
Полная версия:
НА ПРИЦЕЛЕ. Приказ не любить
Наши взгляды встретились. Несколько секунд мы молчали. Потом он неожиданно усмехнулся.
— Упрямая.
Я улыбнулась.
— Учусь у лучших.
Он покачал головой.
— В строй, Соколова.
— Есть!
И я вернулась к ребятам. Но почему-то шла уже легче. Хотя рюкзак не стал ни на грамм легче.
На привале мы расположились возле небольшого лесного озера. Я с облегчением сняла рюкзак. Села на поваленное дерево. И закрыла глаза. Блаженство. Вот оно. Настоящее счастье. Не дорогие рестораны. Не красивые платья. Не романтические свидания. А возможность снять тяжёлые ботинки. Хотя бы мысленно.
— Соколова!
Я открыла один глаз. Крылов протягивал бутылку воды.
— Пей.
— Спасибо.
Он сел рядом.
— Ну что, не жалеешь?
Я сделала несколько глотков.
— О чём?
— Что пришла к нам.
Я посмотрела на ребят. Громов что-то рассказывал Белову. Мороз проверял снаряжение. Волков стоял чуть поодаль, разговаривая по рации. Высокий. Собранный. Уверенный. Даже здесь, посреди леса, он выглядел человеком, который точно знает, что делает. Я улыбнулась.
— Нет.
Крылов удивился.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Он покачал головой.
— Ты ненормальная.
— Спасибо. Очень приятно.
Серёга рассмеялся. Потом вдруг стал серьёзнее.
— Слушай, Саш. А почему ты вообще сюда рвалась?
Я задумалась. Вопрос был простой. Но ответ… Не совсем.
— Потому что устала, — сказала я наконец.
Он нахмурился.
— От чего?
Я посмотрела на воду.
— От того, что люди сначала узнают мою фамилию, а потом решают, чего я стою.
Серёга замолчал. Я продолжила:
— Где бы я ни появилась, всегда одно и то же. «О, дочь полковника». «Ну понятно, кто помог». «Ей наверняка проще».
Я усмехнулась.
— А мне не проще, Серёж. Иногда даже наоборот.
Он внимательно слушал.
— Я хочу, чтобы меня оценивали по тому, что я умею. А не по тому, кто мой отец.
Крылов кивнул.
— Понимаю.
Я посмотрела на него.
— Правда?
— Конечно. У меня батя всю жизнь был военным. И я тоже постоянно слышал, что пошёл по его стопам только потому, что сам ничего придумать не смог.
Я удивилась.
— Не знала.
Он пожал плечами.
— Да я и не рассказываю особо.
Мы помолчали. Потом он улыбнулся.
— Но ты всё равно ненормальная.
Я рассмеялась.
— А ты всё равно идиот.
— Вот за это я тебя и люблю.
— Крылов!
Мы одновременно обернулись. Волков. Ну конечно. Он стоял в нескольких метрах от нас. И смотрел так, будто слово «люблю» в радиусе его подразделения официально запрещено.
— Я, товарищ майор! — отозвался Серёга.
— Проверить готовность группы.
— Есть!
Крылов поднялся. И, проходя мимо меня, тихо шепнул:
— Ревнует.
Я показала ему кулак. Он рассмеялся и убежал. А Волков подошёл ближе.
— Как состояние?
Я подняла голову.
— Отлично.
Он посмотрел на меня. Потом на бутылку воды.
— Пили?
— Да.
— Отдыхали?
— Да.
— Жалобы?
Я улыбнулась.
— Есть одна.
Он напрягся.
— Какая?
Я вздохнула.
— Ужасно хочется в отпуск.
Волков закрыл глаза. А потом неожиданно рассмеялся. Тихо. Низко. И так красиво, что я на секунду забыла, что вообще собиралась сказать.
— Соколова, — произнёс он, — вы неисправимы.
Я улыбнулась.
— Зато вам со мной не скучно.
Он посмотрел на меня. И вдруг ответил:
— Это точно.
Всего два слова. Но почему-то от них стало теплее. Гораздо теплее, чем от солнца.
