БЫВШИЙ. Одержим тобой

— Папе? — я недоверчиво вскидываю брови.

— А что? — он разводит руками. — Хорошая версия. Скидки сейчас везде.

— Он столько лет занимается делами компании. Думаешь, его так просто провести?

— Тогда чек не покажем.

— Он всё равно спросит.

— Скажу, что потерял.

— Слишком подозрительно.

Демид откидывается назад и некоторое время разглядывает меня, словно пытается понять, не издеваюсь ли я над ним.

— Господи, у вас в семье все такие?

— Какие? — невинно хлопаю я ресницами.

— Опасные.

Не выдерживаю и смеюсь в который раз, а он качает головой с таким несчастным видом, будто уже успел пожалеть о своём предложении.

— Привыкай, Ратников. Скоро официально станешь одним из нас.

— Вот именно это меня и пугает, — ворчит он, подцепляя кусочек сыра. — Кстати, о документах. Брачный договор будет?

Я отпиваю немного вина, нарочно выдерживая паузу.

— Разумеется.

— Я так и знал! — Демид сокрушённо вздыхает и тянется за следующим кусочком сыра.

— Разочарован?

— Ужасно. Рассчитывал после развода оставить тебя без трусов.

Я едва не давлюсь вином. Приходится поставить бокал и прикрыть рот ладонью, пока Демид совершенно невозмутимо продолжает жевать сыр.

— После какого развода? — уточняю я, когда наконец могу говорить.

— Нашего, разумеется.

От недоумения, я даже моргаю несколько раз, не в состоянии произнести что-либо в ответ. И лишь через пару секунду отмираю, всё еще шокированная услышанным.

— Мы помолвлены всего несколько часов, а ты уже планируешь развод?!

— Я предусмотрительный, — невозмутимо заявляет он.

— Ах, предусмотрительный! — я разворачиваюсь к нему всем корпусом. — Прекрасно! Тогда сразу предупреждаю, что мою квартиру не получишь.

Он так спокойно окидывает взглядом помещение и бесцеремонно заявляет:

— Мне нужен только диван.

Я даже теряюсь на секунду.

— Почему?

— Он удобный.

— Купи себе такой же! — от возмущения не замечаю, как повышается голос на тон выше, но Демид всё также продолжает спокойно настаивать на своём:

— Этот уже разношен.

Я медленно поворачиваю голову в сторону дивана, затем смотрю на него. Демид, кажется, только сейчас осознаёт, что именно сказал.

— В хорошем смысле, — торопливо добавляет он, но по предательски дрогнувшим уголкам губ я прекрасно вижу, что он едва сдерживает смех.

— Ты сейчас назвал мой диван разношенным?

— Я сказал удобным!

— Нет уж, дорогой! — Я спрыгиваю со стула и упираю руки в бока. — Вон из моего дома!

Демид запрокидывает голову и хохочет, совершенно не пытаясь скрыть, насколько его забавляет моё возмущение.

— А вино допить? — спрашивает он сквозь смех.

— Быстро! — Я указываю ему на бокал, но сама уже с трудом удерживаюсь от улыбки.

Он начинает смеяться, и я тоже не выдерживаю, особенно когда Демид пытается оправдаться и заявляет, что вообще-то хвалил качество мебели.

— Всё, Ратников! — я вытираю выступившие слёзы. — Ты окончательно испортил себе репутацию.

— Зато диван отстоял.

— Ничего ты не отстоял!

Он поднимает бокал, всё ещё посмеиваясь.

— Ну что, будущая госпожа Ратникова, за долгую и счастливую семейную жизнь?

Я касаюсь своим бокалом его.

— За долгую и счастливую.

Улыбка ещё держится на губах, но слова неожиданно отзываются воспоминанием.

