Читать книгу Лифия (Дарья Елкина) онлайн бесплатно на Bookz (21-ая страница книги)
Лифия
Лифия
Оценить:

5

Полная версия:

Лифия

«Я думал, что похоронил его, — пронеслось в голове. — Думал, что прежний Брон мёртв и я стал другим. Что я больше не боюсь. Но нет. Он всё ещё здесь и всегда будет здесь. Я никогда не изменюсь. Никогда».

Он лежал и слушал, как где-то вдалеке звенит оружие, как перекликаются часовые и гудит лагерь. Жизнь продолжалась. Золок боролся за жизнь в лазарете. А он, Брон ва Фарт, наследный принц Лифии, прятался в палатке от собственного страха.

Брон сидел на тюфяке в своей палатке, обхватив голову руками. С того момента, как он вышел из лазарета, прошло, наверное, не больше часа, но ему казалось, что минула целая вечность. Он всё ещё видел перед глазами кровь Золока и слышал крики Карпэна. Всё ещё чувствовал тот липкий, унизительный страх, который приковал его к месту и не дал сделать ни шага.

Он не заметил, как в палатку вошёл Лу Кри.

Советник появился бесшумно, как всегда, — просто откинул полог и шагнул внутрь, опираясь на свой посох. Его лицо, покрытое сетью морщин, было спокойным, но серые глаза смотрели на принца с тем особым выражением, которое Брон уже научился распознавать. Так советник смотрел, когда собирался сообщить что-то важное. И, скорее всего, неприятное.

— Принц, — сказал Лу вместо приветствия. — Я искал вас.

Брон поднял голову. Его фиолетовые глаза, всё ещё влажные от непролитых слёз, встретились с глазами советника.

— Я здесь, — ответил он глухо. — Просто… мне нужно было побыть одному.

— Понимаю, — Лу Кри кивнул и, не спрашивая разрешения, опустился на табурет напротив. — То, что случилось,— это тяжёлое зрелище даже для опытных воинов, а ты принц, который учится. И то, что ты чувствуешь сейчас, — это нормально.

— Нормально? — Брон горько усмехнулся. — Я стоял и не мог пошевелиться. Я смотрел на кровь и боялся, как ребёнок. Я не помог.

— Ты ещё поможешь, — спокойно сказал советник. — И начнёшь прямо сейчас.

Он достал из-под плаща небольшую оплетённую бутыль. Стекло было тёмным, почти чёрным, а восковая печать на горлышке — старой, с оттиском. Брон узнал этот символ: печать королевского дома Лифии. Такие бутыли хранились в подвалах Элейма десятилетиями, а может, и веками.

— Это вино, — пояснил Лу Кри, протягивая бутыль Брону. — Очень старое, его заложили в погреба Элейма ещё при первом короле. Последняя бутыль и я берёг её для особого случая.

— Зачем мне вино? — Брон непонимающе уставился на бутыль.

— Не тебе. Вэлле.

Брон моргнул.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл к Вэлле после того, как Золок убил её брата?

— Именно поэтому, — Лу подался вперёд, и его голос стал тише, твёрже. — Послушай меня, принц. Вэлла — не дура. Она знала, на что шла, когда выставляла Карпэна вместо себя. Как и знала, что он может погибнуть. Возможно, она даже хотела этого — избавиться от безумного брата, который был для неё обузой. Но Пепельная граница и Чёрная сотня — это другое дело. Это власть и сила. Это то, ради чего она жила последние годы. Она так просто не откажется от них.

— Но поединок…

— Поединок решил всё по закону, — перебил советник. — Золок победил и чёрная сотня теперь его. Пепельная граница тоже. Таков закон, и никто из наёмников не посмеет его оспорить — ты видел их лица. Они признали Золока. Но Вэлла может попытаться и ударить в спину, либо попытаться увести часть людей. И тогда, даже с победой Золока, мы окажемся в проигрыше. Нам нужен мир с ней. Настоящий мир, а не вынужденное перемирие.

— И ты хочешь, чтобы я заключил этот мир? — Брон неверяще посмотрел на советника. — Я? Я ранее таким не занимался, все делал ты.

— Я хочу, чтобы ты отнес ей вино, — Лу Кри чуть заметно улыбнулся. — И поговорил с ней. Как принц с предводительницей. Как равный с равной. Ты умеешь говорить, Брон. Тебе этому учили всю твою жизнь, осталось только вспомнить, тебе пора становиться настоящим королем.