После привала мы продолжили маршрут. И вот здесь началось самое сложное. Лесная дорога постепенно сменилась неровной тропой. Под ногами скользили корни. Местами приходилось обходить лужи и поваленные ветки. Усталость накапливалась. Я чувствовала, как начинают ныть мышцы ног. Но продолжала идти. Потому что знала: если остановлюсь без причины, потом будет гораздо сложнее заставить себя двигаться дальше.
В какой-то момент я неудачно наступила на влажный корень. Нога скользнула. Я потеряла равновесие. И едва не упала.
— Соколова!
Волков оказался рядом почти мгновенно. Схватил меня за предплечье. Удержал. Сильно. Уверенно. Я подняла голову. И оказалась слишком близко. Настолько, что увидела тёмные ресницы вокруг его серых глаз. Маленький шрам возле брови. Каплю пота, скатившуюся по виску. И почувствовала запах его кожи. Тёплый. Мужской. Смешанный с лёгким ароматом парфюма. Господи. Саша. Сейчас вообще не время.
— Стоять можете? — спросил он.
Я моргнула.
— Что?
Он нахмурился.
— Нога. Не подвернули?
Я быстро пришла в себя.
— Нет. Всё нормально.
Он не отпускал сразу. Посмотрел на мою обувь. Потом снова в глаза.
— Уверены?
Я кивнула.
— Да.
Его пальцы чуть ослабили хватку. Но почему-то мне совершенно не хотелось, чтобы он убирал руку. Вот это уже было совсем плохо.
— Осторожнее, — тихо сказал он.
Я улыбнулась.
— Переживаете, товарищ майор?
Он посмотрел на меня. Серьёзно. Без привычной насмешки.
— За каждого своего бойца.
И отпустил. Я сделала шаг назад. Почему-то стало прохладно. Хотя солнце никуда не делось.
— Конечно, — ответила я.
И сама удивилась тому, как тихо прозвучал мой голос. Он кивнул.
— Продолжаем.
Я вернулась в строй. Но ещё долго чувствовала на руке тепло его пальцев. Последние километры оказались настоящим испытанием. Ноги гудели. Спина ныла. В голове осталась только одна мысль: Дойти. Не быстрее всех. Не красивее всех. Просто дойти. И когда впереди наконец показалась знакомая территория полигона, мне захотелось закричать от счастья. Но я сдержалась. Потому что рядом шёл Волков. А доставлять ему удовольствие наблюдать мою слабость я не собиралась.
Мы остановились. Сняли снаряжение. Построились. Я стояла, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Волков прошёл вдоль строя. Посмотрел на каждого. Потом остановился напротив меня.
— Соколова.
— Я!
— Как самочувствие?
Я выпрямилась.
— Отличное, товарищ майор.
Он поднял бровь.
— Совсем не устали?
Я улыбнулась.
— Немного.
— Немного?
— Ну… если честно, я сейчас готова выйти замуж за человека, который принесёт мне стул.
Громов заржал. Крылов моментально шагнул вперёд.
— Я согласен!
Волков медленно повернул голову.
— Крылов.
— Я!
— На место.
— Но, товарищ майор, у меня серьёзные намерения!
Мороз согнулся от смеха. Белов отвернулся. Даже у Волкова дрогнули губы. Я рассмеялась. И впервые за весь день почувствовала, что усталость куда-то отступает. Потому что рядом были люди, с которыми мне действительно хотелось работать.
Когда построение закончилось, я направилась к раздевалке. Ноги казались чужими. Плечи ныли. А желудок требовал немедленно накормить его чем-нибудь большим и желательно горячим.
— Соколова.
Я обернулась. Волков. Он стоял возле служебной машины.
— Подойдите.
Я мысленно застонала. Ну что ещё? Неужели дополнительная тренировка? Если он сейчас предложит пробежать ещё пять километров, я официально попрошу политического убежища в ближайшей столовой. Я подошла.
— Слушаю, товарищ майор.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Сегодня хорошо отработали.
Я моргнула.
— Простите?
— Не заставляйте повторять.
Я улыбнулась.
— Нет-нет. Просто хочу убедиться, что это не галлюцинация от усталости.
Он усмехнулся.
— Соколова.
— Молчу.
Пауза. Потом он добавил:
— Выдержали нагрузку. Не сорвались. Не начали доказывать, что вам тяжелее остальных. Это важно.