Мы с Северином тоже собирались прожить вместе всю жизнь. В первые годы брака всё казалось таким простым: он развивал компанию, я занималась дизайном интерьеров, брала проекты, иногда устраивала себе перерыв, чтобы мы могли куда-нибудь уехать вдвоём. Помню, как Северин однажды приехал за мной в офис поздно вечером и возмущался, что я уделяю чужой квартире больше внимания, чем собственному мужу. А потом сам просидел рядом почти два часа, пока я заканчивала чертежи.

С детьми мы не торопились. Нам казалось, что времени впереди достаточно.

А потом погиб Мирон…

После смерти брата я долго не могла прийти в себя. Даже привычная работа давалась с трудом, и о ребёнке тогда не было сил думать. Помню, как однажды сказала Северину, что пока не готова.

«Не сейчас, Север».

Он тогда обнял меня, поцеловал в волосы и ответил:

«Сколько нужно, Эль».

Позже мы ещё возвращались к этому разговору. Северин не давил, хотя я понимала, что он хочет стать отцом. Да и сама постепенно начала задумываться о детях. Только между нами к тому времени уже появились вопросы, на которые он не всегда хотел отвечать. Мы ссорились, мирились, пытались вернуть прежнюю близость. В какой-то момент перестали откладывать ребёнка, но беременность так и не наступила.

А потом я узнала о Диане…

— Эль, ты чего притихла? — вырывает меня из раздумий Демид и наклоняется ко мне. — Я же пошутил насчёт дивана. Даже готов письменно признать, что он в прекрасном состоянии.

Я качаю головой, возвращаясь мыслями на собственную кухню.

— Да при чём тут диван, дурачок.

— А что тогда?

— Вспомнила кое-что. Мы тут смеёмся над разводом, а я ведь уже через один прошла.

Демид ставит бокал.

— Если мои шутки тебя задели…

— Нет, что ты! — я ловлю его за руку. — Мне с тобой хорошо. Просто иногда прошлое вспоминается совершенно некстати.

Он обходит стойку и осторожно убирает волосы с моего лица.

— Иди сюда.

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к груди. Сквозь ткань рубашки слышу ровное биение сердца. От Демида пахнет знакомым парфюмом, и я невольно улыбаюсь, когда он целует меня в макушку.

— Как хорошо, что ты у меня есть, — говорю совсем тихо.

— Взаимно, если что.

Я чуть сильнее обнимаю его. Он гладит меня по спине, потом склоняется и целует в губы. Я отвечаю охотно, задерживаю ладонь у него на затылке. Какое-то время мы просто стоим посреди кухни, пока Демид не отстраняется.

— Эль, может, всё-таки останусь?

— Ты же завтра рано встаёшь.

— Переживу. Ты сегодня сама не своя. Не хочу оставлять тебя одну после этих сообщений.

Я разглаживаю складку на его рубашке.

— Спасибо, но я, наверное, лучше высплюсь одна. Хочу принять душ и просто лечь, поспать.

Демид внимательно смотрит на меня, потом кивает.

— Ладно. Только если передумаешь, скажи.

— Хорошо.

— И не обижайся, если завтра буду тебя доставать звонками.

— Это ещё почему?

— Проверю, не передумала ли ты за меня выходить.

— Даже не надейся.

Он целует меня в лоб.

— Тогда завтра компенсируешь.

— Чем?

— Придумаю.

— Только без фантазий насчёт моего дивана.

— Поздно. Я уже мысленно вывез его к себе.

— Ратников! — рычу на него, вновь ощущая лёгкость благодаря его шуткам, а он так заразительно смеётся, что я толкаю его в плечо и тоже улыбаюсь.

Снова!

Как же с ним хорошо!

Легко и непринуждённо.

Мы ещё некоторое время сидим на кухне. Демид рассказывает о нелепом разговоре с коллегой, я вспоминаю, как Марина сегодня спорила с подрядчиком из-за неправильно установленных светильников. Договариваемся утром позвонить родителям, а потом как-нибудь выбрать день, чтобы собраться вместе.

За разговорами я постепенно успокаиваюсь и даже перестаю поглядывать на телефон.

Около часа ночи Демид всё-таки собирается домой. Он уже натягивает пальто, когда я вдруг говорю:

— Останься.

