
Полная версия:
НА ПРИЦЕЛЕ. Приказ не любить
— Касается! Про вас!
Я медленно положил ручку. Ну всё. Сейчас кого-то убью.
— Крылов.
— Да?
— Последний шанс передумать.
Он расплылся в улыбке.
— Соколова утверждает, что вы умеете улыбаться!
Я посмотрел на Александру. Она сидела совершенно спокойно. И смотрела на меня с невинным выражением лица.
— Правда? — спросил я.
Она кивнула.
— Лично наблюдала.
— И что?
— А ребята не верят.
Громов заржал. Белов прикрыл лицо ладонью. Мороз усмехнулся. А Крылов торжественно объявил:
— Я сказал, что готов поставить тысячу рублей на то, что командир улыбается только во сне!
Я медленно поднялся. В столовой стало тихо. Подошёл к их столу. Остановился рядом с Серёгой. Посмотрел на него. Потом на Соколову. И улыбнулся. Широко. Очень дружелюбно. Так, что Крылов моментально перестал жевать.
— Серёжа, — произнёс я ласково.
Он побледнел.
— Да, командир?
— После обеда ты идёшь помогать Громову приводить в порядок склад.
— Но…
— А потом проверяешь инвентарь.
— Весь?!
Я улыбнулся ещё шире.
— Весь.
Тишина. И вдруг Соколова расхохоталась. Так искренне, что за ней засмеялись остальные. Крылов обречённо уронил голову на руки.
— Всё. Я понял. Никогда больше не буду спорить о командире.
Александра вытерла выступившую от смеха слезу.
— Серёга, зато теперь ты точно знаешь, что он умеет улыбаться.
Я посмотрел на неё.
— Соколова.
Она моментально выпрямилась.
— Я!
— Вам тоже найдётся занятие.
Её улыбка стала ещё шире.
— С вами, товарищ майор?
Я замер. Громов подавился водой. Мороз опустил голову. Белов тихо произнёс:
— Господи, спаси нас.
А Крылов поднял лицо от стола и прошептал:
— Всё. Я хочу дожить до их свадьбы.
Я медленно повернулся к нему.
— Что?
Он мгновенно вскочил.
— На склад! Уже бегу!
И исчез. Александра смеялась так, что едва могла дышать. А я стоял. Смотрел на неё. И впервые поймал себя на совершенно опасной мысли. А ведь мне нравится, когда она смеётся. Очень.
После обеда началось занятие на стрельбище. И здесь я собирался быть особенно внимательным. Не потому, что хотел поймать Соколову на ошибке. А потому, что именно здесь любые ошибки недопустимы. Перед началом я ещё раз напомнил правила безопасности. Проверил готовность группы. И только после этого разрешил приступить к упражнениям.
Соколова работала спокойно. Без лишней суеты. Сосредоточенно. Я наблюдал за ней, отмечая технику и дисциплину. Когда упражнение закончилось, инструктор передал результаты. Я посмотрел. Потом ещё раз. И медленно поднял глаза. Чёрт. Очень хороший результат. Один из лучших в группе. Соколова стояла рядом. Ждала. Никакой самодовольной улыбки. Никаких шуточек. Только напряжённое ожидание оценки. Я протянул ей лист.
— Ознакомьтесь.
Она посмотрела. И слегка улыбнулась.
— Есть.
— Где проходили дополнительную подготовку?
— На предыдущем месте службы. Плюс занималась самостоятельно с инструктором.
— Кто инструктор?
Она назвала фамилию. Я знал этого человека. Сильный специалист. Теперь многое становилось понятнее.
— Хорошо, Соколова.
Она подняла голову.
— Спасибо.
Я помолчал. И добавил:
— Очень хорошо.
Вот теперь она действительно удивилась. Глаза чуть расширились. Губы приоткрылись. А потом появилась улыбка. Не та наглая, с которой она постоянно меня дразнила. Другая. Счастливая. И почему-то у меня внутри что-то неприятно сжалось. Потому что я вдруг понял, насколько сильно ей было нужно это признание. Не от отца. Не от ребят. От меня.
Вечером я вызвал Соколову в кабинет. Она вошла уже без привычной улыбки. Выглядела уставшей. На виске выбилась прядь волос. Руки слегка покраснели после тренировок. Но спина оставалась прямой.
