Ночь по расписанию. Том 1

— Вы говорили, что не знали её.

— Я говорил, что не работал с ней.

Инга вспомнила тот разговор. Ей было пятнадцать; она только поступила на обучение и спросила, помнит ли Белов её мать. Он ответил, что не работал с ней. Тогда Инга решила, что он её никогда не видел.

— Вы видели такой знак раньше?

— Да.

— Что он значит?

Белов посмотрел на дверь. Рабочие за окном всё ещё возились с колесом, один наконец нашёл гайку и показывал её другому. В коридоре хлопнул шкафчик.

— Я не знаю точно. Несколько лет назад у нас исчезли документы по одному участку. Перед этим в журнале появилась такая же пометка. Нам сказали, что архив перевели в новое хранилище.

— И вы поверили?

— Сначала да. Потом попросил доступ к хранилищу. Мне ответили, что я не работаю с тем участком и сведения мне не положены.

— Что стало с людьми?

— Участок перестал обслуживаться нашей бригадой. Часть домов перевели другому мастеру. Часть… — Он остановился. — Я не могу утверждать, что знаю.

— Вы проверяли адреса?

— Через несколько месяцев. Два дома стояли пустыми. На третий меня не пустили: территория оказалась закрыта на ремонт.

В коридоре кто-то остановился у двери. Белов увидел это раньше Инги. Он протянул руку к планшету и выключил экран. Дверь открылась.

На пороге стоял Лев Серов с плоским металлическим ящиком.

— Доброе утро, — сказал он. — Мне нужен ваш ученик Кедрина.

Инга убрала планшет в сумку.

— Зачем?

— Назначена проверка восьмого дома. Управление просит, чтобы присутствовал сотрудник участка, который обнаружил отклонение.

— На какое время? — спросил Белов.

— На сейчас.

— Ей нужен обход школы.

— Его можно передать другому человеку. — Лев положил на стол направление. — Я не выбирал время.

Белов прочитал бумагу и передал Инге. В документе значились её имя, адрес дома и основание проверки: «Контроль показаний общедомовой линии». Ниже оставили место для подписи сотрудника участка.

— У меня нет полного допуска, — сказала она.

— Поэтому проверять буду я. От тебя требуется присутствовать.

— И подписать?

— После проверки.

— А если я не соглашусь с тем, что там напишут?

Лев взял направление за угол, перевернул и показал обратную сторону. Там был напечатан раздел для замечаний.

— Напишешь здесь.

— Вчера я написала замечание. Мой журнал забрали.

— Ты получила расписку.

— Которой нет в системе.

На секунду у него изменилось лицо. Он посмотрел на Белова, затем на Ингу.

— Покажешь?

Она достала расписку. Лев прочитал номер, сфотографировал его своим рабочим устройством и вернул лист.

— Я узнаю, почему его не видят.

— Вы вчера сказали, что ничего не знаете.

— Про людей из девятого — не знаю. Но документ должен проходить регистрацию.

Белов поднялся.

— Я позвоню диспетчеру и передам обход другому. Инга поедет с вами.

Она открыла рот, чтобы возразить, но мастер слегка качнул головой. Потом добавил:

— И возьмёт копию своего заключения. С подписью проверяющего.

— Это предусмотрено, — сказал Лев.

Инга убрала расписку в сумку и всё-таки подписала новый журнал. Рядом с её фамилией Белов поставил свою. Она увидела, как он задержал ручку над бумагой, будто хотел добавить ещё что-то, но не нашёл слов, которые можно было бы оставить в официальной строке.

На выходе из службы Лев дождался, пока дверь закроется за ними. Рабочие уже починили тележку и увезли её. На асфальте осталась одинокая гайка: вероятно, та самая, которую так долго искали.

— Ты солгала вчера про шкаф, — сказал он.

Инга остановилась.

— А вы записали, что сеть в норме.

— Показания на тот момент были в норме.

— Значит, никто из нас не солгал.

Он наклонился, поднял гайку и положил на подоконник у входа.

— Утром мне прислали протокол, — сказал он. — В нём указано, что ты не сообщала о коде. Только о погасшей лестнице.

— Лестница не погасла.

— Я знаю.

— У вас есть фотография моего журнала.

— Есть. Вчера я отправил её вместе с отчётом. Сегодня в деле фотографии нет.

Трамвайный звон раздался со стороны кольца. Инга посмотрела туда, потом снова на Льва.

