БЫВШИЙ. Одержим тобой

— Ты вообще на него не вставал! — возмущаюсь я, причём совершенно искренне, на что Демид отвечает в своём духе:

— Вот видишь! Уже нашла недостаток. А ведь ещё даже свадьбу не сыграли.

Вот умеет он сделать мой день!

Напряжение как рукой сняло. Я уже улыбаюсь так широко, что скоро скулы заболят. И ведь не заставляю себя, не притворяюсь. С Демидом мне действительно легко.

— Ничего, у тебя ещё будет возможность исправиться, — милостиво разрешаю я, даже чуть приподнимая подбородок.

— Благодарю за великодушие, — совершенно серьёзно отзывается Демид, хотя уголки его губ предательски подрагивают.

А потом, чуть скорчив недовольную гримасу, добавляет:

— Придётся, видимо, репетировать перед зеркалом.

Он протягивает руку, и я вкладываю в неё свою ладонь. Демид на секунду сжимает мои пальцы, потом возвращает руку на руль.

Я смотрю на кольцо.

Сегодня он сделал мне предложение. И я согласилась! Мы должны были ехать домой счастливыми, обсуждать, кому первому расскажем новость, спорить о свадьбе. А вместо этого я сижу рядом с любимым мужчиной и гадаю, не следит ли за мной бывший муж.

Господи, ну почему именно сегодня?!

Телефон вибрирует совсем некстати, в этот момент, и я машинально опускаю взгляд. Тот же незнакомый номер. У меня неприятно ухает сердце.

Открываю сообщение и чувствую лёгкую дрожь в руках.

Всего два слова.

«СНИМИ ЕГО.»

И я замираю.

— Что там? — спрашивает Демид.

Я молчу, не отвечаю, только смотрю на кольцо. Потом резко оборачиваюсь.

Машина в очередной раз останавливается. Мы наконец добрались до светофора, но на зелёный успевают проехать всего несколько автомобилей, прежде чем снова загорается красный.

Я пытаюсь разглядеть, что осталось позади.

Ресторан всё ещё виден. Не так уж далеко мы от него уехали, несмотря на всю эту бесконечную возню в пробке.

Освещённый вход, тротуар, припаркованные машины…

И мужчина в тёмном пальто возле дороги.

Северин…

Он до сих пор там, где мы его оставили.

И, кажется, смотрит прямо на нашу машину.

Глава 4

Элина

— Эль?

Я всё ещё смотрю назад.

Машина наконец трогается, и ресторан постепенно скрывается за поворотом. Но перед глазами по-прежнему стоит Северин. Тёмное пальто, руки в карманах, неподвижный взгляд, которым он провожал нашу машину.

И сообщение.

«СНИМИ ЕГО».

— Элина, что там пришло?

Демид бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит на дорогу.

Я переворачиваю телефон экраном вниз.

— Можешь где-нибудь остановиться?

— Что случилось? — слышу тревожные нотки в его голосе, и тихо выдыхаю:

— Просто остановись, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что показать.

Он больше не расспрашивает. Пробка остаётся позади, и через несколько минут мы сворачиваем на соседнюю улицу. Демид притормаживает возле закрытого цветочного магазина, где есть свободное место для парковки.

— Ну, показывай.

Я протягиваю телефон, и Демид открывает переписку. Сначала читает последнее сообщение, затем пролистывает выше. Когда доходит до фотографии, увеличивает изображение двумя пальцами.

— Это сегодня?

— Да.

— Когда я ходил за машиной?

— Наверное. Я не знаю точно.

Он внимательно рассматривает снимок.

— Тебя фотографировали с другой стороны улицы. И кольцо видно. Такое ощущение, что кто-то специально дождался, пока ты останешься одна.

От этих слов становится ещё неприятнее. Пока я стояла возле ресторана, какой-то человек наблюдал за мной, выбирал ракурс, фотографировал. А потом отправил сообщение, прекрасно зная, что я увижу, если обернусь.

Северина.

А что, если он сам всё это и устроил?

— Первое сообщение пришло до того, как появился Вельский? — спрашивает Демид.

Я напрягаюсь.

— Демид…

— Что?

— Только не начинай.

Он отрывает взгляд от телефона.

— Эль, я пытаюсь разобраться. Ты же сама попросила остановиться и показала мне переписку.

— А я не запоминала, где стояла каждая машина! Не следила за временем и не считала прохожих. Я вообще не знала, что мне понадобится алиби!