— Вызывали, товарищ майор?
— Да. Присаживайтесь.
Она села. Я закрыл папку. Несколько секунд молчал. Потом произнёс:
— Я ознакомился с результатами сегодняшней проверки.
Она внимательно смотрела на меня.
— И?
— Физическая подготовка хорошая. Стрелковая — выше среднего. Работа в группе уверенная. Есть моменты, которые нужно подтянуть.
Она кивнула.
— Поняла.
— Но в целом…
Я сделал паузу. Почему-то говорить это оказалось сложнее, чем ожидал.
— Вы соответствуете требованиям начального этапа подготовки нашего подразделения.
Она замерла. Потом медленно улыбнулась.
— То есть…
— То есть можете продолжать службу и подготовку в составе группы.
Она выдохнула. И впервые за всё время выглядела почти растерянной.
— Спасибо, товарищ майор.
Я кивнул.
— Не благодарите. Вы заработали.
Она посмотрела на меня. Долго. Внимательно. А потом тихо произнесла:
— Знаете, Волков…
Я поднял бровь.
— Товарищ майор.
Она улыбнулась.
— Знаете, товарищ майор… вы не такой уж ужасный человек.
Я усмехнулся.
— Не обольщайтесь, Соколова. Это временно.
Она рассмеялась. И в этот момент между нами вдруг возникла странная тишина. Не неловкая. Не напряжённая. Просто… Другая.
Она сидела напротив. Смотрела на меня. И впервые за несколько дней мне совершенно не хотелось, чтобы она ушла. Вот это уже было плохо. Очень плохо. Я отвёл взгляд.
— Свободны.
Она поднялась. Подошла к двери. И остановилась.
— Товарищ майор?
— Что ещё?
Она повернулась. Улыбнулась.
— Спасибо, что дали мне шанс.
Я посмотрел на неё. И неожиданно для самого себя ответил:
— Не заставляйте меня пожалеть об этом.
Она кивнула.
— Не заставлю.
И вышла. Я остался один. Сидел за столом. Смотрел на закрытую дверь. И пытался понять, когда именно всё пошло не так.
Вчера я был абсолютно уверен, что эта женщина мне не нужна. Сегодня… Сегодня я уже не был уверен ни в чём. Потому что Соколова оказалась не просто красивой и наглой. Она была умной. Смелой. Работоспособной. И умела смеяться так, что хотелось слушать этот смех снова. А ещё… Она смотрела на меня не как на майора. Не как на командира. И даже не как на человека, которого нужно бояться. Она смотрела так, словно видела во мне кого-то другого. Обычного мужчину. С недостатками. С дурным характером. С привычкой всё контролировать. И, чёрт возьми… Мне начинало нравиться, что она не пытается меня изменить. Она просто не даёт мне быть таким серьёзным.
Телефон завибрировал. Я посмотрел на экран. Соколова:
«Товарищ майор, докладываю: проверку пережила. Командир оказался не совсем чудовищем. Возможно, даже человеком. Но это пока не точно».и чертовы смайлы- поцелуи
Я усмехнулся. Покачал головой. И написал: «Соколова, у вас патологическая неспособность молчать».
Ответ пришёл сразу. «А у вас патологическая неспособность признать, что я вам нравлюсь».
Я замер. Прочитал сообщение. Ещё раз. И ещё. Потом медленно положил телефон. Чёрт. Эта женщина совершенно не понимала, насколько близко подошла к опасной черте. Потому что я действительно начинал замечать её слишком часто. Слишком внимательно. Слишком… Не по-уставному.
Я взял телефон. Напечатал:
«Вы моя подчинённая, Соколова. Не забывайте об этом».
Отправил. И сразу пожалел. Потому что ответ пришёл не мгновенно. Прошла минута. Две. Пять. Я уже решил, что она обиделась. И почему-то эта мысль оказалась неприятной. Наконец экран загорелся. «Не переживайте, товарищ майор. Я прекрасно помню, кто вы. Спокойной ночи».
Без поцелуев. Без шуток. Без её привычной наглости. Просто спокойной ночи.
Я смотрел на экран. И впервые за долгое время почувствовал себя последним идиотом. Потому что хотел именно этого. Чтобы она перестала флиртовать. Перестала дразнить. Перестала смотреть на меня так, будто между нами может быть что-то большее. И вот она перестала. А мне… Мне почему-то совершенно не понравилось.
