БЫВШИЙ. Одержим тобой

Бариста уточнила:

— С собой?

— Да.

Я посмотрела на часы, половина десятого.

У-у-ух, поздновато, конечно. Но Северин наверняка опять ничего не ел, зато кофе выпьет обязательно.

Пока девушка готовила заказ, я несколько раз представляла нашу встречу. Как сейчас вот войду в кабинет. Он поднимет глаза от документов и нахмурится. Спросит, что я здесь делаю. А я поставлю перед ним стакан и скажу:

«Север, я была неправа».

Не во всём. Повторюсь!

Это важно!

Но в том, что наговорила утром, это точно. А потом он тоже извинится. И возможно, хотя нет. Скорее всего! Мы снова поругаемся, но уже чуть менее болезненно, чем утром. И хотя бы начнём разговаривать.

А потом…

Я невольно улыбнулась. Потом он наверняка притянет меня к себе, посадит на колени и поцелует.

Я даже представила, как он сделает это: сначала возьмёт за руку, проведёт большим пальцем по запястью, а потом потянет ближе, пока я не окажусь между его коленями.

И скажет что-нибудь вроде:

«Ну что, Эль, закончила меня воспитывать?»

А я отвечу, что только начала. Он обязательно рассмеётся и поцелует меня снова.

Господи, как же хотелось уже оказаться рядом с ним.

Бариста протянула мне стакан.

— Осторожно, горячий.

— Спасибо, — улыбнулась я с нетерпением перехватывая стакан из её рук, быстро вышла на улицу и направилась к машине.

И через двадцать минут уже въезжала на подземную парковку офиса Северина.

Его автомобиль стоял на привычном месте. Значит, здесь. И я выдохнула успокаиваясь, даже почему-то стало легче от одного вида его авто. Хотя сердце всё еще бешено колотилось в ожидании встречи с любимым.

Я заглушила двигатель, посмотрела на себя в зеркало заднего вида и поправила выбившуюся прядь.

— Только не начинай снова, — предупредила я отражение, и вышла из машины.

В здании было почти пусто. Охранник у входа поздоровался со мной и даже не спросил, куда я направляюсь, потому что здесь меня знали.

Я поднялась на лифте.

На этаже горел приглушённый вечерний свет. Приёмная пустовала. На столе Марка аккуратно лежали документы, монитор был выключен. А из кабинета Северина пробивалась узкая полоска света.

Я замедлила шаг. Наверное, снова начала нервничать. Ещё утром мне хотелось придушить этого мужчину. А сейчас, просто обнять. Сказать, как сильно я его люблю. Что никуда не собираюсь уходить. Что он ужасно меня бесит, но я всё равно не представляю своей жизни без него.

Я даже представила, как он усмехнётся на последней фразе.

«А куда ты денешься, Эль?»

Самоуверенный засранец!

Мой любимый, самоуверенный засранец.

Я крепче перехватила стакан с кофе и подошла к двери. Она была прикрыта не до конца. Из кабинета донёсся какой-то звук, и я остановилась. Сначала даже не поняла, что именно услышала.

Короткий женский выдох…

Потом что-то глухо ударилось о дерево. Я нахмурилась. В голове не возникло ничего страшного. Мне показалось, что Северин не один, что кто-то ещё работает. Может быть, человеку стало плохо.

Я толкнула дверь.

И первые несколько секунд мой мозг категорически отказывался верить в то, что видели глаза.

На полу валялись бумаги, кресло было отодвинуто от стола, а на его краю сидела Диана Корсак. С задранной юбкой, расстёгнутой блузкой и широко разведёнными ногами.

Между ними стоял мой муж.

Северин.

Мой Север…

Я узнала его спину, плечи под белой рубашкой, привычный наклон головы. Только рубашка выбилась из брюк, а руки, которые ещё позавчера обнимали меня, сейчас держали другую женщину.

Он двигался, и Диана подавалась ему навстречу, обхватив за плечи.

Я видела, как её пальцы сжали ткань его рубашки. Слышала короткое, прерывистое дыхание. И никак не могла заставить себя отвернуться.

Нет…

Господи, нет!

Этого не может быть.

Я, наверное, ошиблась дверью. Или сейчас проснусь. Просто открою глаза, повернусь на другой бок, а Северин будет лежать рядом, тёплый, сонный, и недовольно спросит, почему я ворочаюсь.