Я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Не от похвалы как таковой. А от того, что он заметил. Мои усилия. Моё желание. Мою работу.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Он кивнул. И вдруг протянул мне бутылку воды. Холодную. С капельками влаги на пластике. Я посмотрела на неё. Потом на него.
— Это мне?
— Нет, Соколова. Соседнему дереву.
Я рассмеялась.
— Ого! Товарищ майор шутит!
Он покачал головой.
— Берите, пока не передумал.
Я взяла бутылку. Наши пальцы на секунду соприкоснулись. Совсем случайно. Но почему-то этого оказалось достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Я подняла глаза. Он смотрел на меня. Не как на подчинённую. Не как на проблему. А как-то иначе. Слишком внимательно. Слишком долго. И вдруг мне показалось, что он хочет что-то сказать. Но вместо этого Волков резко отвёл взгляд.
— Отдыхайте. Завтра обычные занятия.
Я кивнула.
— Есть.
Он уже собирался уйти, когда я не удержалась:
— Товарищ майор?
Он остановился.
— Что?
Я улыбнулась.
— Спасибо за воду.
Он кивнул.
— Не за что.
Я помолчала.
И добавила:
— И за то, что поймали меня сегодня.
Он посмотрел на меня. Серьёзно.
— Я не мог позволить вам упасть.
— Почему?
Вопрос вырвался сам. Глупый. Ненужный. Опасный. Волков несколько секунд молчал. Потом произнёс:
— Потому что я отвечаю за вас.
Я кивнула.
— Конечно.
И почему-то именно этот ответ меня расстроил. Хотя другого я и не ожидала.
***
Вечером я приехала домой совершенно разбитая. Отец встретил меня на кухне. Посмотрел. Присвистнул.
— Господи, Саша. Ты где была?
Я медленно опустилась на стул.
— В аду.
Он рассмеялся.
— У Волкова?
— Пап, если завтра он предложит нам покорить Эверест, я даже не удивлюсь.
Отец поставил передо мной тарелку горячего ужина. Я посмотрела на еду. И чуть не расплакалась от счастья.
— Папочка, я тебя обожаю.
— Знаю.
Я начала есть. Он сел напротив.
— Ну что, как служба?
Я пожала плечами.
— Хорошо.
— Правда?
Я кивнула.
— Очень.
Отец внимательно посмотрел на меня.
— А Волков?
Я замерла с вилкой в руке. Ну вот. Опять.
— Что Волков?
— Не перегибает?
Я задумалась. Вспомнила сегодняшнюю тренировку. Его строгий голос. Внимательный взгляд. Руку, которая удержала меня от падения. Холодную бутылку воды. И то, как он сказал: «Сегодня хорошо отработали». Я медленно улыбнулась.
— Нет, пап. Он хороший командир.
Отец кивнул.
— Рад, что ты это понимаешь.
Я продолжила есть. А потом неожиданно спросила:
— Пап…
— М?
— А Волков женат?
Тишина. Я подняла глаза. Отец смотрел на меня. Очень внимательно. Слишком.
— С чего вдруг такой интерес?
Я мгновенно пожалела о вопросе.
— Да просто так!
Он прищурился.
— Просто так?
— Ну да. Мы с ребятами разговаривали. Крылов сказал, что командир вообще никогда не улыбается. Вот я и подумала, может, у него жена строгая.
Отец медленно улыбнулся. О нет. Я знала эту улыбку. Сейчас начнётся.
— Нет, Саша. Артём не женат.
Я сделала вид, что совершенно равнодушна.
— А-а-а. Понятно.
— И детей у него нет.
Я поперхнулась.
— Пап!
Он рассмеялся.
— Что?
— Я не спрашивала!
— Но вдруг тебе интересно.
Я закрыла лицо ладонями. Господи. Почему в нашей семье все такие? Я. Отец. И даже этот проклятый Волков. Одни провокаторы.
После ужина я приняла душ. Долго стояла под горячей водой, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы. Потом надела мягкую домашнюю футболку и короткие шорты. Собрала волосы в небрежный пучок. И рухнула на кровать.
