Тень Страха

Движения четкие, собранные, будто она пыталась не то сэкономить силы, не то сделать вид, что в порядке. Но все свидетельствовало об обратном: мрачное выражение лица, растрепанные волосы, перекошенная рубашка, сбитое дыхание.

И разбитая губа, которой она на ходу периодически касалась подрагивающей рукой.

– Добрый вечер, Вит, рада видеть, – изобразила она великосветскую улыбку и поморшилась от боли. – Поболтала бы, да некогда. Боюсь, у нас большие проблемы, – ведьма повернулась ко мне. – Здесь твои коллеги во главе с Севаром.

Я даже не понял, что делаю, пока не увидел, как собственной рукой перехватил ее за подбородок и чуть приподнял вверх.

– Это еще что за черт?

– Ерунда, – она попыталась увернуться, но безуспешно. – Ты меня слышал вообще?

Большим пальцем осторожно стер кровь, всмотрелся, оценивая рану. Свежая. И удар, похоже, немалой силы.

Внутри мгновенно вспыхнула глухая злость – не вспышка, не ярость. Холодное, тяжелое ощущение, которое, как правило, обычно заканчивалось плохо. Не для меня.

Дверь в архив содрогнулась от удара, остервенело задергалась железная ручка, так, что замок жалобно заскрипел. Лина на этом звуке едва не подскочила. Вырвавшись из моей хватки, она развернулась лицом ко входу. По тому, как напряглись ее плечи, не трудно было понять: ведьма далеко не так спокойна, как пытается казаться.

– Уходите через портал, – Витор ткнул меня в плечо, привлекая внимание.

– Я без летописи не уйду, – помотала головой Лина. – Раз уж вляпалась, так хоть ради чего-то стоящего.

– Серьезно?! – моментально взбеленился смотритель архива. – Соображаешь, что несешь?!

– Вит, принеси рукопись как можно быстрее, – я влез в этот крохотный диалог раньше, чем он перерос в ссору. – Мы постараемся потянуть время.

Ведьма истерически фыркнула.

– Там пятерка Гончих, которых страхует мудак, что вдвое старше и сильнее меня, – она не сводила глаз с двери, в которую словно тараном били. – Я пыталась призвать Дору, но просто не смогла, потому что они лупят чем попало из магии, лишь бы вымотать.

– Витор, иди, – упрямо повторил я. Проводив взглядом приятеля, рванувшего к заветным полкам, перехватил ведьму за локоть и задвинул себе за спину. – А ты – выдохни. Мы уже были в ситуации похуже.

– В такой не…

Дверь не выдержала последнего удара. Металл замка со скрежетом согнулся, одна створка слетела с петель. В архив слаженно просочилась пятерка коллег, следом как-то больно жизнерадостно вплыл Севар.

Я буквально всей спиной почувствовал, как Лина застыла. Она даже не пыталась выдвинуться вперед или встать рядом, просто впилась пальцами мне в плечо, едва выглядывая из-за него.

– Не чувствую их страхи, – выдохнула она почти неслышно. Голос ведьмы дрогнул. – Их совсем нет. Севар буквально глушит меня своим даром.

Расправив плечи, я чуть сместился, чтобы Лину вообще не было видно. О том, что профессия рыцаря меня никогда не прельщала, собирался подумать немного позже.

– Время для посещения архива окончено, – спокойно сообщил я Севару. Гончие, что стояли рядом с ним – никого из них вроде не знал лично, но пара лиц казалась знакомыми. Правда, неясно было хорошо это или плохо.

– Нам только забрать одну нарушительницу, – в притворном испуге вскинул руки алат. – Как видишь, я на стороне тех, кто тебя явно ближе, – он кивком указал на Гончих.

Ведьмин выдох, рваный, встревоженный, обжег спину. Она чуть сильнее сжала пальцы на моем плече, словно испугалась, что я сейчас скажу что-то вроде «а, ну тогда все нормально» и отойду.

Мельком обернувшись, я успел заметить только испуганный синий взгляд.

Жаль, если она действительно думает, что я все еще способен рассуждать здраво в подобной ситуации. С другой стороны, ее отношение лишь подтверждает, что нам не по пути.

*****

Я не увидела момент, когда Гончий шагнул к Севару. Тот Гончий, который вроде как на моей стороне. Только почувствовала, как мои пальцы, сжимавшие напряженное плечо, скользнули по пустоте. Он не бросился вперед, просто ровно и тяжело шагнул. Как человек, который уже принял какое-то решение, не терпящее суеты и паники.