Но передо мной был его кабинет.

Его рабочий стол.

И Диана…

Я нервно сглотнула и не заметила, как стакан выскользнул из пальцев, лишь услышала удар о плитку, и увидела, как отлетела крышка, а горячий кофе плеснул мне на туфлю. Но я даже не почувствовала, что обожглась.

Диана повернула голову первой, её глаза резко расширились.

— Элина…

Северин резко обернулся.

И вот тогда я увидела его лицо.

Господи…

Я ведь до последней секунды надеялась, что ошиблась. Что сейчас он повернётся и окажется каким-то другим мужчиной. Похожим со спины, в такой же белой рубашке.

Но это был Северин.

Мой муж.

С которым мы прожили семь лет.

Которого я любила так сильно, что иногда самой становилось страшно.

А он стоял передо мной с расстёгнутыми брюками, и я вдруг поняла, что ещё несколько секунд назад он даже не знал о моём присутствии.

Он был занят.

Ему было хорошо.

С ней…

В груди что-то болезненно сжалось. Я попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял где-то под рёбрами. Открыла рот, сделала ещё одну попытку и почувствовала, как начинает кружиться голова.

Северин отступил от стола, торопливо поправляя одежду, и я отвернулась. Меня внезапно затошнило.

Я прижала ладонь ко рту.

Только бы не вырвало.

Только бы не упасть прямо здесь.

Время будто остановилось, вокруг всё замерло. Я даже перестала дышать. А потом глубоко вздохнув, заставила себя снова посмотреть на него и невольно задержала взгляд на его руках. Эти ладони только что касались Дианы.

А утром он готовил мне завтрак. Целовал в висок.

Позавчера мы занимались любовью, и я ещё смеялась, когда он не хотел выпускать меня из постели.

Позавчера!..

Господи, неужели он уже тогда спал с ней?

Может, приходил домой, ложился рядом со мной, обнимал, целовал, а потом ехал сюда?

Я почувствовала, как к горлу вновь подкатывает что-то горячее и мучительное.

Слёзы.

Нет!

Только не перед ними. Не доставлю им такого удовольствия. И мгновенно стиснула зубы так сильно, что заболели скулы, но я заставила себя посмотреть ему в глаза.

Он молчал.

Просто стоял и смотрел на меня.

Я ждала, что он скажет хоть что-нибудь. Начнёт объяснять, оправдываться, хотя бы выругается от неожиданности. Но секунды шли, а мой муж молчал.

И это молчание было страшнее всего.

Потому что я знала Северина. Он умел говорить. Господи, да он мог заболтать кого угодно! Убедить, настоять, доказать свою правоту даже тогда, когда был совершенно неправ.

А сейчас смотрел на меня и не находил слов.

Значит, всё.

Значит, даже он понимает, что оправдать увиденное невозможно.

Я медленно покачала головой и с трудом прохрипела:

— Так вот оно что…

Голос прозвучал чужим, что даже я сама его не узнала. А Северин нахмурился.

— Эль…

От этого привычного обращения меня передёрнуло. Ещё недавно я любила, когда он так меня называл, а сейчас даже слышать не могла.

И мир почему-то не рухнул.

Стены стояли на месте. За огромными окнами горели огни города, кондиционер всё так же тихо шумел. А я смотрела на собственного мужа, который только что трахал другую женщину на своём рабочем столе, и почему-то вдруг подумала о кофе.

Он растекался по полу. Коричневая лужа становилась всё больше, подбиралась к носку моей туфли, а я стояла и смотрела на неё, словно это было самое важное, что сейчас происходило.

Я ведь специально заехала за этим чёртовым кофе. Помнила, какой он любит. Даже попросила сделать погорячее, потому что Северин всегда жаловался, что напитки остывают, пока он до них добирается.

Он отступил от Дианы, что-то поправлял на себе, а я не двигалась.

Господи, только бы он не подошёл.

Только бы не прикоснулся ко мне этими руками.

Как же это мерзко…

— Элина… — тихо произнёс он, а я покачала головой и повторила:

— Так вот почему…

Я смотрела на него и вдруг вспоминала последние месяцы. Его ревность, бесконечные вопросы, подозрения. Как он злился, если я задерживалась после работы. Как сегодня утром требовал объяснить, почему меня не было у Лены.

