Команда Л.Д.В. Книга 2. Агенты

Профессор сделал паузу, посмотрел на притихших учеников и добавил:

— Нарушать это правило строжайше запрещено! В противном случае, произойдет временной выброс и вы окажитесь неизвестно где и неизвестно когда.

— Итак, — сказал вслух Лёнька, возвращаясь мыслями с шумной лекции профессора обратно в реальность — на свой одинокий остров, — шанс на спасение всё-таки есть.

Он тяжело выдохнул и посмотрел на горизонт.

— Но не раньше чем через полтора месяца… — добавил он с горечью.

Он же прибыл сюда на Хоме — хрономическом челноке. Иначе просто не мог бы оказаться в этой точке времени. Часы перемещают только к метке, а на острове меток нет и никогда не было.

— Значит, Хом прилетит за мной (если вообще прилетит) не раньше, чем истечёт временное ограничение, — рассуждал он вслух, ковыряя палкой песок, — я тут уже две с половиной недели. Значит осталось полтора месяца.

Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Прекрасно. Значит, живём. Полтора месяца — и, возможно, за мной вернутся. А может, и нет. — Он пожал плечами. — Главное, не сойти с ума до этого времени.

Он бросил ветку и уставился в море. Волны лениво катились к берегу, будто спрашивая, а тебе что здесь плохо?

Лёньке вдруг стало по-настоящему жалко себя. Жалко, что он не такой важный, что даже если его пропажу обнаружат, то никто не будет возиться из-за какого-то там мальчишки! У них таких пруд-пруди.

Он лег на песок, прикрыл глаза и тихо сказал:

— Хоть бы Даник и Влад сейчас были здесь… Вместе мы бы обязательно что-нибудь придумали.

Прошло несколько дней. Лёнька уже почти смирился со своим положением.

По вечерам, когда солнце опускалось за край моря, на него накатывала грусть. Он садился у костра и долго смотрел на огонь, слушая, как потрескивают ветки. Иногда ему казалось, что из темноты вот-вот выйдет Даник или Влад — с привычной улыбкой и дурацкими шутками. Но никого не было.

В один из таких вечеров Лёнька долго сидел у воды, глядя, как волны мягко катятся к берегу. Небо уже потемнело, только полоска заката тлела над горизонтом.

Он взял в руки длинную палку и, подумав, медленно вывел на песке большую цифру 15. Это был их условный знак. Код, на который всегда отзывались его друзья Влад и Даник. Где бы они ни были, «пятнадцатый» значил одно — нужно срочно бросать свои дела и лететь к другу!

Лёнька отступил на шаг и посмотрел на цифру.

Потом он сел рядом, подтянул колени и долго сидел, слушая прибой, пока глаза не начали слипаться от усталости.

А утром, когда он проснулся, числа уже не было — ветер изгладил всё без следа.

И всё же где-то глубоко внутри теплилась маленькая, упрямая надежда, а может это всё — часть экзамена. Может, за ним наблюдают. А значит, нельзя раскисать!

— А то ещё подумают, что я не гожусь в агенты, — буркнул он себе под нос, вытирая глаза ладонью. — Вот уж нет. Не дождутся.

И, собравшись с силами, Лёнька снова брался за свои ежедневные дела. Проверял ловушку на рыбу, заполнял дневник и даже стирал одежду.

На пятый день, ближе к вечеру, когда солнце уже склонялось к морю, Лёнька опять заметил на горизонте тёмное пятнышко. Сначала он, как и в прошлый раз, подумал, что это просто скала или большой дельфин, вынырнувший из воды. Но пятнышко росло. Медленно, уверенно, и вскоре стало ясно — это судно.

Лёнька вскочил. Сердце забилось так, будто собиралось выскочить наружу. Он вытер ладонью глаза — нет, не показалось. На фоне заката отчётливо вырисовывались две высокие мачты с парусами, натянутыми ветром. Белые, с лёгкими серыми тенями, они ловили последние солнечные лучи, и весь корабль казался живым.