Последнее слово вылетает слишком громко. И Демид медленно опускает телефон.

— Я не просил у тебя алиби, Эль.

Знаю.

Господи, конечно, знаю.

Смотрю на него и чувствую, как внутри всё сжимается от стыда. Передо мной человек, который сегодня вечером сделал мне предложение. Человек, который сейчас пытается понять, кто пугает его невесту.

А я разговариваю с ним так, будто он виноват.

И самое мерзкое, что Демид ведь ничего такого не сказал. Задал обычный вопрос, пытаясь разобраться в происходящем, а я вдруг разозлилась, словно он требовал объяснений, где я была, с кем разговаривала и почему не заметила очевидного.

Хотя при чём здесь Демид? Он никогда меня не допрашивал и уж точно не заслужил, чтобы я срывала на нём злость.

Я тру ладонями лицо, убираю волосы за уши и смотрю на него.

— Прости.

— За что?

— За то, что сорвалась.

— Бывает.

— Нет, не бывает. По крайней мере, не должно.

Демид вздыхает и откладывает телефон.

— Слушай, если хочешь послать меня к чёрту, так и скажи. Только желательно уточни адрес, а то заблужусь.

Я невольно улыбаюсь.

— Очень далеко.

— За границу?

— Желательно.

— Хоть страна приличная?

— Демид!

— Всё, молчу.

Он действительно замолкает. Только улыбка быстро исчезает с его лица, когда он снова смотрит на фотографию.

— Вот ведь ублюдок!

— Кто?

— Тот, кто это сделал. Я сегодня впервые в жизни надел тебе кольцо, а какой-то псих решил превратить наш вечер в дешёвый триллер.

Он произносит это с такой злостью, что я невольно приподнимаю брови.

— Надо же. А я думала, ты у нас всегда спокойный.

— Я спокойный, Эль. Но не без яиц же.

Фыркаю на него беззлобно и улыбаюсь:

— Хорошо, что уточнил.

— А то вдруг перед свадьбой засомневаешься.

Он возвращает телефон и проводит ладонью по лицу, будто стирает невидимую усталость:

— Слушай, я могу сейчас отвезти тебя в полицию. Можем сохранить всё, что пришло, попробовать выяснить, кто сделал снимок. Завтра свяжусь с рестораном, узнаю насчёт камер. И если ты считаешь, что Вельский имеет к этому отношение, я готов с ним поговорить.

— Нет.

Слишком быстро, даже резко отвечаю, что Демид смотрит на меня с лёгким недоумением:

— Что именно нет?

— К Северину не поедем.

Он молчит, а мне уже хочется откусить себе язык.

— Я имею в виду, что это бессмысленно, — сразу же я добавляю. — Мы ведь даже не знаем, имеет ли он отношение к сообщениям.

— А ты как думаешь?

Вот теперь ответить гораздо сложнее. Потому что я действительно думаю на Северина. Слишком уж удачно он оказался возле ресторана. Слишком вовремя подошёл. Слишком внимательно смотрел на кольцо.

И ещё…

— Он раньше всегда знал, где я нахожусь.

Демид чуть поворачивается ко мне.

— В каком смысле?

Я смотрю на свои руки.

— В самом прямом.

Перед глазами неожиданно всплывает один вечер. Мне тогда было двадцать девять. Мы с Мариной задержались после работы, потом заехали поужинать. Телефон разрядился, а я не придала этому значения.

Вернувшись домой, обнаружила Северина на кухне. Он сидел за столом с ноутбуком и совершенно спокойно спросил, понравился ли мне ресторан. Я тогда удивилась. Не потому, что он знал, где я была. А потому, что я ему об этом не рассказывала.

Северин лишь пожал плечами. Сказал, что волновался, когда не смог дозвониться, и попросил своего водителя проверить, всё ли со мной в порядке.

Я тогда разозлилась. Мы даже поссорились. А потом он подошёл, обнял меня со спины и поцеловал в шею.

«Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы с ума сошёл, Эль».

Помню, как быстро тогда прошла моя злость.

Слишком быстро.

— Эль?

Я неожиданно вздрагиваю.

— Он любил всё контролировать, — и медленно выдыхаю. — Иногда даже слишком.

— Ты говорила, я помню.

— Не уверена, что рассказывала насколько.

Демид некоторое время смотрит на меня.

— И ты считаешь, что он мог три года за тобой следить?

