Команда Л.Д.В. Книга 2. Агенты

— Тогда вам срочно надо познакомиться с черепашкой Влада, — хихикнул Лёнька. — Вот у неё очень большие перспективы! Она уже имеет личный бассейн.

Влад вспыхнул, но улыбнулся.

— Она не морская, а красноухая, — поправил он, — и вообще-то очень редкий и интересный вид.

Иннокентий Васильевич добродушно рассмеялся:

— Знаете ли вы, что красноухая черепаха — одна из самых популярных домашних рептилий в мире? Но в природе они ещё интереснее. Отлично плавают, могут надолго замирать на камнях, греясь на солнце, и у них очень хорошее зрение — даже цвета различают.

Влад оживился и сразу поддержал разговор:

— Точно! Моя черепашка обожает забираться на камешки и греться под лампой. Я читал, что без этого панцирь становится мягким и ломким. А то, что различают цвета, — я лично проверял. На красный корм она реагирует быстрее, чем на зелёный.

Профессор слушал его с явным удовольствием.

— Вот что, коллега, а поедем со мной вместе на конференцию.

Но тут Лёнька уже не выдержал. Ему изрядно наскучили все эти «черепашьи лекции».

— А давайте сначала выпьем по чашечке лимонада или кофе, — предложил он. — А вы пока расскажете, что с вами вообще произошло.

— Отличная мысль, — согласился Иннокентий Васильевич.

Они забрали сумку и вышли из музея. Перед ними раскинулась знаменитая площадь Каррузель. Солнечные лучи играли на стеклянных гранях пирамиды Лувра, которая сверкала словно огромный кристалл. Вокруг бурлил поток туристов. Многие фотографировались на фоне пирамиды. Одни стояли в очереди за билетами, другие просто сидели прямо на плитке и отдыхали. Атмосфера была шумной, праздничной и почти нереальной — как будто весь мир собрался здесь в один день.

Они перешли дорогу и посмотрели на табличку с названием улицы — Rue de Rivoli. Прямо напротив музея, среди сувенирных лавок и книжных витрин, пряталась небольшая кафешка с плетёными креслами и яркими зонтиками. Там они и устроились за столиком, заказав каждому по холодному напитку.

— Вот это да, — протянул Лёнька, обводя взглядом улицу, туристов, разноцветные вывески и саму пирамиду — Настоящий Париж! И сидим мы, заметьте, в настоящем парижском кафе.

Он довольно откинулся на стуле и добавил с улыбкой:

— Хотя, если честно… я всё равно больше люблю нашу кафешку. Там хоть цены не кусаются.

— Я угощаю, — сказал Иннокентий Васильевич. — Всё-таки вы вернули мне сумку. Выбирайте, что хотите.

Ребята склонились над меню, обсуждая между собой названия, которые звучали слишком по-французски. А профессор тем временем поднялся и направился за официантом.

— Некогда ждать, — пояснил он, — я и так уже опаздываю.

Воспользовавшись моментом, Лёнька осторожно достал из сумки профессора метку.

— Представляете, какая со мной история приключилась, — начал Иннокентий Васильевич после того, как официант уже принёс заказанные напитки. — Вчера прилетел в Париж. Думаю: «Свободный вечер — преступление просто спать в гостинице!». Конференция у нас планируется очень напряжённая: доклады, встречи, комитеты… ну, сами понимаете, времени на город точно не останется. Вот я и решил махнуть в Лувр.

Добрался. Конечно, с приключениями. Но сейчас не об этом. Купил билет. Поставил сумку в камеру хранения, стою, размышляю, куда первым делом идти: то ли к «Моне Лизе», то ли в зал с египетскими саркофагами. И тут — бац! — подходит ко мне полицейский. Поинтересовался документами. Ну я, конечно, предоставил… всё чин-чинарём. А он что-то начал тараторить по-французски — ни слова не понимаю! Подошли ещё несколько стражей порядка. И повели меня куда-то, представляете?

