Тень Страха

– Это я понял, – кивнул мальчишка. – Не понял только, зачем это нужно? Какое дело алатам до каких-то чужих миров? Почему нельзя выждать, пока этот мир сам погибнет? Кто вообще сказал, что надо это контролировать?

– Можно и не контролировать, но это чревато последствиями. Во всем должно быть равновесие, Дик. Это практически основной закон магии, он же работает и для миров. Если появляется новая параллель, одна из старых должна уступить ей место. Как правило, выбирают наиболее безнадежную и стирают ее. Выбирают алаты не сами, по сути мы исполняем решение Суда вечности. Им же советует кое-кто повыше.

Парень ненадолго замолчал, переваривая услышанное. Думаю, вопросов у него не стало меньше, напротив. В том, что связано с нашим видом, черт ногу сломит, сама не один год потратила, пока окончательно разобралась. Да и то порой куча сомнений.

– Но почему именно алаты? – Ричард снова покосился на меня. – Больше некому было?

– Это договоренность между первыми из крылатых и Судом вечности, – как ни печально, я знала об этом не больше других. – У нашего вида нет своего мира, откуда бы мы происходили. По крайней мере, история о таком умалчивает. Кроме того, алаты – это ведь по сути даже не раса, вроде эльфов, людей и так далее, которая заполняет собой большую часть параллелей, а странная сборная солянка со специфической магией. Таким лучше бы иметь свое место в междумирье, причем такое, чтобы играть в истории не последнюю роль. Поэтому, согласно летописям, когда первым алатам предложили взять на себя ответственность за баланс миров, они не стали выкобениваться и торговаться. Стоит порадоваться, что дар алатов нашел себе полезное применение.

– Вот чего я еще не понял, – покачал головой Дик, опасливо покосившись в сторону Элазара, который уже вернулся в центр комнаты и выжидающе уставился на ученичка. – Если все всё понимают, почему нельзя просто прийти и сказать, так, мол, и так, вашему миру каюк, потому что новый появился?

– Ну, во-первых, далеко не все и всё понимают, – было что-то занятное в манере парнишки все упрощать. – Существуют параллели, которые не в курсе наличия соседей, а некоторые категорически отрицают саму мысль о параллельных мирах. Во-вторых, люди, как и прочие существа, склонны слишком остро реагировать на подобные заявления. То бунт против решения Суда поднимут, то посланника с благой вестью вздернут, то какого избранного героя на спасение обреченного мира подрядят – приятного мало. А вот так ловко и незаметно манипулировать их чувствами, что они сами не поймут, как приняли важное для судьбы мира решение – милое дело.

– Но это же несправедливо, – Ричард упорно игнорировал суровое покашливание наставника.

– Равновесие миров в данном случае гораздо важнее справедливости, – я прокрутила на запястье тонкий браслет с амулетами. – Была пара попыток в качестве эксперимента пустить на самотек образование новых параллелей. В итоге одна наслаивается на другую, и самая гиблая утягивает за собой все остальные. Иди, Дик, иначе Элазар начнет терять терпение.

Озадачив парнишку отжиманиями, алат занял его место рядом со мной. Мрачно похмыкал, критически рассматривая ученичка, похмурился.

– Ты его крылья видела? – вдруг обернулся Элазар ко мне.

– Знаю, – тяжело вздохнула. – Потемнели уже, слишком быстро.

– Они темнеют едва ли не с каждым днем, – алат выглядел довольно обеспокоенным. – А юнец к дару совсем не готов. Что с ним творится?

– Хотела бы знать, – невольно поежилась под пронзительным взглядом Элазара. Я была практически уверена, что это как-то связано с тем, что обращение Ричарда в алата было не совсем естественным. Но поручиться за это не могла.

Вообще-то я пыталась вести поиски в данном направлении. Перебирала свои записи, перелопатила библиотеку Асмодея и подрядила его на поиски информации, но пока без толку. Единственное, что ему удалось прояснить, что в разных источниках упоминается некий книгописец из Карсена, который якобы описывал процесс перерождения в алата.

По злой иронии судьбы, Карсенские летописи я пыталась отыскать еще в Вартосе. Насколько мне было известно, несколько фрагментов хранилось у Гревальского, остальные – в закрытой секции книгохранилища.

Я колебалась до самого вечера. Сорваться туда одной без предупреждения было бы весьма опрометчиво. Не потому, что я опасалась гнева Гончего, скорее не хотела терпеть его нытье на этот счет. Кроме того, была слабая, но все же надежда, что его знакомство с Витором даст мне шанс хотя бы в архив не лезть с кражей, а просто почитать нужные книжечки.