— Вы сохранили копию?

— Рабочее устройство автоматически очищается после передачи.

— Удобно.

— Да.

Он сказал это без улыбки. Инга подумала о бабушкиной коробке, о старом конверте и о расписке в своей сумке. Потом о том, что с нею будет, если при проверке попросят показать содержимое.

— Почему вы мне говорите?

— Потому что я должен сегодня подписать новый протокол. И хочу понять, куда делся вчерашний.

Он кивнул на остановку.

— Если поедем сейчас, успеем до отключения вашего квартала.

— Сегодня у нас отключение вечером.

Лев развернул к ней свой экран. График восьмого дома изменили ночью. Вместо вечернего отключения стояло дневное: с десяти ноль-ноль до четырнадцати ноль-ноль.

До десяти оставалось семнадцать минут.

Глава 4 Семнадцать минут

Трамвай стоял на кольце с открытыми дверями. Водительница, прислонившись к кабине, допивала чай из железной кружки. Инга почти добежала до передней площадки, когда Лев окликнул её:

— Подожди. Проверю, что маршрут не изменили.

— У нас нет времени проверять маршрут.

— А если нас высадят у депо, его станет ещё меньше.

Он показал водительнице экран. Та прищурилась, покачала головой и поставила кружку на подоконник кабины.

— До Южной площади идём. Дальше утром сняли питание с участка. Автобус подадут, когда найдут аккумулятор.

— Пешком быстрее, — сказала Инга.

Они побежали вдоль путей. На углу пекарня продавала вчерашние булки по сниженной цене; перед ней стояла очередь, и никто не обернулся, когда Инга задела плечом край навеса. У каждого были свои минуты до отключения. Кто-то торопился забрать бельё из прачечной, кто-то нёс домой заряженный фонарь. Расписание меняли и раньше, но обычно присылали предупреждение за сутки. Сегодня у восьмого дома отняли не только электричество, но и время к этому приготовиться.

На площади Инга попыталась дозвониться бабушке. Экран трижды показал вызов и сбросил соединение. Женя взял трубку сразу.

— У нас кто-то ходит по квартирам, — сказал он вместо приветствия. — В жилетах. Говорят, проверяют батареи.

— Бабушка дома?

— Она у тёти Раи. Пошла спросить про вчерашних.

— Возьми её телефон и пойди к ней. Никуда с проверяющими не уходи.

— Я не маленький.

— Я знаю. Именно поэтому прошу: найди бабушку и оставайся с ней. Я скоро.

Он помолчал.

— Они спрашивали, где ты работаешь. Я сказал, в третьем участке.

— Правильно. Это и так написано на моей карточке.

Слова прозвучали спокойнее, чем она себя чувствовала. Отключение через четырнадцать минут. До дома пешком — восемь, если не останавливаться. Но у лестницы на мост уже скопились люди: двое работников ограждали проход красной лентой.

— Обход через нижний переход, — сказал один из них.

— Он же закрыт после дождя.

— Открыли час назад.

Из перехода пахло мокрым бетоном. Лужа по-прежнему занимала половину пола, и люди шли друг за другом по узкой полосе сухой плитки. Инга хотела обойти их, но впереди женщина с тележкой не могла поднять колесо на ступеньку. Лев подхватил тележку за ручку; Инга взяла за нижний край. Женщина поблагодарила, не глядя, и они опять побежали.

Дома номер восемь не было видно из-за автобуса. Он стоял поперёк двора, закрывая подъезд; на лобовом стекле лежала табличка «РЕЗЕРВ». Рядом с дверью разговаривали две женщины в светлых жилетах. Одна записывала что-то на планшете, другая наклеивала на коробку бумажную полосу.

— Не подходи ко мне как к сопровождающему, — быстро сказал Лев. — Я должен осмотреть ввод. Скажу, что встретил тебя здесь.

— Зачем?

— Если они уже оформляют проверку, не хочу, чтобы тебя внесли в неё как часть комиссии. Тогда твои возражения запишут на мой счёт.

Инга не успела решить, можно ли ему верить. Лев подошёл к женщинам и показал удостоверение. Она обошла автобус, заметив в салоне несколько сложенных одеял. Водитель сидел за рулём и читал бумажную книгу, удерживая страницу большим пальцем.