Севар лишь снисходительно усмехнулся, по-прежнему держа руки в воздухе. Мол, смотри, безоружен и совсем не опасен, не хочу воевать. Я видела эту его усмешку раньше. Такой обычно он награждал тех, кого заранее считал проигравшим. Алат осторожно отступил назад на один шаг, потом еще на пару, практически уводя моего Гончего все дальше за собой. Ему было невдомек, что страх, которым он умел управлять гораздо лучше многих, вот-вот подведет его. Дай боги – смертельно.

Злорадная усмешка так и рвалась наружу. Старый дурак. Тебе ждет большой неприятный сюрприз. Мой-то Гончий будет поинтереснее твоих.

Надо просто подождать еще немного. Совсем-совсем.

На лице Севара наконец проступило неподдельное изумление. Он опустил руки и отступил еще дальше от неумолимо надвигающегося Гончего, перестал обращать внимание на что-либо еще.

Что ж, в чем-то могла его понять. У самой все еще свежи были воспоминания от первого шока.

Стоило дару Севара, плотным коконом окутывавшему пятерку его Гончих, дать трещину, как я окончательно перестала разыгрывать перепуганную жертву. Расправила плечи, позволила телу расслабиться и выпрямиться.

Краем глаза я заметила Витора, который, видимо, вернулся на шум. Не знаю, сколько он там стоял, только видел, кажется, достаточно, чтобы сделать верные выводы. Смотритель архива попытался было окликнуть своего товарища, но я насмешливо погрозила ему пальцем и молча покачала головой, дав понять, что не стоит в это лезть.

Ограничивающие силу барьеры слетели даже слишком охотно.

Синий шелк платья прохладно заскользил по телу. Не для архива, конечно, одежда, я мгновенно покрылась гусиной кожей и зябко повела плечами. Ничего страшного сейчас быстро согреюсь. Истосковавшиеся по свободе крылья развернулись за спиной на ходу – огромные, синие, с золотисто-оранжевой каймой по контуру и вкраплениями таких же перьев, словно на синеве местами вспыхивал огонь. Холодные, тяжелые, такие знакомые и привычные, что выдох облегчения вырвался сам по себе.

Уверена, Гончие, к которым я медленно приближалась, ощутили яркие перемены в расстановке сил. По крайней мере, взгляды стали не такими уверенными и пустыми, дыхание сбилось. Чувство страха пока не вернулось к ним в полной мере, но было уже довольно близко.

Интересно, Севар предупредил, что если сперва полностью отключить какое-то чувство, а потом вернуть в многократном размере, последствия будут весьма плачевными?

Я поймала тот самый момент, когда Гончие оказались открыты. И ударила собственными даром, спустив его с поводьев, как ретивую лошадку.

Со стороны могло показаться, что ничего не происходит. Но чужие страхи хлынули в меня лавиной – сырые, липкие, душащие, царапающие нервы. Я пропустила их через себя, даже толком не разбирая и не разделяя, кому какой принадлежит. Крылья отреагировали мгновенно: по перьям пробежало мягкое сияние, они шевельнулись, словно живые, вбирая в себя весь этот хаос из чужих кошмаров, чтобы не дать мне потонуть в них.

Впрочем, я и не собиралась выплетать искусные манипуляции, просто хотела потопить Гончих к чертовой матери в их же фобиях. Чтобы превратить страх в смертельно опасную западню, не нужно сосредотачиваться на его причине, но даже так я все равно что-то да улавливала. Панику одного – глухую, животную, когда все мысли сузились до одной: бежать. Он дернулся на месте, не соображая, что делает. А я просто усилила давление дара. Ноги первого Гончего подломились, страх внутри него буквально лопнул, как переполненный сосуд, и тело рухнуло на пол, уставившись в потолок остекленевшими глазами.

Второй Гончий увидел что-то свое – настолько кошмарное и невыносимое, что собственные руки показались единственным выходом. Он отчаянно скреб шею, впиваясь ногтями в кожу, пока не догадался выхватить из ножен кинжал и воткнуть его себе в горло, захлебнувшись собственной кровью быстрее, чем ужасом.

А вот это стоящая мысль.

Третий оказался покрепче. Он нашел в себе силы на краткий миг преодолеть нахлынувшую панику и броситься в мою сторону. Я копнула еще глубже в его кошмары, крылья оживленно шелестнули перьями. Гончий застыл, как монолит, вытаращив глаза, медленно опустился на колени, не в силах совладать с собой.

Остальное было делом техники. Подойти, забрать его кинжал и воткнуть в глотку, чуть провернув, чтобы наверняка. Горячая кровь плеснула на платье, на руки, немного на лицо. Для этого даже навыки владения оружием к черту не нужны были.