Убедив себя в том, что это все только ради Ричарда, я двинулась на поиски Гончего. Нашелся он далеко не сразу, в дальней гостиной, с потрепанной папкой на коленях и бокалом в руке. Не самый располагающий к диалогу вид, но выбирать не приходится.

– Мне нужно в Вартос, – вместо приветствия сразу перешла к делу. – Как можно быстрее.

– Боже, да мы, никак разговариваем? – мужчина отпил из бокала и отставил его на столик рядом. – Вартос – это же мир Витора? Зачем тебе туда?

Глядя на неприязненное выражение лица Гончего, я задумалась. Переходить сразу к просьбе о помощи с визитом в книгохранилище как-то язык не поворачивался. Засранец точно навешает язвительных комментариев на этот счет.

– Библиотеку Гревальского хочу посетить. Нужно кое-что из его раритетов.

Мужчина буквально поперхнулся воздухом. Прокашлялся и посмотрел на меня с неясной усмешкой.

– Поправь, если что не так, но ты кинула несчастного герцога практически у алтаря, да еще и обокрала, – он снова приложился к бокалу, словно пытался запить смех. – Думаешь, он будет рад тебя видеть?

Конечно. Разумеется, я ведь совсем конченная дура, чтобы прийти к Гревальскому напрямую и попроситься в библиотеку. Когда обнести ее еще разок будет куда проще. И быстрее.

От насмешливого взгляда Гончего я едва зубами не заскрежетала. Вот уж сомневаюсь теперь, что нытье по поводу моей самовольной прогулки было бы хуже, чем его физиономия сейчас.

– Вполне вероятно, что даже вынесет нужное на блюдечке, со слезами счастья, – все же взяла себя в руки и натянула вежливую улыбку. – Герцог не блещет умом, кроме того, он всего лишь мужик. Я умею с такими обращаться, это не сложно.

Бокал в пальцах Гончего подозрительно хрупнул, но вроде бы выдержал. Я заметила, как на скулах мужчины заиграли желваки, а глаза как-то недобро блеснули.

Злится? С какой бы это стати?

– Ах да, мог и догадаться, – он дергано отбросил папку на кушетку рядом с собой. – Уж после демона похоти, уверен, тебе есть чем поразить. Грешно было бы не использовать приобретенные навыки ради дела, а?

– Что, прости? – не сразу нашлась, что ответить. По-моему, он окончательно перешел все допустимые грани. Понятно, на что хам намекает, но я как-то отказывалась думать, что права в своих предположениях.

– Да ладно тебе, – притворно махнул рукой Гончий. – Гревальский решил жениться всего через месяц, ничего не зная о тебе. Чем ты его взяла?

– Явно не тем, что ты имеешь в виду, – отчеканила, не сумев сдержать порыв злости. Медленно выдохнула и продолжила немного спокойнее. – Мне не нужно тащить мужчину в постель, чтобы он потерял голову.

– Тогда в чем секрет? – упрямый баран не желал оставлять эту тему. И с каждым словом, признаться, звучал все отвратительнее. – Красивые честные глаза?

А я никак не могла придумать, как бы действенно намекнуть, что терпение мое не безгранично.

– Женское обаяние и прекрасная грудь, – ощерилась в уничижительной улыбке. – Не желаешь проверить? Я про обаяние.

Дьявол, сама не понимаю, зачем это ляпнула. Просто с языка сорвалось раньше, чем успела подумать, что несу.

– Не выйдет, – откровенно рассмеялся Гончий, поднимаясь с кушетки. Повел плечами, разминаясь, глянул на меня сверху вниз. – Ты не в моем вкусе, помнишь?

– Как и ты не в моем, – медово протянула я, чуть склонив голову набок. – Боишься?

– Валяй, ведьма, действуй, – мужчина развел руками. – Не обижайся только, когда выйдет облом.

Мне понадобилось меньше минуты, чтобы определиться, что делать. Посмотрим, гаденыш, как ты запоешь.

*****

Азарт, замешанный на доле алкоголя – плохой советчик.

Я был чертовски уверен в том, что у нее ничего не выйдет. В самом деле, как можно окрутить того, кто совершенно точно знает, что происходит? Тем более, когда он не питает к тебе никакого интереса. Да и что она может сделать? Поцеловать? Сказать что-то крышесносное? Попытаться раздеться?