Брон долго молчал. Его пальцы сжимали бутыль, и холодное стекло постепенно нагревалось от его ладоней. Идти к Вэлле и говорить с ней после всего, что случилось. После крови и отрубленных пальцев. После того, как Золок едва не погиб. Это казалось невозможным. Но Лу Кри смотрел на него — и в его глазах не было ни тени сомнения. Он верил в него.

— Хорошо, — сказал Брон. — Я пойду.

Лу Кри кивнул и поднялся.

— Вот и славно. И помни: Вэлла — бывший враг, который может стать союзником. Или остаться врагом. Всё зависит от того, как ты с ней поговоришь.

— А если она не захочет говорить?

— Тогда ты хотя бы попробуешь,— советник направился к выходу, но на пороге задержался. — И ещё, принц. То, что ты чувствуешь сейчас — страх, стыд, ярость на себя, — это не слабость, а совесть. Слабый человек не чувствует ничего.

И он вышел, оставив Брона одного с бутылью старого вина в руках и с заданием, от которого зависело будущее Лифии.

Брон ещё несколько минут сидел неподвижно, глядя на тёмное стекло. Потом встал, поправил плащ и вышел из палатки.

Путь к Вэлле лежал через весь лагерь. Солдаты провожали его взглядами — кто-то с любопытством, кто-то с уважением, кто-то с затаённой тревогой. Он шёл, не глядя по сторонам, и его фиолетовые глаза смотрели только вперёд. Он всё ещё боялся и стыдился. Всё ещё чувствовал ту тёмную, жгучую ярость где-то на дне души. Но теперь у него была цель. И эта цель была важнее его страха.

Восточный тоннель встретил его тишиной. Наёмники, сидевшие вдоль стен, не проронили ни слова. Они просто смотрели на него — и в их взглядах читалось что-то новое. Признание? Может быть. В конце концов, именно он объявлял поединок и он стоял рядом с Золоком. Он был принцем, которого они теперь — пусть и нехотя — уважали.

Брон стоял у входа и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Минуту подумал и вошел.

В помещении было темно и душно. Единственная масляная лампа на столе отбрасывала дрожащий свет на стены, и в этом свете лицо Вэллы казалось вырезанным из старой кости — острые скулы, твёрдый подбородок, холодные глаза. Она сидела за столом, выпрямив спину, и не шевельнулась при его появлении. Только её пальцы, лежавшие на столешнице, чуть заметно напряглись.

Рядом с ней, на отдельном столике, стояли тарелки. Брон невольно скользнул по ним взглядом. Еда была другой — не солдатская. Брон вдруг понял это с кристальной ясностью — она не доверяла никому в этом лагере настолько, что даже еду для неё готовили отдельно. И, возможно, пробовали перед ней.

— Принц, — произнесла она, и её голос был как удар хлыста — короткий, резкий, без тени приветствия. — С чем пожаловал?

Брон шагнул вперёд и поставил бутыль на стол. Стекло глухо стукнуло о дерево.

— Я пришёл поговорить. И принёс это в знак уважения.

Вэлла посмотрела на бутыль долго и внимательно. Потом перевела взгляд на Брона — и усмехнулась. Это была холодная, острая усмешка, в которой не было ни капли веселья.

— Уважения, — повторила она, растягивая слово, как кусок гнилой ткани. — Твой друг несколько часов назад убил моего брата. Отрубил руки, голову, а ты говоришь мне об уважении?

— Это был честный поединок, — сказал принц, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Ты сама выставила Карпэна. Таков закон.

— Закон, — она кивнула. — Я знаю законы и живу по ним. Но не думай, что я не понимаю, что происходит. Вы думаете, что победили. Чёрная сотня теперь ваша, а я смирюсь и уйду в тень, как побитая собака.

— Мы просто хотим мира.

— Мира? — Вэлла вдруг подалась вперёд, и её глаза блеснули в свете лампы. — Ты приносишь мне отраву и говоришь о мире? Да я не душевнобольная, чтобы брать что-то из рук врага!

Она резким движением смахнула бутыль со стола. Та упала на каменный пол и разбилась вдребезги. Тёмное вино растеклось по камню, как кровь, и в воздухе запахло терпким, древним ароматом — вино было очень хорошим, выдержанным столетиями. Теперь оно смешивалось с пылью и осколками стекла.

— Там отрава, — сказала Вэлла, глядя на лужу. — Я знаю ваши методы. Лу Кри не посылает подарков просто так.