— Не знаю.

Это правда.

Я действительно, не знаю.

Три года Северин не появлялся в моей жизни. Не звонил, не писал, не пытался встретиться. Я ведь сама потребовала оставить меня в покое.

И он оставил.

По крайней мере, я так думала.

Но ведь отсутствие звонков и встреч ещё ничего не доказывает. Особенно когда речь идёт о Северине Вельском.

Так почему именно сегодня?

Господи…

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну. За стеклом мелькают прохожие, тянутся освещённые витрины, машины притормаживают на перекрёстке. Пытаюсь отвлечься, но мысли снова возвращаются к сообщению. Даже пальцы никак не согреются, хотя в машине тепло.

— Давай всё-таки сохраним сообщения, — говорит Демид. — Номер, фотографии, время отправки. Если этот придурок продолжит, обратимся в полицию. Хотя, если честно, я бы и сейчас не стал тянуть. А завтра узнаю, можно ли получить записи с камер возле ресторана.

Я соглашаюсь и киваю.

— Хорошо.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Если придёт новое сообщение, сразу говори мне. Договорились?

— Договорились.

Он заводит двигатель, но не трогается.

— И еще, Эль…

— Ну что ещё?

— Я не собираюсь выяснять отношения с твоим бывшим только потому, что мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

Я резко поворачиваюсь к нему и выгибаю бровь в изумлении:

— А тебе не понравилось?

— Очень.

— Ревнуешь? — не удерживаюсь от улыбки.

Приятно, чёрт возьми, услышать такое от собственного жениха. И Демид усмехается:

— Я сегодня сделал предложение женщине, которую люблю. А вскоре обнаружил её возле ресторана в компании бывшего мужа, который смотрел на неё так, будто собирался забрать обратно. Как думаешь, должен был обрадоваться?

Я опускаю глаза.

— Он ничего такого не говорил.

— А я и не сказал, что говорил.

Несколько секунд мы молчим. Повисает неловкая пауза, потом Демид наклоняется и целует меня в висок.

— Поехали домой?

— Поехали.

Он возвращается на дорогу. Я устраиваюсь удобнее, прячу телефон в сумку и пытаюсь думать о чём-нибудь хорошем.

Например, о свадьбе.

О маме, которая наверняка расплачется, когда узнает.

О Демиде, который полвечера нервничал перед предложением, хотя я даже не подозревала об этом. Но вместо всего перечисленного перед глазами всплывает Северин. Его лицо, когда он заметил кольцо, напряжённые скулы, слишком спокойный голос.

И тот короткий момент, когда я сама посмотрела на его губы.

Господи.

Вот этого мне только не хватало.

***

Когда мы подъезжаем к моему дому, во дворе уже тихо. Возле соседнего подъезда мужчина выгуливает маленькую белую собаку, которая с упорством бульдозера тащит его к кустам. На первом этаже кто-то курит у открытого окна. Девушка в спортивных штанах вытаскивает из багажника пакеты с продуктами.

Обычный вечер.

Точнее, уже ночь.

Я смотрю на знакомые окна своего дома и чувствую, как понемногу отпускает. Здесь всё привычное: припаркованные вдоль тротуара машины, свет в окнах, старый фонарь возле подъезда. И всё-таки выходить из машины почему-то не тороплюсь. Сижу, перебирая пальцами ремешок сумки, а перед глазами снова всплывает фотография, присланная с неизвестного номера.

— Поехали ко мне? — спрашивает Демид.

— Сейчас?

— Нет, в следующем месяце, Эль. Конечно, сейчас, — язвит он улыбаясь и я поворачиваюсь к нему не сразу.

— Я не боюсь оставаться одна.

Демид смотрит на меня, потом переводит взгляд на мои руки.

— А я спрашивал, боишься ли ты?

— Нет, — растерянно мотаю головой.

— Тогда зачем отвечаешь на вопрос, которого я не задавал?

Я опускаю глаза. Оказывается, всё это время так крепко держала сумку, что ремешок оставил красную полоску на ладони. Разжимаю пальцы и осторожно растираю кожу большим пальцем.

— Привычка.

— Дерьмовая привычка! — хмыкает он чуть недовольно.

— Знаю.

Демид вздыхает. Протягивает руку и осторожно забирает у меня сумку, которую я так и не выпустила из объятий.

— Эль, я просто хочу провести с тобой ночь. Желательно без обсуждения Вельского и какого-то придурка с телефоном.