Будет здорово щелкнуть ведьму по носу. Может, стоило намекнуть, что мне уже довелось однажды видеть ее обнаженной? Ну чисто ради того, чтобы она не тратила силы на топорные методы.

Лина шагнула ко мне. Медленно, плавно, неотрывно глядя прямо в глаза, с улыбкой. Довольно зловещей, я бы сказал. Я не шелохнулся, чтобы даже случайно не принять правила ее игры, ведь не имел о них ни малейшего представления. Ведьму это, кажется, вообще не беспокоило. Она шла вперед красиво, спокойно, не той походкой, которой ждешь при соблазнении, но дьявольски уверенной. Шла, пока не остановилась совсем близко, буквально в нескольких сантиметрах. Сделай кто-то хоть полшага – могло бы стать неловко. Воздух между нами стал практически ощутимым, плотным. Теплым.

Я почувствовал его почти сразу: легкий, сладкий аромат, исходящий не то от кожи, не то от волос ведьмы. С горчинкой. Будто кто-то намешал ягоды вишни с алкоголем и сыпанул сверху каких-то пряностей. Такой, что хотелось вдохнуть его снова, чтобы распробовать. Забавно, так же ощущался для меня ее след.

Лина смотрела снизу вверх, с явным превосходством. Искрящийся синий взгляд оценивающе заскользил по мне вниз. Задержался на губах, плечах, груди, остановился на пряжке ремня и чуть ниже. Я ощутил его почти физически. Черт возьми, если бы мои глаза были закрыты, я бы мог поклясться, что она рукой по мне провела. Тело реагировало как-то чересчур заинтересованно, опережая голову.

Дыхание ведьмы на краткий миг сбилось, прервалось, а потом стало куда глубже. Невозможно было не смотреть, как ее грудь с каждым вздохом поднималась и опускалась все тяжелее. Она едва заметно закусила губу, словно пыталась сдержать улыбку, и, наконец, снова посмотрела мне прямо в глаза. Опять вдоль всего тела и в глаза.

Дерзко. Прямо. Без тени смущения. Разгорающееся возбуждение было очевидно, но она даже не пыталась его скрыть.

Все так же молчала.

Я был уверен – еще секунда, и Лина попытается коснуться. Вот тогда можно будет поставить точку. Усмехнуться. Отвести ее руку раньше, чем она тронет. Отступить и не выглядеть проигравшим.

И вдруг все рухнуло в бездну.

Ведьмин взгляд изменился. Резко, в одно мгновение. Она выглядела растерянной, словно сама не ожидала, того, что произошло. Длинные ресницы дрогнули. Лина тяжело сглотнула, посмотрела в сторону, собираясь с мыслями, потом неуверенно взглянула на меня. То глаза в глаза, то на мои губы.

Комната вокруг перестала существовать. Желание уязвить ее перестало существовать, необъяснимая злость на нее – тоже. Даже гребаная сделка, что нас связала, потеряла всю значимость. Гильдия, отчет, братец, демон – чем дольше я проваливался в чистые и ясные, широко распахнутые в изумлении глаза ведьмы, тем больше все это казалось очень далеким. Осталось только расползающееся по телу теплое ощущение, что я тут не случайно. Очень странно чувство, щекочущее нервы. Не понимаю, откуда потянулись такие мысли, но… Я выбран. Нужен. Желанен, черт возьми, как единственный мужчина, к которому ее тянет. Не просто телом – целиком и полностью.

Это ударило по башке куда сильнее любого алкоголя.

Неужели ведьма попалась на собственную удочку? Я готов был дать руку на отсечение, что собственные чувства вырвались из-под ее контроля, и вся эта близость и напряжение, что задумывались как план, обернулись ошибкой.

Довольно будоражащей кровь. Опасной.

Лина чуть потянулась наверх. Еще мгновение – и я бы не стал сопротивляться, вздумай она меня поцеловать.

Сопротивляться? Боги, да я уже был готов принять этот поцелуй, хотел, чтобы она, в конце концов коснулась меня. Тогда я смогу сделать вид, что всего лишь поддался.

Мое желание сбылось слишком быстро, но совсем не так, как ожидал: в живот резко что-то уперлось. Быстро, с силой, хоть и не больно. Тело привычно напряглось, принимая сдержанный удар. Скосив глаза вниз, я увидел кулак ведьмы.