— Там не было яда! — голос Брона дрогнул. Он попытался взять себя в руки и быть хладнокровным, как учил его Арен. Но не получалось. Перед ним сидела женщина, которая только что потеряла брата — пусть безумного, чудовищного, но брата, — и она была в ярости. А он стоял здесь с разбитой бутылкой и чувствовал, как его собственный гнев поднимается из глубины души, тёмный и жгучий.

— Ты не знаешь наверняка, — отрезала Вэлла. — Ты вообще ничего не знаешь, принц. Ты думаешь, что изменился, и это дает тебе право диктовать мне как поступать. Ты всё тот же испуганный мальчишка, который прячется за спинами генералов.

— Я не прячусь! — Брон ударил кулаком по столу. Лампа подпрыгнула, пламя заколебалось. — Я пришёл сюда один! Без оружия и стражи! Я пришёл говорить с тобой, как равный с равной, а ты…

— Как равный? — Вэлла расхохоталась — резко, лающе. — Ты? Равный мне?

Брон замер. Его гнев схлынул так же быстро, как и поднялся, оставив после себя только холод.

— Я хочу, чтобы мы не были врагами. Золок победил, но ты можешь остаться как союзник. Как командир. Мы не хотим изгонять тебя.

— Как благородно, — она усмехнулась. — Вы не хотите изгонять меня. Вы позволяете мне остаться. Это очень щедро.

— Это не…

— Знаешь, что я сделала, пока вы тут праздновали свою победу? — перебила она. Её голос стал тише, но от этого только опаснее. — Я написала письмо. Гонцу. В Аэлорию. Ферийцам.

У Брона похолодело внутри.

— Что?

— Письмо, принц. Я написала им всё, что знаю, а знаю я немало. Я в этом лагере давно. Я слушала, наблюдала, отправляла своих шпионов. Мне ведомо то, что вы собираетесь ударить с юга через катакомбы и все это теперь известно ферийцам. Или будет известно, как только мой гонец доберётся до Аэлории.

— Ты блефуешь, — сказал Брон, но его голос прозвучал неуверенно.

— Думаешь? — Вэлла откинулась на спинку стула. — Может быть, когда вы подойдёте к стенам Аэлории, вас будет ждать не спящий гарнизон, а целая армия. Сможешь ли ты рискнуть и проверить?

Брон молчал. Его мысли метались, как птицы в клетке. Если она не блефует и письмо действительно отправлено, — то весь план летит к бездне. Ферийцы подготовятся. Катакомбы перекроют. Южные ворота укрепят. И тогда штурм Аэлории из рискованного предприятия превратится в самоубийство.

— Зачем тебе это? Ты же знаешь, что Ферия — враг. Они не пощадят ни Лифию, ни Пепельную границу. Если они победят, то придут и за тобой.

— Может быть, я договорюсь с ними и они оставят мне Пепельную границу в обмен на помощь. Я могу стать их вассалом. Это лучше, чем быть изгнанной собственными наёмниками.

— Твои наёмники признали Золока.

— Мои наёмники признали победителя. Сегодня это Золок. Завтра это может быть кто-то другой. А послезавтра — я. Время покажет.

Она поднялась. Высокая, стройная, в своём неизменном чёрном плаще, она обошла стол и остановилась напротив Брона. Теперь они стояли лицом к лицу, и принц чувствовал исходящий от неё холод стали, расчёта, человека, которому нечего терять.

— Ты пришёл сюда с вином и словами о мире, — сказала она. — Но ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Я не пью из рук врага. Я не ем еду, которую готовят на вашей кухне. Я не доверяю никому — ни вам, ни своим, ни даже собственному брату, который теперь мёртв. Я выжила в Альзахаре, где каждый второй хочет тебя убить, а каждый третий — предать. Думаешь, меня можно задобрить вином?

— Я думал, что можно договориться, — сказал Брон.

— Договориться? — она усмехнулась. — Договариваются те, у кого равные силы. У тебя нет силы, принц, а лишь только слова. А слова — это ветер.

— Словами можно убить, либо исцелить. Можно заключить мир — или развязать войну. Ты сама сказала, что написала письмо, слова которого могут погубить нас всех.