Как потом выяснилось, я похож оказался на какого-то преступника. Вот и держали меня всю ночь в участке. Всю ночь! Абсолютно без всякого повода! — профессор воздел руки к потолку. — А утром, когда разобрались, извинились, покивали и отпустили восвояси.

Он покачал головой и слабо улыбнулся:

— Вот уж не думал, что в Париже успею познакомиться не только с Лувром, но и с полицейским участком.

Минут через десять профессор вдруг вскочил:

— Ох! Теперь я уж точно опоздал… Нужно вызвать такси! — он подхватил сумку, выбежал на улицу, размахивая руками, и уже через пару минут скрылся из виду.

Влад и Лёнька переглянулись, допили свои коктейли и поднялись из-за стола.

— Ну что, домой? — спросил Влад.

— Ага, — кивнул Лёнька. — Прогулка по городу мушкетёров переносится на другой раз.

* * *

Они вышли из кафе, растворились в шумной толпе туристов и, обменявшись коротким кивком, одновременно нажали на кнопки часов.

Даник сидел и наблюдал за черепашкой.

— Она за это время даже на миллиметр не сдвинулась, — сообщил он друзьям.

— Зато, между прочим, различает цвета, — важно вставил Лёнька, блеснув своими «знаниями».

— Ну, что выяснили? — спросил Даник. Мальчики рассказали другу.

— Я тоже хотел вам кое-что рассказать… точнее, показать, — начал Даник. — Когда я оказался в той комнате, там было темно, только слабый свет пробивался с потолка. Я достал телефон, чтобы подсветить и заодно снять всё на видео — думал потом показать вам. И вот сейчас, пока вы путешествовали, я пересмотрел запись… и смотрите, что заметил.

Он достал телефон, включил видео и протянул друзьям.

Сначала они смотрели без особого интереса: ряды шкафов, тусклый свет, тени на полу. Но через несколько секунд Влад нахмурился, а Лёнька даже привстал со стула.

В одном из зеркал, установленных на стене, отчётливо мелькнул силуэт. Человеческий силуэт — кто-то стоял между рядами шкафов.

— Ты это видел?! — Лёнька аж подпрыгнул. — Там кто-то был!

— Погоди, — Влад вгляделся в экран, — может, это отражение… тень… игра света…

— Ничего подобного, — покачал головой Даник. — Я тоже сначала думал, что показалось. Но пересмотрел несколько раз. Это точно человек! И такое ощущение, что он ждал меня.

Лёнька поёжился.

— Бр-р… А если это призрак?

— Или охранник, — сухо заметил Влад, но в голосе слышалась неуверенность.

— Если бы охранник, то зачем ему прятаться? — тихо возразил Даник. — Настоящий охранник сразу же меня окликнул.

Ребята переглянулись. В воздухе повисла тревожная тишина.

Первым её нарушил Лёнька:

— Ну и что? Надо всё выяснить. Я лично не собираюсь сидеть и гадать, кто там прячется.

— Ты всегда готов лезть в самую гущу неприятностей, — вздохнул Даник, но в глазах у него мелькнуло любопытство.

— А что, по-другому никак, — пожал плечами Влад. — Если там действительно кто-то есть, лучше узнать самим, чем ждать сюрпризов.

— Значит, решено, — сказал Даник. — Завтра возвращаемся туда вместе.

— Стоп.., — сказал Лёнька, — а как мы вернемся? Метки в Париже уже нет!

Мальчики обменялись короткими взглядами.

— Да…, — протянул Даник, — загвозка вышла… Придется опять через аэропорт.

Решение было принято.

Но возвратиться в Париж они не успели. В этот вечер каждому на часы пришёл вызов в школу.

Глава 3. Остров

Лёнька лежал на мягкой траве и вглядывался в облака.

