одном большом жесте. Иногда оно начинается с того, что человек понимает: ему не придётся защищать своё «нет» второй раз.

Она добавила встречу в календарь, потом открыла список вопросов для Горина. Первые три касались игры, учёбы и команды. Четвёртый — места в городе. Пятый она написала и стёрла три раза.

«Что ты делаешь, когда чувствуешь, что команда ждёт от тебя больше, чем ты можешь дать?»

Вопрос был слишком личным для первого разговора по переписке. Ася отложила его в отдельный файл и придумала другой: «Как вы готовитесь к выездной игре, если у всех разные занятия?» Этот не обещал эффектной цитаты, зато помогал понять реальную неделю команды.

Она проверила, что ни один вопрос не касается семьи или здоровья, и сохранила черновик. В этот момент заметила уведомление от Ники: фотография салфетки с баскетбольной площадкой. Точки игроков были окружены пятнами от чая.

«Я объяснила коллеге правило ведения. Теперь она думает, что я разбираюсь в спорте. Спасибо за новую репутацию».

«Пользуйся осторожно», — ответила Ася.

Ей снова стало легче дышать. Не потому, что бассейн перестал что-либо значить, а потому, что теперь между ним и редакцией появилась дорога, по которой она могла пройти в обе стороны. На одной стороне остались прежняя команда и незаконченные разговоры, на другой ждали новая работа, кабели и люди, которые не обязаны были знать все её ответы заранее.

Позже ей написал Лев:

«Если вопросы понадобятся до выезда, присылайте вечером. Завтра связи в дороге может не быть».

Она ответила: «Спасибо. Отправлю пять. Можно ответить на любые, остальные пропустить».

«А если все пять плохие?»

«Тогда это будет полезная обратная связь».

Он не поставил смайлик. Но через минуту пришло: «Договорились».

Глава 4. выезд

Воскресный матч Ася смотрела в редакции на двух экранах. На одном шла официальная трансляция хозяев, на другом Егор присылал фотографии и короткие видеозаписи со своего телефона. Иногда изображения расходились на несколько секунд: мяч уже попадал в корзину на большом экране, а на маленьком только покидал руки игрока.

По договорённости с Максимовой они заранее составили список того, что можно публиковать по ходу игры: счёт, результативные действия, составы, общие кадры трибуны. Если игрок не выходил на площадку, причина отсутствия не становилась новостью автоматически. Ася не разбором личных вещей собиралась завоевать доверие команды.

«Рубин» начал энергично. Его центровой дважды выиграл подбор у кольца «Маяка», и хозяева повели 8:2. Горин попытался ускорить игру: перехватил передачу, сразу отправил мяч Тимуру, но тот не смог закончить проход — защитник успел занять позицию.

В комментариях под постом написали: «Капитан не тянет». За этим последовали ещё три сообщения от пользователя с фотографией пустого кресла вместо аватара. Ася не стала удалять их только потому, что ей не нравилась оценка. Но четвёртое сообщение перешло к оскорблениям игроков, и она нажала кнопку модерации.

Егор написал: «Слышно? У хозяев барабан. У нас уши минус».

«Зато на видео не будет слышно, как ты комментируешь», — ответила она.

«Я комментирую профессионально».

«Прошу предоставить доказательства».

Вторая четверть пошла лучше. Максимова выпустила Илью, и тот сразу получил сложную задачу — удерживать игрока, который был на полголовы выше. Он уступил в борьбе за первый мяч, но во второй атаке успел перекрыть передачу и вынудил соперника отправить мяч за лицевую линию. Капитан хлопнул его по плечу, показывая куда встать при следующем вводе.

К большому перерыву «Маяк» уступал четыре очка. Ася написала короткий итог: «После сложного начала гости сократили отставание благодаря защите и быстрым переходам. Илья Сафронов принёс команде полезные минуты со скамейки». Она проверила фамилию и попросила Егора подтвердить цифры по статистике. Он ответил фотографией протокола и приписал: «Без барабана не слышу себя, но цифры пока узнаю».