Вэлла долго смотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, принц. Ты прав. Слова — это оружие. Но я уже использовала своё. Письмо отправлено. И единственное, что ты можешь сделать сейчас, — это попытаться перехватить его. Но ты не знаешь, какой дорогой он пошёл, как он выглядит.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что я хочу, чтобы ты знал, — Вэлла наклонилась ближе, и её голос упал до шёпота. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не сломлена, я всё ещё опасна. Я не буду сидеть тихо, пока вы забираете у меня всё, что я строила долгие годы. Ты пришёл сюда с миром — а получишь войну.

Брон стоял неподвижно. Его кулаки сжимались и разжимались. Он хотел что-то сказать — что-то, что изменило бы её решение, что-то, что заставило бы её передумать. Но слова не шли. Вэлла была права. У него не было силы. У него были только слова. И те кончились.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.


Яд и мудрость.


Утро наступило серое и тихое. Тучи, накануне расступившиеся было, снова затянули небо, и солнце едва угадывалось за их плотной пеленой — бледное, размытое пятно. В такую погоду хорошо спать, но в лагере никто не спал. Армия готовилась к выступлению, а в палатке Лу готовились к войне иного рода — войне планов, слов и решений.

В палатке горела масляная лампа. Её свет падал на карту, расстеленную на столе, на усталые лица собравшихся, кружки с остывшим отваром, к которым никто не притронулся. Советник сидел на своём обычном месте, прямой, как струна, несмотря на бессонную ночь. Его глаза, смотрели на четырёх человек, сидевших напротив.

Арен сидел ближе всех к выходу, и его поза — напряжённая, как сжатая пружина — выдавала крайнюю степень раздражения. Он уже оправился от ран, держался прямо. Рядом с ним сидели братья Несс. Ирен, чей единственный глаз метал молнии, был зол — откровенно, яростно, по-иреновски. Он то и дело порывался вскочить и начать ходить по палатке, но Марен каждый раз удерживал его за плечо. Сам Марен был молчалив, но его глаза смотрели на карту с выражением холодной, расчётливой ярости страшнее любых криков.

Брон сидел в углу, сжимая руками колени. Он выглядел измождённым: под глазами залегли тени, волосы были всклокочены, а фиолетовые глаза потускнели. Он не спал всю ночь — сразу после разговора с Вэллой он бросился к Лу Кри и выложил всё. Теперь он сидел и слушал, как генералы обсуждают последствия того, что он считал своим провалом.

— Чёртова Вэлла, — прорычал Арен, и это было так похоже на него. — Чтоб ей в Бездне гореть! Мы должны были предвидеть это. А я сидел с ней у костра как последний дурак!

— Согласен, — спокойно сказал советник.

— Я генерал! А я позволил этой змее сидеть в нашем лагере, слушать наши разговоры, улыбаться нам в лицо — и теперь она отправляет письмо ферийцам со всеми нашими секретами! Да я бы её голыми руками…

— Тихо, — сказал Лу Кри. — Твоя ярость понятна. Но она бесполезна.

— Эта дрянь продала нас ферийцам! Она знает про катакомбы и южные ворота! И вы говорите, что наша ярость бесполезна?!

— Я говорю, что криком делу не поможешь, — Лу Кри посмотрел на него с тем самым выражением, которое обычно заставляло замолчать даже самых буйных. — Сядь, Ирен. Ты не на плацу.

Ирен хотел возразить, но Марен дёрнул его за рукав, и он, рыкнув что-то неразборчивое, опустился на табурет.

— Нам нужно придумать новый план, — сказал Марен. — Если письмо дойдёт, ферийцы перекроют южные ворота и катакомбы. Всё, что мы готовили месяца, — псу под хвост.

— Спасибо, что разъяснил очевидное, — огрызнулся Арен. — Вопрос в том, какой новый. Аэлорию строили маги и феи! Эти стены не взять ни тараном, ни лестницами!

— Можно подумать, ты не знал этого раньше, — парировал Ирен. — Мы всегда знали, что Аэлория неприступна. Потому и придумали катакомбы! А теперь их нет!

— Катакомбы есть, — вмешался Брон. — Просто ферийцы будут нас ждать.

— Именно! — Ирен ткнул пальцем в его сторону. — А ты, Арен, орёшь, как раненый бык, вместо того чтобы думать!

— Я и думаю! — рявкнул Арен. — Я думаю с тех пор, как Брон пришёл ко мне вчера и всё рассказал! И знаешь, что я придумал? Ничего! Потому что Аэлорию, мать её, не взять! С юга — катакомбы, которые теперь засвечены. С севера — главные силы ферийцев. С запада… — он осёкся.