На первом этаже пахло жареным луком. Под дверью квартиры тёти Раи кто-то поставил три пакета, подписанные разными фамилиями. Инга позвонила один раз и сразу услышала бабушкин голос:

— Подожди, я сама.

Нина открыла в домашней кофте, без привычной косынки. Позади неё в узком коридоре стояли тётя Рая и Женя. На кухне говорили ещё несколько человек.

— У нас времени мало, — сказала Инга. — Отключение перенесли на десять.

— Нам сказали, что это проверка готовности, — ответила тётя Рая. — У кого лекарства в холодильнике, могут временно отнести в пункт на площади.

— А пункт работает?

— Они так сказали.

Из кухни вышел сосед с четвёртого этажа, Николай Антонович. Он держал в руке маленькую сумку-холодильник.

— Мне не до политических споров, — сказал он. — У меня инсулин. Если его испортят, споры продолжать будет некому.

— Я не предлагаю оставлять его в тепле, — сказала Инга. — Давайте узнаем адрес и попросим расписку. И телефон пункта.

— Я уже спросил. Вот адрес.

Он развернул листок. Адрес был написан от руки, телефон — тоже. Инга набрала номер. Женщина на другом конце ответила после долгих гудков и подтвердила: да, пункт принимает лекарства, холодильники работают от резервной линии, выдача обратно по описи. Инга передала трубку Николаю Антоновичу.

Пока он говорил, бабушка увела Ингу к окну.

— Ко мне тоже заходили. Спросили, сколько человек прописано и нужен ли нам транспорт.

— Ты показала им уведомление?

— Какое?

— Мамино.

— Нет. Я не настолько разволновалась.

Инга посмотрела на неё. Нина держалась прямо, но пальцы перебирали край кофты.

— Я не хотела тебя обидеть.

— А я не обиделась. Я просто очень давно не высыпаюсь, когда кто-то начинает интересоваться нашим домом.

На кухне Женя раскладывал на столе тетрадные листы.

— Если свет отключат, телефон у всех сядет, — объяснил он. — Я записываю, кто кому может помочь. У Семёна Петровича запасная батарея, он согласен заряжать фонари. А тётя Рая умеет делать кипяток на горелке.

— Кипяток умеет делать горелка, — поправила тётя Рая. — Я умею закрывать окно, чтобы её не задуло.

Николай Антонович закончил разговор и вернул телефон. Он всё ещё выглядел сердитым, но сумку поставил на стол.

— Пункт настоящий. Сказали, опись дадут в двух экземплярах. Я пойду.

— Я с вами, — предложила Инга.

— Ты сюда только прибежала. У тебя мать с братом... — Он осёкся, посмотрел на Нину и смутился. — Простите.

— Бабушка, — спокойно сказала она. — А мать была бы рада, что вы бережёте своё лекарство. Идите, Николай. Я попрошу Рому проводить вас с тележкой.

Инга снова посмотрела на часы: четыре минуты. Она хотела выйти и потребовать у работников объяснений, но с лестницы уже доносились шаги. В дверях появилась женщина в жилете с планшетом.

— Доброе утро. Проверяем, всем ли сообщили об изменении графика. Есть ли у вас жильцы, которым нужна помощь при отключении?

— Есть, — сказала тётя Рая. — И мы сами решаем, какая.

Женщина взглянула на пакеты у стены.

— Автобус предназначен для добровольного размещения на время проверки. В пункте есть тепло и зарядные места.

— Назовите адрес, — попросила Инга.

Женщина назвала. Он отличался от адреса медицинского пункта.

— Можно ли вернуться сегодня?

— После окончания проверки.

— Когда она закончится?

— По графику отключение до четырнадцати часов.

— Я спросила не про отключение.

Женщина убрала планшет под мышку. На вид она была ненамного старше Инги, под глазами лежали синеватые тени.

— Я не знаю. Нам сказали уточнить состав жильцов и помочь тем, кто хочет уехать. Я могу записать ваш вопрос и передать руководителю.

— Запишите, пожалуйста. И попросите его ответить письменно.

Женщина внесла вопрос в планшет. Инга проследила, чтобы там появилось её имя. Мгновение она боролась с желанием потребовать экран, сфотографировать, проверить каждое слово, но вспомнила, как вчера пропала фотография Льва. Один экран ничего не гарантировал.

— Можно мне номер обращения?

— Он появится после отправки.

— Тогда я подожду.