– Если бы не сделка с Асом, это был бы острый преострый ножик, – ласково промурлыкала Лина прямо мне на ухо, дыханием пощекотав кожу. Таким бы голосом шептать непристойности, а не угрожать смертью. – И ты бы ничего не успел сделать. Ни-че-го.

О том, где и как отозвалось дуновение воздуха, сорвавшееся с ее губ, лучше было не думать.

Ведьма отстранилась и отступила на пару шагов. Лицо как по щелчку пальцев изменилось: ни следа растерянности, смущения, возбуждения. Привычная язвительная холодность, откровенная издевка в ледяных глазах.

Блядь, да она даже дышала ровно, как ни в чем не бывало!

– Забавно, – торжествующую улыбку победительницы Лина еле сдерживала. – Вышло даже проще, чем я думала. Грудь и не понадобилась вовсе.

Довольный смех – резкий, звонкий – резанул слух.

Развернувшись на каблуках, ведьма оставила меня один на один с безоговорочным поражением. В гостиной без нее стало как будто темнее, холоднее.

Идиот.

Придурок.

Сердце билось глухо, тяжело, пульс отдавался в висках. В паху – напряжение, в голове – пустота и разочарование напополам.

– Твою мать… – выдохнул, не глядя плюхнувшись обратно на кушетку.

Я повелся. Повелся, как последний безмозглый сопляк.

Действительно поверил: со мной у нее что-то пошло не по плану.

А теперь зол. Причем сам на себя, потому что в глубине души ощущаю жгучую досаду, что в этом спектакле не было ничего настоящего.

Или все же было? Можно ли так правдоподобно показать то, чего нет? Какова вероятность, что Лина просто сумела под конец взять себя в руки и скрыть истинные чувства?

Очевидно, гораздо меньше, чем мне бы того хотелось.

*****

Я вышла из гостиной, не оглянувшись. Не потому, что как-то боялась выдать себя – просто не было нужды смотреть на поверженного врага дважды. Да, может в глубине души я и рассчитывала на больший эффект, но его опешившая рожа… Просто восторг. Как будто я его ударила не в живот, а прямо по самолюбию.

Жаль, конечно, что сделка между ним и демоном все же действует. Теперь, когда стало понятно, что и к нему можно подобраться на расстояние удара, строя глазки, особенно обидно осознавать невозможность нанести этот удар как следует.

Вышагивая по коридору, я вдруг поняла, что из-за этих дурацких игрищ забыла уточнить у Гончего, когда мы отправимся в Вартос, и замолвит ли он словечко перед Витором. Но возвращаться не стала. Если верить его лицу, он оставался в гостиной несколько дезориентированным, поэтому вряд ли в состоянии будет сейчас принимать какие-то решения. А если уже сумел прийти в себя – что ж, для моей самооценки будет вредным узнать, что женские чары действовали так недолго.

Поэтому я просто пошла дальше. И поймала себя на том, что постоянно пытаюсь сдержать довольную ухмылку.

Это было немного рискованно, но в итоге вышло даже проще, чем я предполагала. Гончий – тип сложный, в чем-то даже мутный, упрямый, как стадо баранов. И, надо полагать, искушенный в женском обществе, за четыре-то с лишним века. Вряд ли со своей мужественно-смазливой рожей он предпочитал прозябать в одиночестве. Тут не возьмешь ни топорным кокетством, ни обнаженкой, ни откровенной пошлятиной.

А вот дать ему мимолетное ощущение, что контроль исчезает не у него, а у меня… Я поставила на это. Сделала все, чтобы он поверил, что неожиданно для самой себя я разглядела в нем нечто волнующее, притягательное.

Хорошо никто ему не рассказал, что я могу сохранить контроль даже рядом с тем, в кого действительно влюблена. Что уж говорить про невыносимого и самодовольного гада, который посмел читать мне нотации?

Зайдя в комнату, я первым делом стянула сапоги, вытащила шпильку, от которой уже начинал ныть затылок, и пальцами прочесала волосы, легонько растирая кожу головы. Подошла к зеркалу за расческой и невольно задержалась на мгновение, разглядывая отражение. Так и есть, ни следа той растерянной взволнованной девицы, что была продемонстрирована Гончему совсем недавно.

– Дурак, – беззлобно хмыкнула и поправила прядь волос у лица.

Полагаю, я достойно отплатила за его поддевки, грязные намеки и чушь насчет меня и Аса. Очень надеюсь, что он усвоит этот урок, иначе придется продолжить перевоспитывать хама, пусть и нет времени заниматься подобной ерундой.