В перерыве Ася выключила звук трансляции и потянулась к бутылке воды. Последние двадцать минут она почти не вставала: записывала изменения в счёте, сверяла фамилии и следила за сообщениями Егора. На дне бутылки оставалось два глотка. Она выпила их, посмотрела на пустой экран чата и вспомнила, что не успела заполнить графу посещаемости.

Егор прислал цифру — тысяча сто семьдесят зрителей — и фотографию таблички у входа. Под ней одна из местных болельщиц принесла самодельный плакат: «Мы слышим вас даже на выезде». Буквы были вырезаны из бумаги, а на последней строчке кто-то поправил ошибку другим цветом.

«Это наши? — спросила Ася. — На снимке видно лицо?»

«Только руки и плакат. Девушка сказала, что их приехало семеро. Подписать можно без имён».

Ася увеличила изображение. На плакате по краям виднелись пальцы трёх человек; у одного на рукаве была нашивка университета. Фотография была не очень резкой, но в ней чувствовалась дорога: чуть помятый картон, загнувшийся угол, полоска скотча, которой наспех закрепили бумагу.

Она написала короткий пост о семи болельщиках и остановилась. Хотелось добавить: «Они проехали триста километров, чтобы поддержать команду», но точного расстояния она не знала. Дорога на карте показывала разные значения в зависимости от маршрута, а конкретный автобус мог ехать иначе. Ася убрала число и оставила «приехали на выездной матч».

В комментариях почти сразу появилась просьба: «Покажите, где смотреть статистику. Я не понимаю цифры в вашей карточке».

Автором была зрительница по имени Нина Михайловна. Она прислала фотографию экрана телевизора. Изображение на снимке было косым, над таблицей зависло отражение лампы.

Ася ответила:

«В этой карточке указаны очки, подборы, передачи и потери. Подбор — когда игрок забирает мяч после неточного броска. Потеря — когда команда отдаёт владение сопернику из-за ошибки или нарушения».

Нина Михайловна прислала: «А подборы считать хорошими и в защите, и в нападении?»

«Да, но они означают разное. Подбор в защите завершает атаку соперника, а в нападении позволяет своей команде попробовать снова».

— Нельзя сделать нормальную подсказку один раз, чтобы человеку не приходилось спрашивать под каждой игрой? — сказала Ася вслух.

Она открыла шаблон следующей карточки и добавила строку со ссылкой на объяснение статистики. Сама подсказка ещё не была готова, поэтому ссылку пока не вставила. Записала задачу на понедельник. Придумать её было легче, чем сделать: каждое новое поле в рабочем расписании требовало чьего-то времени.

В этот момент пост о болельщиках набрал несколько десятков реакций. Среди доброжелательных комментариев оказалось сообщение: «Семь человек — весь клуб поддержки? Университетский позор». За ним появилось ещё одно, уже оскорбительное, адресованное болельщикам.

Ася удалила второе сообщение и оставила первое. Ей не нравилось, как оно было написано, но мнение о числе зрителей не нарушало правил площадки. Под ним девушка из группы поддержки ответила: «Нас семеро, потому что автобус уехал утром и не все могли пропустить занятия. Дома вас будем ждать в большем составе».

Спор закончился быстрее, чем Ася ожидала. Пользователь с пустым аватаром ничего не ответил. Зато другой человек спросил, как присоединиться к поездке в следующий раз. Девушка оставила ссылку на студенческий клуб.

Ася включила звук трансляции: комментатор рассказывал о лучших моментах первой половины. На экране повторяли передачу Горина Тимуру, затем подбор Ильи. Для подготовки новой карточки Ася остановила видео на середине атаки. По условиям эфира хозяева показывали схему со стрелками, но стрелки начинались слишком поздно: зритель видел финальную передачу и не понимал, как Тимур освободился.