Он боялся, что я ему изменяю?

Потому что сам изменял?

От этой мысли живот болезненно свело. Я невольно прижала к нему руку, пытаясь справиться с очередным приступом тошноты.

— Господи, Север…

Он дёрнулся ко мне.

— Что с тобой?

Я вскинула ладонь, останавливая его.

— Не смей!

Голос сорвался.

Я ненавидела себя за это. За дрожащие пальцы, за подступающие слёзы, за то, что даже сейчас какая-то жалкая часть меня отчаянно хотела, чтобы он подошёл и обнял.

Мой муж всегда умел меня успокаивать.

Когда умер Мирон, именно Северин держал меня ночами, пока я рыдала у него на груди. Когда я боялась, когда мне было плохо, когда весь мир казался чужим, я шла к нему.

А теперь куда мне идти?

Именно сейчас… к кому?

Если именно он сделал мне настолько больно, что я едва могла стоять на ногах?

За спиной Северина послышался шорох. Диана застёгивала блузку. Я посмотрела на неё, и едва не задохнулась снова.

Диана…

Почему она?

Из всех женщин на свете — Диана.

Подруга моего брата.

Она была на похоронах Мирона. Обнимала меня, когда я уже не могла плакать, гладила по спине и говорила, что я всегда могу на неё рассчитывать.

Я вдруг посмотрела на её пальцы. Те самые пальцы, которыми она только что цеплялась за рубашку моего мужа.

— Элина, я… — неловко промямлила она и я неожиданно резко рявкнула на неё:

— Заткнись!

Она осеклась. Я даже сама испугалась собственного голоса.

— Просто заткнись, Диана! — выдохнула я, чувствуя, как меня начинает трясти. — Только попробуй сейчас сказать, что тебе жаль!

Диана опустила глаза. И почему-то именно это окончательно меня добило.

Она стыдилась.

Она хотя бы не могла на меня смотреть.

А Северин…

Я повернулась к мужу.

— Ты её трахал, — усмехнулась я с горечью, и он будто застыл от моих слов. — Прямо здесь. На своём столе.

Слова давались с трудом. Я будто проталкивала их через сжатое горло.

— Пока я ехала к тебе…

Я замолчала, взгляд снова упал на разлитый кофе. И меня вдруг пронзила такая обида, что захотелось завыть.

Северин посмотрел на стакан, валявшийся у моих ног, потом на меня.

— Элина, послушай… — удивительно спокойно прозвучал его голос.

Настолько спокойно, что мне захотелось ударить его. И я рассмеялась. Звук получился ужасный.

— Последние месяцы… Я всё думала, что с тобой происходит. Почему ты стал таким. Почему тебе надо знать, где я, с кем я, во сколько вернулась. Почему ты смотришь на меня так, будто я постоянно в чём-то виновата.

— Это не имеет к этому отношения, — выпалил Северин внезапно.

— Конечно, — снова усмехнулась я, совсем тихо.

— Элина…

— Нет, подожди. Я просто хочу понять. Получается, всё настолько банально?

У меня задрожал подбородок.

Чёрт!

Я прикусила губу, пытаясь остановить это предательское движение.

И он заметил. Всё-таки заметил.

Северин отвёл глаза. А меня словно ударили.

— Скажи что-нибудь, — попросила я, так тихо, почти жалобно.

И тут же возненавидела себя за эту просьбу. Но я действительно ждала. Пусть скажет, что сошёл с ума. Что совершил чудовищную ошибку. Что ненавидит себя.

Что любит меня.

Господи, пусть хотя бы это скажет!

Северин провёл рукой по волосам.

— Я не буду перед тобой оправдываться.

Я моргнула.

Наверное, ослышалась.

— Что?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Оправдания ничего не изменят.

Я стояла и пыталась понять услышанное.

Не изменят?

То есть он даже не собирается просить прощения?

Не собирается объяснять, как оказался между ног Дианы?

Я вспомнила нашу утреннюю ссору. Как Северин смотрел на меня, когда я сказала, что, возможно, жалею о браке. Как спрашивал, хочу ли я уйти.

А я ведь не хотела.

Господи, я так боялась его потерять!

И вот теперь…

— И это, всё? — спросила я.

Северин нахмурился.

— Элина…

— Семь лет, Север. Семь лет нашей жизни. И ты даже не попробуешь ничего сказать?

