Тень Страха

На обеде он тоже не появился. Я уловила краем уха, что Ас поинтересовался у прислуги, не свалил ли куда Гончий, но ему ответили, что он с самого утра не покидал своей комнаты и сообщил, что пообедает потом. Демон почему-то подозрительно покосился в мою сторону, но я только плечами пожала. Откуда мне знать, что это за внезапные закидоны? Я была удивлена не меньше: то от него не избавишься, то в кои-то веки понадобился, так днем с огнем не сыскать. Правда, через пару часов после обеда, сама себе удивившись, предприняла еще одну попытку пообщаться с твердолобым бараном. Поцеловала запертую дверь, выругалась, но решила дождаться ужина. Рано или поздно этот придурок оголодает, тогда и выловлю.

И вот теперь я сидела за накрытым столом и задумчиво постукивала ногтями по бокалу, не вслушиваясь в болтовню вокруг. Нет, в Гильдии что, отдельно обучают голоданию? Какого дьявола происходит? Надо как можно быстрее разобраться с нашей сделкой, желательно до того, как придет время срочно переселяться к талиерам, а я должна еще и бегать за ним с уговорами?! Поверить не могу.

Мое терпение приказало долго жить часа в два-три ночи. Я была совершенно уверена, что за все это время упрямый придурок так никуда и не выходил. По крайней мере, с самого ужина я была в своей спальне, разбирая тот бардак, что остался после наших с Асом посиделок, читая, и не слышала, чтобы поблизости кто-то ходил.

Дверь комнаты Гончего оказалась по-прежнему заперта. Наплевав на правила хорошего тона, я нетерпеливо дернула ладонью, и замок послушно щелкнул. При моем появлении мужчина, сидевший за столом в окружении кучи бумаг, в полумраке от нескольких свечей, поднял голову, окинул меня мрачным взглядом и досадливо поморщился.

Интересная реакция. Мне казалось, что это скорее моя привилегия.

– Если дверь закрыта, значит, хозяин комнаты не желает принимать гостей, – он снова уткнулся в свиток. – Не очевидно?

– У тебя что, подростковый кризис? – хмыкнула я, недоуменно выгнув бровь. – Закрылся в комнате, ни с кем не разговариваешь, не ешь… Я бы поняла, будь это Ричард. Но даже он недовольство выражает иным способом. Более взрослым.

– Я работаю, Лина, – почти огрызнулся Гончий. – Не знаю, что тебе нужно, но сейчас не время. Я сообщу, как освобожусь.

– Черта с два, – покачала головой и прошлась по комнате, разглядывая ее. Выглядит практически так же, как и всегда. Если бы не знала, что этот тип тут обитает, решила бы, что спальня вообще пустует. Ни личных вещей, ни какого-то беспорядка. Разве что, заваленный письменный стол. – Речь о твоем косяке с порталом и его последствиях.

– Так ты отчитывать пришла, – свиток, со злостью отброшенный мужчиной, свернулся в трубочку и шлепнулся со стола. Поднимать его он не потянулся. – Стоило бы догадаться. Ну давай, начинай.

– Вообще-то хотела предупредить, что я определилась с местом, куда в ближайшее время собираюсь всех переместить от греха подальше. Есть на примете один мир…

– Мне какое дело? – кажется, сегодня Гончий решил стать максимально неприятным человеком. Удивительно, что ему было куда расти в этом плане. – Куда соберешься – туда и светлый путь. Даже если бы не соизволила предупредить – след-то у меня есть, найду.

– Я тебя чем-то обидела? – присев на край прикроватной тумбочки, закинула ногу на ногу и подозрительно прищурилась. – Откуда столько презрения в голосе?

– Сказал же – работаю, – мужчина все же поднял с пола свиток, отложил его в сторону и взял за другой. – А ты мешаешь.

– К слову, об этом, – он, сам того не ведая, перевел разговор на другую тему, что я хотела обсудить. – Не расскажешь в деталях, что там с перевертышами? Где их нашли, что ты выяснил…

– За каким бы чертом? – Гончий не дослушал меня и здесь.

– За тем же, что и раньше, – я ощутила, как внутри потихоньку закипает гнев, но медленно выдохнула, настраивая себя на мирный лад. Не знаю, что с ним творится, но спрашивать принципиально не стану. Поводов говорить со мной в подобном тоне я ему точно не давала. – Хочу посмотреть, смогу ли что-то подсказать, может, там была какая-нибудь мелочь, которая показалась вам незначительной, а меня наведет на мысль.

