
Полная версия:
Ренессанс для разведенки
Ну, не совсем: пожелав мне удачи, она выходит на двадцатом этаже. Я же поднимаюсь на предпоследний, двадцать третий. Выше только технический этаж и ресторан с обзорными площадками.
Здесь находится царство их таинственного босса, совладельца этого здания, развлекательного комплекса и много чего еще. Его кабинет. Приемная с девочками-администраторами, одной из которых мне предстоит стать. Личные помощники. Замы и их секретарши...
Внутри – сдержанная роскошь. Ультрасовременный хай-тек, все для комфорта, от неброских разноуровневых светильников до увлажнителей и очистителей воздуха. Здесь даже дышится иначе. А для успокоения нервов – аквариумы с подсветкой и живые деревья в белых керамических вазонах. Некоторые цветут, на других – оранжевые плоды, похожие на мелкие мандаринки.
Впечатляюще контрастный и неожиданно уютный интерьер, наверняка за один только дизайн-проект кучу денег угрохали.
Следуя подробной инструкции от Натальи уверенно иду по коридору, не озираясь и не замедляя шаг. Тут всюду камеры – я их не высматриваю, но подруга предупредила. Возможно, меня оценивают уже сейчас.
Сворачиваю налево, мельком ловя свое отражение в глянце черного квадрата в стене – дверца шкафа? Скрытое окно? Просто элемент оформления? Сходу не разберешь. Отражение мне нравится: молодая энергичная девушка в деловом костюме.
В приемной моя уверенность резко испаряется. Это что, мать вашу, филиал модельного агентства? Первое, что выхватывает взгляд – синхронные улыбки на лицах двух красоток с безупречным макияжем. Блондинка и русая.
Второе – ноги. Стройные, нереально длинные, еще и каблуки сантиметров в двенадцать усиливают впечатление. Обнаженные до середины бедра – подол юбки задрался немного сильнее положенного по дресс-коду. Точнее, бежевого платья-футляра, поверх которого с тщательно продуманной видимостью небрежности наброшен легкий пиджачок с рукавами в три четверти.
Тонкие запястья. Хищные заостренные ногти. Красная помада, длинные черные волосы, явно подколотые губы и татуированные брови. Карие глаза в обрамлении нарощенных ресниц смотрят сперва оценивающе, потом насмешливо.
Почему-то я моментально понимаю – это моя конкурентка, тоже на собеседование пришла. И она-то не покупала для него вещи в последний момент, одолжив деньги у мамы. У нее на сумочке знаменитый логотип, и вряд ли это реплика.
– Добрый день, я Юлия Журавлева, мне назначено собеседование на десять пятнадцать, – стараясь ее игнорировать, сообщаю улыбчивым девушкам.
Ничего. У нас ведь не конкурс красоты, какая разница, у кого какие ноги и какая сумочка. Хотя... Глядя на этих двоих уже сомневаюсь. И с чего Наташа взяла, что я сюда впишусь? Хорошего же она обо мне мнения.
– Здравствуйте, Юлия! – восклицает русая с таким видом, словно я долгожданный гость. – Присаживайтесь где вам будет удобно. Обычно приглашают строго по времени, у вас есть десять минут – не хотите чего-нибудь освежающего?
– Я пришла на полчаса раньше нее, – капризно ворчит длинноногая красотка. – Очевидно же, что для меня эта работа гораздо важнее. Почему я должна всех подряд пропускать?
– Прошу прощения, но у нас запись. Вас вызовут сразу же после Юлии, ждать придется недолго, – щебечет блондинка ей в ответ.
На лице все та же доброжелательная улыбка. Естественная, будто ей в радость уговаривать взбалмошных девиц. Неужели и я научусь так же?
– Собеседование будет ваш эйчар проводить? – вполголоса спрашиваю у русой.
– Нет, к ней вас пригласят после. Сначала с вами пообщается генеральный директор.
– К ней? А кто же тогда мне звонил?
Серо-зеленые глаза чуть округляются от удивления. Они у нее и так в пол-лица, как у мультяшной кошки.
– Он и звонил. Разве не представился? – говорит она чуть слышно.
– Она даже не знает, куда пришла! – раздается за спиной презрительное фырканье.
Запоздало сожалею, что не посмотрела в интернете информацию о “Ренессансе” и его руководстве. Как-то не до того было. Но ведь и не обязана была, а он свою должность не озвучил, только имя. Или их босс – персона, которую в городе каждая собака знает?