Северин посмотрел на меня, и впервые за всё время я увидела, как у него дрогнуло лицо. Он будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Я отшатнулась. Вот теперь действительно стало нечем дышать. Потому что я поняла… он не собирается бороться за меня. Я приехала сюда, готовая первой попросить прощения за утреннюю ссору. А мой муж стоял передо мной после секса с другой женщиной и спрашивал, что я хочу услышать. Словно это я должна была подсказать ему нужные слова.

— Ничего, — тихо выдавила я. — Уже ничего.

Северин сделал шаг, и я попятилась.

— Не трогай меня.

Он резко остановился.

Я смотрела на его лицо и понимала, что теперь навсегда запомню его таким.

Эти глаза.

Эта рубашка.

Диана за его спиной.

И то, как спокойно он позволил всему случиться.

— Сегодня домой не приезжай, — произнесла я.

— Элина, давай ты сначала успокоишься.

Горькая усмешка вновь вырвалась из моих уст.

— Успокоюсь?

Он сжал челюсти.

— Я не это имел в виду.

— Не приезжай, Северин.

Голос снова дрогнул, и я поспешно отвернулась. Иначе… ещё немного, и я расплачусь.

А я не хотела унижать себя еще больше.

Только не перед ним.

Не перед женщиной, с которой он только что мне изменил.

Я не собиралась доставлять им удовольствие смотреть, как меня уничтожили. Пусть хотя бы этого не увидят. И вышла из кабинета, стараясь идти ровно.

Только оказавшись в коридоре, поняла, что почти ничего не вижу. Перед глазами всё расплывалось. Я быстро заморгала, запрокинула голову, пытаясь удержать слёзы, но одна всё-таки сорвалась и покатилась по щеке.

Я зло стёрла её ладонью.

Нет! Не здесь. Не сейчас. Пожалуйста…

Я дошла до лифта и нажала кнопку вызова. Пальцы не слушались. Пришлось нажать ещё раз. И вдруг я замерла.

За спиной было тихо. Совершенно тихо. Я невольно повернула голову, посмотрела на закрытую дверь.

Северин не вышел.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается отчаянная, совершенно нелепая надежда.

Сейчас. Вот сейчас, он выйдет, окликнет, догонит.

Господи, ну сделай же хоть что-нибудь!

Север!

Я ведь не хотела уходить от тебя…

Я хотела прожить с тобой всю жизнь.

Двери лифта открылись, я вошла и обернулась.

Пустой коридор.

Ни звука.

Смотрела на дверь его кабинета до последней секунды, пока створки лифта не сомкнулись перед моим лицом. И только тогда поняла, что Северин действительно позволил мне уйти.

Он даже не попытался меня остановить.

Я прижала ладонь ко рту, потому что из груди вырвался какой-то страшный, надломленный звук.

Слёзы хлынули сами.

Я пыталась их остановить, вытирала лицо, глубоко дышала, но ничего не получалось. Перед глазами снова возникала Диана. Её ноги. Руки Северина. Его лицо, когда он обернулся.

И эти чудовищные слова:

«Оправдания ничего не изменят».

А как же я, Север?

Я разве ничего не значу?

Неужели все наши семь лет для тебя действительно закончились вот так?

Лифт остановился. Я поспешно вытерла лицо рукавом, заставила себя выпрямиться и вышла.

Охранник поднял голову.

— Доброй ночи, Элина Романовна.

— Доброй, — каким-то чудом ответила я.

Он больше ничего не спросил.

И слава богу!

На парковке я долго не могла нажать кнопку на брелоке. Потом уронила ключи, нагнулась за ними и вдруг поняла, что больше не могу разогнуться. Так и осталась стоять, согнувшись возле водительской двери, хватая ртом воздух. Грудь жутко болела. Будто кто-то сдавил её изнутри и не собирался отпускать.

Я с трудом выпрямилась, открыла машину и забралась внутрь.

Захлопнула дверь. И всё!

Больше не могла сдерживать себя. Согнулась над рулём, закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, навзрыд, захлёбываясь, пытаясь вдохнуть между рыданиями. И сейчас, мне было плевать, услышит ли кто-нибудь.

Плевать, как я выгляжу.

Я просто больше не могла держаться.

— За что?.. — вырвалось у меня. — Господи, за что он так со мной?..