Я наконец смотрю на него. Он улыбается, но в глазах всё ещё заметно беспокойство.

— А если я опять начну обсуждать?

— Тогда придётся тебя отвлекать.

— И как же?

— У меня есть пара идей.

Я невольно улыбаюсь. Вот теперь до меня наконец доходит, что он вообще-то предложил.

— Ратников, ты неисправим.

— Зато ты меня любишь.

— К сожалению, очень.

Демид смеётся, а я смотрю на него и вдруг понимаю, как же устала за сегодняшний вечер. От чужих сообщений, от собственных подозрений, от разговоров о Северине. И как хорошо, что сейчас рядом со мной именно Демид, который даже в такой ситуации умудряется меня рассмешить.

Он наклоняется, собираясь поцеловать меня, и я сама подаюсь навстречу. Касаюсь губами его губ и задерживаюсь чуть дольше, чем собиралась.

— Слушай, — говорю, когда он отстраняется. — А давай лучше поднимемся ко мне?

— Уверена?

— Абсолютно. У меня вино есть.

— Серьёзный аргумент, — Демид улыбается, но не торопится отпускать мою руку. — А что-нибудь съедобное есть?

— Сыр.

— Какой?

— Обычный.

Он поворачивает ко мне голову, приподнимает брови.

— Ты заманиваешь меня домой сыром?

— И вином, — напоминаю я, с трудом удерживая улыбку.

Демид несколько секунд изображает раздумье, поглаживая большим пальцем мои костяшки.

— Убедила.

Он выходит из машины, обходит капот и открывает мою дверцу. Я выбираюсь наружу, поправляю пальто, и замечаю, что Демид смотрит на мою руку.

— Что?

— Красиво.

Я поднимаю пальцы, рассматривая кольцо. Камень поблёскивает в свете фонаря, и я невольно поворачиваю кисть, любуясь им с другого ракурса.

— Очень.

— Значит, угадал?

— Просто идеально!

Демид улыбается и притягивает меня за талию. Я упираюсь ладонями ему в грудь, чувствуя под пальцами тепло его тела сквозь ткань пальто.

— Тогда, может, наконец поцелуешь своего жениха как следует?

— А до этого я как целовала?

— Слишком прилично.

— Ах, вот как!

— Я рассчитывал на более бурную благодарность.

Я обнимаю его за шею и насмешливо цокаю языком:

— Каков наглец, а?!

— Зато твой.

И не мешкая целую его. Сначала легко, почти шутливо, но Демид обнимает крепче, и я сама прижимаюсь к нему.

Мне хочется вернуть этот вечер.

Забрать его у неизвестного психа, у тревоги, у проклятого прошлого, которое сегодня без приглашения ворвалось в мою жизнь.

Хочется чувствовать Демида. Его руки, знакомое тепло, уверенность, с которой он держит меня. И я запускаю пальцы ему в волосы, тяну ближе.

— Ого, — выдыхает он, явно не ожидав сейчас такого напора.

— Помолчи, — нетерпеливо шепчу я, и прижимаюсь к нему.

— С удовольствием.

Демид снова целует меня, и я закрываю глаза, отвечая ему с той же жадностью. Его руки крепче обнимают мою талию, от близости становится жарко, и мне уже совсем не хочется думать о том, что произошло сегодня вечером.

На одно короткое мгновение память подсовывает совсем другое прикосновение…

Большая ладонь выше моего локтя. Мужской голос возле самого уха. Знакомый запах, который за три года успел измениться, но почему-то всё равно заставил меня вспомнить, как пахла кожа Северина после душа.

Я резко открываю глаза.

Передо мной Демид.

Мой Демид.

Он чуть отстраняется.

— Эль?

— Что? — растерянно отвечаю.

— Ты замёрзла?

— Нет.

— Тогда чего дрожишь?

Вот чёрт.

— От тебя, — отвечаю и сама тянусь за новым поцелуем.

Он довольно улыбается, а я чувствую себя последней сволочью.

Потому что сейчас сказала неправду.

И потому что слишком хорошо понимаю, чьё прикосновение вспомнила.

Глава 5

Элина

В квартире Демид первым делом снимает пальто, а я иду на кухню. Открываю холодильник и несколько секунд смотрю на полки, пытаясь вспомнить, что собиралась достать.

— Вино в верхнем шкафу, — напоминает он из-за спины.

— Я знаю.

