
Полная версия:
Лифия
— Какого демона ты пялишься?! — голос Деи вернул его к реальности. — Ты врываешься в мою палатку, как к себе домой, и молча таращишься на меня! Это что, новые манеры принцев?! Убирайся! Или я тебя отсюда пинками выгоню — и плевать мне, что ты наследник!
Она сделала шаг вперёд, и Брон невольно отступил. Но тут же заставил себя остановиться. Лу Кри, сидевший на табурете, продолжал молча наблюдать за ними, не вмешиваясь.
— Я не уйду, — сказал Брон, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Не сейчас. Мне нужно поговорить и это очень важно.
— Важно? — она скрестила руки на груди, и татуировка натянулась на её коже, подчёркивая каждую линию. — Что может быть важного настолько, что ты ломишься ко мне как…
— Твоя татуировка, — перебил он. — Я видел, как она светилась когда я вошёл. На секунду она была будто живая.
Дея замерла. На одно короткое, почти неуловимое мгновение в её глазах мелькнуло что-то — не гнев, не удивление, а страх. Настоящий, глубокий страх. Она бросила быстрый взгляд на отца, но Лу Кри сидел неподвижно, и его лицо было непроницаемым.
— Ты спятил, — сказала она холодно. — Татуировка не светится. Это просто обычные чернила.
— Это не просто чернила, — Брон покачал головой. — И ты не просто человек, я знаю это. Я чувствую, как и вижу ореол вокруг тебя — тонкий, серебристый. Я замечал его и раньше, но думал, что это игра света. Теперь я знаю: это не свет, а сила.
— Да что ты несёшь?! — Дея всплеснула руками.
— Я знаю, нет, я уверен в том, что ты фея, — упрямо сказал Брон.
Он перевёл дыхание и заговорил — быстро, сбивчиво, выплёскивая всё, что накопилось за эти недели. Он рассказал о своих снах — о Жераре, о молодом Лу Кри, о женщине в плаще, о Великой Богине. Рассказал о том, что иногда чувствует в себе две личности — одну тёмную, жестокую, другую — ту, что хочет быть лучше. Рассказал о пророчестве, которое услышал сегодня ночью.
— Богиня сказала, что магов можно воскресить, — закончил он. — Что их души спят в драгоценных камнях и воскресить их может только такой же маг. И что природа оживёт только тогда, когда последняя фея свершит колдовство. Последняя фея, Дея. Живущая в этом мире. Сейчас. И я уверен — я не знаю почему, но уверен, — что это ты.
Дея молчала. Её лицо было бледным, а пальцы, сжимавшие край стола, побелели. Лу всё так же сидел неподвижно, и только его серые глаза внимательно следили за принцем.
Брон вдруг повернулся к советнику. В его фиолетовых глазах стояло отчаяние — глубокое, искреннее, почти детское.
— Советник, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я уверен, вы знаете больше, чем говорите. Вы знали обо всём, и знаете, почему мне снятся эти сны. Почему я вижу и чувствую то, чего не должен. Я умоляю вас — скажите мне хоть что-нибудь. Я не могу больше жить в неведении. Я схожу с ума.
Лу Кри долго молчал. Его лицо, было непроницаемым. Потом он очень медленно поставил кружку на стол.
— Хорошо, принц, — сказал он. — Я скажу тебе то, что могу сказать. Твои сны… — Лу Кри помолчал. — Ты призван сыграть свою роль в том, что грядёт. Ты примешь участие в спасении этого мира. Это всё, что я могу сказать. Остальное ты должен узнать сам.
— Но…
— Это всё, — твёрдо повторил Лу Кри. — Разговор окончен. Нам нужно выступать.
Он поднялся с табурета, опираясь на посох, и направился к выходу. У самого полога он задержался и бросил взгляд на Брона.
— И ещё, принц. Я не советую тебе злить мою дочь. Она, знаешь ли, может быть очень… убедительной.
С этими словами он вышел. Полог опустился за ним.
В палатке повисла тишина. Брон стоял, глядя на Дею. Дея стояла, глядя на Брона.
За стенами палатки снова протрубил горн. Армия строилась. Через полчаса они выступали на Аэлорию. Но здесь, в этой маленькой палатке, посреди собирающейся в поход армии, время на мгновение замерло.
— Мне нужно собирать карты, — сказала Дея, отворачиваясь. — И тебе тоже пора. Увидимся на марше.
— Увидимся, — ответил Брон.
Он вышел из палатки. Холодный ветер ударил в лицо, но он не почувствовал его.