Демид замирает с рукой в рукаве.

— Эль?

Я и сама не ожидала, что попрошу. Просто представила, как за ним закроется дверь, и квартира сразу показалась слишком большой и тихой.

Он снимает пальто с плеча.

— Передумала?

Я смотрю на него, потом отвожу взгляд. Если он останется, я наверняка буду лежать без сна, ворочаться, прислушиваться к каждому звуку и мешать ему отдыхать.

— Нет. Прости, езжай. У тебя завтра важная встреча.

Демид вздыхает, но не сердится.

— Ты определись, женщина.

— Я пытаюсь, — фыркаю на него капризно, как малолетка, и от этого только хуже самой становится.

Он подходит ближе и берёт меня за плечи.

— Эль, если тебе страшно, я останусь. Если хочешь побыть одна, то уеду. Только скажи, чего ты сама хочешь.

Я прижимаюсь лбом к его груди.

— Прости, я действительно, сейчас хотела бы побыть одной. Наверное.

— Тогда так и сделаем.

Он целует меня в волосы и снова берётся за пальто.

— Позвонишь, если что-нибудь случится.

— Позвоню.

— Даже если просто покажется.

— Хорошо, любимый.

— И дверь…

Я распахиваю её перед ним.

— Вон! Достаточно. Я всё поняла, милый.

Демид смеётся.

— Всё-всё, любимая. Я понял.

На площадке он оборачивается.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Я провожаю его взглядом, закрываю дверь и поворачиваю оба замка. Проверяю ручку, хотя прекрасно слышала, как сработали запоры.

— Совсем уже с дуба рухнула, что ли Эля! — бормочу себе под нос.

Но прежде, чем уйти в спальню, всё-таки ещё раз смотрю на замки.

***

После душа сон не приходит.

Я надеваю длинную домашнюю футболку, подсушиваю волосы полотенцем и забираюсь в постель с книгой. Через несколько страниц понимаю, что совершенно не помню прочитанного. Поэтому откладываю книгу, выключаю лампу и устраиваюсь на боку.

Стоит закрыть глаза, как вспоминается Северин.

Не сегодняшняя встреча возле ресторана, а одно из тех далёких утр, когда мы ещё были счастливы.

Он любил просыпаться раньше меня. Придвигался со спины, обнимал за талию и начинал целовать плечо, постепенно добираясь до шеи. Если я притворялась спящей, касался губами уха и тихо сообщал, что прекрасно знает, когда я просыпаюсь.

«Север, отпусти!»

«Попроси нормально».

«Пожалуйста».

«Неубедительно».

Я начинала смеяться, пыталась вывернуться из его объятий, а он только крепче прижимал меня к себе. Его ладонь скользила по животу, губы задерживались на чувствительном месте под ухом, и мне уже было совершенно плевать, что через полчаса нужно выходить из дома.

Я машинально касаюсь шеи и замираю, осознав, что делаю.

Вот ведь зараза!

Откидываюсь на подушку, пытаясь прогнать воспоминание, но вместо этого перед глазами возникает кабинет Северина. Диана с расстёгнутой блузкой. Его лицо в тот момент, когда он увидел меня.

И я резко сажусь.

— Чтоб тебя…

Провожу ладонями по лицу. Щёки горят, в груди неприятно ноет. Ненавижу, что после всего случившегося могу вспоминать его поцелуи с таким удовольствием. Особенно сегодня, когда достаточно было одного случайного прикосновения, чтобы память снова принялась вытворять со мной чёрт знает что.

Телефон вибрирует, и я с облегчением тянусь к тумбочке. Вижу сообщение от Демида.

«Доехал. Дверь закрыла?»

Недовольно вздыхаю и отвечаю:

«Нет. Открыла настежь. Маньяку душно».

Ответ приходит почти сразу.

«Я сейчас вернусь».

Сразу же пишу ему:

«Шучу».

И в конце добавляю сердечко.

«Очень смешно».

