Графиня. Время снять маски

– А ты, значит так не считаешь, – ухмыльнулся Джонни, подойдя ближе.

– Фил – хороший парень. Правда. Он милый, добрый, заботливый, но… рядом с ним мне очень некомфортно. Он еще постоянно так близко ко мне подходит, прям напирает.

Джонни театрально вскинул руки вверх и отошел на два шага. И впервые за день, нет, впервые с того момента, как он познакомился со Стейси, парень увидел ее искренний смех. Это удивило его.

– Забавно, как бы ты меня не раздражал, с тобой я такого дискомфорта не чувствую.

– Просто я умею держать дистанцию и понимаю, когда мне говорят «нет», – улыбался Джонни.

– Вспоминая первую ночь, когда ты заявился ко мне в комнату, мне тяжело в это поверить.

– Ну уж прости, что я не хотел спать на дереве. Попробуй сама, столько новых впечатлений испытаешь.

Стейси вновь залилась смехом и в этот момент в комнату постучали.

– Стейси, это я, – из-за двери послышался голос Фила, – подумал вдруг ты передумала. Ты там не одна?

Джонни раздраженно закатил глаза.

– Кто здесь еще может быть кроме меня? – Она устало подошла к двери. – Я просто читала, решила отвлечься от всего этого.

– Значит на счет сегодня…

– Я не передумала, – ответила девушка резче, чем планировала, – я уже сейчас буду ложиться спать.

– Понял, очень жаль. Доброй ночи, – за дверью послышались шаги.

– Думаю, стоит потушить свет, чтобы не провоцировать лишних вопросов, – прошептала девушка.

– Тебе придется дать ему более четкий отказ, – произнес Джонни, потушив масляную лампу, и комната погрузилась в полумрак, освещаемая лишь лунным светом.

– Что ты имеешь ввиду?

– Сегодня на кухне ты сказала ему «не сегодня», то есть он мог решить, что в другой день, при других обстоятельствах ты бы согласилась. Поэтому, если ты хочешь, чтобы он перестал тебе надоедать, тебе придется отказать ему напрямую, без уверток. Если, конечно, ты действительно этого хочешь.

– Что ты имеешь ввиду? Конечно, хочу.

– Ну знаешь, иногда девушкам…хотя такие парни, уверен, тоже есть…людям нравится держать тех, кто в них влюблен на расстоянии, но по-прежнему давать надежду. Это очень тешит самолюбие, – в темноте полумрака Стейси заметила боль, скользнувшую в его глазах.

– У тебя такое было?

– Лет 8 назад, – Джонни сел на кровать возле Стейси. – О нет! – Внезапно воскликнул парень в своей шутливой манере, глядя на девушку, – надеюсь, я не настолько близко, чтобы «вызвать у тебя дискомфорт».

– Ты сейчас отправишься обратно спать на дерево, – ударила она его подушкой.

– Ладно – ладно, извини, – смеялся Джонни. – В общем, когда мне было 15, я влюбился в одну девушку. Она была так красива, что у меня аж дыхание перехватывало. Я бегал за ней как мальчишка…хотя я и был мальчишкой, – улыбался он. – Выполнял все ее капризы. Она же постоянно держала меня на расстоянии вытянутой руки, в то же время заигрывая с другими. Так продолжалось около года, я постоянно изводил себя не понимая, что же происходит, между нами.

– И что случилось потом?

– Крис, моя сестра, – добавил парень, – объяснила мне, что между нами нет ничего, кроме того, что она просто пользуется мной. Она разложила передо мной факты и все мои иллюзии в тот же миг развеялись. Самому мне тяжело было это увидеть, приятно тешить себя надеждой.

– Вы и правда очень близки с сестрой.

– Очень много лет мы были единственными друг у друга. Не представляю, что бы я делал без нее.

На несколько мгновений между ними воцарилась тишина. Джонни и Стейси сидели в полумраке, освещенные тусклым светом луны и смотрели друг другу в глаза.

– Отвернись, – внезапно произнесла девушка, – если я еще хоть немного пробуду в этом платье, то задохнусь, – она поднялась с постели и подошла к шкафу.

Парень машинально отвернулся к противоположной стене и, последовав ее примеру встал с постели.

– Кстати, о каком скандале сегодня говорил тот парень, – заговорил Джонни, снимая с себя кожаный ремень с сапогами.