– За каким чертом? – продолжал занудствовать этот тип еще более неприятным голосом. – Горишь желанием поработать на Гильдию? Мол, при приговоре зачтется.

– Беспокоюсь за Ричарда и пытаюсь использовать шанс прижать Вильгельма, пусть и призрачный, – парировала я, против воли тоже переходя на мерзкий снисходительный тон. Сам напросился. – Не уверена, что ты и твои коллеги заслуживаете безоговорочного доверия в этом вопросе. Все-таки несколько веков проваливаете задачу.

– Как там ты любишь говорить? – мужчина изобразил задумчивость, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. – Не лезь не в свое дело? Не желаешь последовать собственному совету?

– В чем проблема? – никогда бы не подумала, что нарушу данное себе же слово буквально за минуту. – Могу поклясться, что ты на меня зол, но не вижу причин тому.

– Не зол, – мужчина задумчиво поскреб подбородок с недельной, если не больше, щетиной. – Полагаю, скорее разочарован.

– Чем же? – на краткий миг я почувствовала себя неловко, но это быстро прошло. Передо мной последний человек, который имеет право высказывать мне что-то подобное, рассчитывая задеть. Что бы он не выдал – вряд ли тронет за живое.

– Я ошибся на твой счет, – Гончий пожал плечами, поднялся на ноги и обошел стол. Присев на его край, он снова скрестил руки на груди. В полумраке комнаты я видела, как он скривился в подобии какой-то горькой улыбки, но почти сразу изобразил на мрачной роже непроницаемость. – Думал, что разглядел в тебе что-то глубокое, что у тебя действительно очень веская причина конфликтовать с Вильгельмом. А теперь понимаю – повелся, как дурак.

Такого я как-то не ожидала, поэтому просто не нашлась, что сказать. Как дурак – неоспоримо. Но на что это он там повелся и в чем?

– Вчера я хотел извиниться, – продолжил мужчина. – Подумал, что сделал тебе больно, напомнив о погибшем любимом. Ты выглядела слишком расстроенной, когда уходила.

Боги, он все о том же.

– И что же помешало извиниться? – теперь уже я хотела дослушать этот бред сумасшедшего до конца. Любопытно, к каким еще выводам он успел прийти и как.

– Я видел вас с демоном, – криво усмехнулся Гончий. – Еще ночью, не только утром. Два и два сложить не так сложно…

– Не в твоем случае, – смешок вырвался вопреки всем попыткам сдержаться. Так вся эта ерунда из-за Асмодея? Даже смешнее, чем я могла предположить.

Пока я понимала только отдельные моменты: Гончий все еще уверен, что я влюблена в Лоркана. И спала с Асом. Ну, то есть, конечно, спала, но придурок напротив явно намекает, что я трахалась со своим лучшим другим. Чудненько.

Я попыталась представить себе это и передернулась от отвращения. Фу, от одной мысли дурно становится. Расскажу потом Асмодею, пускай тоже повеселится. Зато в следующий раз, возможно, не будет никого смущать своим видом, чтобы не провоцировать подобные слухи.

– Так и в чем причина столь беспощадного разочарования во мне? – я решила не достраивать самостоятельно цепочку абсурда и поинтересоваться развязкой сюжета непосредственно у автора. Чую, его финалочка в любом случае интереснее выйдет. – Даже если предположить, что я любила кого-то, и он мертв. Мне в монастырь надо было податься? Обет безбрачия дать? Что ж так ранило твою душу, раз ты на меня сейчас смотришь, как на насекомое?

– Я хотел верить, что в тебе есть нечто большее, – чуть замешкался Гончий с ответом. – Но вспомнив о том, кого так любили, не бросаются на шею первому встречному спустя пару минут.

Да-а-а, развязка действительно вышла на ура. Мне немедленно захотелось отблагодарить мужчину звонкой пощечиной, но я сдержала порыв. А вот вспыхнувшую жажду навешать словесных пенделей – даже не собиралась.

– Правильно ли понимаю, ты меня только что назвал поверхностной шлюшкой? – я поднялась со своего места и подошла поближе к Гончему, чтобы в случае чего успеть хотя бы один пинок ему отвесить. А заодно посмотреть в глаза этому выблядку, вдруг там все же есть зачатки совести.