– Не волнуйтесь, – шепчет моя собеседница. – Все пройдет хорошо, я уверена.
Откуда-то из недр просторного фойе раздается приглушенный стук каблуков. Из-за угла выплывает еще одна дева ростом под два метра. Худые бедра обтянуты строгими брючками. Гладкие волосы, короткая стрижка, высокомерный взгляд.
Капризная брюнетка отвечает ей таким же. Меня новенькая и вовсе будто не замечает. Прощается с девушками на ресепшене и уходит, оставляя шлейф аромата дорогих духов.
Немедленно звонит телефон. Блондинка берет трубку, коротко отвечает и сообщает, что меня ждут. Ну, раз ждут, надо идти. От волнения и следа не осталось – предельно ясно, что не возьмут. Они тут все вон какие, куда уж мне...
Кабинет директора просторен и внушителен. Один стол чего стоит – половину нашей спальни займет. И он явно не из ДСП сделан, а мягкая мебель натуральной кожей обтянута.
Вадим Морозов совершенно не соответствует образу, созданному моим воображением при звуке его восхитительного голоса. Правда, он все-таки красавчик, совсем не старый и уж точно не заморыш – плечи широкие и осанка выдает знакомого со спортом человека, даже когда он сидит за столом.
Но вместо знойного темноволосого мачо передо мной абсолютно нордический блондин. Светлые волосы, будто выгоревшие на солнце. Ясные голубые глаза. Крупный прямой нос, мужественный подбородок, резкие скулы. Наташка была права – красота, прямо как с обложки.
– Присаживайтесь, Юлия, – говорит красота. Мое имя в его устах звучит как-то по-особенному. – Не бойтесь, я не стану вас мучить вопросами, это не экзамен. Всего лишь хочу познакомиться.
Хмм, а я совсем не против! Я ведь женщина почти свободная, скоро с мужем развожусь...
Прохожу и сажусь в кресло для посетителей, чувствуя на себе его пристальное внимание. Наблюдает за моей походкой?
– Да, конечно, – произношу, надеясь, что улыбка не выглядит чересчур натянутой.
– О своих профессиональных качествах расскажете непосредственному руководителю, меня интересует не это.
Он откидывается на спинку кресла, продолжая гипнотизировать меня взглядом. В льдистых глазах – вежливое, но холодное равнодушие. Мысленно призываю себя закатать губу: такие как он таких как я даже на вечерок не снимают.
– Мне важно оценить, какой вы человек в общении. Как движетесь, как говорите. Насколько способны расположить к себе, – продолжает он тем временем. Блин, да о чем я думаю вообще! – Возможно, это звучит грубо и попахивает дискриминацией, но вам же озвучили предлагаемый доход. На мой взгляд, вполне компенсирует... У вас неудобные туфли?
Вот это сейчас было неожиданно! Очередная проверка? Вопрос с подвохом?
– Они новые, не успела разносить. – Возможности подумать нет, так что выбираю честность. – Неужели так заметно?
– Вы скованы, видно, что вам некомфортно. Вряд ли тому виной это кресло. То, что вы называете “разносились”, означает “пришли в негодность”. Обувь должна быть качественной.
– Я извиняюсь...
– И еще по поводу внешнего вида: вы, должно быть, заметили, что у нас дресс код. Не буду вдаваться в подробности, но предупреждаю: его соблюдение обязательно до мелочей. Вы к этому готовы?
Прощайте, первые несколько зарплат! Придется снова у мамы клянчить. Или идти на крайний шаг и расплачиваться карточкой Стаса. Он обалдеет, если увидит, сколько я начала тратить на шмотки!
– Без проблем, – легкомысленно улыбаясь, говорю я. Чувствуя мелочное удовольствие от шанса немного отомстить.
– Если у вас есть вопросы лично ко мне, задайте сейчас. Не факт, что после будет такая возможность, – предупреждает босс.
Конечно не будет, вы ведь меня не возьмете. У вас вон целый подиум желающих. И, судя по дороговизне одежды и аксессуаров, их сюда не нужда пригнала.
В самом деле, зачем им клиентам кофе подносить? Неужели к красавцу-директору хотят подобраться?
В общем, раз мне тут ничего не светит, попробую хоть любопытство удовлетворить. Будет о чем с Наташей посплетничать.
– Я слышала, вы не берете... Проверяете семейное положение соискательниц. Почему оно имеет столь важное значение?
Мне показалось, или в его лице на секунду что-то неуловимо изменилось?