Когда судно подошло ближе, Лёнька увидел острый нос с резным украшением — фигурой морской птицы. По бокам блестели круглые иллюминаторы, а на корме развевался выцветший флаг.

Он вспомнил один из рассказов Даника о старинных судах. Тот однажды целый вечер объяснял разницу между шлюпом, фрегатом и бригантиной.

— Две мачты, прямая передняя, косая задняя… — пробормотал Лёнька. — Точно. Это бригантина!

Он стоял, не отрывая взгляда, и чувствовал, как к горлу подступает восторг и тревога одновременно.

— Настоящая бригантина… — прошептал он.

Бригантина была ещё далеко. Настолько, что казалась игрушечной — словно кто-то поставил миниатюрную модель на водную гладь. Волнение на море было небольшим, но волны все равно скрывали корабль то наполовину, то почти целиком.

Кто бы ни находился на борту, они не могли заметить Лёньку. Что ни говори, а мальчишка — слишком незначительная деталь на фоне бескрайнего берега. Лёнька быстро нырнул в ближайшие заросли и затоился.

Ждать пришлось долго. Больше двух часов. Лёнька даже сбегал в свою пещеру и притащил запас разных вкусняшек. Но на берег он больше не выходил.

Когда бригантина подошла ближе, Лёнька уже мог рассмотреть её во всех подробностях. На бортах блестели медные полосы, потемневшие от соли и времени, но всё ещё ярко сиявшие в лучах солнца. На корме виднелась резная надпись — Бригантина носила гордое имя «Аврора Марис», что, как потом узнал Лёнька, по-латыни означало «Морской рассвет».

Паруса хлопали на ветру, высокие мачты скрипели, а тонкие канаты звенели, словно струны огромной арфы. На палубе мелькали силуэты — матросы суетились, подтягивая снасти, кто-то отдавал команды. Даже отсюда, с берега, Лёнька слышал их крики и короткие свистки. Из трубы у кормы лениво поднимался дымок — видимо, там готовили ужин.

Лёнька, затаив дыхание, не веря, что видит всё это своими глазами. Настоящий корабль, как из “Острова сокровищ” — шумный, пропитанный морем и приключением.

Вдруг с борта спустили шлюпку. Верёвки скользнули по блокам, деревянный корпус мягко коснулся воды. Внутрь ловко спрыгнул человек в длинном сюртуке и широкополой шляпе. Он уверенно взялся за вёсла и направил шлюпку прямо к берегу.

Лёнька затаился. Его сердце бешено забилось.

— Ну вот и всё, — прошептал он. — Опять, гости.

Лёнька с тревогой наблюдал за шлюпкой, которая медленно, но неумолимо приближалась к берегу. Каждое движение вёсел отзывалось у него в груди.

Он лихорадочно думал, что делать. Спрятаться? Бежать вглубь острова? Или остаться и попытаться договориться? Ссадины на лице и руках ещё саднили после того злополучного побега — шрамы напоминали, чем закончилась его последняя встреча с незваными гостями. Повторения Лёнька не хотел.

Он по привычке глянул на запястье. Пусто. Ни блеска металла, ни привычного циферблата. Только загар и тонкий след от ремешка.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Без часов, а значит и без шансов.

Шлюпка приближалась. Уже можно было различить, как человек на борту поднял голову и смотрит прямо в его сторону.

Лёньке показалось, что тот человек увидел его. Хотя это было невозможно. Мешали густые заросли какого-то кустарника. Мальчик машинально вжался в землю. Но он понимал, что деваться некуда. Хоть ныряй в море — догонят. Хоть беги в джунгли — найдут.

Он глубоко вдохнул, сжал кулаки и тихо сказал самому себе:

— Ну что ж… посмотрим, кто ты такой.