– Такого не…

– О, нет-нет, конечно, ты изо всех сил смягчил картину моего грехопадения, – чем дольше я смотрела на козла перед собой, тем больше злилась. – Только по итогу звучит именно так: ты напомнил мне о любви всей моей жизни, я расстроилась, но тут же выбросила это из головы и потащила в койку друга.

– Я не…

– Вот уж черта с два, – все же толкнула его в грудь, вынуждая заткнуться. – Ты наговорил достаточно, моя очередь. Вчера я довольно четко сказала тебе, что ты сделал неверные выводы. И если бы твоя тупая башка хотя бы немного вслушалась в мои слова, сейчас бы не выглядел полным кретином, хамлом и, хочешь или нет, ревнивцем.

– Это не ревность! – возмутился Гончий.

– А выглядит довольно похоже, – рассмеялась вслух и посмотрела на мужчину, который отчего-то не разделял веселья. – Если бы ты был на месте Аса ночью, мне бы удалось избежать моралистических нотаций? Или даже так размышлял бы о Лоркане и моей к нему мнимой великой любви?

Вопрос был шуточным, даже немного издевательским. Я ждала, что Гончий опешит и скривится от предложенной его воображению картины, но вместо этого он смерил меня долгим взглядом и промолчал. Наконец, не выдержал тишины первым:

– Лина, послушай…

– Замолчи, – душевно посоветовала я, не желая знать, что еще он выкинет. – Надумал себе какой-то херни, что не соответствует действительности, наделал на ее основании бессмысленных выводов. Вчера я была расстроена, верно. Не из-за Лоркана. Потому что это я ошиблась на твой счет. Решила, при ближайшем рассмотрении ты не тот козел, каким казался. Но ты тут же под шумок попытался сунуть свой сраный нос не в свое дело. Что, между прочим, нарушение нашей сделки, если запамятовал. Лоркан? Я никогда не видела в нем мужчину. Никогда. Между нами ни единой искры не проскакивало.

– Но какого тогда хера? – все же вклинился в мой монолог Гончий. Вроде бы с искренним недоумением, и даже отчаянием в голосе. – Если дело не в Лоркане, то в чем, мать твою? Все сходилось… Без этого все твое противостояние с Вильгельмом кажется капризом взбалмошного ребенка. Из-за чего еще можно так ополчиться против кого-то?

– Разве мы только что не пришли к мнению, что во мне нет той глубины, что тебе почудилась? – холодно улыбнулась. – Впрочем, в любом случае, тебе не должно быть никакого дела до причин моего конфликта с Вильгельмом.

– Только вот мне есть, – на секунду сквозь злость в глазах мужчины проступило что-то еще. Сродни удивлению. – Потому что я не знаю, кому из вас верить, Лина. Мне нужна правда, черт тебя подери!

– Из нас? – нахмурилась, не сообразив, кого он может иметь в виду. И тут же отмахнулась. – Да верь ты, кому хочешь. Я знаю, что из себя представляю. Твое мнение… Плевать, каким бы нелестным оно не было. Это не моя проблема.

Развернувшись, я направилась к двери, чтобы не продолжать этот дурдом. Сердце колотилось от ярости так сильно, что я всерьез опасалась, не вырвется ли Пандорра ненароком. Мне в самом деле было все равно, кем меня считает этот ублюдок. Но это совсем не значило, что я готова выслушивать подобное дерьмо с каменным лицом. У самой двери остановилась на долю секунды:

– Когда решишь извиниться, что снова повел себя, как мудак, не трать время понапрасну. Лучше придумай поскорее, как нам исполнить сделку и разойтись. Мое терпение иссякло окончательно.

Глава 28

– Лина, я молчал несколько дней, но всему есть предел.

От внезапности, с которой демон решил оторвать меня от приготовления зелья, я чуть не уронила в котелок пучок трав, которым помешивала варево. Безобидное, всего лишь пробуждающее в человеке эйфорию. Несмотря не ярое желание последних нескольких дней вспомнить искусство изготовления ядов.

– Не понимаю, о чем ты, – фальшиво удивилась, не глянув в сторону друга.

Было бы странно, если бы Ас не заметил того напряжения, что царило в особняке с той ночи, когда Гончий позволил себе дать оценку моим моральным ценностям. Ввиду тотальной невозможности в грубой физической или магической форме объяснить ему, насколько он был неправ, я прибегла к хладнокровному игнорированию выбешивающего типа. То есть вроде как и не затевала ссор, иногда здоровалась, но на этом был мой предел. Видеть его дольше минуты не было ни сил, ни желания.