– Оу, еще один повод упрекнуть меня в неадекватности требований, – отзывается он с насмешливой интонацией. – Да, при прочих равных я предпочту замужних сотрудниц. Они сильнее заинтересованы в стабильной работе и зарплате и ценят соцпакет. У них есть опыт ответственности и поддержка семьи. А еще они не пытаются устроить личную жизнь в рабочее время. Достаточно объяснений?
Все это он говорит так же спокойно и вежливо. Вроде как я нормальный вопрос задала, а такие странные критерии отбора в порядке вещей. Правда, про разведенных ни слова. Может, все-таки пустые сплетни, зря я напряглась?
– Да. Извините, наверное, я чересчур любопытна. Просто ни разу еще с подобным не сталкивалась.
– Тогда давайте продолжим, у меня сегодня очень плотный тайминг.
Он элегантным жестом встряхивает запястьем, открывая циферблат часов. Смотрит на них, потом снова переводит взгляд в мою сторону. Красивый мужчина все-таки. Породистый.
Ровно пять минут мы разговариваем обо всем и ни о чем. Несмотря на его строгий вид и социальную пропасть между нами, собеседник он приятный, я даже немного расслабилась.
И только когда он делает паузу, чтобы дать кому-то распоряжения по телефону, я понимаю, что во время нашей беседы мысленно не сверялась со Стасом. Не думала, удобен ли ему мой новый график и что он вообще на это скажет. Впервые за несколько лет.
Я поднимаюсь, чтобы уйти, но он жестом останавливает меня. В кабинет заходит... живая Барби, такая красивая, что кажется нереальной. Разве бывают у настоящих женщин такая тонкая талия, такие длинные ресницы и такие пропорции? И эти густые золотистые волосы до попы, вьющиеся на концах – неужели натуральный цвет?
– С собеседованиями закончили, выдай ей скидочные карты и все объясни, – велит Морозов, даже не взглянув в ее сторону. – Остальные могут идти.
– Одна из девушек просила перенести встречу, у нее... – начинает прекрасная фея, но он перебивает.
– Мне неинтересно, что у нее.
– Вас ждет Ева Егорова, та самая, по поводу которой Андрей Сергеевич звонил.
Босс недовольно морщится. Очевидно, капризная брюнетка чья-то дочка, которую пытаются на теплое местечко пристроить. Или любовница. Без разницы, главное, мои шансы тут трудоустроиться заведомо близки к нулевым. Для чего тогда этот цирк с собеседованиями? Неужели все соискательницы, кроме меня, чьи-то дочки?
– Отправь в кадры, пусть решат вопрос. – Он смотрит на меня. – Вы свободны, спасибо.
Прощаюсь и выхожу следом за девушкой, очевидно, его личной секретаршей. Она идеальная, само совершенство – фигура, походка... И такая невысокая, изящная. Куколка.
– Пройдемте сюда, к моему столу, – приглашает она.
Ее рабочее место расположено в уютном уголке по пути к кабинету начальника. Обзор оттуда хороший, но сам стол в глаза не бросается, полуприкрытый невысокой перегородкой, по верху которой высажены живые растения с узкими острыми листьями.
– Когда вы сможете приступить к работе? Желательно с понедельника, но если не получится, можно и чуть позже.
В смысле?
– А меня что же... Приняли? – переспрашиваю, опешив.
Она поднимает на меня взгляд, слегка удивленный, чуть высокомерный и ни капли не дружелюбный. Совсем не похожая на приветливых девчонок на ресепшене, у своего босса, что ли, манер нахваталась...
– А почему вас это удивляет? – произносит холодно. – Разве вы сюда пришли не для того, чтобы получить работу?
– Нет-нет, просто мне показалось, что все те девушки... Неважно. Извините.
На стол передо мной ложатся пластиковые карточки, визитка и листок с каким-то списком. Барби объясняет, куда и во сколько мне надлежит явиться (в первую очередь сюда же, в приемную) и какие документы взять с собой (перечень в том самом списке).
– На обороте требования к внешнему виду, соблюдайте до мелочей. – Окидывает меня пристальным взглядом. – Ваша юбка подойдет, пиджак тоже. А блузки подберете одного из рекомендованных оттенков. На скидочных картах названия магазинов, лучше одеваться там, они знают наш стиль. Здесь одежда, а тут – обувь, сумки и аксессуары.
Она косится на мою сумку с таким выражением, будто я ее на помойке нашла. Ну да, не новая и не самая модная, но и не дешевка. Нормальная кожаная сумка.