«Вот ведь чудеса, — думал он, — небо будто у бабушки в деревне. Такое же голубое и спокойное. Ни за что не догадаешься, что это не 21-й век. А может, и 21-й? Кто его знает! Хотя вряд ли. В наше время необитаемых островов уже не осталось. Да… интересно, в каком времени я оказался?»

Он прищурился, проследил взглядом, как одно облако медленно «догоняет» другое, и невольно улыбнулся. На минуту ему даже показалось, что всё это — не экзамен по выживанию, а летние каникулы где-то за селом, где пахнет сеном и солнцем.

Лёнька находился на острове уже третью неделю. В целом с заданием Инструктора он справился. И, похоже, что справился неплохо. Может даже получит высший балл.

Впереди оставалось ещё чуть больше недели.

Ленька отлично помнил утро, когда всё началось. После завтрака все собрались в большой классной комнате.

— Итак, господа, — сказал тогда Инструктор. Заметив взгляды нескольких девчонок, он чуть усмехнулся: — И дамы, конечно.

Группа притихла.

— С сегодняшнего дня вам предстоит провести целый месяц на необитаемом острове, — продолжил он ровным голосом. — Этот экзамен — первый из переходных. По его результатам каждому будет присвоена соответствующая квалификация.

Он сделал короткую паузу.

— Задача экзамена, — продолжал Инструктор, — не просто определить, сможете ли вы выжить в условиях дикой природы. Мы проверим вашу смекалку, умение принимать решения в необычных ситуациях и, возможно это самое главное, психологическую устойчивость. Всё-таки, целый месяц в полной изоляции от внешнего мира и от друг друга выдержать сложно.

Инструктор говорил спокойно, но в его голосе звучала какая-то особая серьёзность. У будущих агентов, а пока ещё простых мальчишек и девчонок, внутри всё чуть сжималось — то ли от страха, то ли от волнения.

— Ваши часы, — объяснял Инструктор, — останутся при вас, но будут временно отключены. Телепортироваться вы не сможете. Так что никаких перерывов на кофе с булочком дома не будет.

Он сделал шаг вперёд, обвёл всех взглядом и добавил:

— За исключением одного случая. Если вы нажмёте кнопку перемещения, вас мгновенно перенесёт обратно — сюда, в школу. Это будет означать, что экзамен завершён. Разумеется, с неудовлетворительной оценкой.

Ребята переглянулись. Кто-то тихо фыркнул, кто-то напротив — нервно сглотнул.

— Кнопкой можно пользоваться только тогда, когда жизни действительно угрожает опасность, — спокойно сказал Инструктор. — А если порезали палец или соскучились по маме — потерпите.

В ответ раздалось несколько приглушённых смешков.

— Каждому из вас, — продолжал Инструктор, — выдан минимальный набор инструментов и запас провизии ровно на один день. В набор входят: многофункциональный нож, фонарик, огниво, металлическая кружка, шнур длиной пять метров, компас, небольшая аптечка и несколько рыболовных крючков с леской. Всё остальное вы должны будете добыть сами.

— После окончания экзамена будет проведена проверка, — добавил он. — Конечно, можно прожить этот месяц кое-как. Спать под первым попавшимся деревом, питаться водой и грибами…

Он сделал паузу и слегка прищурился.

— Но это не тот результат, который мы оцениваем положительно. Нас интересует не просто выживание, а то, как вы организуете жизнь. Условия для всех будут более или менее одинаковые, но результаты очень разные.

Зная Инспектора, ученики понимали, что халтуры тот не потерпит.

— Есть вопросы? — спросил Инструктор, оглядев группу.

— А можно с собой книжку взять? — поднял руку мальчик, имя которого Лёнька всё время забывал. То ли Ратимир, то ли Святозар, то ли вообще Святополк, — Лёнька никак не мог запомнить. И всякий раз удивлялся, ну как родители-то такие имена придумывают! Какое очество будет у их внуков? Святополкович? Ратимировна?