Читаю его ответ и будто чувствую его недовольное выражение лица, поэтому сразу же отправляю ему ещё одно сердечко. Не успеваю отложить телефон, как приходит сообщение от мамы.

«Ты обещала позвонить».

Господи, совсем забыла! Сразу же набираю ответ:

«Завтра, мам. Есть новости».

И также, на автомате добавляю в конце сердечко. Ответ появляется мгновенно.

«Ты беременна???»

Я даже чувствую, как глаза вылупились, будто вот-вот и из орбит выкатятся. Прыскаю от смеха и укоризненно пишу:

«МАМА!»

«А что? Какие ещё новости ночью с сердечком?»

Фотографирую руку с кольцом и отправляю снимок. Несколько секунд ничего не происходит, а потом телефон начинает звонить.

Я сбрасываю вызов, но мама тут же набирает снова.

— Нет, даже не мечтай, — смеюсь я, переводя звук на минимум.

Сообщения уже сыплются одно за другим.

«ЭЛИНА!!!»

«КОГДА???»

«ПАПА СПИТ Я ЕГО БУЖУ».

«КАКОЕ КРАСИВОЕ».

«ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧАЛА».

«ОН САМ ВЫБИРАЛ?»

Я смеюсь, представляя, как мама расталкивает отца, тот спросонья ищет очки, ворчит, что завтра рано вставать, а она суёт ему под нос фотографию кольца.

Отвечаю на несколько вопросов и обещаю всё рассказать утром. Завтра Марина наверняка заметит кольцо раньше, чем я успею снять пальто. Лена обидится, что узнала не первой, а мама к обеду уже мысленно организует половину свадьбы.

Улыбаясь, кладу телефон на тумбочку и устраиваюсь поудобнее.

На этот раз засыпаю почти сразу.

***

Дверной звонок вырывает меня из сна. Я открываю глаза и несколько секунд лежу неподвижно, пытаясь понять, что происходит.

Звонят снова.

На часах 03:17.

Какого чёрта?

Накинув халат, выхожу в коридор и включаю видеодомофон. На площадке никого нет. Переключаюсь на камеру у входа в подъезд, но и там пусто.

Может, сосед ошибся квартирой?

Прислушиваюсь, за дверью тихо, только где-то внизу хлопает лифт.

Проверяю запись с камеры на площадке. Несколькими минутами раньше к моей двери подходит человек в тёмной куртке с капюшоном. Лицо опущено, да и стоит он так, что разглядеть его толком невозможно. Он нажимает на звонок, что-то делает возле двери, а потом быстро направляется к лестнице.

Я перематываю запись назад, пытаясь понять, чем он там занимался, но его спина закрывает обзор.

На экране снова пустая площадка.

У меня неприятно холодеет живот. После сегодняшних сообщений неизвестный человек у моей двери посреди ночи выглядит совсем не случайностью.

Я ещё раз проверяю камеру и прислушиваюсь, затем осторожно поворачиваю замки. Приоткрываю дверь, оставив цепочку на месте.

Ничего подозрительного не видно, но на внешней стороне дверного полотна, почти у самого края, белеет уголок бумаги.

Что за…

Закрываю дверь, снимаю цепочку и снова открываю.

Что-то тихо шуршит, скользит по двери и падает к моим ногам.

Белый конверт.

Я машинально отступаю, затем замечаю на двери короткую полоску прозрачного скотча.

Вот что он там делал. Прикрепил конверт прямо к моей двери.

Я быстро подхватываю его, захлопываю дверь и поворачиваю замки. Только после этого замечаю, как сильно дрожат пальцы. Несколько секунд стою в коридоре, прислушиваясь к тишине за дверью. Потом кладу конверт на тумбу.

Обычный белый, без адреса и подписи. Внутри прощупывается что-то плотное. Я подцепляю клапан ногтем, разрываю бумагу и вытаскиваю фотографию.

На снимке я стою возле ресторана, поправляя волосы. Демид к тому моменту уже уш