— Тогда зачем изучаешь холодильник?

— Проверяю, не появилось ли там чего-нибудь интересного.

— И как успехи?

Я окидываю полки ещё одним взглядом.

— Сыр есть. И это главное, — улыбаюсь ему, и Демид довольно чмокает меня в щёку:

— Точно! Это уже праздник.

Он достаёт бутылку, находит штопор, а я наконец закрываю холодильник и прислоняюсь к столешнице. Сумка всё ещё висит на плече, хотя мы дома уже несколько минут. Только сейчас замечаю это и ставлю её на соседний стул.

Демид знает, где у меня лежат бокалы и салфетки, какую чашку я беру по утрам. У него здесь зубная щётка, зарядка возле кровати и две рубашки в шкафу. За полтора года мы успели привыкнуть друг к другу, хотя вместе так и не жили. Мне нравилось иметь собственное пространство, а он никогда не настаивал на переезде.

— Эль, бокалы достанешь?

Я отталкиваюсь от столешницы.

— Да, конечно.

Открываю шкафчик, достаю два бокала и ставлю перед ним.

— Прости, задумалась.

— Я заметил, — с усмешкой отвечает он и накрывает мою ладонь своей, поглаживая большим пальцем костяшки.

Я смотрю на его руку, затем на кольцо, которое теперь украшает мой безымянный палец, и невольно улыбаюсь.

— Мы сегодня обручились.

Произношу это вслух, словно пытаюсь вернуть себе ту радость, которую испытывала в ресторане, когда Демид сделал предложение. Но после всего, что произошло, никак не получается. Слишком много всего случилось за один вечер.

Демид поворачивается ко мне и с самым серьёзным видом произносит:

— Точно!

Я прищуриваюсь, изображая обиду.

— Ты забыл?!

— Ты тоже! — игриво шевелит он бровями, а я нарочито широко распахиваю глаза, изображая крайнее возмущение:

— Я не забыла. Просто временно отвлеклась.

Он смеётся, обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Ну, если временно, тогда ладно. А то я уже собирался потребовать кольцо обратно и сделать предложение заново.

— Даже не надейся! — я быстро прячу руку за спину. — Теперь оно моё.

— Вот так и начинаются семейные имущественные споры.

— Ратников, мы ещё даже не поженились! — искренне негодую и легонько толкаю его в плечо.

— Зато ты уже присвоила драгоценности.

Я снова смеюсь, а Демид не сразу выпускает меня из объятий. Напоследок целует в губы и возвращается к вину.

— Давай хотя бы следующие полчаса посвятим исключительно нам. Без всяких придурков и сообщений.

— Согласна! — торжественно заявляю я, и он поднимает бокал:

— За нас, любимая!

— За нас!

Мы чокаемся. Вино оказывается холодным и терпким. Я делаю глоток, устраиваюсь на высоком стуле возле кухонной стойки, а Демид принимается нарезать сыр.

И всё-таки один вопрос не даёт мне покоя. Я обещала не портить вечер разговорами о Северине, но после сегодняшней встречи слишком многое осталось непонятным.

— Слушай, а вы с Северином давно знакомы?

Демид поднимает голову.

— С чего вдруг вспомнила?

— Не каждый день мой жених и бывший муж здороваются так, будто сейчас начнут выяснять, кому принадлежит контрольный пакет акций.

Он усмехается и продолжает нарезать сыр.

— Мы пересекались по работе.

Отвечает спокойно, словно речь идёт о совершенно рядовом знакомстве, а мне после сегодняшней встречи так совсем не показалось.

— Это я уже поняла. А давно? — интересуюсь, подцепляя с тарелки кусочек сыра.

— Несколько лет назад.

— И всё? — я перестаю жевать и вопросительно смотрю на него. — Ратников, из тебя каждое слово клещами вытягивать надо?

— А что ещё? — Он пожимает плечами, будто искренне не понимает моего любопытства.

Я откладываю сыр, разворачиваюсь к нему на стуле и подаюсь чуть вперёд.

— Вы друг на друга так смотрели, словно как минимум успели подраться. Причём неоднократно.

— До драки, к счастью, не дошло, — смеётся Демид.

— А хотелось? — тут же подхватываю я, не давая ему возможности отделаться очередной шуткой.

Он откладывает нож и поворачивается ко мне.

— Эль, ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно! — я приподнимаю брови и развожу руками. — Мне интересно, почему я впервые узнаю об этом только сегодня.