При виде названий отделов, в которые меня отправляют, едва сдерживаю изумленное восклицание. А я еще думала, что мама дорогие вещи выбирала!
– Боюсь, мне это не по карману, – признаюсь с сожалением. Хотела бы я когда-нибудь такое носить, но даже с будущей зарплаты не смогу раскошелиться.
– Для нас есть персональная скидка, очень хорошая. Вы вполне сможете себе это позволить. И макияж – он должен быть, так же как и маникюр. Но не яркий... думаю, вы поняли, о чем я. Есть ко мне какие-нибудь вопросы? Нет? Тогда я вас провожу, можете еще пообщаться с будущими коллегами, они с удовольствием помогут.
Едва мы появляемся в фойе, капризная Ева подрывается с места и устремляется в сторону кабинета директора. Секретарша с невозмутимым видом преграждает ей путь. На секунду кажется, что брюнетка просто-напросто собьет ее с ног – она выше миниатюрной Барби чуть ли не на голову.
Секретарша останавливает девицу взглядом. Впечатляет, похоже, их тут действительно отбирают очень тщательно.
– Прошу вас, идемте со мной, – говорит она спокойно, а лицо Евы искажает недовольная гримаса.
Чья-то протеже явно не привыкла, когда что-то делается не по ее хотелкам. Стыдно признаться, но за этой сценой я наблюдаю с тайным злорадством.
– Меня Вадим Анатольевич ждет, – фыркает она.
– К сожалению, Вадим Анатольевич сейчас вас принять не может, отдел кадров займется...
– Да ты хоть знаешь, кто я? – сузив глаза, угрожающе шипит Ева.
Барби этим, конечно, не проймешь. Еще бы, видала я ее шефа, после него какой-то истеричной дылде слабо ее напугать.
– Разумеется. Мы все знаем, кто вы. Все уже готово, вас ждут.
Еще пара слов – и она уводит злую Еву. Девчонки-администраторши тут же принимаются радостно мне улыбаться.
– Он тебя взял? Как здорово!
– Я знала, что выберут именно тебя!
– Но почему? Я ведь даже не по знакомству, – удивляюсь я. – То есть, по знакомству, но не такому... А другие...
– Они красивые конечно, но ты милая, а мы должны производить приятное впечатление, – сообщает русая. – Я Аня, а это Мила. Иди сюда, мы тебе все покажем, пока время есть.
Они и вправду милые, не поспоришь. Прямо обезоруживающе – из тех, кто способен успокоить разъяренного клиента одной улыбкой. Возможно, у меня тоже есть такой талант. Скрытый. Будем надеяться, что Вадиму Анатольевичу виднее.
10.
Вечером звонит Стас. Достаточно взглянуть на экран телефона, где высвечивается его вызов – и вся моя эйфория испаряется без остатка. Одергиваю себя – рука сама потянулась ответить, ведь он не любит, когда беру трубку не с первых гудков.
Просто смотрю, пока телефон наконец не умолкает. Но через пять минут он звонит снова.
Отключить? Отправить контакт в черный список? Глупо. Мы все-таки взрослые люди. У нас дочь. Он имеет право звонить, как минимум, чтобы поинтересоваться, все ли с ней хорошо. И я сдаюсь.
– Привет, родная. Не занята? Удобно сейчас разговаривать?
В голосе беспокойство и что-то похожее на нежность, ни намека на раздражение. Надо же, каким он умеет быть вежливым и терпеливым!
– Нет, не особо. Что-то случилось?
– Да не то чтобы... Я бы хотел пригласить тебя в выходные в гости, вас с Аришкой. То есть не я, родители. Ну и я тоже, конечно. – Делает паузу и подпускает в голос печали. – Мама соскучилась, давно внучку не видела. И вообще переживает. Приедешь?
Могу себе представить. Свекровь у меня женщина чувствительная, для переживаний ей особый повод не нужен. А тут такое. Зачем он родителей во всю эту грязь втянул!
– Стас, ты с головой дружишь? Или привык чуть что сразу мамке бежать жаловаться? – рявкаю, и не пытаясь сдержать эмоций. – Чего ей наговорил?!
– Ну а как я должен был объяснить, почему решил пожить у них какое-то время? Она бы себе еще хуже напридумывала.
– Ты переехал к родителям?
– А куда я по-твоему должен был переехать? – переспрашивает обиженным тоном.
Очередная уловка, чтобы я почувствовала себя виноватой. Будто это перевесит его косяки.
– К Денису, например, – язвлю в ответ, подразумевая, конечно, другое.