Телефон лежал рядом. Я посмотрела на него. Потом отвернулась. Потом снова посмотрела. Нет. Не буду. Сегодня никаких сообщений Волкову. Никаких поцелуйчиков. Никаких шуточек. Он ясно дал понять, что между нами существуют исключительно служебные отношения. Вот и прекрасно. Пусть наслаждается.
Я закрыла глаза. Прошло минут пять. Телефон завибрировал. Я открыла один глаз. Волков. Сердце предательски подпрыгнуло. Я схватила телефон. «Соколова, как нога?»
Я замерла. Прочитала сообщение. Потом ещё раз. И вдруг улыбнулась так широко, что самой стало смешно. Ну надо же. Сам написал. Первый. И не по поводу построения. Я быстро напечатала: «Докладываю: нога на месте. Обе. Проверила лично».
Ответ пришёл через несколько секунд. «Я серьёзно».
Я прикусила губу. «Всё нормально, товарищ майор. Спасибо, что спросили».
Пауза. Три точки. «Хорошо. Если появится боль — сообщите Белову».
Я улыбнулась. Вот ведь. Даже заботится по уставу. «Есть. А если заболит сердце?»
Ответа не было. Минуту. Две. Я уже начала смеяться над собственной глупостью, когда экран загорелся. «Соколова, вам обязательно всё превращать в шутку?»
Я задумалась. А потом впервые за всё время решила ответить честно. «Не всё. Просто иногда так легче».
Отправила. И неожиданно почувствовала себя немного уязвимой. Потому что это была правда. Я действительно часто шутила, когда нервничала. Когда боялась. Когда не знала, как сказать что-то серьёзное. Юмор был моей защитой. Моим способом не показывать, что меня можно задеть. Телефон снова завибрировал. «Легче что?»
Я долго смотрела на экран. Потом написала: «Не принимать близко к сердцу то, что принимать не стоит».
На этот раз ответ пришёл не сразу. Я уже собиралась убрать телефон, когда увидела: «Не всё нужно прятать за улыбкой, Соколова».
Я замерла. И вдруг почувствовала странное тепло в груди. Потому что он понял. Чёртов Волков. С его серыми глазами. С его внимательностью. С его привычкой замечать то, что другие пропускают. Он понял. Я медленно набрала: «А вы не всё прячьте за приказами, товарищ майор».
Отправила. И затаила дыхание. Ответ пришёл через минуту. «Спокойной ночи, Александра».
Я смотрела на экран. Не Соколова. Не старший лейтенант. Александра. Впервые. И почему-то от одного этого слова у меня внутри всё перевернулось. Я улыбнулась. Тихо. Совсем по-другому. И написала: «Спокойной ночи, Артём».
Я долго не могла уснуть. Лежала на спине. Смотрела в потолок. И думала о том, как странно иногда всё происходит. Ещё несколько дней назад этот мужчина был для меня просто наглым мотоциклистом с отвратительным характером. А теперь… Теперь я ловила себя на том, что жду его взгляда. Его голоса. Его редкой улыбки. И даже его замечаний. Потому что за всей этой строгостью постепенно начинала видеть другого человека. Не майора. Не командира. А мужчину. Сильного. Упрямого. Заботливого, хотя он сам, наверное, скорее застрелится, чем признает это.
Я повернулась на бок. Обняла подушку. И вдруг рассмеялась. Потому что вспомнила его сегодняшнее выражение лица, когда Крылов предложил мне выйти замуж. Господи. Если бы кто-нибудь сказал Волкову, что однажды он сам захочет сделать мне предложение… Он бы, наверное, отправил этого человека на психиатрическую экспертизу.
Я закрыла глаза. И тихо прошептала:
— Ну что, Серый Волк…
Улыбнулась.
— Не дождёшься, командир.
Потому что сдаваться я не собиралась. Ни на тренировках. Ни в службе. Ни в жизни. И уж точно не собиралась первой признаваться, что один невозможный майор с серыми глазами начинает занимать в моих мыслях слишком много места. Пусть сам разбирается. Пусть злится. Пусть делает вид, что ему всё равно. А я… Я просто буду собой. Александрой Соколовой. Женщиной, которая не привыкла отступать. Даже если впереди самый опасный противник из всех возможных. Мужчина, в которого она совершенно не собиралась влюбляться.