Я же любила его. Даже сегодня утром, когда кричала, что задыхаюсь рядом с ним, я любила его до безумия.

И сейчас…

Сейчас тоже!

Вот что оказалось самым ужасным.

Я только что увидела собственного мужа с другой женщиной. Ненавидела его, испытывала такое отвращение, что меня мутило от одного воспоминания. Но если бы он вдруг появился возле машины, постучал в стекло и попросил поговорить…

Я не знала, хватило бы у меня сил его прогнать.

От этой мысли я заплакала ещё сильнее. Потому что ненавидела себя за неё.

За любовь, которая никуда не исчезла.

За то, что продолжала ждать.

Я подняла голову и посмотрела в зеркало заднего вида. За стеклом виднелись пустые парковочные места, бетонные колонны и тусклый свет ламп.

Северина… не было.

Я вытерла мокрые щёки и попыталась отдышаться. Потом посмотрела на телефон.

И ничего!

Ни звонка, ни сообщения. Ни-че-го!

Я ведь сама велела ему не приезжать домой.

Но неужели он действительно собирался вот так меня отпустить?

После семи лет?

После всего, что между нами было?

Я снова посмотрела на экран, надеясь, что он хотя бы сейчас загорится, но телефон молчал. А я сидела одна, в машине, на парковке здания, где работал мой муж, и никак не могла понять, как мне теперь возвращаться домой.

В нашу спальню.

В нашу постель.

В квартиру, где ещё утром мы пили кофе, ссорились и строили планы на вечер.

Туда, где всё напоминало о нём.

Я прижала телефон к груди и снова заплакала.

За семь лет брака Северин впервые сделал именно то, о чём я его попросила.

Оставил меня в покое.

И почему-то именно это добило окончательно.

Глава 3

Элина

Настоящее время

Северин смотрит на меня через дорогу, а я стою возле ресторана, сжимая телефон, и никак не могу поверить в происходящее. На экране всё ещё открыто сообщение.

ТЫ ОПЯТЬ ВЫБРАЛА НЕ ТОГО.

НЕ ВЕРИШЬ? ОГЛЯНИСЬ.

Я оглянулась, и увидела бывшего мужа.

Господи, да что за чёрт?!

Три года мы не встречались. Три года! А теперь он появляется именно в тот вечер, когда Демид сделал мне предложение. Причём спустя несколько секунд после сообщения от неизвестного номера.

Слишком удачное совпадение.

Северин с привычной небрежностью захлопывает дверцу машины и направляется ко мне. Идёт не торопясь, словно мы заранее договорились встретиться, а он всего лишь немного опоздал. Я снова опускаю взгляд на телефон, от растерянности даже быстро-быстро моргаю. Зачем-то проверяю номер отправителя, хотя прекрасно понимаю, что за последние несколько секунд ничего измениться не могло. На экране всё та же фотография: мы с Демидом возле ресторана. Очевидно же, что кто-то следил за нами.

Поднимаю глаза на приближающегося Северина, и возникает вполне логичный вопрос:

«Почему именно сейчас он оказывается здесь?»

Не могу оторвать от него взгляда и вижу, что он уже перешёл дорогу. Неосознанно рассматриваю его с ног до головы.

Вот ведь сволочь!

За три года мог бы хотя бы немного подурнеть. Отрастить живот, облысеть, обзавестись вторым подбородком. В конце концов, существует же какая-то справедливость!

Но ничего подобного!

Всё такой же высокий, широкоплечий, с той раздражающей уверенностью в каждом движении, которую я когда-то находила невероятно привлекательной. Тёмное пальто распахнуто, под ним костюм. Галстука нет, верхняя пуговица рубашки расстёгнута.

Выглядит прекрасно!

Ненавижу!

Так и хочется изрыгнуть драконье пламя, будь такая возможность. Только, не судьба! Не в сказку попала! Приходится просто стоять и злиться.

Особенно бесит то, что даже спустя три года я замечаю, насколько он хорош собой.

Северин останавливается примерно в метре от меня.

— Здравствуй, Элина.

Этот голос…

Мамочки!

Низкий, с лёгкой хрипотцой. Тот самый, который снился мне по ночам, пока я собирала себя по кусочкам после развода.

Чёрт бы его побрал! И голос этот, и его обладателя заодно!