— С запада — море, — тихо закончил Марен. — Но его больше нет.

Все знали это. Море, которое когда-то омывало западные стены Аэлории, исчезло много лет назад. Пересохло, оставило после себя только пустошь — мёртвую, потрескавшуюся, уходящую к горизонту. Это случилось примерно в те годы, когда Брон только появился на свет.

— Моря нет, — повторил Арен. — Есть только пустыня, рвная, как стол. Просматривается на мили вперёд. Если мы попытаемся подойти с запада, ферийцы увидят нас за полдня до того, как мы подойдём к стенам. Нас перестреляют из луков, как куропаток.

— Значит, запад — отпадает, — подытожил Ирен. — Юг — ловушка. Север — бойня. Восток?

— Восточные стены — самые высокие, — сказал Арен. — И подходы к ним открытые. Там нет укрытий, оврагов, лесов. Только скалы, и те далеко от стен. Если мы пойдём с востока, нас заметят так же быстро, как с запада.

— И что ты предлагаешь?! — взорвался Ирен. — Сидеть здесь и ждать, пока ферийцы сами не сдохнут?! У нас двадцать тысяч человек! У них тридцать! Время работает против нас!

— Думаешь, я не знаю?! Каждый день, который мы тратим здесь, — это день, который ферийцы тратят на укрепление стен! Ещё неделя — и они зальют все подходы смолой! Две — и подтянут подкрепление с севера! Месяц — и нас просто сомнут числом!

— Тихо! — голос Лу Кри разрезал воздух, как нож. Генералы замолчали. Советник обвёл их взглядом — спокойным, холодным, невыносимо уверенным. — Вы генералы, лучшие воины Лифии. А орёте, как базарные торговки.

— Простите, советник, — Арен выдохнул, беря себя в руки. — Но вы сами видите: мы в тупике. У нас нет пути в Аэлорию. Мы перебрали всё.

— Не всё, — спокойно сказал Лу. — Вы перебрали очевидное. А очевидное в этой войне не работает. Впрочем, я предполагал, что этим кончится.

— Что именно вы предполагали?— Арен нахмурился.

— Что Вэлла использует своё положение, чтобы навредить. Поэтому я принял меры.

— Какие? — спросил Ирен, подаваясь вперёд.

— Сегодня утром ее нашли мёртвой, — спокойно произнёс Лу Кри.

Арен медленно повернулся к советнику. Ирен открыл рот, но не издал ни звука. Даже Марен, приподнял бровь.

— Мёртвой? — переспросил Арен. — Как?

— Повар, который готовил для неё еду, — мой человек. Он начал добавлять яд в её пищу со второй недели, как она присоединилась к нам. Маленькими дозами, но достаточными, чтобы ослабить, и не убить сразу. Вчера, после разговора с принцем, она, видимо, перенервничала — и её сердце не выдержало. Или, может быть, повар добавил чуть больше обычного. Это уже детали.

— Вы травили её, — медленно произнёс Брон. — Всё это время. А я ходил к ней, говорил с ней — и ничего не знал.

— Да, — кивнул Лу Кри. — И не только её. Карпэна тоже. Если бы Золок не убил его на поединке, он всё равно умер бы через несколько дней. Яд уже начал разрушать его внутренности. Поэтому он выглядел так… отвратительно. Это была не только болезнь.

Генералы переглянулись. На лицах Ирена и Арена читалось потрясение — но, странным образом, оно было смешано с восхищением. Марен, как всегда, молчал, но уголки его губ едва заметно дрогнули вверх.

— Вы старый, опасный сукин сын, советник. Я вас уважаю. И боюсь.— Ирен покачал головой.

— Взаимно, — сухо ответил Лу Кри. — Хотя насчёт «старого» я бы поспорил.

Арен медленно выдохнул. Его плечи, напряжённые весь разговор, чуть опустились.

— Почему вы не сказали нам? — спросил он, и в его голосе прозвучала обида. — Мы сидели здесь, спорили, злились, орали друг на друга, а вы…

— А я дал вам возможность выпустить пар, — Лу Кри чуть заметно улыбнулся. — Вы, слишком эмоциональны. Иногда это полезно, как например в бою. Но в политике эмоции мешают. Мне нужно было, чтобы вы сохранили ясность мысли. Если бы вы знали, что Вэлла уже мертва, вы бы расслабились. А нам нужно было придумать новый план. Что мы… почти сделали.

— Мы так и не придумали, как попасть в Аэлорию. —Сказал Марен.