В школе его называли просто - Князь.

Этот самый Князь, как и полагается былинному герою, был настоящим великаном — широкоплечий и выше всех на голову. Но характер у него был мягкий. Князь обожал читать. Где бы ни был — в очереди, в столовой, даже на перемене — вечно с книжкой.

— Нет, книги тоже нельзя, — ответил Инструктор. — У вас в наборе есть блокнот и ручка. Будете вести дневник наблюдений.

Князь явно расстроился.

— Сам книгу напиши, — вполголоса пошутила Катька.

— Ага, — подхватил Влад, — или былину! Князь на необитаемом острове.

Даник, вдруг начал декламировать:

И бысть в те дни, яко послан бысть Князь на остров пустынный, иде же ни злак растёт, ни птица глас свой подаёт. И пребыл он там, не сетуя, но духом крепок, ловя рыбу руками и собирая плоды диковинные. И воздвиже он шалаш себе под пальмою высокою, и нарече то место «Станом Княжеским». И написа в дневнике своём: «Добро есть быть одному, дабы испытати сердце своё и разум свой утвердити».

Князь добродушно улыбнулся. Он уже привык к шуткам товарищей и не обижался.

— Внимание! — голос Инструктора прозвучал так резко, что разговоры тут же стихли.

— Сейчас будет жеребьёвка, — продолжил он, поднимая в руках металлический ящик с сияющими капсулами. — Каждому из вас достанется свой остров.

Он сделал короткую паузу, глядя поверх голов, и добавил:

— Некоторые из вас окажутся на одном и том же острове… но в разное время. Между вами будут десятки, а иногда и сотни лет.

По рядам пробежал приглушённый шёпот.

— Так что, если кто-то вдруг увидит на песке следы человека, не спешите радоваться, — усмехнулся Инструктор. — Возможно, это следы вашего однокурсника. Только вот жившего здесь пятьсот лет назад.

— Кто не понял, — добавил Инструктор с едва заметной улыбкой, — это была шутка.

Он выдержал короткую паузу, а потом уже совсем другим, серьёзным голосом произнёс:

— А теперь без шуток. Ваши острова действительно необитаемы. В радиусе ста километров — ни одного человека. И, что немаловажно, в радиусе десяти лет — тоже.

— Это значит, — продолжил Инструктор, — что за всё это время туда не ступала человеческая нога. Ни рыбаки, ни путешественники, ни туземцы, ни случайные мореплаватели — никто. Вы будете по-настоящему одни.

Потом началась жеребьёвка. Рябята по одному подходили к Инструктору, вытягивали из металлического ящика тонкие светлые пластины — холодные, будто кусочки льда.

Инструктор брал пластину, внимательно осматривал, прикладывал к небольшому устройству, затем отдавал пластину ученику и нажимал кнопку.

— Готов, — коротко произносил он.

В следующее мгновение очередной участник экзамена исчезал. Ленька тоже взял такую пластинку. Он ожидал, что сразу окажется на острове, но вместо оказался в кресле внутри небольшого летального аппарата. Лёнька сидел в кресле. Сквозь прозрачный купол перед глазами простирались облака, а рядом, в соседнем кресле, сидел человек в серой форме. Они были высоко над Землей.

— Это и есть тот самый Хом? — спросил Лёнька. Ему сразу вспомнились лекции профессора Брауна: «Хрономический челнок — или Хом, если по-простому...»

— Он самый, — ответил пилот, не поворачивая головы. Голос его звучал ровно, с лёгкой металлической вибрацией.

Он взял из рук Лёньки пластинку и вставил её в гнездо на приборной панели. На прозрачном экране мгновенно проявился земной шар. По его поверхности пробежали тонкие линии — как светящиеся нити маршрута, и на одной из них замигала красная точка.

— Пункт назначения, — коротко пояснил пилот.