Женщина не возражала. За её спиной на площадке открылся шкаф с приборами; Лев что-то говорил своему напарнику, невысокому мужчине с седой полосой на виске. Тот слушал, держа в руках папку.

В квартире мигнул свет. Холодильник на кухне затих. С улицы послышался голос водителя автобуса: он звал кого-то по имени. Отключение началось точно в назначенную минуту.

— Сейчас отправлю, — сказала женщина и коснулась экрана.

Планшет задумался, потом вывел серый прямоугольник. Она нахмурилась, повторила попытку и повернула экран к Инге.

«Адрес не найден. Проверьте данные и повторите отправку».

— Это временно, — сказала она. — Такое бывает при переключении.

В коридоре стало тихо. Где-то наверху заплакал ребёнок; мать попросила его не бояться, потому что фонарь сейчас найдётся. Инга услышала этот голос так отчётливо, будто между ними не было трёх этажей.

— Вчера в девятом доме было то же самое, — сказала она.

— Я не работала вчера в девятом.

— Я работала. Запишите на бумаге.

Женщина открыла сумку и достала блокнот с логотипом управления. Не отрывая листа, написала вопрос, адрес, время и своё имя: Ольга Мухина. Потом вывела номер служебного телефона.

— Я передам руководителю лично, — сказала она. — И позвоню вам, как только получу ответ.

— Дайте мне сфотографировать.

— Да, конечно.

Инга сделала снимок, а потом попросила тётю Раю переписать запись в Женину тетрадь. Ольга ждала, пока соседка выводила буквы, медленно и разборчиво. Когда всё было готово, она закрыла блокнот и ушла к следующей двери.

Женя посмотрел вслед.

— Она виновата?

— Не знаю, — сказала Инга. — Она хотя бы оставила имя.

В подъезде Лев поднял голову от открытого шкафа и встретился с ней взглядом. Его напарник листал папку. Инга увидела на одной из страниц знакомую вертикальную черту и цифру семь.

На этот раз код стоял рядом с их собственным адресом.

Глава 5 Место для замечаний

Лев не закрыл папку, когда Инга подошла. Его напарник, наоборот, прижал ладонь к листу.

— Осмотр закончен? — спросила она.

— Нет, — сказал Лев. — Игорь, это сотрудник участка. Она должна присутствовать.

— Она присутствует, — ответил тот. — Мы смотрим показания, а не папку.

— В папке адрес моего дома, — сказала Инга. — И я хочу знать, что означает отметка.

Игорь посмотрел на Льва. Инга подумала, что сейчас он просто закроет документ. Но тот вынул страницу и протянул ей. Бумага была обычная, копировальная, с сероватым краем. Сверху значилось: «Объекты дополнительного обследования». Ниже шли адреса, напротив каждого стояла дата. У восьмого дома — сегодняшняя. У девятого, как ей показалось, — вчерашняя; время было указано примерно за три часа до появления красной лампы. Игорь уже потянулся за листом, и рассмотреть его внимательнее она не успела.

— Что такое дополнительное обследование?

— Проверка готовности к перераспределению, — сказал Игорь.

— Почему девятый дом проверяли до того, как заметили неисправность?

— Неисправность здесь ни при чём.

Лев повернулся к нему.

— Нам сказали, что по девятому проверяют сбой счётчика.

— Я работаю по этому листу. Что вам сказали отдельно — не знаю.

На лестнице гулко хлопнула дверь. Николай Антонович с сумкой-холодильником спускался вместе с Ромой, который придерживал сложенную тележку. Инга отошла, пропуская их. Ей хотелось бежать за ними до самого медицинского пункта, убедиться, что сумку примут, а Николая отпустят домой. Но Николай уже сам держал листок с адресом и обсуждал с Ромой, как лучше обойти лужу у площади. Он поймал её взгляд и сердито кивнул: не задерживай.

— Вы можете дать копию? — спросила Инга, когда они вышли.

— Нет. Внутренний документ.

— А переписать дату?

Игорь не ответил. Он вернул лист в папку и закрыл её. Лев тем временем достал бланк осмотра. На нём в разделе показаний стояли прочерки; ниже уже была напечатана фраза: «Нарушений в работе общедомовой линии не выявлено».

— Это предварительная форма, — сказал Игорь. — После осмотра исправим, если потребуется.