***
Домой я приехал поздно. Поставил мотоцикл в гараж. Поднялся в квартиру. Принял душ. Поужинал. И всё это время ловил себя на одной дурацкой мысли. Почему она больше не пишет?
Господи. Волков. Ты окончательно спятил. Я лёг на кровать. Посмотрел в потолок. Закрыл глаза.И вдруг вспомнил, как она сегодня улыбнулась, когда я похвалил её результаты. Тепло. Искренне. Без всяких игр. Я медленно выдохнул. Нет. Так нельзя. Она моя подчинённая. Дочь начальника. И женщина, которая способна превратить мою жизнь в абсолютный хаос. Я не собираюсь повторять чужих ошибок. Не собираюсь смешивать службу и личные отношения. И уж точно не собираюсь влюбляться в Александру Соколову. Никогда.
Я повернулся на бок. Закрыл глаза. И именно в этот момент телефон завибрировал. Я схватил его слишком быстро. Настолько быстро, что самому стало противно. Но сообщение оказалось не от неё. Полковник Соколов: «Волков, завтра в девять ко мне. Есть разговор. И да… Александра сегодня сказала, что ты хороший командир. Не испорть впечатление».
Я долго смотрел на экран. Потом медленно улыбнулся. Вот ведь… Хороший командир. Значит, всё-таки сказала. Я положил телефон. И впервые за день почувствовал странное тепло где-то внутри. Совершенно неуместное. Ненужное. Опасное. Потому что ещё утром я был уверен: Мне она не нужна. А теперь начинал понимать, что настоящая проблема совсем в другом. Я слишком быстро привыкал к тому, что она рядом. И если не остановлюсь сейчас… Однажды эта женщина станет моей самой большой слабостью. А слабостей я себе позволить не мог. Особенно таких красивых. С зелёными глазами. И красным мотоциклом.
ГЛАВА 5
Александра Соколова
Я ненавидела будильники. Понедельники. Холодный кофе. И мужчин, которые сначала смотрят на тебя так, словно собираются поцеловать, а потом внезапно вспоминают, что у них на плечах погоны. Особенно последних. Потому что от первых трёх проблем хотя бы можно избавиться. Будильник выключить. Понедельник пережить. Кофе подогреть. А вот что делать с майором Волковым, я пока не придумала. Хотя варианты имелись. Например, придушить. Или поцеловать. И, что самое ужасное, я совершенно не могла определиться, какой из них мне нравится больше.
Утро началось с того, что я проснулась за пять минут до будильника. Лежала, смотрела в потолок и вспоминала вчерашнюю переписку. «Вы моя подчинённая, Соколова. Не забывайте об этом». Я поморщилась. Вот ведь зануда. Нет, я прекрасно понимала, что он мой командир. У меня, между прочим, высшее образование, хорошая память и вполне работающий мозг. Но зачем было так резко? Можно подумать, я уже выбирала свадебное платье, придумывала имена нашим детям и решала, какого цвета шторы повесить в спальне. Хотя…
Я представила Волкова в роли мужа. Высокий. Серьёзный. Стоит утром на кухне в одних домашних брюках, с чашкой кофе и командирским выражением лица.
— Соколова, почему завтрак не готов?
А я такая:
— Волков, почему мусор не вынесен?
Он:
— Это приказ!
Я:
— А это развод!
Я расхохоталась. Господи. Нет. Такой брак не пережил бы даже медовый месяц. Хотя сам медовый месяц… Я прикусила губу. Потому что воображение услужливо нарисовало совсем другую картину. Волков. Без футболки. С этими своими широкими плечами. Сильными руками. И взглядом, от которого хочется забыть не только собственную фамилию, но и весь русский алфавит.
— Соколова! — строго сказала я самой себе. — Прекрати!
Телефон зазвонил. Я вздрогнула. На экране высветилось:
ПАПА
Ну конечно. У этого человека встроенный датчик на мои неприличные мысли.
— Да, пап.
— Проснулась?
— Нет. Сплю и разговариваю с тобой во сне.
— Очень смешно. Сегодня не задерживайся после службы.
Я нахмурилась.
— Почему?
— Хочу поужинать с дочерью. И желательно без её телефона на столе.