– А это, – Стейси достала из шкафа ночное платье, в котором обычно спала, – сегодня выпороли одного слугу за то, что он пытался проникнуть в запрещенную комнату.

– Запрещенную? – Все также не оборачиваясь спросил парень.

– Да, в доме Варского есть комнаты, куда вход воспрещен всем слугам, даже управляющему. Никто не знает, что там хранится, но Варский очень остро реагирует, если кто-то пытается узнать, особенно в последнее время.

– Что еще там может быть, деньги, конечно, – усмехнулся Джонни.

– Нет, сокровищница находится в другом месте. В нее есть доступ у управляющего, даже я видела ее один раз. Поэтому то, что находится в той комнате – загадка. Но сегодня я решила, что должна это выяснить.

– Ты хочешь, чтобы тебя выпороли?! – Джонни резко обернулся и посмотрел на Стейси.

– Я же сказала тебе отвернуться, – она закрылась руками и швырнула в него платьем.

– Ты же не такая, – развернулся обратно к стене он, – ты же не будешь делать что-то настолько рискованное. Зачем это все?! – Не мог унять свое возмущение парень. – Кассандра и так оплатит твою свободу.

– Я чувствую, что там находится что-то важное, – нервно встряхивала она ночное платье.

– Какие вы с Кассандрой чувствующие, – все больше раздражался он, – возомнили себя провидицами?

– Нет, но у Кесси всегда была хорошая интуиция, – довольно заметила Стейси и, закончив переодевания, села на кровать, – спасибо за сравнение.

– Все равно, не вижу смысла рисковать еще больше, – говорил Джонни глядя в стену.

– Можешь обернуться, – мягко улыбнулась девушка. – Мне потребуется твоя помощь, ты умеешь вскрывать замки?

– Нет, – резко ответил он, обернувшись.

– Значит, придется выкрасть ключи у Варского, – печально вздохнула девушка.

– Мне тебя не переубедить, да? – Плюхнулся на кровать Джонни.

– Значит ты можешь? – Довольно улыбнулась девушка, глядя сверху на него, лежащего на ее кровати.

– Я не так в этом хорош, как Блейк, но надо посмотреть на замок.

– Спасибо, – улыбалась Стейси, положив голову на постель рядом с ним.

– Эй, я еще ничего не пообещал. И я все еще считаю, что это плохая идея.

Стейси не ответила сразу. Она лежала, повернув голову к нему, будто именно так ей было удобнее всего. Глаза оставались открытыми, но взгляд уже не цеплялся за детали – усталость медленно брала свое.

– Я знаю, – сказала она негромко. – Ты всегда так говоришь, когда уже почти согласился.

Он усмехнулся, едва заметно.

– Неправда.

– Правда, – тихо возразила она. – Ты просто сначала ворчишь.

Она не меняла позы, не пыталась устроиться «удобнее». Словно тело решило за нее, что можно просто лежать и больше ничего не решать.

Некоторое время они молчали. Джонни смотрел в потолок, потом перевел взгляд на нее. В лунном свете ее лицо было удивительно спокойным, без привычной собранности, без напряжения, которое она держала весь день.

– Ты слишком много на себя берешь, – сказал он уже без шутки.

– Возможно, – зевая, отозвалась она. – Но я устала думать, правильно это или нет.

Он хотел ответить привычно, легко, но передумал. В этой тишине не хотелось ничего портить. Прошло еще немного времени. Ее дыхание стало ровным и медленным. Стейси уснула, так и не изменив позы, поперек кровати, напротив него. Джонни понял это сразу. Он осторожно потянулся, стараясь не разбудить ее, и взялся за одеяло. Накрыл ее плечи, чуть поправил край, чтобы не сползало. Сделал это медленно, аккуратно, как будто одно неверное движение могло разрушить что-то важное. Она даже не шелохнулась. Он замер на мгновение, прислушиваясь к ее дыханию, потом снова откинулся назад. Уйти сейчас показалось неправильным. Оставить ее одну – тоже. Так что он остался. Рядом с ним она спала спокойно, так, как спят только тогда, когда чувствуют себя в безопасности, даже если сами еще этого не осознают.

Джонни закрыл глаза.

***

Утро пришло без предупреждения. Свет просочился сквозь занавеску тонкой полосой и лег на стену. В доме уже начинали шевелиться: где-то хлопнула дверь, заскрипели половицы, послышались приглушенные голоса.