Инга взяла свой журнал и записала адреса и даты, которые успела запомнить. Вчерашнее время у девятого она не восстановила точно — то ли шесть десять, то ли шесть двадцать. Она честно написала: «Около шести вечера». Если ошибётся в одной цифре, Игорь сможет объявить неверным всё остальное.

Лев проверил показания и назвал их вслух. Инга записывала за ним. Цифры у обоих совпали. Индикатор резерва не горел, но код в углу экрана оставался. Лев поднёс устройство для считывания, подождал и показал результат: «Данные отсутствуют».

— Сфотографируйте сам экран, — сказала Инга.

— Уже.

— На личный телефон.

Игорь кашлянул.

— Служебные приборы на личный телефон не снимают.

— Это прибор в моём доме.

— Это городской прибор.

Лев положил устройство на подоконник.

— Игорь, она может записать показания. Код тоже показание.

— Пусть записывает.

Инга аккуратно вывела в новом журнале вертикальную черту и семёрку. Потом попросила Льва удостоверить запись. Он подписался без колебания, а Игорь поставил рядом время, добавив: «Наличие символов подтверждаю, назначение не установлено».

Фразу про отсутствие нарушений Лев зачеркнул и написал от руки: «На экране отображается дополнительный символ; требуется запросить расшифровку». Игорь прочёл, нахмурился, но тоже подписал. Инга оставила в разделе замечаний просьбу сообщить основания изменения графика и дату его утверждения.

— У вас будет копия, — сказал Лев. — Как только внесём в систему.

— Мне нужна сейчас.

Он вынул из ящика тонкий лист копировальной бумаги и подложил под бланк. Пока они переписывали строки, на площадке появилась Ольга Мухина. В руках она держала телефон.

— Мне ответили по вашему вопросу. Автобус остаётся до четырнадцати, затем решение о продлении будет принимать комиссия.

— Где комиссия? — спросила тётя Рая, выходя из квартиры.

— Приедет после осмотра дома.

— Как зовут председателя?

— Пока не знаю.

— Запишите ещё один вопрос.

Ольга записала. На этот раз она сама вырвала лист из блокнота и отдала Рае.

Ольга спустилась во двор, чтобы передать председателю комиссии вопрос о времени приезда. Лев и Игорь остались у шкафа; им нужно было закрыть служебную часть осмотра и дождаться ответа по коду. Инга поднялась к бабушке за новым листом для журнала. Рая пошла за ней.

На кухонном столе всё ещё лежали записи Жени: кто может зарядить фонарь, у кого есть запас воды и кто согласен отнести лекарства. Бабушка собрала страницы в стопку, чтобы не занимали весь стол, но один лист оставила отдельно.

— Это что? — спросила Инга.

— Адреса людей, с которыми мы пока не связались. Не знаю, нужно ли им что-то, но Женя переживает, что не спросил.

В списке было четыре квартиры. Возле двух стояли фамилии, возле третьей — только номер; четвёртую Женя пометил вопросительным знаком.

— Он сейчас где? — спросила Рая.

— Собирает тетради. Ему во вторую смену.

Женя вышел из комнаты с рюкзаком и сразу увидел лист в бабушкиной руке.

— Я не дописал.

— Ты не обязан опросить весь дом, — сказала Инга.

— А если кому-то надо, а я пропущу?

— Тогда кто-нибудь ещё спросит.

— Кто?

Рая взяла карандаш.

— Например, я. Бабушка позвонит тем, чьи номера у неё есть. Инга пока остаётся с осмотром. Ты идёшь в школу.

— Почему мне досталась школа?

— Потому что она тебе положена по возрасту.

— И это нечестное распределение.

— Согласна. Но если ты получишь двойку, мне её исправлять не разрешат.

Он не улыбнулся. В коридоре хлопнула дверь, и Инга подумала, что он уже ушёл. Но Женя просто положил рюкзак у порога и вернулся с учебником.

— А можно хотя бы в четвёртую квартиру зайти? Они рядом.

— Вместе, — сказала Рая. — И если скажут, что помощь не нужна, не будем спрашивать пять раз.

В четвёртой открыла девушка лет двадцати пяти с мокрыми руками. Она держала в локте полотенце; за её спиной в комнате громко читал кто-то с детским голосом. На вопрос Раи девушка ответила, что помощь не нужна, но спасибо.

Женя уже собирался сделать отметку, когда в комнате что-то упало. Девушка оглянулась.