Шлюпка мягко ударилась о песок и замерла, покачиваясь на волнах. Мужчина в длинном потёртом сюртуке ловко спрыгнул на берег. Его широкополая шляпа почти скрывала лицо, но видно было, что он двигается уверенно, будто прекрасно знает, куда и заче пришёл.

Он на мгновение задержался, окинул взглядом берег и, убедившись, что вокруг никого нет, достал из своего холщового мешка странный предмет. Лёнька прищурился. Вещь выглядела… слишком современной. Серый корпус, блестящая панель, кнопки, индикаторы. Да это же — звукоусиливающая колонка! Самая настоящая, как в двадцать первом веке!

— Не может быть… — прошептал он. — Как она вообще здесь оказалась?

Тем временем мужчина вытащил из мешка небольшой микрофон, подключил его к устройству тонким шнуром, повернул регулятор громкости, и колонка тихо зажужжала.

Он поднёс микрофон к губам, и над пляжем разнёсся усиленный, но удивительно чистый голос:

— Господин Леонид, не изволите ли вы показаться? — раздался низкий, уверенный голос. — Прошу не страшиться. Меня направило Агентство Независимого Вмешательства. Я прибыл исполнить поручение — сопроводить вас домой.

Мужчина говорил на чистом, хоть и немного странном, русском языке.

У Лёньки похолодели пальцы. Он продолжал лежать, не в силах пошевелиться. В груди сжалось так, будто сердце вдруг стало слишком большим для тела.

«Из Агентства?.. Меня?.. Домой?..» — с трудом прокручивал он в голове слова.

«Вдруг это ловушка?» — мелькнуло у Лёньки

Мужчина стоял спокойно, не делая ни шага вперёд, и лишь ветер шевелил поля его шляпы.

И вдруг тот снова заговорил — громко, отчётливо, словно отвечая прямо на его мысли:

— Ваши друзья Владислав и Даниил шлют вам привет, — произнёс он торжественно, с лёгким дворянским выговором, — и велели передать, что ныне действует код пятнадцать!

У Лёньки перехватило дыхание. Он даже приподнялся из-за валуна, забыв о предосторожности.

— Пятнадцать?.. — прошептал он. — Он сказал «пятнадцать»?!

Сердце бешено заколотилось. Об этом коде не знал никто, кроме команды. Ни директор, профессор, ни кураторы, ни даже инструкторы в Школе.

Только они — Лёнька, Даник и Влад. Команда Л.Д.В.

Лёнька медленно поднялся. От долгого лежания затекли ноги, и он почувствовал, как песок неприятно хрустит под коленями. К ладоням прилипли мелкие сухие веточки и тёплые крупинки песка. Он стряхнул их и осторожно выпрямился, стараясь не издавать ни звука.

Незнакомец всё так же стоял у самой кромки воды.

Лёнька глубоко вдохнул и шагнул вперёд. Один раз, другой. Песок под ногами чуть оседал, оставляя следы. Сердце билось где-то в горле, но страх постепенно смешивался С любопытством.

Лёнька шёл медленно, стараясь держать незнакомца в поле зрения. Тот не двигался, только повернул голову и сказал спокойно, как будто они уже знакомы:

— Вот и вы, господин Леонид. Я уж начинал беспокоиться.

Ленька подошел ближе. Незнакомец протянул руку.

— Граф Лопухин, — представился он.

Ленька осторожно пожал руку.

— Ленька, — назвал он себя.

Граф кивнул. Он поднял кожаный рюкзак и достал из него большой, потемневший от времени конверт.

— Это для вас, — произнёс он спокойно, с лёгким поклоном.

Лёнька осторожно принял конверт. Тот оказался тяжёлым, плотным — жёлтый картонный пакет, запечатанный слоем пропитанной маслом бумаги. На вид ему было много лет.

Пальцы мальчика дрожали, когда он начал разрывать твёрдую оболочку. Бумага послушно треснула, открыв внутренний свёрток. Лёнька достал из него один единственный листок бумаги — это было письмо.