Он лишь вздыхает, давая понять, что не собирается комментировать очередную сказанную мною глупость.
– Что сделано, то сделано, нет смысла еще из-за этого ссориться. Лучше скажи: ты приедешь? Что маме ответить?
Отношения со свекрами у меня замечательные. Да что там – они часть моей семьи, вторые родители, от одной мысли о ссоре с ними горько на душе. Надо ехать. Раз так вышло, лучше сама объяснюсь, прятаться не стану. И откуда это чувство вины, я же ни в чем не виновата...
Мы заканчиваем разговор. Стас наверняка доволен – все снова будет так, как он решил. А у меня мысли в раздрае, вместо радости от неожиданной победы возвращается упаднический настрой. Стыд, обида, нехорошие предчувствия.
Я опять плохо сплю – когда Аришка засыпает и квартира погружается в тишину, душным грузом наваливается одиночество.
Днем немного отвлекает суета, ведь столько всего нужно успеть. Удивительно, но я успеваю. Прощаюсь с девчонками в “Непоседах”, увольняюсь с фиктивной должности в папиной конторе и забираю трудовую. Папа за меня очень рад, только немного сокрушается, что теперь будем видеться еще реже.
В пятницу возвращаюсь в “Ренессанс”. Обедаю с Наташкой, которая все никак не может нарадоваться, что так здорово с работой получилось. Она рвется меня всячески наставлять и опекать, упрашивает дождаться вечера и пройтись по магазинам вместе.
– Я не знала, что девчонкам персональные скидки дают, – говорит, не скрывая зависти.
– Хочешь, куплю там что-нибудь и для тебя. Но не сегодня, у меня еще дел целая гора, прости. В другой раз, хорошо?
– Ты что! Ни в коем случае так не делай! Вряд ли они будут это контролировать, но наглеть все же не надо.
– Не волнуйся, я не собираюсь по той карте всю свою родню одевать, – успокаиваю я ее. В самом деле, и в мыслях не было. – К тому же и со скидкой будет слишком дорого. Можно найти вполне приличную одежду, которая впишется в ваш дресс-код, и по приемлемой цене. Не понимаю, зачем простой секретарше переплачивать за брендовые шмотки.
Наташа косится на меня снисходительно и заявляет, что пора бы вспомнить, что я женщина, а не бытовой прибор.
– Вот примеришь по-настоящему качественные вещи – сама поймешь разницу. И почему девушки готовы месяц есть пустые макароны, лишь бы купить бренд, а не китайский ширпотреб за три копейки.
Она оказалась права. Разницу я вижу, едва переступив порог магазина. Здесь даже продавцы одеты лучше меня, а про цены и спрашивать-то страшно. Зато обслуживание на высоте: вокруг меня чуть ли не хороводы водят. На робкую просьбу подобрать что-нибудь, что не пробьет в нашем бюджете бездонную дыру, мне приносят целый ворох одежды.
Шикарной: сидит безупречно, цвета мне очень идут, даже те, которые сама бы и примерить не рискнула. В итоге я без зазрения совести расплачиваюсь картой Стаса, тем более, скидка и вправду вышла существенная.
Его вечернего звонка я ожидала. Раньше я ни за что бы не потратила такую сумму без спроса, должно быть, он злой как собака. Поэтому начинаю говорить первой, пока не начал орать.
– Мне потребовалось срочно обновить гардероб. Полностью, я же давным-давно ничего приличного не покупала. А на новой работе дресс код. – И добавляю на всякий случай: – Если для тебя это чересчур дорого, верну с зарплаты.
– Милая, разве я тебя упрекаю? – говорит он укоризненно, и я понимаю: снова подловил. И скандал не он начал, и оправдываться мне все же пришлось. – Я звоню уточнить: завтра у нас все в силе?
Да, разумеется. Насколько я знаю свекровь, она уже весь дом на уши поставила, готовясь к нашему приезду.
Стас младший сын, поздний. Родители у него пенсионеры уже. Оксана Степановна – идеальная хозяюшка и образец гостеприимства, та самая добрая бабушка с пирогами, которую в детских книжках изображают. Даже если явиться к ней без предупреждения, она быстренько подсуетится - и стол будет ломиться от блюд и разносолов.
Говорят, мужчина подсознательно ищет жену, напоминающую его мать. Я ведь примерно к такой ролевой модели и стремилась: на первом месте дом, семья, уют.
Так чего же ты ищешь? Чего тебе не хватало, свинья ты такая?!