Армия выступила ровно в полдень. Колонна растянулась на милю — длинная, извилистая змея из людей, лошадей и повозок, медленно ползущая через предгорья. Снег валил не переставая, залепляя глаза, забиваясь за воротники, превращая дорогу в месиво из грязи и подтаявшей каши. Ветер дул в лицо, пронизывая до костей, и даже самые плотные плащи не спасали от этого холода. Солдаты кутались во что могли: шерстяные шарфы, меховые воротники, грубые вязаные шапки, надвинутые на уши. Лошади фыркали, из их ноздрей вырывались облака пара. Дорога, ещё утром замёрзшая, теперь превратилась в скользкую кашу, и копыта то и дело соскальзывали в грязь.
Впереди ехали лифийцы, их плащи, вымокшие от снега, отяжелели, но никто не жаловался. Все знали: впереди Аэлория, и каждая миля приближает их к последней битве. За ними следовал штабной отряд: Лу Кри, Дея, принц Брон и Золок, которого тащили на носилках четверо дюжих наёмников из Чёрной сотни. Носилки были сооружены наспех, но надёжно: деревянная рама, натянутые ремни, меховые одеяла. Золок лежал, укрытый до подбородка, и его мрачный взгляд буравил спину Корвина, шагавшего рядом.
— Я сказал, что мне не нужен отвар! — рычал великан. — Я тебя сейчас этой кружкой…
— Попробуйте! У вас три пальца на левой руке, вы даже кружку удержать не сможете! Пейте!
В конце колонны ехали наёмники. Дадцать тысяч клинков Чёрной сотни они казались бесконечной тёмной рекой, заливающей дорогу. Они ехали молча, без песен и шуток, — только снег скрипел под копытами их лошадей. Эти люди не нуждались в разговорах. Они ждали боя.
Брон ехал рядом с Деей и Лу Кри, закутанный в свой старый плащ поверх тёплой куртки из овчины, которую ему выдал Корвин. Куртка была великовата, но грела отлично. На голове у него была вязаная шапка, натянутая по самые брови, а руки он спрятал в меховые рукавицы. Дея выглядела не менее утеплённой: поверх её обычной рубахи и жилетки теперь красовался тяжёлый плащ с капюшоном, отороченный волчьим мехом, а на ногах — высокие сапоги на меху. Её медные волосы, заплетённые в тугую косу, были спрятаны под капюшоном, и только несколько выбившихся прядей трепал ветер. Лу Кри, как всегда, выглядел так, будто погода его совершенно не касалась, — только воротник его плаща был поднят, а на руках появились перчатки из тонкой кожи.
Рогар ехал рядом с Деей и, казалось, наслаждался погодой. Его плащ был распахнут, открывая тёплую куртку, а на голове красовалась потрёпанная меховая шапка, сдвинутая набекрень. Он то и дело наклонялся к Дее и что-то тихо говорил ей, отчего она смеялась — звонко, искренне, запрокидывая голову.
— …и тогда я говорю ему: «Это не моя женщина, воон там моя, видишь она лысая?» — донёсся до Брона обрывок фразы, и Дея снова расхохоталась.
Брон почувствовал лёгкий укол… чего? Ревности? Он не был уверен. Рогар был его другом. И Дея была его… кем? Он тоже не был уверен. Но смотреть, как она смеётся с Рогаром, было странно приятно и странно больно одновременно.
— Принц, — окликнул его Лу, отвлекая от этих мыслей. — Мы как раз обсуждаем план. У тебя есть соображения?
Брон подъехал ближе. Рядом с советником ехал Волк, временно покинувший свой отряд, чтобы обсудить стратегию. Его лицо, было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога.
— Я слушаю, — сказал Брон.
— Мы пытаемся понять, как попасть в Аэлорию, — сказал Арен. — Южные ворота отпадают — если письмо Вэллы дошло, ферийцы укрепят их. Север — самоубийство. Запад — соляная пустошь, где нас видно за мили. Восток…
— Восточные катакомбы, — подсказал Брон. — Мы говорили о них на совете. Старая дренажная система.
— Да, — Арен кивнул. — Но вход в неё находится в скалах, в миле от городских стен. Чтобы добраться до него, нужно пройти через ферийские патрули. Да и в такой снег мы можем просто не найти вход.
— Есть ли другие пути? — спросил Брон. — Что насчёт подземных ходов? Я слышал легенды о том, что под Аэлорией есть целая сеть тоннелей.