— Пап, я почти не сижу в телефоне!
Он хмыкнул.
— Вчера за ужином ты три раза улыбалась экрану.
Я замерла. Три раза? Серьёзно? Надо срочно научиться контролировать лицо.
— Мне мемы присылали.
— Очень интересные, видимо.
— Ужасно смешные.
— От Волкова?
Я села на кровати.
— ПАП!
Отец рассмеялся.
— Всё, всё. Вечером жду.
Связь оборвалась. Я уставилась на телефон. Прекрасно. Теперь ещё и отец решил, что между мной и Волковым что-то происходит. Хотя ничего не происходит. Абсолютно. Совершенно. Ну, если не считать того, что я думаю об этом мужчине чаще, чем о еде. А для меня это уже серьёзный симптом.
***
На территорию подразделения я приехала в половине восьмого. Красный мотоцикл привычно занял своё место на парковке. Рядом стоял чёрный байк Волкова. Я посмотрела на него. Потом на свой. И усмехнулась. Даже мотоциклы у нас словно противоположности. Мой — яркий, дерзкий, заметный. Его — чёрный, строгий, угрожающий. Как хозяин. Интересно, если оставить их рядом на ночь, они тоже начнут ругаться?
— Доброе утро, Красная Шапочка!
Я обернулась. Крылов. Разумеется. С огромным стаканом кофе и двумя булочками.
— Серёга, ты когда-нибудь перестанешь есть?
Он задумался.
— Когда умру.
— Значит, нескоро.
— Надеюсь.
Он протянул мне одну булочку.
— Будешь?
Я посмотрела на выпечку. Потом на него.
— Крылов, ты меня подкупить пытаешься?
— Конечно. Хочу, чтобы ты меня любила.
Я рассмеялась.
— Серёга, мою любовь булочкой не купишь.
Он тяжело вздохнул.
— А двумя?
— Уже интереснее.
Мы направились к зданию. И тут Крылов неожиданно наклонился ко мне.
— Слушай, Саш…
— М?
— А что у вас с командиром?
Я чуть не споткнулась.
— В смысле?
— Ну… он на тебя странно реагирует.
Я фыркнула.
— Он на меня реагирует как на аллерген.
Серёга рассмеялся.
— Нет, серьёзно. Вчера после твоего ухода он минут десять сидел с таким лицом, будто ему сообщили, что отпуск отменили.
Я улыбнулась.
— Может, я просто его любимая головная боль.
— Вот именно.
Я остановилась.
— Что именно?
Крылов хитро прищурился.
— Любимая.
Я закатила глаза.
— Серёга, не выдумывай.
Он поднял руки.
— Всё, молчу.
Пауза. И потом:
— Но если вы поженитесь, я хочу быть свидетелем.
Я посмотрела на него.
— Крылов.
— Что?
— Если мы с Волковым поженимся, ты будешь не свидетелем, а первым пострадавшим.
Он заржал. И именно в этот момент за нашими спинами раздался знакомый голос:
— Крылов, Соколова. Я надеюсь, вы обсуждаете план сегодняшних занятий?
Мы одновременно обернулись. Волков. Стоял возле входа. В форме. С папкой в руке. С таким выражением лица, что я сразу поняла: утро будет весёлым. Серёга вытянулся.
— Так точно, товарищ майор!
Волков прищурился.
— И что же обсуждали?
Я улыбнулась.
— Перспективы, товарищ майор.
Он посмотрел на меня.
— Какие?
— Семейные.
Крылов подавился кофе. Волков медленно закрыл глаза. А я продолжила самым невинным голосом:
— Крылов интересовался, как совмещать службу и личную жизнь.
— И что вы ему посоветовали?
Я задумалась.
— Не жениться на командире.
Тишина. Потом Серёга издал какой-то странный хрюкающий звук. Волков посмотрел на него.
— Крылов.
— Я!
— У тебя тридцать секунд, чтобы исчезнуть.
— Есть!
Серёга рванул к зданию. А я осталась стоять. Одна. С Волковым. Он медленно подошёл ближе.
— Соколова.
— Товарищ майор.
— Вы специально?
Я улыбнулась.
— Что именно?
— Проверяете моё терпение.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— А вы специально делаете вид, что у вас его нет?