– А насчет денег – я сказал, что буду вас обеспечивать, и от своих слов не отказываюсь. Но ты, пожалуйста, предупреждай о существенных расходах, ладно? Просто чтобы я мог прикинуть, что и как.
Не удержался-таки от упрека. Пусть завуалированного, но все же. Вдруг мы его обездолим, растранжирим все, что непосильным трудом нажил. Вроде бы пустяк, но все равно противно становится.
Ничего. Выйду на работу – верну ему карту. Обойдусь как-нибудь.
Квартира Журавлевых-старших встречает чистотой, запахом выпечки и тем особым уютом, который бывает только в доме дружной и любящей семьи. Свекровь сперва бросается обнимать Аришку, потом меня.
Она искренне рада, и свекор тоже, но глаза у обоих печальные и как будто бы виноватые. Или мне просто кажется. Так хочу до совести их сына достучаться, что невольно на этих милых людей вину перекладываю, а ведь они не меньше меня переживают.
– Пойдемте скорее, я сейчас вас буду кормить, – воркует Оксана Степановна.
Торопится усадить за стол, будто мы с голодного края. Она всегда такая, только дай накормить кого-нибудь. И только посмей все, что есть на столе, не попробовать – расстроится, решит, что не вкусно.
Ну и конечно еще и с собой сумки дадут. С пирогами и соленьями – вон они, банки, выстроились уже вдоль плинтуса наизготовку, поблескивая пузатыми боками. У свекров ко всему прочему есть еще и дача, маленький домик и двадцать с лишним соток сада и огорода. Так что заготовками собственного производства нас снабжают исправно.
Мы не спеша трапезничаем за беседой о семейных делах. Услышав, что я выхожу на работу, свекор хвалит, а свекровь почему-то жалеет. Наверное решила, что не от хорошей жизни меняю спокойное и размеренное существование домохозяйки на офисный серпентарий.
В чем-то она права, конечно.
Здесь и сейчас я понимаю это особенно четко. Ведь все как всегда – мы втроем в гостях у родителей, и они нам рады. Все те же разговоры, мои любимые вареники с вишней, и для чая принесли все те же парадные чашки с золотым ободком.
Так хочется притвориться, а потом и вовсе поверить, что ничего не случилось, то был сон, выдумка, рассказанная кем-то история. Про кого-то другого, не про нас.
Поглядываю на Стаса украдкой – Ариша так и льнет к нему, соскучилась. И я тоже скучаю, как же я безумно скучаю по нему! Быть может, не стоит торопиться: соскучусь еще немного и сумею простить?
Представляю, что скажет на это Наташка. Если вообще после такого поступка будет со мной разговаривать. А мама? Одобрит, наверное...
Но зато эту, вторую свою семью я не потеряю. А потом плохое забудется, и у нас опять все станет хорошо. Как раньше. Ведь хорошо же было!
Свекровь как обычно хлопочет, не в силах подолгу усидеть на месте: то подносит, то уносит, то ставит чай. Еле напросилась помочь ей прибрать со стола, чтобы освободить место для сладких пирогов и варенья.
Стоит нам остаться наедине, как нервы ее сдают.
– Юленька, прости меня, если сможешь, за этого паскудника! – умоляет она дрожащим от подступающих слез голосом.
– Оксана Степановна, вас-то за что?
– За то что сына человеком воспитать не сумела. – Всхлипнув, вытирает мокрую щеку. Милая. Она ведь правда вся извелась. – Уж вроде и старались, чтоб не хуже чем у людей было. Сами с его отцом всю жизнь душа в душу, ни разу голос на меня не поднял, в кого он только уродился такой...
– Ну что вы, ну не плачьте. А то я тоже сейчас расплачусь.
Не выдерживаю, сажусь рядом и обнимаю ее подрагивающие плечи. Когда через некоторое время в кухню заглядывает свекор, мы обе ревем в три ручья.
– Вы чего это? Ксюша, опять сырость развела? – бормочет он растерянно. – Юля, ты это дело прекращай!
– Виктор Павлович, простите, – всхлипываю я и размазываю слезы протянутой им хрусткой белой салфеточкой. – Пришла в гости, называется...
– Ой, Вить, да что ж такое делается... – Оксана Степановна прерывается на полуслове, машет рукой. Действительно, что тут скажешь.
Свекор ставит на стол чашку с водой и достает аптечный пузырек из шкафа. Капает из него на кусочек рафинада. Кухня наполняется резким сладковатым медицинским запахом.