— Легенды, — Лу Кри задумчиво пожевал губу. — Да, есть такие легенды. Говорят, что феи и маги построили под городом лабиринт, но карт не существует. И никто не знает, где находятся входы.
— Я знаю, — вдруг сказала Дея.
Все повернулись к ней.
— Вернее, не знаю, а догадываюсь, — поправилась она. — В старых текстах, которые отец давал мне читать, упоминался «Путь Сильван». Это древняя дорога, которая вела от Бухты Фей к центру города. Она проходила под землёй. Если она ещё существует…
— Бухта Фей, — перебил Арен. — Это там, где раньше было море?
— Да. Сейчас там соляная пустошь. Но вход в тоннель мог сохраниться. Если мы найдём его, то сможем пройти под городом и выйти где-нибудь в центре.
— Это рискованно, — заметил Лу Кри. — Тоннелю сотни лет. Он мог обвалиться. Или быть затопленным.
— Вся война — это риск, — сказал Брон.
Арен усмехнулся.
— Ты повторяешь мои слова, принц.
— Ну что сказать, я умнею генерал.
Лу задумался. Его пальцы, затянутые в кожаные перчатки, рассеянно постукивали по луке седла. Снег падал на его седые волосы, но он, казалось, не замечал этого.
— Ладно, — сказал он наконец. — Мы рассмотрим «Путь Сильван» как запасной вариант. Но пока идём прежним курсом. У восточных скал разобьём лагерь и вышлем разведку. Если вход в дренажку найдётся — хорошо. Если нет — будем думать дальше.
Арен кивнул и, пришпорив коня, поскакал обратно к своему отряду. Рогар, воспользовавшись паузой, снова подъехал к Дее и что-то зашептал ей, отчего она прыснула в кулак. Лу Кри проводил их взглядом и чуть заметно покачал головой.
Через два дня армия должна была пройти через Алори. Оружейный город Лифии, именно там, в бесчисленных кузницах, ковали лучшие мечи, топоры и доспехи, которые потом расходились по всей стране и за её пределы. Город был зажиточным, богатым, процветающим на торговле оружием. Но при этом — серым, тусклым и неприветливым. Дома из тёмного камня, узкие улочки, вечный дым из кузнечных труб, оседавший на стенах чёрной копотью. И жители в Алори были под стать своему городу: такие же серые работяги, которые с утра до ночи махали молотами и ничего, кроме работы, не видели. Ни песен, ни праздников, ни улыбок. Только звон металла да скрежет точильных камней.
Погода к вечеру испортилась окончательно. Дождь смешался со снегом, и с неба теперь сыпало холодной, колючей кашей, которая забивалась за воротники, стекала по лицам, превращала землю в вязкое месиво. Ветер дул порывами, пригибая пламя костров к земле, и даже самые жаркие очаги сегодня едва тлели, словно сама природа решила испытать армию на прочность. Дорога впереди была пуста и уныла: голые, скрюченные деревья, заброшенные деревни с покосившимися заборами, поля, укрытые грязным, подтаявшим снегом. Всё это тянулось до самого горизонта, серое, мокрое, безнадёжное. Армия шла через край, который когда-то был житницей Лифии, а теперь лежал, разорённый войной, как мёртвая земля.
Вечером того же дня у главного костра было тихо. Никто не смеялся, и не травил байки как было заведено. Все сидели, глядя в огонь, и каждый думал о своём. Разведчики только что ушли, оставив после себя новость, от которой воздух стал ещё холоднее. В Алори: Дети, раненые, старики — всех согнали в подвалы, обрекая на медленную смерть. И, как выяснилось, в городе не двести ферийцев, как считали раньше, а три тысячи клинков, укрывшихся за каменными стенами.
Ирен сидел на поваленном бревне, подавшись вперёд, и его единственный глаз был прикован к огню. Его лицо, обычно живое и подвижное, сейчас казалось высеченным из камня. Рядом стоял Марен, прислонившись спиной к мокрой скале, — молчаливый, как всегда, но в его позе чувствовалось напряжение. Золок полулежал на носилках, укрытый меховым одеялом, и хмуро смотрел в небо, по которому неслись низкие тучи. Корвин, сидевший в стороне, размешивал какой-то отвар и изредка бросал тревожные взгляды на Арена. Рогар вертел в руках пустую кружку — туда-сюда, туда-сюда, — и это монотонное движение раздражало всех, но никто не просил его остановиться.