Пальцы его пробежали по панели. Аппарат мягко вздрогнул и на секунду застыл в воздухе. Потом — вспышка света, лёгкое давление в ушах, и облака исчезли.

Хом завис у побережья — синие волны, белый песок, редкие деревья.

— Прибыли, — сказал пилот.

Лёнька вылез из капсулы, ступил на тёплый песок. Он обернулся — пилот кивнул ему, спокойно сказал:

— Удачи, кадет.

И прежде чем Лёнька успел что-то ответить, аппарат уже растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий шлейф озона и мерцание на месте телепорта.

Лёньке остров сразу понравился. Он показался живым — не просто куском земли посреди океана, а настоящим миром, в котором всё дышит, шумит, живет. Берег был широким и тёплым, песок мягким, будто мука под ногами. Вдоль линии прибоя перекатывались прозрачные волны — лёгкие, с шапками белой пены, а дальше, за грядой камней, море переливалось всеми оттенками синего.

Чуть выше начинались заросли — плотные, с пёстрыми листьями, среди которых мелькали яркие цветы. В воздухе витал сладковатый запах чего-то тропического, и откуда-то сверху, из кроны пальмы, доносились резкие, звонкие крики птиц.

В глубине острова зеленели невысокие холмы.

— Вот это да… — пробормотал он, крутясь на месте. — Райское место.

Прежде чем решать, где обосноваться, Лёнька рассудил, что сначала разведка, а потом все остальное.

Он достал блокнот, обвязанный резинкой, и, щурясь от солнца, сделал на первой странице неровную надпись: «Карта острова Лёнинград».

— Ну, капитан Лёнька Колумб, — пробормотал он себе под нос, — вперёд к открытиям.

Он двинулся вдоль берега, время от времени останавливаясь, чтобы сделать пометки. Там — каменная гряда, тут — ручей, а за теми пальмами, кажется, начинается холм. Лёнька чертил в блокноте кривые линии, стрелки, рисовал смешные значки. Кружок обозначал дерево со съедобными плодами, рыбка — место для рыбалки, а крестик — опасность.

Карта выходила корявая, но своя — и от этого казалась самой надёжной в мире.

Лёньке повезло. Спустя часа два блужданий по жаркому берегу он наткнулся на пещеру. Точнее — на узкую расщелину в скале, которую можно было и не заметить, если бы солнце не скользнуло по камню под нужным углом.

Он раздвинул колючие кусты, прикрывавшие вход, и осторожно заглянул внутрь. Оттуда пахнуло прохладой и чем-то влажным — словно старой землёй после дождя. Стены внутри были неровные, кое-где блестели крошечные воды.

Но через несколько шагов ситуация изменилась. Лёнька обнаружил, что хоть пещера уходит вглубь метра на четыре, не больше, этого было вполне достаточно для устройства неплохого жилища. Пол — сухой, ровный, без намёка на воду или грязь. С потолка свисали тонкие корни растений, а в дальнем углу, куда свет почти не доставал, лежала гладкая каменная плита — отличное место для лежанки.

Лёнька удовлетворённо хмыкнул.

— Бухта удобная, неплохое место для стоянки, — произнёс он нарочито хриплым голосом, стараясь подражать Билли Бонсу из «Острова сокровищ».

Недавно (хотя казалось, что прошло уже много лет!) папа читал ему эту книгу вечерами — в комнате пахло чаем и яблоками, за окном шумел дождь, а голос отца превращал обычные страницы в целое море приключений.

Теперь это море было перед ним по-настоящему.

Когда место для ночлега было найдено, настала очередь подумать о самом важном — о еде. Лёнька уселся на камень у входа в пещеру, посмотрел на море и рассудил так:

— Ну, в лесу — непонятно что. Плодов не видно, грибы какие-то подозрительные, а зверей еще надо поймать… Как бы они меня не поймали. Значит, остаётся море. Рыба — вот где настоящее спасение!