— Верно, — согласился Лу. — Но теперь у нас нет предателя в лагере. Это уже кое-что.

Брон вдруг подал голос:

— Если вы знали, что Вэлла — угроза и уже травили её, — зачем вы послали меня к ней?

Лу Кри повернулся к нему. Его глаза встретились с глазами принца.

— Чтобы мы узнали, что она замышляет, — сказал он. — До вчерашнего дня у меня были только подозрения. Ты пошёл к ней и она раскрыла свои карты. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Это было необходимо.

— Вы использовали меня, — сказал Брон. В его голосе была вековая усталость. — Как пешку.

— Как разведчика, — поправил советник. — Ты справился, принц и узнал то, что нам было нужно.

— Но письмо действительно отправлено, — напомнил Арен. — Гонец в пути.

— Да, — согласился Лу Кри. — Это проблема. Гонец везёт в Аэлорию сведения о наших планах. Мы должны исходить из худшего.

— Худшее — это то, что ферийцы знают о южных воротах и катакомбах, — сказал Марен. — И подготовятся.

— Загадка, — пробормотал Ирен. — Как попасть в город, в который нельзя попасть?

— Загадка, — эхом повторил Лу Кри. — Но я прожил достаточно долго, чтобы знать: у любой загадки есть ответ. Иногда он лежит на поверхности. Иногда — глубоко под землёй. Иногда — в легендах, которые мы считаем сказками.

Брон вдруг поднял голову.

— Легенды, — сказал он. — Может быть… может быть, маги которые строили город оставили какой-то путь? Какой-то вход, о котором никто не знает?

Лу Кри посмотрел на него с интересом.

— Возможно, — сказал он. — Но я не знаю такого пути. А Дея?

— Я спрошу у нее, — утвердительно сказал принц.

— А пока будем думать дальше, — Лу Кри поднялся. — Сейчас главное — выступать. Армия ждёт. Идите, готовьте людей. А я подумаю ещё. У меня есть кое-какие старые записи. Возможно, там найдётся что-то, что мы упустили.

Генералы начали расходиться. Брон вышел последним. У самого выхода его догнал Арен.

— Ты в порядке? — спросил генерал.

— Не знаю, — честно ответил Брон. — Я думал, что иду говорить с врагом. Я надеялся, что мне наконец доверили что-то важное, а оказалось, что меня использовали.

— Тебя использовали как разведчика, — поправил Арен. — Ты узнал то, что нам было необходимо.

— Но мы не знаем, как попасть в город! Всё, что я сделал, — это подтвердил наши худшие опасения! От этого не легче! — воскликнул Брон.

Арен положил руку на плечо принца.

— Иногда знать худшее — это уже половина победы, — сказал он. — Мы знаем, с чем имеем дело.

Брон посмотрел на него — на этого человека, который не так давно умирал у него на руках, а теперь стоял здесь, прямой и сильный, и говорил о смерти так спокойно, будто речь шла о погоде.

— Ты странный, — сказал он.

— Я знаю, — Арен улыбнулся. — Идём. Нас ждёт армия.

Где-то в восточном тоннеле тело Вэллы заворачивали в ткань. Где-то на дороге в Аэлорию скакал гонец с письмом, которое могло погубить всё. А где-то в старых записях Лу Кри, возможно, уже ждал ответ на загадку, которую они не могли разгадать.

Как попасть в неприступный город? Как обмануть врага, который знает все твои планы? Как победить, когда все пути закрыты?

Ответа пока не было. Но они его найдут.

Должны найти.

После совета лагерь пришёл в движение. Солдаты, ещё вчера сидевшие у костров и слушавшие сказки, теперь сворачивали палатки, увязывали тюки, чистили оружие. В воздухе стоял привычный гул — звон металла, ржание лошадей, окрики командиров. Но в этом гуле сегодня звучало что-то новое. Напряжение. Ожидание. Армия знала: завтра они идут на Аэлорию.

А потом пошёл снег.

Он начался незаметно — первые несколько снежинок упали на каменную крошку плато и тут же растаяли. Но вскоре их стало больше. Белые хлопья закружились в воздухе, гонимые холодным ветром с гор, и в течение часа всё плато покрылось тонким, дрожащим слоем белизны. Скалы, ещё вчера серые и мрачные, теперь казались припорошенными мукой. Земля, мёртвая и потрескавшаяся, на глазах исчезала под снежным покрывалом.

bannerbanner