Арен сидел ближе всех к костру. Его лицо, освещённое дрожащим пламенем, было суровым, а взгляд прикован к Брону.
А принц сидел чуть поодаль, обхватив колени руками, и не смотрел ни на кого. Его фиолетовые глаза были пустыми, отстранёнными. Он не участвовал в разговоре. В его голове снова и снова прокручивались обрывки кошмаров: колыбель, женщина с серебряными волосами, изувеченное тело мага, рыдания Богини.
— Принц, — окликнул его Арен, и в его голосе не было ни капли тепла. — Ты слышал, что сказали разведчики?
Брон не ответил, а лишь молча продолжал смотреть в огонь, словно не слышал.
— Принц! — Арен повысил голос. — Я к тебе обращаюсь!
— Я слышал, — тихо ответил Брон. — И мне сейчас не до этого.
— Не до этого? — Арен медленно поднялся. Его плащ, мокрый от дождя, тяжело колыхнулся. — Там, в Алори, умирают дети! А тебе, значит, не до этого?!
— У меня сейчас куча дел важнее, а ты хочешь, чтобы я думал об Алори?
— Я хочу, чтобы ты думал о своём народе! — Арен шагнул к нему. — Ты — будущий король! Привыкай! Король не имеет права отворачиваться от тех, кто в нём нуждается!
— Я не просился быть королём! — Брон вскочил, и его глаза вспыхнули. — Меня сделали принцем, не спросив! А теперь требуют, чтобы я решал, кого стоит спасать, а кого оставлять умирать! Я не могу! Слишком много грехов лежит на мне, если еще прийдется отвечать за чью-то смерть, я просто не выдержу!
— Выдержишь! — Арен ткнул пальцем в его грудь. — Ты — Брон ва Фарт! В твоих жилах течёт кровь королей! Ты обязан приказать Лу Кри остановить армию! Должен заставить его повернуть на Алори! Это твой долг как правителя!
— Мой долг? — Брон горько усмехнулся, отталкивая его руку. — Мой долг — разбираться с тем, что творится у меня в голове! А не командовать армией, которой командует советник.
— Вот ты сам это сказал, Лу — советник! А ты — будущий король! — Арен не отступал. — Так веди себя как король, хоть раз используй свою власть во благо!
— Какую?! — Брон почти кричал. — У меня нет никакой власти! Как и у любого из нас, мы все пешки! А Лу Кри играет нами, как фигурами на доске, и мы даже не видим всей картины! А ты требуешь, чтобы я приказывал?!
— Тогда заставь его! — Арен схватил Брона за грудки. — Заставь! Покажи, что ты не тряпка!
— Отпусти меня! — Брон рванулся, вырываясь. — Отпусти, я сказал!
— Иначе что? — Арен усмехнулся, и его усмешка была холодной, как дождь за шиворотом. — Что ты сделаешь, принц? Опять запрёшься в своей палатке и будешь смотреть в темноту?
— Я сказал — отпусти! — голос Брона сорвался на крик.
Его рука метнулась к поясу. К мечу. Тому самому, что он носил с собой с тех пор, как Золок начал его тренировать. Тому самому, который он ещё ни разу не обнажал в настоящем бою.
Клинок вышел из ножен с тихим, почти мелодичным звоном. Сталь блеснула в свете костра, разрезая дождевую пелену.
— Ого! — выдохнул Ирен, вскакивая. — Принц обнажил меч! Плохо дело!
— Брон, — спокойно сказал Рогар, поднимаясь. — Опусти клинок. Ты не хочешь этого делать.
— Ты прав! — крикнул Брон, не сводя глаз с Арена. — Я не хочу! Но он не оставляет мне выбора!
— Выбор есть всегда, — ответил Арен, тоже обнажая меч. Его клинок был длиннее, тяжелее, и держал он его с той небрежной лёгкостью, которая выдаёт мастера. — Но если ты хочешь драки — давай. Держи меч и покажи, чему научился.
— Остановитесь! — Ирен бросился между ними, размахивая руками. — Вы с ума сошли?! Мы на одной стороне! Арен, ты понимаешь что с тобой сделают если ты убьешь наследника?
— Отойди, Ирен, — тихо сказал Арен.
— Отойди, Ирен, — повторил Брон, не отводя взгляда от противника.
— Вы оба идиоты! — Ирен в отчаянии посмотрел на Марена. — Скажи им! Ты же умеешь говорить!
Марен долго молчал. Потом медленно покачал головой.
— Пусть, — сказал он. — Им это нужно.