Глава 29

Я не любила ждать в принципе. Ждать, теряясь в догадках – тем более. А ждать, теряясь в догадках, для чего тебя срочно выдернули из блаженного уединения рано утром, в то время как голова забита внезапными проблемами – аду подобно.

По кабинету Асмодея кружила, не останавливаясь, пытаясь на ходу разгрести бардак в своей голове. Мне казалось, стоит остановиться, как одолевшие тревожные мысли навалятся скопом, и я закричу.

Лисии не было слишком долго. Слишком, для такого простого поручения. Возможно, я бы не переживала на этот счет, подумала бы, что она решила воспользоваться моментом и немного передохнуть от роли няньки Ричарда. Но, черт возьми, она бы предупредила о таком. Вместо этого на рассвете я получила сообщение буквально из нескольких слов: «С талиерами не все ладно, детали сообщу позже».

Это сбивало с толку. Даже когда Лиса еще находилась при своей свите, она и то умудрялась давать больше сведений, рискуя нарваться на неприятности. Сейчас же я терялась в догадках, пытаясь на всякий случай сразу предположить все самое худшее, чтобы потом или не разочароваться, или испытать облегчение. Свергли Кристу, а новый правитель в гробу видал покровительницу своего народа? Талиеры списали меня со счетов из-за долгого отсутствия? Вильгельм узнал про мою связь с ними? Мир рухнул? С нас попросят плату за проживание?

Дьявол, да на три метровых свитка всякого дерьма можно навыдумывать! И тут еще Ас со своей просьбой срочно явиться к нему. Здесь-то что стряслось?

Я в десятый раз замерила шагами пространство от окна до книжной полки и дивана около нее. Шагала то чуть быстрее, то медленнее, вслушиваясь в глухой стук каблуков, будто он мог отвлечь хоть немного.

– Ты можешь сесть?

А вот это действительно отвлекало от размышлений. Остановившись, я покосилась на Гончего, который развалился в глубоком кресле слева от входа. С самого моего появления он, пришедший раньше всех, молчал и только сейчас отчего-то решил открыть рот.

– Не могу, – огрызнулась я, позавидовав спокойной позе мужчины, вытянувшего ноги перед собой и расслабленно скрестившего руки на груди. Он бы еще лег вообще! – В отличие от некоторых, я думаю.

– Ты своими думами скоро дыры в полу протрешь, – хмыкнул Гончий, нисколько не оскорбившись, и поерзал, устраиваясь поудобнее, словно вздремнуть тут планировал. С ночи, когда мы вроде как выяснили, что и его можно обвести вокруг пальца, он вел себя на удивление тихо и спокойно. – Сядь и выдохни, посчитай до десяти. Или до тысячи.

– Не пошел бы ты со своими советами? – злобно прищурилась. – Тоже мне, оплот умиротворения.

– Ну или ходи тогда в другой части кабинета, чтобы твоя задница не мельтешила перед глазами, – мужчина едва заметно пожал плечами, не размыкая рук.

– Может, тебе просто мешают глаза? – подобного заявления я как-то не ожидала. – Такая проблема разрешима.

– Лучше я просто и дальше буду думать, что сие зрелище – чисто для меня, – Гончий сегодня был сама невозмутимость, что как-то сбивало с толку, если честно. – Ты же любишь устраивать зрелищные представления? Представлю, что вот эти вот брючки, плавные проходочки с покачиванием бедрами адресованы именно мне. Как продолжение.

– Ты за два дня окончательно рехнулся? – я немедленно заподозрила мужчину в прогрессировании его хронического заболевания.

– Почему? – неподдельно удивился он. – Разве не в этом была суть твоего ночного спектакля? Ты хотела показать силу своего обаяния, неужели допускала кощунственную мысль, что оно не подействует? Теперь я просто не в состоянии оторвать взгляд.

Я открыла было рот… И закрыла его, молча усевшись на стул у окна. Кажется, или меня только что обыграли? На ум ничего не приходило, чтобы осадить хама. Если скажу, что не рассчитывала на такой эффект, буду выглядеть дурой. Скажу, что очень даже ждала – какие претензии к поплывшему мужику?

Отвернувшись так, чтобы даже краем глаза его не видеть, я уставилась в окно. Считать до десяти, конечно, не стала, но попыталась подумать о чем-нибудь светлом, добром, чистом, разглядывая чуть подсвеченные алым солнцем облака, величественно плывущие куда-то вдаль по розовато-золотистому небу. Нечасто в демонических владениях пейзаж видится столь умиротворяюще-красивым. Завораживающе, ничего не скажешь. Стоит, пожалуй, после встречи с Асом прогуляться, что ли.