Стейси проснулась не сразу – сначала просто открыла глаза, не двигаясь. Тело было тяжелым, теплым, странно спокойным. Слишком спокойным. Она попыталась привычно собрать себя и только тогда поняла, как именно лежит. Поперек кровати. Голова не на подушке у самого края, напротив – лицо Джонни, совсем близко. Он спал, повернувшись к ней, одна рука свешивалась с кровати, другая была под одеялом. Дыхание ровное, негромкое. Стейси моргнула. Потом еще раз. Она не отшатнулась. Не вскочила. Просто лежала, глядя, как свет цепляется за его ресницы.

— «Я уснула», – мысленно отметила она без паники. – «Рядом», – чуть позже. Это было… неожиданно. Не страшно. Именно это и настораживало. Она осторожно пошевелилась, проверяя, не коснется ли его. Нет. Между ними оставалось достаточно пространства. Все было… корректно. Даже слишком. Стейси аккуратно села, придерживая одеяло, которое ночью оказалось на ее плечах. Она посмотрела на него еще раз, дольше, чем собиралась.

– Джонни, – негромко сказала она.

Он не проснулся.

– Джонни, – повторила, чуть настойчивее.

Тот нахмурился, пробормотал что-то невнятное и повернулся на спину.

– Уже утро? – Спросил он, не открывая глаз.

– Да.

Он приоткрыл один глаз, потом второй. Несколько секунд просто смотрел в потолок, потом, словно вспоминая, повернул голову.

– А, – протянул он спокойно. – Ты проснулась.

Стейси выпрямила спину.

– Мы… – она сделала короткую паузу, подбирая формулировку. – Мы уснули.

– Ну да, – кивнул он. – Ты вырубилась первой.

Она посмотрела на него внимательнее.

– Ты не ушел.

– Не стал, – пожал плечами он. – Ты спала крепко. Будить было бы глупо.

Это прозвучало так обыденно, что у нее на мгновение не нашлось ответа.

– Обычно ты спишь на полу, – заметила она, наконец.

– А до этого на дереве, – зевнул он. – Прогресс, если подумать.

Стейси отвела взгляд к окну.

– Мне это не свойственно, – сказала она спокойно.

– Уставать? – Хмыкнул он.

– Так засыпать.

Он посмотрел на нее внимательнее, уже без сонной рассеянности, но ничего не стал уточнять.

– Значит, мне повезло – сказал он, беззаботно потягиваясь на постели.

Она кивнула. Один раз.

– Нам нужно вставать, – добавила она спустя мгновение. – Мне нельзя опоздать.

– Я понял, – не стал дожидаться продолжения он и уже начал подниматься. – Исчезну до того, как дом окончательно проснется.

Он встал, потянулся, взял сапоги. Стейси задержала взгляд на смятой постели, на том месте, где он только что лежал.

– Спасибо, – сказала она тихо, не глядя на него.

– За что? – Удивился он.

Она чуть подумала.

– За то, что не сделал ничего странного.

Он усмехнулся мягко, без шутки.

– Ты слишком много думаешь, Стейси.

– Возможно, – согласилась она.

Когда он скрылся через окно, она еще какое-то время сидела на кровати, собираясь с мыслями. Потом встала, собранная, спокойная, привычно сдержанная. Только перед самым выходом из комнаты она все же остановилась, поправила одеяло и на секунду задержала ладонь на ткани. Не анализируя. Не объясняя. Просто запоминая это ощущение.

Первая половина дня прошла как обычно, но вот вторая была решающей. Стейси знала: если в доме есть место, куда не пускают, там не обязательно прячут золото. Чаще там прячут стыд, страх или договоры, которые нельзя произносить вслух.

Северное крыло подходило по всем пунктам сразу. Дверь была заперта, но замок такой простой, что даже Джонни смог справиться. После того как вскрыл его, он остался сторожить снаружи, пока Стейси медленно и осторожно толкнула дверь и вошла. Комната была узкой и высокой. Тусклый свет сквозь маленькое окно под потолком почти не проникал внутрь. Сундук она заметила сразу. Не новый, но и не старый. Неуместный. Стейси подошла ближе. Внутри ткань и металл. Печать. Ее пальцы дрожали, но не от страха, от напряжения. Символ Саргасса был грубым, резким, не парадным знаком, а тем, которым скрепляют обещания. Стейси подняла печать, не оставляя следов. Она достала лист бумаги и слегка зарисовала контуры, а потом аккуратно отпечатала символ карандашными штрихами. Каждое движение было точным, выверенным. Сердце стучало, но разум оставался холодным. Стейси знала: этого достаточно, чтобы Кассандра поняла.