Ирен застонал, но отступил. Рогар, поколебавшись, тоже отошёл. Золок с носилок наблюдал с мрачным выражением лица. Корвин только покачал головой.
Брон и Арен стояли друг напротив друга. Дождь со снегом падал между ними, застревая в волосах, стекая по лицам. Два клинка, как и две ярости. Одна кровь — кровь Лифии, которая должна была объединять, а не разъединять.
Брон атаковал первым.
Он сделал выпад — быстрый, резкий, совсем не похожий на те неуклюжие движения, что были месяц назад. Арен легко отбил. Лязг стали разнёсся над лагерем.
— Хорошо, — сказал Арен. — Теперь попробуй ещё.
Брон атаковал снова. Связка из трёх ударов, которой учил его Золок: сверху, сбоку, колющий. Арен отбил все три, даже не запыхавшись. Его меч мелькал в воздухе, как живой, и каждый блок был точным, выверенным.
— Неплохо, — признал Арен. — Но ты всё ещё думаешь, вместо того чтобы чувствовать.
— Заткнись! — Брон бросился вперёд.
Арен ушёл в сторону, пропуская клинок мимо, и подставил подножку. Брон рухнул в грязь, выронив меч.
— Достаточно! — раздался голос.
Все замерли.
Лу Кри стоял на краю круга, опираясь на посох. Дождь стекал по его лицу, но он, казалось, не замечал этого. Его серые глаза, холодные, и будто бы разгневанные смотрели на Арена и Брона с выражением, которое не обещало ничего хорошего.
— Что здесь происходит? — спросил он.
— Просто разминка, — ответил Арен, убирая меч. — Или небольшая ссора, называй как хочешь.
— Ссора, в которой обнажены мечи, — это уже не ссора, — Лу перевёл взгляд на Брона. — Принц, вы ранены?
— Нет, — буркнул Брон, поднимаясь из грязи. — Сам виноват.
— Сам значит, — Лу Кри вздохнул. — Арен, вы не должны были доводить до этого.
— Я не доводил, — ответил Арен. — Просто наш будущий король сказал, что ему плевать на Алори! Да и на людей, которых там режут!
— Возможно принц устал, но уверяю тебя Арен, на завтра он будет в поря…
— Хватит! — вдруг крикнул Брон, поднимаясь. — Хватит притворяться, что ты всё понимаешь! Ты знал, что в Алори три тысячи ферийцев, а не двести!
Лу замер. Все замерли.
— Принц, — начал советник, но Брон не дал ему договорить.
— Мне надоело! — кричал он, и его голос срывался. — Надоело быть пешкой и понимать, что от меня, от нас всех, постоянно что-то скрывают! Ты держишь нас в темноте и делаешь вид, что так надо! А мы идём вслепую!
— Брон, — тихо сказала Дея, касаясь его руки, но он вырвался.
— Если так надо — если мы должны пройти мимо Алори, потому что там три тысячи ферийцев, — то я сам! Слышишь? Я сам пойду туда! С солдатами, которые не боятся! И я спасу тех, кого смогу! Пусть даже это будет стоить мне жизни!
— Брон, успокойся, — твёрдо сказал Арен, хватая его за плечо.
— Не трогай меня! — Брон рванулся. — Вы хотели короля, который ценит и защищает свой народ? Так получайте.
Он развернулся и бросился прочь, в темноту, в дождь, в ночь.
Тишина. Долгая, тяжёлая.
— Нужно догнать его, — сказал Рогар.
— Не надо, — тихо ответил Лу Кри. — Пусть побудет один.
— Он прав, — неожиданно сказал Марен. — Ты слишком много скрываешь.
Лу Кри посмотрел на него, долгим, тяжелым взглядом.
— Я скрываю ровно столько, сколько нужно, — сказал он. — И не больше. Но вы не готовы узнать правду, еще не время.
— А когда будет время? — спросила Дея. Её голос дрожал. — Когда уже никого не останется?
Лу Кри промолчал.
Дождь со снегом всё падал.
И где-то далеко, на горизонте, дым над Алори поднимался к серым небесам — чёрный, густой, зловещий. Словно сам город молил о помощи.
Но помощь не шла.
Ночь накрыла лагерь промозглой, вязкой темнотой. Дождь со снегом продолжал сыпать с неба, и даже костры, разожжённые для часовых, едва тлели, шипя и выбрасывая в темноту облака пара. Земля раскисла, превратилась в сплошное месиво, и каждый шаг давался с трудом. Брон не спал, он сидел в своей палатке, закутанный в плащ, и смотрел на огонёк масляной лампы. Мысли, тяжёлые и тягучие как смола, крутились в голове, не давая покоя.