На этой скудной оценке красот природы все мои чистые добрые помыслы и закончились. Я усилием воли заставила себя не думать пока о талиерах, но нехотя переключилась на Ричарда и его противоестественную скорость набора силы. Еще неизвестно, какая из двух проблем в итоге хуже, черт побери! С талиерами я придумаю, как быть, в конце концов, если Лиса в ближайшее время ничего не сообщит, отправлюсь туда сама и разберусь на месте. Но Дик… Вот тут понятия не имею, что делать и как.

Задумавшись, я не усидела на месте, снова нервно прошлась по кабинету, проигнорировав тяжкий вздох Гончего. Интересно, его-то Ас зачем позвал?

Устав просто ходить туда-сюда, я присела на край письменного стола, рассеянно перебирая безделушки, сваленные на нем в сторонке. Какие-то кулоны, медальоны, перстни, крохотный свиток, перехваченный металлическим ободком с неизвестными рунами – похоже, друг не так давно пополнил свою коллекцию антикварной чепухи, но не разобрал. Выцепив из горстки явно женское, изящное, но основательно потрепанное годами колье, я мимолетно удивилась, на кой черт оно демону. В этот же момент одна из подвесок брякнула на стол и куда-то покатилась. Чертыхнувшись, я автоматически потянулась за ней и зацепила локтем недопитый бокал с вином на самом донышке. Треклятая посудина звякнула о столешницу выпуклым боком, но чудом не разбилась и не расплескала содержимое, вместо этого покатившись к краю, рискуя вот-вот рухнуть на кресло со светлой обивкой.

Если я ему еще и любимое седалище испоганю, Ас меня точно с говном съест, он гостиную-то до сих припоминает!

Извернувшись, я перегнулась через широкий стол и в буквально в последний момент подхватила падающий бокал. Облегченно выдохнула, развернулась обратно и поставила его куда подальше. Мысленно поблагодарила богов за спасенное кресло, скользнула взглядом по кабинету. И вдруг заметила, что немигающий взгляд Гончего прикован туда, куда совершенно не следовало. Могу поклясться, что пока я изображала чудеса ловкости и эквилибристики, в этой точке находилась моя задница, а теперь – бедра.

– Какого черта ты творишь?! – вскипела я праведным гневом и отошла в сторону.

Взгляд мужчины двинулся следом за мной.

– Любуюсь, – невозмутимо усмехнулся мерзавец, даже не думая посмотреть мне в глаза.

– Чем бы это? – от наглости Гончего настолько опешила, что перешла на тупые вопросы, лишь бы не молчать, как дура. Не то, чтобы я могла вспыхнуть от смущения или стеснения. Просто… Не знаю, как-то странно ощущалось подобное внимание с его стороны.

– Видят боги, я пытался отвлечься, но ты так и маячишь перед глазами, – он тяжело вздохнул, будто был чем-то огорчен. – Сложно оторваться от столь соблазнительного вида.

Да у него что, раздвоение личности? Недавно стенал от разочарования во мне, теперь-то вдруг что?

Или… Поверить не могу, он что, еще каких-то безмозглых выводов понаделал? Что мне льстит подобное внимание со стороны кого не попадя? Заблуждается, что в самом деле меня заинтересовал? С этого мыслителя сталось бы. Но терпеть подобное поведение я точно не собиралась.

– Еще одна такая выходка, и, клянусь, я вышибу из тебя… – угрожающе зашипела, нависнув над мужчиной.

– Все, что захочешь, – перебил мерзавец. Он даже не попытался сесть прямо или хотя бы сделать вид, что принимает мое возмущение к сведению. Только ухмылялся, словно так и надо. – Правда, мы тут все спалим, но… Стоит того.

К черту, огонь так огонь.

Я занесла руку, собираясь наконец-таки влепить Гончему смачную пощечину за все хорошее.

– Даже не думай! – рявкнул Асмодей, практически врываясь в собственный кабинет.

От столь яркого явления друга я чуть на месте не подпрыгнула. Окинув нас подозрительным взглядом, демон перевел дыхание.

– Как чувствовал – несся на всех парах, – выдохнул он, укоризненно покосившись в мою сторону. – Так и думал, что стоит оставить тут вас на пару минут, как быть беде.