— Я ещё не закончила, — донёсся голос. — Не входи.

— Это моя сестра, — объяснила девушка. — У неё завтра выступление. Она репетирует и сердится, если я слушаю раньше времени.

— Пусть репетирует, — сказала Рая. — Мы не задерживаем.

Девушка всё же посмотрела на рюкзак Жени.

— Ты в школу? Скажи, у вас сегодня спортзал работает? У нас в расписании отмена, а в чате пишут, что будет общий урок.

— Не знаю. Могу спросить, когда приду.

— Хорошо. Только не обязательно. Сестра сама узнает.

Рая не поставила рядом с квартирой отметку «помощь нужна». Вместо этого записала: «Спросить про спортзал, если будет возможность». Женя посмотрел и сказал, что место можно было использовать для более важного.

— А для неё это важно, — ответила Инга.

На лестнице им встретился мужчина с переносной лампой. Он предложил поставить её у шкафа, чтобы техникам было светлее. Игорь уже держал фонарь, но мужчина всё равно подсоединил аккумулятор лампы и направил свет вниз. Получилось слишком ярко: Лев зажмурился и попросил повернуть в стену.

— Я же помочь, — сказал мужчина.

— И помогли. Только отражённый свет лучше, — ответил Лев.

Мужчина повернул лампу и остался рядом. Инга знала его в лицо, но не помнила имени. Он жил один и обычно выходил к почтовым ящикам очень рано, когда двор ещё был пуст.

— Вы видели вчера автобус? — спросил он Ингу.

— Видела людей у девятого. Не видела, как всех увозили.

— А водителя видели?

— Да. Сегодняшнего. Он сидел и читал.

— Я про вчерашний.

— Нет.

Мужчина выключил лампу, потом сразу включил снова: её направленный свет уже стал частью работы у шкафа.

— Мой двоюродный брат водит в депо. Я ему позвонил. Он сказал, что автобусы иногда подают заранее, если ждут проверку. Я хотел узнать, может, он сам был.

— Он сказал, что был?

— Нет. Я не успел спросить: связь оборвалась. Теперь жду, пока выйдет на смену.

Инга предложила записать его номер, чтобы связаться, если брат ответит. Мужчина покачал головой.

— Сначала сам спрошу. Он не любит, когда я без него кому-то обещаю.

Рая кивнула, и разговор на этом закончился. Мужчина не ушёл: поправил лампу и предложил Игорю придержать папку. Тот ответил, что справится, но поблагодарил.

Инга вернулась на кухню. Бабушка разговаривала по телефону с жильцами шестого этажа. Из трубки раздавался громкий женский голос: кто-то перечислял, сколько воды успели набрать и кто забрал вещи из прачечной. Нина слушала, иногда говорила «да» и ничего не записывала.

Закончив, она сказала:

— Им ничего не нужно. Только просили передать, что они не забыли про общий чайник. Он у них до вечера.

— Какой чайник? — спросил Женя.

— Большой. На случай, если придётся всем собраться внизу. Ты же сам записал.

Он нашёл в тетради строчку, перечитал и нахмурился.

— Я написал «чайник — шестой», а потом забыл, что это этаж.

— Вот и выяснили, — сказала бабушка.

За окном люди понемногу переставали смотреть на автобус. К нему привыкали, как к строительным лесам, которые обещают убрать через неделю и оставляют на месяц. Водитель вышел из салона, размял ноги и пошёл к ларьку за водой. Рая заметила, что он запер дверь, и записала время; потом сама перечеркнула запись.

— Зачем? — спросила Инга.

— Он вышел за водой. Я ещё немного — и начну отмечать, сколько раз человек моргнул.

— А если он уедет?

— Тогда увижу. Но пока пусть попьёт.

Женя взял рюкзак. Бабушка проводила его до двери. Инга собиралась напомнить ему про уроки и телефон, но он опередил:

— Я после школы сразу домой. Если что-то меняется, позвоню. И про спортзал спрошу, если будет возможность.

— Договорились, — сказала она.

Он вернулся в комнату проверить, не забыл ли учебник: до уроков ещё оставалось время. Рая спустилась за фонарём, забытым у почтовых ящиков. Инга осталась с бабушкой, пока та переписывала адреса в более удобном порядке. Потом из подъезда позвали: Лев хотел сверить номер их обращения. Инга взяла журнал и вышла к нему.