– Что происходит между тобой и Десом? – демон, похоже, не собирался отступать. В принципе, можно его понять, в собственном особняке как по минному полю ходит. – И почему он смотрит на меня волком?

– Спроси у него, – пожала я плечами, дав очевидный ответ. – Мне тонкости его души как-то по боку.

– Спросил, – неловко почесал бровь Асмодей и повел носом, будто хотел чихнуть. – И был послан в очень дальнее путешествие.

– Ну вот и сходи, проветрись, – не проявила я должного сочувствия. – От меня-то ты что хочешь? Чтобы я попросила его извиниться? С этим у козла проблемы.

– Вы поругались?

– А разве мы ладили, чтобы ругаться? – я вскинула в изумлении брови и честно похлопала ресницами. – Просто обменялись очередным мнением друг о друге, не бери в голову.

Я вернулась было к зелью, но спиной буквально почувствовала появление Гончего. По крайней мере, заслышав тяжелые шаги, мгновенно сжала пальцы на пучке трав так, что сухие веточки больно впились в кожу. Нельзя кидаться предметами, Лина. И зелье не терпит столь пренебрежительного отношения.

Асмодей, стоявший по правую руку от меня, в подтверждение догадки о личности нарушителя спокойствия неловко кашлянул и даже поздоровался. Откуда только подобная воспитанность…

– Что-то хотел? – светски поинтересовался он у Гончего, замершего в дверях, как памятник собственному хамству.

Поворачиваться к нему лицом, чтобы это увидеть, не было нужды – вполне хватало отражения в стекле кухонного шкафчика.

Боги, да очевидно же, пожрать пришел. Он ведь благоразумно старался не пересекаться со мной лишний раз, поэтому в столовой его с того дня видно не было. А аппетит, судя по всему, сохранился на удивление здоровый. Прям завидно.

Проигнорировав попытку моего друга создать хотя бы видимость общения, Гончий наконец-то отмер и прошел к холодильному шкафу. Непрошибаемая скотина.

Покосившись на котелок, я на долю секунды заколебалась. Масла в огонь не подливают, даже если он холодный. Но я придерживаюсь принципа: если незаслуженно обидели, вернись и заслужи.

– Ас, может, подождешь в моей комнате? – отложив пучок трав, я сделала шаг ближе к другу, практически прижавшись к нему плечом, и томно заглянула в глаза. Ответный взор был наполнен непередаваемым ужасом и изумлением, но я незаметно ткнула Асмодея в бок, чтобы он не портил впечатление. – Я почти закончила, пара минут – и в полном твоем распоряжении.

– Да можешь и не торопиться, – сдавленно крякнул он, ощущая мою руку, с нажимом поглаживающую его по спине. – Не потерплю, что ли…

– Зато я – нет, – растянула губы в улыбке и глазами попыталась продемонстрировать другу, какая кара небесная его постигнет, если он не прекратит попытки отойти куда подальше, ломая мне весь спектакль. – Иди. Для тебя не заперто.

Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, демон ужом выскользнул из моих объятий и вышел прочь из кухни.

Отставив котелок с зельем с огня, я невозмутимо, будто находилась на кухне совершенно одна, неторопливо выбрала с полки пустую скляночку, напевая, магией прилепила к ней наклейку с названием и поставила на стол, рядом с котелком.

Обернувшись, изобразила неподдельное удивление. Гончий стоял ближе к мойке, сжимая в руке кружку так, что костяшки пальцев побелели.

– Разве не здорово, когда можно быть самой собой и ничего не изображать? – хмыкнул он в никуда и отпил из кружки, не глядя на меня. – Не надо врать, никому ничего…

– Здорово – это когда в спальне тебя ждет высший инкуб, – бесцеремонно перебила я козла и блаженно прищурилась, словно представила себе это восхитительное зрелище. Полагаю, что оно и правда будет восхитительным, я давненько не шокировала Аса, как сегодня. Потом неприязненно покосилась в сторону Гончего. – Не подавись.

Тряхнув волосами, напоследок осияла его презрительной улыбкой и ушла.

– Скажи, в чем мой косяк, без вот этих странных игрищ, – демон с укором ткнул в меня пальцем, стоило зайти в комнату. – Или ты в суккубы решила переквалифицироваться? Имей в виду, я против, место не дам.