— А когда я должен был тебе рассказать? — недоуменно смотрит он на меня, и я выпаливаю, не задумываясь:

— За полтора года возможность наверняка была. Хотя бы одна.

— И как ты себе это представляешь? Что-то вроде этого: «Доброе утро, любимая. Кстати, я когда-то имел дела с твоим бывшим мужем. Тебе кофе с молоком или без?»

Я невольно смеюсь и машу на него рукой:

— Дурак!

Он некоторое время сдерживал себя, чтобы не улыбнуться в ответ и всё же уголок его рта дёрнулся:

— Стараюсь угодить невесте.

— Демид, я серьёзно.

— Я тоже, Эль. Мирон работал у Вельских, ты сама знаешь, — становится он более серьёзным, но не повышает голоса, лишь пытается донести. — Мы с ним дружили много лет. Неудивительно, что и с Северином мне приходилось пересекаться. Тебе так не кажется?! Просто я не видел смысла рассказывать тебе о каждом своём деловом знакомстве. Особенно о человеке, которого ты предпочитала не вспоминать.

С последним не поспоришь. Я действительно не любила разговоры о Северине, и Демид это прекрасно знал.

— Но вы ведь не просто знакомы? — всё же не отстаю я, и он лишь пожимает плечами:

— Да там, ничего особенного. Были разногласия по работе.

— Ну надо же, — на этом мой интерес возрастает в разы. — И какие?

Он подцепляет ножом кусочек сыра, перекладывает его на тарелку и только потом отвечает:

— Повторюсь, милая, ничего такого, о чём стоило бы сейчас вспоминать.

— Демид…

— Эль, ты правда хочешь весь вечер обсуждать Вельского? — он придвигает ко мне тарелку. — Я вообще-то сделал предложение любимой женщине. Надеялся, что хотя бы пару часов она будет думать обо мне, а не о своём бывшем муже.

Сказано с улыбкой, без упрёка, но мне всё равно становится не по себе.

— Ладно, признаю, немного увлеклась, — сдаюсь я наконец, и поднимаю руки в знак капитуляции.

— Немного? — прищуривается он с лёгким недовольством.

— Ратников, не наглей!

— Даже не собирался. Будешь сыр?

— Не переводи тему!

— Даже не думал. Просто ты сама заманила меня сюда сыром, а теперь устраиваешь перекрёстный допрос. Я начинаю подозревать, что меня обманули.

Он так забавно хмурится, изображая обиженного, что я едва удерживаюсь от смеха, сразу же решаю подыграть ему и с самым великодушным видом произношу:

— Бедненький. Какая трагедия!

— Вот именно. Жениться ещё не успел, а уже приходится оправдываться за знакомства многолетней давности.

Я беру кусочек сыра и качаю головой.

— Когда-нибудь ты мне всё-таки расскажешь, что у вас там произошло.

— Расскажу, если это будет иметь значение для нашей жизни.

— А если я просто любопытная? — не сдаюсь я, хитро прищурившись.

— Тогда придётся тебе с этим как-то жить.

Я фыркаю, а Демид берёт мою руку и целует пальцы чуть выше кольца.

— Вот так-то лучше. А то я уже начал думать, что кольцо подарил, а невесту потерял.

Ответа он так и не дал, при этом. Но продолжать расспросы не хочется, тем более что я и сама устала от всего, связанного с Северином.

Я поворачиваю кольцо на пальце, любуясь тем, как камень поблёскивает под кухонным светильником. И тут меня осеняет.

— Ой, мамочки!

Демид вздрагивает и едва не роняет нож, которым собирался отрезать очередной кусочек сыра.

— Что случилось?! — он так встревоженно смотрит на меня, что я невольно прыскаю со смеху.

— Мама меня убьёт!

— За что? — он откладывает нож, явно не понимая, чему я радуюсь.

— За то, что до сих пор не позвонила! Представляешь, она ведь даже не знает, что мы обручились!

Демид облегчённо выдыхает и тянется к бокалу.

— А я думал, она меня убьёт за то, что сделал предложение без её письменного разрешения.

— Нет, любимый! — я накрываю его руку своей и с притворным сочувствием добавляю, — Тебя убьёт папа, когда узнает стоимость кольца.

Демид перестаёт улыбаться. Смотрит на мою руку, затем на меня и так выразительно морщится, что я уже предвкушаю очередную глупость.

— Может, скажем, что купил на распродаже?