Издалека раздались голоса. Она не услышала шаги, только разговор. Стейси замерла, дыхание чуть сбилось. Она затаилась, ощущая, как адреналин стекает по венам. Взгляд поднялся к окну, маленькому, узкому, но достаточному. Она убрала лист в карман и подошла к нему. Она прижалась к стене, пальцы зацепились за край подоконника.

– Прошу прощения! – Голос Джонни раздался снаружи нарочито громко, так, чтобы она точно услышала. – Я вообще-то искал кабинет управляющего, но у вас тут… лабиринт какой-то!

– Ты кто такой? – Резко откликнулся голос. Сердце Стейси галопом понеслось в груди.

– Посыльный от купцов Редмана! – Он вздохнул. – Слушайте, я уже дважды этот дом обошел и все еще не уверен, что он не ходит кругами.

Фырканье и раздражение донеслось до девушки. Кажется, игра Джонни работала.

– Вон туда. И не путайся под ногами, – резко ответил мужчина.

Стейси почти забралась на окно. Под ней пустота, небольшой промежуток, но достаточно, чтобы испугаться. Она скользнула, цепляясь юбкой, замерла. Голоса все еще рядом. Еще секунда и могут заметить. Но разговор ушел дальше. Она выбралась. Тихо. Без следа.

Позже, за углом хозяйственного двора, они встретились с Джонни. Он стоял, руки в карманах, плечи напряжены, взгляд сужен. Его дыхание неравномерное, почти слышно, как оно срывается.

– Нашла? – Спросил он без шуток.

Стейси молча протянула лист бумаги.

– И что это? – Спросил он, голос резкий, будто пытается взять себя в руки.

Стейси слегка наклонила голову, улыбка блестела воодушевлением:

– Печать Саргасса. Я проверила каждую линию, каждую черточку.

Джонни втянул воздух, сдерживая раздражение. Он шагнул ближе, будто не мог удержаться. Сердце колотилось сильнее, чем он ожидал. Он сжал кулаки, но они продолжали дрожать.

– И что это значит? – Его голос срывался, но он быстро выпрямил его.

– Насколько я могу судить, это что-то вроде обязательства, – сказала Стейси, гордо приподняв подбородок. – Не парадный знак. С тем, кто использует его, закрепляют обещания. Этот символ подтверждает то, что нельзя произносить вслух.

Джонни нахмурился, переводя взгляд с листа на Стейси:

– Не думал, что ты можешь быть такой безрассудной, – выдохнул парень, приводя мысли в порядок.

– Я сама под впечатлением, – чуть ли не подпрыгивала от восторга девушка.

Джонни коротко усмехнулся, без радости.

– Чисто, – повторил он. – Ты чуть не попалась в доме человека, который порет слуг за любопытство.

– Но не попалась же, – недоумевала она. – Я знала, что ты меня прикроешь. Ты хорошо справился.

– Я взломал замок, Стейси, – сказал он. – Я не «справился». Я сделал ровно то, за что людей здесь бьют.

– Но тебя же не били, – заметила она.

– Ты издеваешься?

– Нет, – спокойно ответила Стейси. – Я просто рада, что была права.

Он посмотрел на нее внимательнее. Не сердито – пристально.

– Ты понимаешь, что, если бы что-то пошло не так… – начал он и замолчал. Слишком много слов лезло сразу, ни одно не подходило. – Ладно. Забудь.

– Нет, – она шагнула ближе. – Договаривай.

Он молчал. И это было красноречивее любых слов. Стейси посмотрела на лист бумаги, потом снова на него.

– Спасибо, что прикрыл меня, – сказала она тихо.

– Вот это и бесит, – буркнул он. – Ты знала, что я так поступлю.

– Ты ведь для этого и пошел со мной, – пожала плечами она. – Даже если ворчишь.

– Я не ворчу, – машинально возразил он. – Я переживаю.

Слово вырвалось прежде, чем он успел его поймать. Он поморщился. Стейси на секунду перестала улыбаться. Но не потому, что испугалась – наоборот. Джонни опустил взгляд на символ Саргасса, проведенный ее рукой, осознавая, что слишком сильно волнуется о мисс «это не мое дело».

– Это не просто печать, – сказал он уже спокойнее. – Это чей-то крючок. Крепкий.