– Успокойся, – я устало плюхнулась на кровать, подогнув одну ногу под себя. – Твоей невинности ничего не угрожает. Просто решила подпитать чужие иллюзии.

– Какие же иллюзии одолели нашего общего знакомого, раз их нужно подпитывать подобным образом? – ухмыльнулся Асмодей, догадливо не упоминая всуе гнусное имя.

– Мы с тобой не очень-то по-дружески трахаемся, – я отзеркалила демону его же ухмылку.

– Фу, – скривился Ас, передернувшись. Собственно, именно такого эффекта от своих слов я и ждала. – С какой стати вообще?

– В представлении узколобого барана, если мужчина провел ночь в комнате дамы, да еще и без штанов, он непременно использовал член по назначению, – закатила глаза, тем самым выразив свое отношение к подобным заявлениям.

– Не лишено некоей логики, конечно, хоть и несколько притянуто за уши, – Асмодей прошелся по комнате, явно о чем-то раздумывая. – Почему ты не сказала ему, что он не так все понял?

– Зачем? – я хотела было развалиться на подушке, но передумала. Через пятнадцать минут меня ждут Ричарда и Элазар, а если сейчас прилечь, вставать не захочется. – Пусть думает себе все, что хочет. Тем более, что он не слышит в упор, и вообще не его песье дело, что творится у меня в постели.

– Спорить не стану, ты права, как никогда, – как-то чересчур яро и быстро отозвался друг. Немного поколебался и все же продолжил. – Но тебя не удивляет такая его реакция? Как-то больно напоминает ревность, не находишь?

– Нет, – немного подумав, я покачала головой и перекинула волосы через плечо, чтобы заплести в косу. В прошлый раз на тренировке Ричарда так здорово зацепилась, чуть половины скальпа не лишилась. Не стоит рисковать снова. – Я спросила напрямую и получила ответ. Он всего лишь во мне разочаровался, потому что я не соответствую его бредовым фантазиям.

– Давно ли ты стала верить мужчинам? – скептически выгнул бровь демон. – Особенно в том, что они говорят относительно собственных чувств.

– Моя интуиция сообщила то же самое, – встав с кровати, я взяла с туалетного столика длинную шпильку, закрутила косу на затылке и заколола. – Ей я верю.

– Все же, как-то…

– Ас, ну ты хоть теории тупые не строй, пожалуйста, – буквально взмолилась я. – Одного такого в радиусе километра за глаза хватает.

Друг послушно замолчал. Еще пару минут таращился на меня, словно хотел сказать что-то, в итоге тяжело вздохнул и передумал. Напомнив о договоренности по нашей завтрашней встрече во имя Пандорры, он ушел первым.

*****

Еще с неделю назад я представить себе не мог, что буду считать язвительные поддевки ведьмы прекрасной формой общения. Теперь же, во всей красе оценив арктический лед ее презрительного молчания, нет-нет да и вспоминал заковыристые порой оскорбления почти с теплотой. Там хоть понятно было, как себя дальше вести. А как быть теперь, когда она вроде здоровается, но по глазам вообще не ясно, что у нее творится в голове в этот момент?

Да, спорить нет смысла, я виноват в этом сам. Целиком и полностью. Надо было в тот день взять себя в руки, заткнуться. Ума не приложу, почему словно с цепи сорвался, наговорив довольно гадких вещей. Наверное, просто устал. Или не справился с раздражением, черт его знает. У меня уже в печенках сидели недомолвки, рассказы братца и собственные наблюдения за Линой. Все смешалось в такой клубок, что хрен знает, с какой стороны потянуть, чтобы распутать и докопаться до правды.

О том, зачем мне вообще это сдалось, старался больше не думать, приняв свое любопытство, как данность.

Прижать Рола к стене и выбить все, что он явно недоговаривает? Как вариант. Полагаю, что против грубой силы и настойчивости братец все же не выстоит. Но почему-то было дурное предчувствие: он расскажет что-то такое, что мне дико не понравится. Последний раз подобная ситуация в нашем общении была, когда Рол скрыл от меня вступление в свиту Вильгельма, потому что знал, что реакция выйдет взрывной.