Она перемотала назад и увидела, что движение началось за несколько секунд. Центровой «Маяка» занял позицию у линии штрафного, затем сместился, вынуждая защитника сделать шаг. Тимур прошёл за его спиной, а Лев сначала посмотрел в другую сторону. Соперник последовал за взглядом капитана, и между ним и Тимуром открылось пространство.

— Ты увидел это? — написала Ася Егору.

— Я был слишком занят тем, чтобы барабанщик не сбил штатив.

— Передача Льва на третьей минуте второй четверти. Тимур открылся после смещения центрового. Хочу коротко объяснить в посте.

— У меня есть кадр до начала атаки. Кину после игры, если найдёшь меня под барабаном.

Ася сделала пометку. Объяснение таких эпизодов могло помочь зрителям, которые пока различали только бросок и свисток. И ей самой нравилось искать те действия, которые не попадали в итоговую строку протокола.

На телефон пришло сообщение от матери. Она прислала фотографию книжного магазина с прикреплённой к стеклу бумажкой: «Скидка на книги с помятыми углами». Рядом кто-то нарисовал улыбающуюся книгу.

«Папа говорит, что рисунок слишком счастливый для книги с повреждением».

Ася ответила: «Её наконец прочитают. Имеет право радоваться».

Мать отправила ещё одну фотографию: пустую коробку у входа.

«Твои однокурсники забрали книги для общежития. Спасибо, что спросила у них».

Ася действительно упоминала о коробке в учебном чате, но не знала, что кто-то откликнулся. Среди повреждённых книг было несколько старых спортивных биографий. Она вспомнила, как в четырнадцать лет читала одну из них и пыталась по описанию представить чужую тренировку. В книге было много рассказано о победах и почти ничего — о днях, когда победы не случалось. Тогда это казалось естественным. Теперь ей хотелось прочитать между строк.

Егор прислал голосовое сообщение. За его спиной гремел барабан, и Ася с трудом разобрала первые слова.

— Я тут поговорил с администратором зала. После матча можно будет снять общий план пустой площадки, но у нас всего пять минут: они готовят зал для вечерней игры. Если нужен какой-то конкретный кадр, скажи заранее.

Она ответила:

— Сними табло после сирены и площадку без людей, если успеешь. Но не задерживай команду и не рискуй техникой ради красивого кадра.

— Понял. То есть барабан мы не крадём.

— Только если предложат добровольно.

Перерыв подходил к концу. На экране игроки выходили из тоннеля. Горин шёл рядом с Тимуром и говорил что-то, слегка наклонив голову. Тимур не улыбался, хотя обычно умел улыбаться даже в очереди за кипятком. Ася не могла слышать их разговор и не стала придумывать, о чём он. Зато увидела, как Илья остановился у скамейки и несколько раз повторил движение ног без мяча: шаг, остановка, разворот, ещё шаг.

Он, похоже, готовился к выходу после перерыва. Тренер могла и не выпустить его сразу, но тело игрока не знало заранее, понадобится ли ему быть готовым.

Ася вспомнила ожидание у воды. У пловцов была своя последовательность: шапочка, очки, разминка, проверка стартового номера. Но за этим порядком скрывалась одна и та же мысль: если меня позовут сейчас, сумею ли я сделать всё, ради чего работала? Она сидела у экрана с чашкой давно остывшего чая и неожиданно почувствовала, как сердце ускоряется перед чужой игрой.

«Не надо делать чужое ожидание своим», — подумала она. Но слова не выключили напряжение. Пришлось просто признать, что оно есть.

На сайте хозяев появилась обновлённая статистика. У «Маяка» после первой половины было меньше потерь, чем у «Рубина», но хуже обстояло дело с подборами в нападении. Ася выписала цифры и отдельно отметила: ранние данные могут измениться при проверке протокола. Потом подготовила две карточки — на случай, если к концу третьей четверти счёт сравняется или отставание увеличится. В каждую она оставила пустое поле для результата.

В коридоре кто-то постучал. Ася обернулась и увидела охранника корпуса с девушкой в дождевике.