– Значит, мы нашли то, за что можно тянуть, – ответила она и снова воодушевленно улыбнулась. – Видишь? Все было не зря.

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

– В следующий раз, – сказал он наконец, – если ты полезешь в закрытую комнату…

– Я буду осторожнее, – закончила она.

– …я пойду вместо тебя, – договорил он.

Она чуть удивленно моргнула. Потом кивнула.

– Как скажешь, но, по-моему, из нас получилась отличная команда.

Они разошлись в разные стороны двора, делая вид, что все уже позади. Но у Джонни все еще дрожали пальцы от злости, адреналина и чего-то еще, чему он пока не давал имени.

Глава 7 – Незапланированная встреча

Кассандра разложила на столе лист пергамента, добытый из ее родового поместья. Это не была схема в привычном смысле, скорее набросок, сделанный рукой человека, который больше думает, чем рисует. Круги, весы…баланс

Рей с сомнением посмотрел на стол, но все же подвинулся. Мей тут же потянулась следом, почти залезла локтями на пергамент. Крис устроилась сбоку, внимательно, уже привычно. Блейк остался стоять, опершись плечом о стену.

– Сегодня не будем учить буквы и не будем считать, – сказала она. – Сегодня поговорим немного о духовной жизни Ардена.

Рей насторожился:

– Это тоже урок?

Кассандра кивнула.

– Вы слышали про Свет и Тень?

– Это не боги, – продолжил он. – Это направления жизни. Свет – порядок, закон, устойчивость. Тень – гибкость, расчет, умение обходить острые углы.

– А если выбрать что-то одно? – Спросила Мей.

– Тогда мир ломается, – ответила Кассандра. – Свет без Тени становится жестоким. Тень без Света – опасной, – она на мгновение замолчала, а потом добавила. – Алхимия выросла из этого же понимания.

Все насторожились.

– Это не чудеса, – сразу сказала она. – Алхимик не лечит верой и не меняет судьбу. Он знает, как работают вещества. Крис делает примерно тоже самое.

Кассандра вынула из кармана маленький мешочек и высыпала на ладонь сухие темные листья.

– Обезболивающее, если правильно приготовить, яд если ошибиться.

– Значит, алхимия – это Тень? – сглотнула Мей.

– И Свет тоже, – ответила Кассандра. – Формулы, меры, точность – это про Свет.

Выбор, как и зачем использовать – Тень.

Крис тихо сказала:

– Все зависит не от инструмента, а от человека.

– Именно, – внимательно посмотрела на нее Кассандра и убрала листья обратно. – Алхимиков уважают не просто потому, что они сильны, – продолжила она. – А потому, что они несут ответственность за свои знания.

Блейк медленно выдохнул:

– И за последствия.

Кассандра кивнула.

– Этот урок чтобы вы помнили: мир никогда не делится на черное и белое. Он держится на равновесии, – сказала она напоследок.

– Я изучила письма, что ты дала мне в прошлый раз, – Крис подошла к Кассандре после того, как урок был окончен. – Не все моменты мне удалось разобрать, но, в общем и целом, один вывод точно можно сделать – король действительно болен. Я не поняла, какая именно это болезнь, но это что-то связанное с сердцем. И именно поэтому Наперстянка вызвала такой эффект.

– Получается, что болезнь Короля спасла его от смерти? – Задумалась Кассандра.

– Можно сказать и так. Если бы он выпил всю бутылку, то был бы уже мертв.

– Значит истинная цель Варского была в смерти Короля, а не в том, чтобы подставить моего отца, – осознавала она вслух

– Почему? – Блейк присоединился к разговору.

– Вспоминая слова Стейси, раньше Варский вел себя, как победитель, он был в хорошем расположении духа. Думаю, тогда Король был прикован к постели. Сейчас его поведение кардинально изменилось, все пошло не по плану, видимо, Король пошел на поправку. Если цель не достигнута, значит будет вторая попытка. И, судя по поведению Варского, он уже ее планирует, – продолжала размышлять девушка. – Надо узнать, что он получит от смерти короля, – Кассандра затихла. – Придется лезть во дворец, – тяжело выдохнула она, закрыв глаза.

– Что?! – Хором опешили Блейк и Крис.

– Только там есть информация о том, что будет после смерти Короля, – пояснила она, не поднимая на них взгляда. – Только в дворцовых записях можно узнать какие герцогства усилятся, кто получит доступ к армии, финансам, законам.