Объясниться с ведьмой, рассказав, почему меня так терзают размышления о ее прошлом? Вообще не вариант. Во-первых, представляю, как изящно и непринужденно она смешает меня с дерьмом, если рискну просить прощения. Во-вторых, даже если вдруг, случайно, внезапно, не иначе как по благословению богов, мы придем к примирению, не уверен, что она оценит по достоинству мое желание понять ее мотивы. Вернее, уверен, что не оценит, Лина довольно четко обозначила, что ей это не нужно. В-третьих, что я скажу? «Знаешь, Роланд, которого ты мечтаешь убить, и который, кстати, мой брат, говорит, что ты злобная стервь, а я сомневаюсь. Не прояснишь ситуацию?» Вот это веселье будет.

Хуже всего было осознать за эти несколько дней, что холодность ведьмы задевает за живое. Она была настолько демонстративна, что в особняке, кажется, не осталось ни одного живого существа, которое бы не догадалось, что я в чем-то облажался. Порой было ощущение, что даже демоны из прислуги укоризненно косятся, ей-богу.

Все было настолько паршиво, что я отчет-то для Гильдии до сих пор не написал. Раз за разом садился, но возвращался мыслями к Лине. Не помогало даже избегание любого пересечения с ведьмой.

Решив наскоро перекусить, я понятия не имел, насколько пожалею об этом. Мало того, что эти двое оказались на кухне вместе, и она начисто проигнорировала меня, так еще и окончательно перестала создавать видимость «исключительно дружбы». Спасибо, что раздевать его при мне не начала, а отправила в спальню.

Сметя за собой черепки разбитой кружки, от вновь поднявшейся ярости я даже забыл, зачем пришел на кухню и в бешенстве ушел к себе.

К дьяволу правду. Плевать, почему она так себя ведет. Плевать, что там недоговаривает братец. Единственный верный вариант вернуться к своему прежнему нормальному состоянию – покончить со сделкой, из-за которой я привязан к ведьме. Тогда я снова стану Гончим, она – скрывающейся алатой, а Рол… Ну, ничего страшного с ним не приключится, спрячу его след от Лины, а там пусть ищет место под солнцем подальше от крылатых. Нужно только понять, как обстряпать это дело побыстрее.

Смешно сказать, а брат-то был в чем-то прав. Выдай я Лину Вильгельму сразу, как поймал, жизнь была бы удивительно проще.

План созрел к вечеру. Сырой, рискованный. Но в то же время настолько простой, что придумав его, еще полчаса называл себя идиотом, что раньше не сообразил. В сущности, Ролу вообще делать ничего не придется, просто выбраться из свиты. Мне останется лишь инсценировать его смерть с помощью Лины. Если сильно повезет, вообще удастся избежать их личной встречи. Если нет – что ж, рискну надеяться, что смогу остановить ее раньше, чем она воплотит сей план в пугающую реальность.

В том, что ведьма согласится исполнить кровожадную роль, сомнений не было – она больше всех хотела избавиться от моего присутствия. Смею полагать, что ради такого дела готова практически на все.

Да и Вильгельму вряд ли придет в голову активно искать Рола, если донесут о его смерти от рук Лины. Убежден, что в свите она не скрывала от покровителя свое отношение к моему брату, так что подобный исход встречи ведьмы с Ролом кому-угодно покажется закономерным. На всякий случай, правда, не будем ограничиваться исключительно слухами и рассказами, надо бы подыскать какое-нибудь тело, что можно будет выдать за труп Роланда.

Убедив себя в правильности задуманного, я отправил брату послание, чтобы он был готов рвать когти из Гильдии по первому моему требованию, и обреченно вернулся к отчету.

*****

Элазар позволил Ричарду краткую передышку спустя час, не меньше. Мальчишка тяжело шлепнулся на диванчик рядом со мной, переводя дыхание и смахивая со лба пот. По упрямому прищуру несложно было догадаться, что у него что-то вертится на языке, но он никак не может, определиться, стоит ли говорить.

– Выкладывай уже, – великодушно усмехнулась ему.

– Элазар сегодня полдня в перерывах пытается втолковать мне про предназначение алатов, но я ничего не могу толком понять, – вопрос был немного неожиданным, я не предполагала, что доведется заметить тягу парнишки к полезным знаниям. – О каком балансе он говорил?

– Применительно к алатам – о балансе параллелей, – насколько я помнила, лекцию о мироустройстве Лисия Ричарду уже читала. – Крылатые, во главе с Высшей ложей контролируют развитие миров и их гибель. Где надо – подталкиваем параллель к новому витку развития, где пришло время – ведем к гибели.