ГЛАВА 6
Артём Волков
Говорят, женщина способна изменить жизнь мужчины. Кто-то после знакомства с прекрасной незнакомкой бросает курить. Кто-то начинает заниматься спортом. Кто-то покупает цветы, учится готовить и впервые в жизни добровольно идёт в магазин за шторами. А я за последнюю неделю научился проверять телефон каждые пятнадцать минут. И ненавидел себя за это. Особенно по вечерам. Потому что раньше мой телефон был исключительно рабочим инструментом. Звонки. Приказы. Доклады. Иногда сообщения от матери с вопросом, почему я опять не приехал в гости. Теперь же в нём поселилась одна ненормальная брюнетка, которая умудрялась выводить меня из себя даже на расстоянии. И самое отвратительное заключалось в том, что я начинал ждать её сообщений. Вот до чего докатился. Майор Волков. Командир подразделения специального назначения. Человек, которого бойцы за глаза называли Железным. Ждёт, когда ему напишет Красная Шапочка. Позорище.
Утро началось с совещания у полковника. Виктор Петрович сидел за столом, изучая документы. Я стоял напротив.
— Как новая сотрудница? — спросил он, не поднимая головы.
Я мысленно усмехнулся. Ну конечно. Не «как подготовка подразделения». Не «какие результаты». А сразу про дочь.
— Осваивается.
Полковник поднял глаза.
— Конкретнее.
Я выпрямился.
— Физическая подготовка хорошая. Стрелковая — очень хорошая. В группе работает уверенно. Дисциплина…
Я сделал паузу. Соколов усмехнулся.
— С дисциплиной проблемы?
— С языком, товарищ полковник.
Он рассмеялся.
— Это наследственное.
Я посмотрел на него.
— Заметно.
— Волков, — полковник откинулся на спинку кресла, — я ведь не просто так отправил её к тебе.
— Понимаю.
— Нет. Не понимаешь.
Он снял очки. И вдруг стал серьёзным.
— Александра всю жизнь пытается доказать, что она чего-то стоит сама по себе. Не благодаря мне. Не благодаря фамилии.
Я молчал.
— Она хорошая девчонка, Артём. Упрямая, конечно. Иногда хочется придушить.
Я едва заметно усмехнулся. О, как же я вас понимаю, товарищ полковник.
— Но она не глупая, — продолжил Соколов. — И не слабая.
— Я уже заметил.
Полковник внимательно посмотрел на меня.
— Правда?
Я кивнул.
— Она справляется.
Он улыбнулся.
— Вот и хорошо.
Пауза. Потом неожиданно добавил:
— Только не вздумай её жалеть.
Я поднял бровь.
— Не собирался.
— И не пытайся сломать.
Я нахмурился.
— Я не ломаю людей.
— Знаю. Поэтому и доверил её тебе.
Несколько секунд мы молчали. А потом полковник вдруг усмехнулся.
— И ещё, Волков…
Я напрягся. Вот сейчас будет что-то неприятное.
— Да?
— Она вчера за ужином назвала тебя хорошим человеком.
Я моргнул.
— Простите?
— Сказала, что ты строгий, вредный, невыносимый…
Я прикрыл глаза. Ну конечно.
— Но хороший.
Я невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. И тут же пожалел. Потому что полковник заметил. Разумеется.
— Волков.
— Да, товарищ полковник?
— Ты чего улыбаешься?
Я мгновенно нахмурился.
— Не улыбаюсь.
Он рассмеялся.
— Ладно, иди работай. И береги мои нервы.
Я развернулся к двери.
— Есть.
— И свои тоже, Артём.
Я остановился. Потом медленно повернул голову. Полковник смотрел на меня с каким-то странным выражением. Словно знал то, чего я сам ещё не понимал. Мне это совершенно не понравилось.
***
В комнате подготовки стоял привычный шум. Крылов рассказывал очередную историю. Громов смеялся. Белов проверял медицинское имущество. Мороз сидел с планшетом. А Соколова… Соколова стояла возле стола и пыталась открыть упаковку с батончиком. Зубами. Я остановился в дверях. Посмотрел. Потом ещё раз. Господи.
— Соколова.