Письмо было напечатано на принтере но внизу… внизу стояли живые, неровные подписи.

Он не поверил своим глазам. Первую линию с характерной размашистой буквой «В» он узнал сразу — Влад. Чуть ниже аккуратная, почти чертёжная подпись — Даник.

— Они… — прошептал Лёнька, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Они написали мне.

Он сжал письмо обеими руками, будто боялся, что оно исчезнет, как мираж.

Лёнька совершенно забыл о мужчине. Всё вокруг будто растворилось — море, ветер, солнечный свет. Он сел прямо на песок и развернул письмо.

Граф, заметив это, чуть улыбнулся и, не произнеся ни слова, деликатно отошёл в сторону. Он остановился у самой воды, заложив руки за спину, и стал смотреть в сторону бригантины, предоставляя мальчику побыть одному.

Лёнька разгладил листок и, затаив дыхание, начал читать. Да, это был их стиль — короткие фразы, немного шуток, много лишних подробностей.

С каждой строкой сердце Лёньки то сжималось, то наполнялось теплом. Вот что значит — друзья.

Привет, Лёнька!

Прошло уже две недели с тех пор, как закончился экзамен. МЫ сдали отлично. И у меня, и у Даника - высший бал. Если честно, то я бы на том острове еще на годик остался. Ты был знал какие там животные!

Остальные ребята тоже сдали. Даже Катька. Все, кроме Князя. Представляешь, этот здоровяк, который хвалился, что ему хоть в вулкан прыгай, — оказывается, боится темноты! Вот умора!

Только, если честно, нам тогда сейчас не до смеха.

Сразу после возвращения нас — то есть Даника и меня — вызвала Эвелин. Ну, ты её знаешь. Строгая, как проверка безопасности. В её кабинете собрались какие-то важные люди. Были даже люди из Совета. Ну, те, которые на фотографии в зале Почета. И вот там мы узнали…

Они сказали, что ты не вернулся.

Мы аж присели. Сначала подумали, что это шутка, или какой-то глюк системы. Но нет. Эвелин сказала, что твои часы перестали пинговаться — то есть вообще не откликаются. Причём всё случилось внезапно. Был сигнал — и больше нет. Просто обрубило. Это произошло на семнадцатые сутки твоего экзамена.

Мы не сразу поняли, что это значит. Тогда Эвелин объяснила, что такое возможно только в двух случаях. Первый — если часы сломаются. Но, как она сказала, сломаться они не могут. Их система самовосстанавливающаяся, она выдерживает даже падение в лаву (мы проверять не стали, конечно). Поэтому остаётся второй вариант — кто-то экранировал часы. Поместил их в специальный контейнер, который блокирует сигнал.

Но у тебя же не было такого ящика! Следовательно, напрашивается единственный вывод — кто-то похитил часы. Но если это так, то что тогда стало с тобой?

Мы с Даником чуть с ума не сошли, когда поняли, что случилось. Сразу начали требовать, чтобы нас немедленно отправили за тобой.

Тогда один из членов Совета (забыл его имя) сказал, что нас как раз позвали, потому что им нужна наша помощь, без которой помочь тебе будет сложно! Мы же было начали собираться в опасное путешествие, но оказалось, что от нас требуется только написать письмо и передать его нашему агенту в 19-м веке!

Оказывается, твой экзамен проходил в 1875 году, на острове недалеко от берегов Италии.

Ближайший темпоральный ретранслятор находится в 1870 году. Там, к счастью, живёт наш агент. И да, он— русский граф! Настоящий дворянин! Эвелин сказала, что он один из самых надёжных.

Мы передаём ему это письмо для тебя. Но, чтобы ты не подумал, что всё это подделка или ловушка, Эвелин настояла, чтобы мы сообщили ему некую информацию, которую знаешь только ты. Так он сможет доказать, что это действительно наш человек. Мы выбрали наш код - 15.