Он усмехнулся. Коротко. Почти незаметно. И почему-то у меня внутри всё приятно сжалось.
— Сегодня будет тяжёлый день, — сказал он.
— Не сомневаюсь.
— Надеюсь, вы выспались.
Я приподняла бровь.
— Переживаете?
— Предупреждаю.
— Какая разница.
Он наклонился чуть ближе.
— Большая, Соколова.
Я вдруг заметила, какие у него длинные ресницы. Совершенно несправедливо длинные для мужчины. И как красиво серые глаза становятся темнее, когда он злится. Или… Когда смотрит на меня. Я быстро отвела взгляд. Чёрт. Не туда мысли пошли.
— До построения пять минут, — произнёс он.
Я вытянулась.
— Есть, товарищ майор!
И уже собиралась уйти, когда услышала:
— И, Соколова…
Я обернулась.
— Да?
Он посмотрел на меня. Несколько секунд молчал. Потом сказал:
— Булочку доешьте. Сегодня силы понадобятся.
Я моргнула. Вот это поворот. Волков заботится? Обо мне? Добровольно? Я улыбнулась.
— Есть, товарищ майор.
И, не удержавшись, добавила:
— Вы сегодня подозрительно милый. У вас температура?
Он медленно выдохнул.
— Соколова, исчезните.
Я рассмеялась. И побежала к зданию. Через час я поняла, что Волков не шутил. Совершенно. Сегодня нас ждала тренировка на выносливость. И если предыдущие дни казались мне тяжёлыми, то сейчас я начала подозревать, что до этого командир просто проводил экскурсию по детскому саду.
***
Сначала разминка. Потом полоса препятствий. Затем работа с учебным снаряжением. И наконец — длительный марш по пересечённой местности. С рюкзаками. В тяжёлых ботинках. Под солнцем, которое внезапно решило вспомнить, что вообще-то ещё умеет греть.
— Ну что, Красная Шапочка, — выдохнул рядом Крылов, — как тебе прогулка?
Я поправила лямку рюкзака.
— Романтика.
— Особенно с этим грузом за спиной.
— Серёга, представь, что это свадебное путешествие.
Он застонал.
— Если так выглядит брак, я лучше умру холостым.
Громов, шедший впереди, рассмеялся.
— Крыл, ты сначала найди ту, которая за тебя согласится.
— Зависть — плохое чувство, Гром.
Я усмехнулась. И тут услышала голос Волкова:
— Разговоры прекратить. Держим темп.
Серёга наклонился ко мне.
— Слышишь? Даже на прогулке ревнует.
Я закатила глаза.
— Крылов, ещё слово — и я сама тебя закопаю.
— Вместе с рюкзаком?
— Вместе с булочками.
Он побледнел.
— Саша, это уже жестоко.
Первые километры дались легко. Я привыкла к нагрузкам. Бегала. Тренировалась. Занималась силовой подготовкой. И совершенно не собиралась показывать слабость только потому, что Волков решил устроить нам маленькое путешествие по аду.
Но постепенно ноги начали тяжелеть. Рюкзак давил на плечи. Пот стекал по спине. Дыхание становилось глубже. Я старалась держать темп. Рядом шёл Мороз. Спокойный. Сосредоточенный.
— Нормально? — коротко спросил он.
Я кивнула.
— Да.
Он посмотрел внимательнее.
— Не геройствуй. Если что-то не так — говори.
Я усмехнулась.
— Вы тут все такие заботливые?
Мороз едва заметно улыбнулся.
— Нет. Просто не любим потом таскать друг друга на себе.
— Очень романтично.
— Стараемся.
Мы продолжили путь.
И вдруг впереди раздался голос Волкова:
— Соколова!
— Я!
— Ко мне.
Я ускорила шаг. Подошла. Он окинул меня внимательным взглядом.
— Самочувствие?
— Нормальное.
— Уверены?
— Абсолютно.
Он посмотрел на мой рюкзак.
— Лямку поправьте. Перекосило.
Я опустила взгляд. Действительно. Правая лямка съехала, и вес распределялся неправильно. Я поправила.
— Спасибо.
Он кивнул.
— Не пытайтесь никому ничего доказывать ценой собственного здоровья.
Я подняла голову.
— А вы не пытайтесь увидеть во мне слабость там, где её нет.

