Графиня. Время снять маски

– Передайте Князю Хенриксу, что с ним хочет повидаться старая знакомая, – холодным голосом произнесла она. Сегодняшний образ придавал ей возраста, прорисованные морщины, мешковатые одежды успешно скрывали юную девушку, а глаза, пропитанные пережитой болью, удачно дополняли ансамбль, так что у клерка не возникло никаких подозрений.

Кабинет Хенрикса был таким же, каким Кассандра его помнила: темное дерево, высокие окна, запах бумаги и воска. Только она теперь была другой.

Он вышел из-за стола сразу, как только увидел ее.

– Кассандра… – в его голосе мелькнула искренняя радость, – не ожидал, что вновь увижу тебя.

Она не ответила. Сделала шаг вперед и пала на колени.

Хенрикс замер.

– Что ты делаешь? – Резко спросил он. – Почему ты…

– Потому что я не имею права просить о том, о чем собираюсь, – в горле стоял ком. Именно сейчас чувство вины накатило так сильно, как никогда прежде.

Он медленно подошел ближе.

– Мне нужно попасть во дворец, – сказала она. – И вы – единственный, кто может провести меня туда.

– Нет, – резко ответил он.

– Я понимаю, как это опасно…не только для меня, – каждое слово давалось с трудом, она все еще не поднимала глаза.

– Тебе следовало забрать деньги и уехать туда, где тебя никто не знает.

– Я так не могу. Настоящей целью Варского был не мой отец, а Его Величество. И он повторит попытку.

– Ты бросаешься опасными обвинениями.

Она подняла на него взгляд. Впервые. Глаза были влажными, но не от слез – от напряжения, которое она удерживала из последних сил.

– Вино было подменено еще до дворца, – голос Кассандры был тверд. – Письмо с алхимиком, которое представили как доказательство, скреплено официальной печатью, которой мой отец никогда не пользовался для тайных переписок с ним. Алхимик исчез. Варский тайком ездит на север, а в доме он прячет печать Саргасса.

– Ты действительно дочь своего отца, – тяжело выдохнул Хенрикс. – Тот тоже не умел остановиться. Всегда считал, что, если видит систему, может ее переиграть.

– Он был прав, – сказала Кассандра. – Просто он не успел.

– Или он переоценил себя, – резко ответил Хенрикс. – И заплатил за это жизнью. Ты хочешь повторить его путь?

– Я хочу закончить его, – ответила она.

Он смотрел на нее долго. Потом устало провел рукой по лицу.

– Ты просишь меня поставить на кон свою жизнь, – сказал он. – Ради шанса.

– Я знаю, – голос у нее дрогнул. – И, если вы скажете «нет», я приму это. Я уйду. Я найду другой путь. Но я должна была спросить.

Хенрикс внимательно посмотрел на нее. Он вспомнил маленькую умницу, которой так дорожил его друг. Светловолосую девчушку, что любила загадывать загадки и рисовать пирожные. Не было и дня, чтобы он не вспоминал о ней и о нем. Дорогих ему людей, с которыми так жестоко обошлась судьба. Он хотел защитить ее, но зная характер ее отца понимал – она не отступит.

Князь медленно подошел к ней.

– Встань, – сказал он.

Она поднялась, но плечи все еще были напряжены, словно она ждала удара.

– Через три дня мне назначен визит, – сказал Хенрикс. – Ты будешь сопровождать меня в качестве прислуги

Кассандра сглотнула.

– Спасибо.

– Не благодари, – резко ответил он, – Я делаю это не для тебя. И не для твоего отца, – он отвернулся. – Я делаю это потому, что, если ты права, грядут темные времена. Теперь ступай.

Она вышла из банка, ощущая, как дрожат ее ноги. Чувство облегчения перемешалось с грузом ответственности. Настало время для следующего шага.

***

Улицы столицы постепенно менялись. Камень под копытами становился ровнее, дома – выше, люди – тише. Здесь не кричали без нужды. Здесь наблюдали.

Блейк ехал молча, глядя прямо перед собой. Феликс – рядом, уже без насвистывания. Город менял его так же, как и всех.

– Вчера в подсобке, – сказал Блейк наконец, не оборачиваясь.

– Когда ее накрыло, – Феликс понял сразу.

– Да, наверное, можно сказать и так.

– Это не слабость, если ты об этом, – ответил тот. – И не истерика.

– Я и не говорил, что это истерика, – резко отозвался Блейк. Потом выдохнул. – Я просто… не понял, что делать.

Феликс чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, как они сказаны.

– Мы называем это приступ удушья, – сказал он.

– Мы? – Переспросил Блейк.

– У Розы бывает. Это может случиться от большого потрясения, страха. А иногда просто так.

– Просто?! – От удивления Блейк остановил лошадь.

– Очень редко, но иногда с Розой это происходило, и когда она была одна, и когда ничего не происходило. Она описывает это состояние как «телу кажется, что оно умирает». В этот момент она совершенно теряет связь с реальностью.

Блейк сжал поводья.

– Но она не умирает? – Уточнил он.

– Только в своей голове. В этот момент твоя задача вернуть ее к реальности.

– Как это сделать?

Феликс кивнул, будто ждал именно этого вопроса.

– Я сначала тоже терялся. Потом понял: страх не слышит слов, но слышит ритм. Голос. Прикосновение. Ты должен держаться ровно. Если она уловит твой страх, то вцепится в него. Отведи ее на воздух, заставь почувствовать землю под ногами, руки. Твоя задача напомнить, где она, и что она в безопасности. Холод тоже помогает.

Они свернули на улицу, ведущую к дому расследований. Здание уже было видно – строгое, тяжелое, будто вырубленное из одного куска камня. Феликс помолчал и добавил, глядя на то, как Блейк старается запомнить сказанное:

– Ты не сделал ничего неправильного. Просто оказался внутри ее страха, а не рядом с ним.

Блейк усмехнулся коротко, без радости.

– Отличное утешение.

– Я не утешаю, – пожал плечами Феликс. – Я объясняю.

Они проехали еще немного в тишине.

– Я рад, что у нее есть ты, – внезапно произнес Блейк.

– Удивительно, – улыбнулся Феликс, – я думал, ты меня ненавидишь.

– Ты мне не нравишься…это правда, – Блейк не смотрел на него, – но для нее лучше, чтобы ты был рядом.

Они спешились у входа.

– Ты тоже, – продолжал улыбаться Феликс.

– Не нравлюсь тебе? – Усмехнулся парень.

– Для нее лучше, чтобы ты был рядом.

И они вошли внутрь.

Здание Следственной палаты не пыталось выглядеть внушительно. Оно было таким, каким и должно быть место, где внимательно рассматривают судьбы. Феликс остановился у входа, на мгновение задержав руку на дверной ручке.

– Если что, – негромко сказал он, – говори ты.

– Я и собирался, – ответил Блейк.

Феликс усмехнулся.

– Нет. Я имею в виду – после.

Дом расследований встречал их тишиной, в которой шаги звучали слишком громко. Камень под ногами был отполирован годами – людьми, делами, судьбами, что проходили здесь и не всегда выходили обратно теми же. Феликс назвал свое имя у стойки. Без пафоса. Без нажима. Просто как человек, который знает, куда пришел. Ждать пришлось недолго. Саймон Мелвик оказался ровно таким, каким его и можно было представить: сухой, аккуратный, с лицом человека, привыкшего видеть больше, чем говорить. Он не улыбнулся, но и не выказал раздражения, лишь слегка приподнял бровь.