Я столько раз представляла нашу случайную встречу. Думала, что скажу, как посмотрю на него. Иногда даже репетировала язвительные ответы, которыми непременно поставлю бывшего мужа на место… а теперь все заготовленные фразы куда-то исчезли.

— Вельский, — наконец произношу я.

Он рассматривает меня без всякого стеснения. Задерживается взглядом на лице, волосах, затем опускает глаза. Смотрит на мою левую руку. И я нарочно поправляю волосы, чтобы кольцо оказалось у него перед глазами.

Мелочно?

Плевать!

— Значит, всё-таки решилась, — произносит он надменно, и я напрягаюсь.

— Что?

— Замуж выйти.

— Откуда ты знаешь?

Северин приподнимает бровь и указывает взглядом.

— Кольцо, Элина.

Ну, конечно.

Кольцо.

Нормальный человек сделал бы точно такой же вывод. Но напротив меня стоит Северин Вельский, а в кармане лежит телефон с фотографией, которую кто-то сделал украдкой.

— Поздравляю, — добавляет он.

Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, насколько искренне прозвучали эти слова. Но Северин, как обычно, ничего не выдаёт, и мне остаётся только ответить:

— Спасибо.

Он ещё несколько секунд изучает меня с таким вниманием, что приходится приложить усилие, чтобы не отвести глаза.

— Не похоже, что ты рада встрече.

— А должна? — выпаливаю прежде, чем успеваю прикусить язык, на что он чуть ухмыляется и качает головой:

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь? — начинаю распаляться на ровном месте.

— Вообще-то, я не спрашивал.

Господи, начинается!

Сколько лет прошло, а разговаривать с ним по-прежнему невозможно. Вот вроде бы стоит спокойно, слова лишнего не скажет, а мне уже хочется чем-нибудь в него запустить.

— Ты, вообще, что здесь делаешь? — не выдерживаю я.

— Приехал на встречу.

— В одиннадцать вечера?

Очень стараюсь не выдать своего удивления, но, судя по тому, как Северин приподнимает бровь, получается так себе.

Врёт же! Напропалую! Нагло, совершенно спокойно, даже глазом не моргнув. Хотя… с него станется назначить деловую встречу посреди ночи.

— Представь себе. Некоторые люди работают и после шести.

— Неужели? А я думала, тебя наконец научили уходить из офиса вовремя.

Уголок его рта дёргается.

— Смотрю, ты всё такая же язвительная.

— А ты всё такой же заносчивый, — фыркаю в ответ и наконец отвожу взгляд в сторону.

Хочется выдохнуть. Только не получается. Так, хотя бы на секунду не смотреть на это самодовольное лицо.

— Рад, что хоть в чём-то мы сошлись.

Я едва не улыбаюсь.

И это бесит больше всего!

Три года назад я поклялась, что больше никогда не позволю этому мужчине играть моими чувствами. А сейчас он произносит пару привычных колкостей, и я уже ловлю себя на желании ответить ему так, как отвечала раньше.

Будто ничего не произошло.

Будто не было того кабинета, Дианы и семи лет брака, которые закончились одним отвратительным вечером.

Я вновь смотрю на него, против воли. Чувствую, как внутри поднимается буря, которую с трудом получается усмирить и снова отвожу взгляд.

Если бы не необходимость дождаться Демида, я бы давно развернулась и пошла прочь. Желательно побыстрее и не оглядываясь. Но приходится стоять здесь и поддерживать беседу с человеком, которого я меньше всего рассчитывала встретить сегодня вечером.

— Значит, встреча была здесь?

— Как видишь, здесь, — кивает он на ресторан за моей спиной. — Закончилась минут двадцать назад.

— И всё это время ты сидел в машине?

Вопрос вырывается с таким подозрением, что я сама себя мысленно одёргиваю. Какое мне вообще дело, где он сидел и сколько?

И снова он усмехается уголком губ.

— Разговаривал по телефону.

— Ну конечно, — протягиваю я, закатывая глаза, а он так спокойно произносит:

— Тебе показать список вызовов?

Я тут же поворачиваюсь к нему.

— А покажешь?

Северин смотрит на меня так, будто я только что предложила ему продать компанию за три копейки.

— Ты серьёзно?

— А что? — пожимаю плечами. — Ты сам предложил.

— Элина, я не собираюсь отчитываться перед тобой за свои звонки.

— Надо же! Как знакомо звучит.