— Она ищет администратора спортзала, — сказал он. — Телефон у неё разрядился. Здесь можно зарядить?

Девушка представилась Алиной. Она приехала на тренировку младшей секции, которая должна была начаться через полчаса, и не могла связаться с тренером: расписание изменили, а сообщение она получила слишком поздно.

Ася нашла свободную розетку, Егор заранее оставил в редакции универсальный кабель. Пока телефон заряжался, она открыла расписание на университетском сайте. Тренировка действительно была перенесена из большого зала в соседний корпус, но подробное объявление появилось только в закрытом чате родителей.

— На сайте до сих пор старый адрес, — сказала Ася.

— Я из другого района ехала, — ответила Алина. — У меня мама на работе, я сама смотрю расписание. В чате она есть, а я нет.

— Извини. Я уточню у администратора и попрошу обновить страницу.

Ася набрала дежурный номер. Администратор подтвердил перенос, объяснил дорогу и пообещал дать доступ тому, кто может обновить сайт. Ася отправила ему скриншот с неверным адресом. Она могла просто проводить Алину до двери, но тогда следующий человек увидел бы ту же ошибку.

— Я успею? — спросила девушка.

До начала оставалось двадцать минут. По карте дорога занимала двенадцать, но карта не учитывала дождь и длинный переход через перекрёсток.

— Если пойдём сейчас, скорее всего, успеешь. Я проведу до выхода и покажу путь.

Они быстро прошли через холл. Алина взяла заряженный телефон и застегнула дождевик. У двери Ася объяснила: до светофора прямо, потом налево, вход со стороны стадиона. Девушка повторила маршрут и побежала к воротам. Через минуту Ася увидела, как она останавливается у светофора, несмотря на пустую дорогу. Это почему-то успокоило.

Вернувшись в редакцию, она обнаружила новое сообщение администратора: «Адрес на сайте исправили. Спасибо». Ася проверила страницу сама. Новый адрес появился, но старая карта осталась прежней. Она написала ещё раз, и на этот раз карту убрали до обновления.

На экране команды уже разыгрывали мяч после перерыва. Ася села, надела наушники и повернулась к игре. Только сейчас она заметила, что встала из-за стола, не проверив, болит ли плечо. Оно не болело. Она поставила ноги на пол, придвинула блокнот и приготовилась записывать следующий эпизод.

В третьей четверти игра стала жёстче. На одной из атак Горин отдал мяч назад, развернулся и остановился возле боковой линии. Его соперник не отступил вовремя, и их ноги пересеклись. Лев упал на бок, прикрыв голову рукой. Судья дал свисток.

Ася машинально поднялась из-за стола. На экране Горин лежал всего секунду. Потом сел, дождался, когда к нему подойдёт врач команды, и отказался от помощи подняться. Он прошёл до скамейки сам, но Максимова всё равно сделала замену.

В чате сразу спросили: «Что с капитаном?»

Ася написала Егору: «Пока без деталей. Если команда даст официальную информацию, сообщим».

Егор ответил: «Понял».

Через несколько минут на скамейке Лев разговаривал с врачом, а затем потянулся к бутылке воды. На площадку вернулся не сразу. Ася знала, как отвратительно бывает сидеть и наблюдать, пока остальные продолжают соревнование. Мозг уговаривает тело: посмотри, ты нужен там. Тело отвечает молчанием. И ещё есть все те, кто видит, что ты сидишь.

Когда Лев снова вышел, до конца третьей четверти оставалось полторы минуты. Он передал капитанские обязанности Тимуру на время отсутствия, и тот, заметно нервничая, успел заработать два штрафных. Оба попали в кольцо.

— Хорошо, — сказала Ася пустой комнате.

Она не заметила, как в дверях появилась Катя с двумя бумажными пакетами.

— Это ты команде или обеду?

— Команде. Обед ещё не показали.

Катя поставила пакеты на стол. В одном оказались суп в закрытом контейнере и хлеб, в другом — запечённые овощи с курицей. Ася посмотрела на подругу.