Теперь он думал об Алори. О детях, запертых в подвалах. О раненых, истекающих кровью. О трёх тысячах ферийцев, которые сидели за стенами и ждали. И о Дее, которая, как и её отец, знала больше, чем говорила. О себе — запутавшемся, уставшем, раздираемом казалось бы изнутри двумя личностями, которые никак не могли ужиться.
Он поднялся и начал ходить по палатке — от входа к дальней стене, от дальней стены к входу. Три шага туда, три обратно. Половицы — вернее, утоптанная земля — чавкали под сапогами. Он ходил и думал о том, как попасть в Алори. А еще оставался вопрос, как провести отряд через стены, отвлечь ферийцев и вытащить пленных не потеряв своих. Идей не было.
Полог отдёрнулся, и в палатку вошёл Арен.
Генерал появился бесшумно, как тень, — просто шагнул внутрь, стряхивая с плаща капли дождя. Его лицо было уставшим, но решительным. В глазах горел огонь, который Брон видел у него в пустыне, когда Арен умирал, но не сдавался.
— Не спишь, — сказал Арен. Это был не вопрос.
— Не сплю, — ответил Брон, не останавливаясь. — Думаю.
— О чём?
— О том, как попасть в Алори.
Арен усмехнулся — коротко, без веселья.
— Я тоже об этом думаю всю ночь. И, кажется, кое-что придумал.
Брон остановился и повернулся к нему.
— Я слушаю.
Прежде чем Арен успел ответить, полог снова отдёрнулся, и в палатку вошёл Рогар. Наёмник был закутан в мокрый плащ, но выглядел, как всегда, собранным и веселым. Он кивнул Брону, пожал руку Арену и опустился на табурет, вытянув длинные ноги.
— Ну что, — сказал он, — составите компанию? Или я не вовремя?
— Вовремя, — ответил Арен. — Мы как раз собирались обсудить план.
— Отлично, — Рогар потёр руки. — Обожаю планы. Особенно те, в которых я выживаю.
Арен подошёл к столу, на котором лежала старая карта окрестностей, и развернул её. Брон встал рядом. Рогар поднялся и тоже подошёл, потирая подбородок.
— Смотрите, — Арен ткнул пальцем в карту. — Город окружён стеной, но не сплошной. С восточной стороны есть старые ворота, которые давно не используются. Их заколотили ещё до войны, но створки там гнилые. Разведчики говорили, что ферийцы не поставили там постоянный пост — им кажется, что ворота достаточно надёжны.
— Значит, мы можем проникнуть через них, — сказал Брон.
— Да. Ворота скрипят, но если действовать аккуратно, можно открыть створку ровно настолько, чтобы пройти по одному.
— А что внутри? — спросил Рогар.
— Узкие улочки, склады, мастерские. Ферийцы держат пленных в подвалах под старой гильдией оружейников. Это в центре города. Там их штаб.
— Сколько там охраны?
— У подвалов — человек двадцать, не больше. Остальные рассредоточены по городу. Если мы ударим быстро и тихо, сможем убрать охрану и вывести пленных до того, как поднимется тревога.
— А если поднимется? — спросил Брон.
— Тогда нам конец, — просто ответил Арен. — Три тысячи ферийцев против тридцати — это бойня. Поэтому всё должно пройти идеально.
— Идеально не бывает, — заметил Рогар.
— Бывает, если хорошо подготовиться, — Арен посмотрел на него. — Возьмем тридцать бойцов из Чёрной сотни. Лучших. Тех, кто умеет двигаться бесшумно и убивать без лишнего шума. Ты, — он кивнул Рогару, — поведёшь их. Ты знаешь своих людей.
— Знаю, — подтвердил Рогар. — И выберу тех, кто не подведёт.
— Хорошо. Выходим за два часа до рассвета. Выезжаем на лошадях, если нас не будет тормозить многотысячная армия то, до Алори около часа пути. К тому времени, как начнёт светать, мы уже будем внутри.
— А пленных? — спросил Брон. — Как мы их выведем? Они не смогут идти быстро.
— Сможем вывести — выведем, — Арен пожал плечами. — Не сможем — спрячем в катакомбах под городом. Пересидят, пока армия не подойдёт.
— Армия не подойдёт, — мрачно сказал Брон. — Лу Кри не станет сворачивать к Алори.