Итак, план такой. Мы с Даником телепортируемся в Италию в 1870 год, встречаемся с агентом, передаём ему письмо и инструкцию. После этого возвращаемся обратно в Школу, а он остаётся там, живёт своей обычной жизнью.

Через пять лет — в 1875-м — он нанимает судно и отправляется на твой остров, чтобы тебя забрать. Это гораздо быстрее и безопаснее, чем ждать, пока закончится временное ограничение для Хома.

Так что держись, Лёнька!

Если ты читаешь это письмо, значит, план сработал.

Твои друзья,

Влад и Даник

Лёнька дочитал письмо до конца. Бумага дрожала в его руках, а строки ещё долго плавали перед глазами. Он поднял взгляд на графа.

Тот стоял неподалёку, заложив руки за спину и спокойно смотрел на море. Бригантина, расправив белые паруса, уже удалялась от берега. Вечернее солнце золотило снасти, и весь корабль казался живым.

— Почему она уплывает? — озадаченно спросил Лёнька, поднимаясь с песка.

Граф повернул голову, усмехнулся в усы и ответил с привычной невозмутимостью:

— А зачем она нам, мой юный друг? — сказал он мягко. — Мне понадобилось немало усилий, чтобы убедить капитана, что я не намерен возвращаться на судно.

Он чуть прищурился, вспоминая:

— Этот старый прощелыга подозревал, что я здесь закопал какие-то сокровища. Мне пришлось выкупить у него шлюпку. Это был единственный способ добраться до берега. И, разумеется, капитан заломил такую цену, что на эти деньги он сможет снарядить небольшую флотилию.

Он усмехнулся и добавил с лёгкой иронией:

— Наверное, для Агентства, пожалуй, это была самая дорогая лодка в истории.

Граф ещё раз заглянул в свой рюкзак. Порывшись внутри, он достал два одинаковых футляра, обтянутых тёмной кожей. Аккуратно открыл один, вынул оттуда знакомое устройство — часы АНВ, точно такие же, какие были у него раньше.

Он протянул их мальчику.

— Эти ваши, — сказал он спокойно. — Настроены на возврат в Школу. Активируете — и окажетесь у себя через несколько секунд.

Затем граф достал вторые часы, посмотрел на них с лёгкой улыбкой и добавил:

— А я возвращаюсь в Рим. Меня там ждут — жена, дети и, увы, работа. Агентская служба — вещь хлопотная, особенно когда она совпадает с преподаванием древних языков.

Лёнька крепко сжал в ладони свои часы, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Спасибо вам, — тихо сказал он.

Граф поправил перчатки, слегка поклонился и ответил с достоинством, в котором звучала настоящая русская вежливость:

— До свидания, молодой человек. Вы - смелый юноша. Я уверен, что из вас выйдет хороший агент.

Он улыбнулся, нажал кнопку на своих часах — и растворился в воздухе, оставив на песке лишь лёгкий след сапога.

Глава 5. Задание

Первым, кого увидел Лёнька после возвращения в школу, был, как ни странно, Костя Пархоменко. Он сидел в большом зале, где обычно было множество ребят. Здесь всегда что-то происходило. Кто-то, развалившись на диване, зачитывался приключенческой книжкой; за соседним столом до хрипа спорили о правилах настольной игры; а в углу небольшая компания Катькиных друзей тихо пели под гитару. Катька здорово умела играть. Но сегодня в зале никого не было. Кроме Кости.

— О, Лёнька! — обрадовался Костя. — Хоть одна живая душа! Тебя тоже забыли?

— В смысле…кто забыл? — не понял Лёнька и огляделся по сторонам. — А где все?

Перемещаться в пространстве и во времени для Лёньки было уже делом привычным. Но всё же он несколько недель провел на необитаемом острове, пережил нападение, познакомился с Графом. Нужно было немного времени, чтобы снова переключиться на обычный, спокойный ритм жизни.