Блейк сделал шаг вперед – резкий, почти несдержанный, и тут же остановился, будто сам себя одернул.

– Нет, – сказал он твердо. – Об этом даже речи быть не может.

Кассандра подняла на него взгляд, спокойный, сосредоточенный, как всегда, когда она уже все для себя решила.

– Это единственное место, где есть ответы.

– Нет, – повторил он, уже тише, но жестче. – Это единственное место, где тебя могут убить, и сделать это совершенно законно.

Крис неловко переминалась рядом, чувствуя, что разговор выходит за рамки обычного спора.

– Касс, – осторожно начала она, – Блейк прав. Во дворце тебя никто не защитит. Ты официально преступница

– Именно поэтому туда нужно идти сейчас, – перебила Кассандра. – Пока Король жив. Пока Варский не сделал следующий ход. После смерти Короля все улики, все бумаги, все показания потеряют значение. Историю перепишут, и моего отца в ней навсегда оставят убийцей.

– Ты снова думаешь слишком широко, – резко сказал Блейк. – Слишком далеко. Мы еще даже не разобрались с делом до конца.

– Потому что дело не в деле, – она подошла ближе, почти вплотную. – Это был не суд. Это была ширма. Если мы будем копаться в бумагах, которые уже подделали, мы просто потратим время. А времени у нас нет.

Он стиснул челюсти.

– Ты хочешь пожертвовать собой ради теории.

– Это не теория, – спокойно ответила она. – Это логика.

– Логика не спасает от кинжала между ребер, – процедил он. – И от яда в бокале тоже.

Крис смотрела на Блейка, впервые так внимательно. И понимала: он говорит не как соратник. И даже не как защитник дела.

– А если ты ошибаешься? – Продолжил он. – Если Варский вообще ничего не получит? Если это не он? Если ты полезешь туда, и все окажется зря?

– Тогда я буду знать, – тихо сказала Кассандра. – И смогу действовать дальше. Но если я не пойду… – она замолчала на мгновение. – Тогда я буду ждать. А ждать, значит дать ему время.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – сказал Блейк жестче, чем хотел. – Это дворец. Не дом ростовщика. Не складской корабль. Не место, куда можно влезть ночью через окно.

Кассандра нахмурилась.

– Я и не говорю о взломе.

– А я говорю, – перебил он. – Потому что другого варианта не существует.

Он сделал шаг вперед, словно пытаясь заставить ее увидеть очевидное.

– Это самое охраняемое место в Ардене. Там караулы, журналы входа, люди, которые знают друг друга в лицо. Туда не может проникнуть банда уличных воришек, и ты это знаешь.

Крис молча кивнула: здесь он был прав.

– Ты хочешь невозможного, – продолжил Блейк. – Не просто опасного и рискованного. Невозможного! – Он выдохнул, сдерживая ярость из последних сил. – Ты привыкла, что мир поддается логике. Но дворец не про логику. Он про порядок. Про систему, в которой для тебя больше нет места.

– Поэтому я и не говорю о силе, – тихо ответила Кассандра. – Я говорю о доступе.

– Каком доступе? – Резко спросил он. – Ты официально мертва. Даже если кто-то тебя узнает, это будет не помощь, а приговор.

Она замолчала. Впервые за весь разговор. Не потому, что не знала, что сказать, а потому что мысль только начала оформляться. Блейк это заметил сразу.

– Вот, – горько усмехнулся он. – Ты и сама понимаешь. Это тупик.

– Не совсем, – медленно произнесла она. И подняла взгляд. – Во дворец не проникают. Во дворец входят.

Крис удивленно моргнула.

– Что ты имеешь ввиду? – Спросила она.

Кассандра не ответила сразу. Перед глазами всплыло другое лицо, другой голос, другая манера держаться. Человек, для которого двери дворца открывались не по милости, а по праву.

– Есть люди, – сказала она наконец, – которые там бывают. Законно. Регулярно. И не вызывают вопросов.

Блейк напрягся.

– О ком ты?

Она отвела взгляд – жест, который всегда означал, что она дошла до неприятного, но верного вывода.

– О дяде Хенриксе.

В комнате повисла тишина. Блейк медленно выдохнул. Не потому, что это успокоило его – наоборот.

– Нет, – сказал он сразу. – Даже не думай.

– Он вхож во дворец, – продолжила она, словно рассуждая сама с собой. – Его знают. Его имя до сих пор что-то значит. Если я пойду с ним, я не буду тенью. Я буду… сопровождением.