Он решил, что добыть рыбу будет проще всего. Правда, удочки у него не было, да и сети тоже, зато в наборе нашёлся моток прочной лески, крючок и нож. Этого вполне хватит для начала. Оставалось самое важное — найти подходящую палку.

Он долго ходил вдоль кромки леса, рассматривая ветви деревьев. Одни были слишком толстые, другие — кривые или ломкие. Наконец заметил то, что нужно. Гибкий, ровный побег, чуть выше его самого ростом.

— Вот ты мне и пригодишься, — сказал он, обращаясь к ветке, как к старому знакомому.

Через минуту в руках у Лёньки уже была заготовка для удочки. Он снял с неё кору, подровнял концы и полюбовался результатом.

— Ну, красота! Почти как настоящая. Разве что катушки не хватает… да и рыбака поприличнее, — усмехнулся он, наматывая леску на кончик. Лёнька до этого ни разу на рыбалке не был.

Наживкой послужил маленький кусочек улитки, найденной у воды. Теперь можно было и на рыбалку.

После нескольких неудачных попыток Лёнька уже собирался махнуть рукой на всю эту рыбалку и заняться чем-то другим, но упрямство победило. Он сменил место, укоротил леску, поменял наживку — и вскоре терпение вознаградилось. Сначала попалась одна рыбинка — крохотная, но блестящая, потом вторая, а через полчаса и третья.

— Ну вот, теперь не пропаду, — довольно сказал он, раскладывая улов на прибрежном камне.

Лёнька развёл небольшой костёр — аккуратно, как учили в школе. Сухие веточки снизу, покрупнее — сверху. Нашёл две прямые палочки, насадил на них рыбу и подержал над огнём. Рыбка зашипела, кожа начала лопаться, источая запах, от которого у Лёньки закружилась голова.

Он сидел, поджаривая свой ужин, и чувствовал себя настоящим Робинзоном Крузо. Пламя отражалось в глазах, море тихо шумело, а небо становилось розовым от заката.

— Вот бы сейчас щепотку соли, — пробормотал он, осторожно дунув на подрумянившийся бок. — Или хотя бы лимон… Эх, цивилизация, где ты, когда ты так нужна!

Он откусил кусочек. Без соли, конечно, пресновато. Кроме того, рыба была поджарена неравномерно, кое-где пригорела, а где-то осталась чуть сыроватой, но вкус казался неповторимым. В каждом кусочке чувствовалось, что он сам всё добыл — и удочку сделал, и костёр развёл.

Лёнька довольно вздохнул, откинулся на спину и посмотрел на звёзды, которые уже начали загораться в тёмном небе. Он ни за что бы не обменял эту рыбу на самый роскошный ужин в самом раскошном ресторане.

* * *

Дни шли за днями. Лёнька загорел, кожа стала тёмной, как у взаправдашних моряков, а волосы выгорели на солнце и даже чуть-чуть закрутились. Он привык вставать рано — ещё до рассвета, когда воздух свежий, а море тихо дышит у берега.

У Лёньки появился свой распорядок дня.

Утром он спускался к морю, умывался в прохладной воде и проверял силки для рыбы. Да-да, силки! Настоящие, из лиан и тонких веточек. Сначала они выглядели как нелепая паутина, но после нескольких попыток Лёнька у него получилось сделать настоящие, хоть и кривые, силки. С тех пор Лёнька почти перестал тратить время на обычную ловлю с удочкой.

Днём Лёнька обходил остров. Он уже знал, где растут съедобные ягоды, где тень гуще, а где опасно ступать — земля под ногами мягкая и хлюпает, будто дышит. Он научился распознавать следы — лёгкие, будто вытянутые ладошки, оставленные какими-то мелкими зверьками. Один из них как-то раз выскочил прямо перед ним — не то белка, не то толстохвостая кошка, с глазами, как у совы. Лёнька от неожиданности подпрыгнул, а зверёк тоже — и они оба, перепуганные, уставились друг на друга. Потом зверёк пискнул и юркнул в кусты, а Лёнька долго смеялся и сказал вслух:

— Ну привет, сосед! Надеюсь, ты не против, что я тут поживу.Лёнька понятия не имел, как называются эти зверьки. Маленькие, юркие, с хвостами, будто кисточками, и глазами, которые светились в темноте. Они выскакивали из кустов, шуршали где-то рядом и быстро исчезали, стоило пошевелиться.