— Ты что, с Луны свалился? — удивился Костя, потом прищурился и добавил: — Хотя… может, и с Луны. Я тебя, между прочим, недели две не видел.

Он понизил голос, будто собирался поделиться тайной:

— У нас тут каникулы объявили. Сказали, что в честь успешной сдачи экзаменов всех отправляют домой на месяц. Ну, типа, радость, праздник и всё такое. Собрали нас в большом зале. Всё очень торжественно! Эвелина даже расчувствовалась — слезу пустила (зрелище, конечно, то ещё!) Но, чует моё сердце, тут что-то нечисто. Представляешь, они у всех деактивировали часы!

— Что-что?! — Лёнька аж подпрыгнул.

— Ага, — подтвердил Костя с мрачным видом. — Наши часы превратились в тыкву. Эвелина этот факт объяснила тем, что после того, как все окажутся дома, никаких перемещений быть не должно. Пока каникулы не закончатся. А через месяц, мол, поступит сигнал о возвращении.

Он усмехнулся:

— Конечно, она преподнесли это так, будто всем торт подарила. Некоторые девчонки, конечно, обрадовались, но большинство восприняло эти трижды никому не нужные «каникулы» как ссылку.

Лёнька задумчиво почесал за ухом. А Костя продолжал.

— Вечером устроили праздничный ужин, — продолжил Костя. — Потом дали пару часов на сборы — и каждый отправился домой. Кроме меня.

Он развёл руками.

— Я тоже собрал вещи, нажал на кнопку… и ничего! Ещё раз — и снова тишина. Ну, думаю, глюк. Пошёл искать кого-нибудь из руководства — пусто. Ни Эвелины, ни Инспекторов, ни Инструкторов, ни профессоров, ни охраны, ни даже поваров. Полная тишина. Я один остался в школе! Представляешь?

— Хоть фильм ужасов снимай, — согласился Лёнька.

Костя усмехнулся.

— Ага… Я тоже вначале перепугался, а затем пошёл в свою любимую комнату, ту самую, с видом на Нью-Йорк. Сел у окна, смотрел, как мерцают огни, как на улицах толпятся жёлтые такси… Там сейчас зима. Снег падает крупными хлопьями, люди кутаются в шарфы. Красота! Так и уснул.

Лёнька присел рядом с товарищем.

— А еда-то хоть есть? — спросил он. — Я голодный как волк.

Костя протянул ему шоколадный батончик.

— Это всё, что осталось. Я же говорил, в столовой никого нет.

— Можно подумать, что я опять попал на необитаемый остров, — пробормотал Лёнька, откусывая батончик.

Но доесть батончик он не успел. Часы на его руке вдруг завибрировали. Лёнька взглянул — на экране появилась цифра 0. Он поднял глаза на Костю — у того было то же самое.

— Нулевая метка! — воскликнул Костя, глядя на часы. — Я думал, это просто слухи.

— Слухи? -- не сразу понял Лёнька.

Ну, мифы, байки для новичков.

— А вот и нет, — ответил Лёнька — Метка самая настоящая. Она ведёт в большую комнату.

— Да ладно? — Костя нахмурился. — А ты откуда знаешь?

— Был там пару раз, — невозмутимо сказал Лёнька. — Такое место… ни окон, ни дверей полна горница людей… только стол со стульями и по всем стенам развешаны часы — будто попал в магазин времени.

— Ого, — искренно удивился Костя. Он настороженно посмотрел на экран часов.

— И зачем нас туда зовут?

— Не знаю, но по любому, что-то серьёзное, — сказал Лёнька.

Мальчики посмотрели друг на друга.

— Ну что, на счёт три? — предложил Лёнька

— Раз… два… — начал Костя

— Три… — закончил Лёнька.

Мальчики одновременно нажали на кнопку телепортации.