— Вот был бы здесь Влад, — пробормотал мальчик, — он бы сразу всё объяснил. Кто, где живёт, чем питается и почему хвост пушистый.

Он даже представил, как Влад важно поправляет очки (которых у него, кстати, никогда не было) и говорит:

— Это, между прочим, эндемик! — и начинает длинное научное объяснение.

Лёнька даже засмеялся .

— Эндемик, значит… ну, здравствуй, эндемик, — сказал он, глядя в заросли.

Однажды, проснувшись чуть раньше рассвета, Лёнька сразу понял — что-то не так. Камни вокруг костра были сдвинуты, а рыбья голова, которую он оставил на ужин, бесследно исчезла. Даже палка, на которой он жарил рыбу, валялась в стороне, будто её кто-то отшвырнул.

— Так, — нахмурился он. — Значит, у меня тут завелся вор.

Следы, если можно было так сказать, тянулись к кустам — мелкие, с круглыми отпечатками. Никаких когтей. «Не змея и не птица. Наверное, зверёк», — решил он.

В тот же вечер Лёнька устроил засаду. Он притушил костёр, оставив только тлеющие угли, и лёг за большим валуном неподалёку. Фонарик держал наготове, прикрыв ладонью, чтобы не выдать себя светом. Вокруг царила звенящая тишина — лишь где-то далеко кричала ночная птица, да море лениво перекатывало волны.

Минуты тянулись мучительно долго. Глаза уже начали слипаться, когда вдруг послышалось лёгкое «шшш-шшш», будто кто-то осторожно пробирался по сухим листьям. Потом — тихий звонкий щелчок камешка. Лёнька затаил дыхание.

И тут из темноты показалась тень. Маленькая, круглая, с вытянутым носом и смешным хвостом, на конце которого болталась кисточка, словно у художника. Существо осторожно приблизилось к костру, принюхалось и ловко вытащило из пепла кусочек обугленной рыбы.

— Ага! Попался! — прошептал Лёнька и щёлкнул фонариком.

Луч света вспорол темноту, и зверёк взвизгнул — пронзительно, почти по-человечески. Подпрыгнул, уронил добычу, налетел на палку и кубарем скрылся в кустах, оставив за собой шуршащий след.

Лёнька несколько секунд сидел, ошеломлённый, потом прыснул со смеху.

— Испугались оба, — сказал он, — я — зверя, зверь — меня. Ничья!

С тех пор он стал оставлять для «воришки» кусочек рыбы или пару ягод.

Через пару дней история повторилась. Только на этот раз Лёнька всё устроил иначе. Он положил кусочек рыбы на камень чуть поодаль от костра и нарочно сделал вид, будто спит. На самом деле он лежал с закрытыми глазами и слушал.

Минут через двадцать послышалось то самое осторожное шуршание. Зверёк снова пришёл — неслышно, будто тень. Он крался, пригибаясь к земле, принюхивался, останавливался, потом снова двигался вперёд. Лёнька едва сдерживал улыбку.

Когда зверёк добрался до приманки, Лёнька медленно открыл глаза. Теперь он видел его совсем близко. Это создание и правда было похоже на смесь кошки и ежа, только мордочка вытянутая, а глаза — огромные, блестящие, словно янтарные бусины. Шерсть у него была тёмно-рыжая, взъерошенная, как после грозы. Он схватил рыбу лапками и торопливо стал грызть, смешно шевеля носом.