Комната с часами была заполнена людьми. Лёнька сразу узнал госпожу Эвелин, профессора Брауна, кого-то из Руководства… Но главное — Влада и Даника! Вот они разговаривают с каким-то важным господином! Мальчики стояли спиной к Лёньке и поэтому не видели, как он появился. Сердце у Лёньки радостно подпрыгнуло. Как же он соскучился по своим! Не обращая внимания на то, какое он произведет впечатление, Лёнька с воплем “сюрприз-сюрприз” с разбега кинулся к друзьям — и с ходу на них напрыгнул.

— Лёнька?! — только и успел выдохнуть Даник, прежде чем троица дружно грохнулась на пол.

— Вы тут без меня не соскучились?! — радостно спросил Лёнька, выбираясь из кучи и потирая локоть.

На секунду в комнате воцарилась тишина. Все повернулись на шум. Потом кто-то тихо рассмеялся. Следом — ещё кто-то. Даже обычно каменная госпожа Эвелин, славившаяся тем, что способна утихомирить взглядом даже самого отчаянного хулигана, вдруг улыбнулась уголками губ.

Профессор Браун поправил очки и покачал головой, но без всякого осуждения.

— Ну вот, — вздохнул он, — теперь собралась вся команда.

Лёнька гордо выпрямился и, как ни в чём не бывало, заявил:

— Ага! Что бы вы там ни задумали — можно начинать. Теперь, когда команда Л.Д.В. снова в сборе, мы сдвинем с места горы!

— Горы двигать не нужно, — спокойно заметила госпожа Эвелин. — А вот обсудить кое-что действительно стоит. И принять некоторые решения. Хотя, это может быть и посложнее, чем двигать горы.

Она окинула взглядом комнату и добавила:

— Прошу всех занять свои места.

Все подошли к столу. На председательском месте расположилась госпожа Эвелин — завуч Школы, строгая и собранная, как всегда. Слева от неё — профессор Браун, суетливо крутивший в руках ручку. Справа — тот самый важный господин, с которым недавно разговаривали Влад и Даник. Чуть дальше, ближе к краю стола, сидели Лейтенант и Координатор. Лёнька узнал их, хотя с того дня, когда они предложили команде Л.Д.В. стать частью Школы, мальчики больше их не видели. За столом разместились ещё несколько серьёзных людей, но рассматривать их уже было некогда. Лёнька, Влад и Даник сели рядом. К ним присоединился и Костя, который чувствовал себя здесь не совсем в своей тарелке.

— Итак, господа, — начала госпожа Эвелин и встала. Её голос прозвучал ровно, без лишних эмоций, но в нём чувствовалась напряжённость. — Мы собрались здесь, поскольку, как вы уже знаете, высшее руководство Агентства Независимого Вмешательства объявило о введении чрезвычайного положения.

Важный господин, сидевший справа, медленно снял очки, протёр их платком и многозначительно кивнул, подтверждая её слова.

— Нужно отметить, — продолжила госпожа Эвелин, — что за всю историю существования Агентства чрезвычайное положение вводилось лишь дважды. Сейчас — третий подобный случай. И повод к этому весьма, весьма серьёзный.

Лёнька почувствовал, как внутри всё слегка сжалось. В комнате стояла такая тишина, что слышно было, как профессор Браун нервно постукивает ручкой по столу.

— Эта комната полностью изолирована от любого вида прослушки, — сказала Эвелин уже тише. — Она находится вне времени и вне пространства. Разумеется, всё, что здесь будет сказано, имеет гриф чрезвычайной секретности. За разглашение информации предусмотрено немедленное увольнение из АНВ… с полной очисткой памяти.

Последние слова прозвучали особенно строго. По телу Лёньки пробежала дрожь — быстрая, как ток. Он невольно поёжился и украдкой взглянул на друзей. Даник сидел неподвижно, тщательно обдумывая услышанное. Влад, тоже пристально смотрел на госпожу Эвелин.