Четвертый умер так же.

Я ступила к пятому – тому, что все это время фоном орал на одной дурной ноте, раскачиваясь на полу, а теперь только хрипло скулил, чтобы покончить со всем. И в этот момент ощутила движение воздуха за спиной.

Витор. Ума не приложу, на что он рассчитывал.

Мне не пришлось даже оборачиваться. Левое крыло изогнулось невозможным образом, крупные маховые перья легли поперек горла смотрителя архива на манер ножа. Порезать они, разумеется, не могли, но прикосновение алатских крыльев само по себе приятным не бывает. Витору сейчас должно было быть довольно страшно, пусть и не смертельно, как другим.

– Не советовала бы, – вежливо усмехнулась я. – Где пять, там и шестому место можно найти.

Я услышала, как он отступил назад, выронив из рук что-то тяжелое. Крыло тут же вернулось к привычному положению.

Остался последний почти покойный противник. Быстрый росчерк клинка и все.

Снова шагнула к нему, но не успела ничего сделать – в поле зрения стремительно возник Гончий. Который с моей стороны, к счастью. С непроницаемым лицом, на ходу вытирая выпачканную в крови руку о брюки и пристраивая собственный кинжал в наручных ножнах.

Я машинально отвела руку с обагренным лезвием чуть за спину. Глупо, почти по-детски. Можно подумать, так можно скрыть свою причастность.

Мужчина затормозил, не закончив шаг. Обвел взглядом архив, тела. Явно заметил кровь на мне. И вдруг бросился вперед.

Пальцы против воли сжались на рукоятке клинка посильнее. Не представляю, что собираюсь делать, но не позволю ему…

Мысль потерялась без следа: Гончий встал между мною и ноющим типом, но не ради защиты последнего. Не обращая на того внимания, он положил руку мне на талию и оглядел с ног до головы.

– Ты в порядке? – вырвался у мужчины хриплый вопрос.

Непонимающе моргнула. Он решил, что это моя кровь?

Кинжал выпал из руки и звякнул о камень. Гончий выдал какую-то ерунду о том, что все в порядке, Севара больше нет, мне больше ничего не грозит.

Я нервно хохотнула, пытаясь понять, как бы так поделикатнее сообщить ему, что он не за ту переживает.

Мужчина обернулся к последнему живому коллеге, сидящему на полу, скулеж которого начинал действовать на нервы. Бегло осмотрев его, Гончий покосился на меня.

– Лина, все уже закончилось, – негромко и успокаивающе, как к буйной душевнобольной, обратился он. – Отпусти его.

– Нет.

– Что значит «нет»? – мужчина заглянул мне прямо в глаза. – Ты сведешь его даром с ума, если не остановишься. Он и так уже на грани.

– Нет.

– Лина, – в голосе Гончего прорезались жесткие нотки. – Прекрати. Он больше не опасен.

– Не могу, – спокойно отозвалась я. Чуть помедлив, неумолимо добавила. – И не хочу. Плевать, что случится. Если, конечно, еще не случилось, хотя я бы поставила на то, что мозги у него уже в кашу.

На лице мужчины отразилось какое-то странное недоверие. Он снова отвернулся к своему коллеге, пытаясь привести того в чувство. Я не мешала ему, аккуратно восстанавливая ограничивающие барьеры. Платье и крылья постепенно уступили место той одежде, в которой я сюда пришла. Жаль только, что следы крови нельзя было убрать так же просто, поэтому я чувствовала, как неприятно она стягивает кожу в прохладном воздухе архива, как омерзительно липнет к телу мгновенно пропитавшаяся ею рубашка.

К тому моменту, когда Гончий снова посмотрел на меня, его ждало неприятное зрелище. Надо было быть полной дурой, чтобы не понимать: по моему виду он догадается, что никакого внезапного обращения и случайного всплеска дара не было. Чтобы сохранить одежду при принятии истинного облика, а потом еще и обратно, алатам нужно очень хорошо контролировать процесс. Хладнокровно, без лишних эмоций. Раз их не было, то и дар подчинялся исключительно моей воле.

И он действительно понял. Еще раз внимательно осмотрел все вокруг, меня.

Гнева я ждала. Того, что он вдруг свернет голову покалеченному коллеге у его ног – абсолютно точно нет. Один точный поворот – и от хруста чужого позвоночника я невольно вздрогнула. Это было настолько неожиданно, что еще с минуту таращилась на мертвое тело, сомневаясь в реальности произошедшего.

– Ты ведь этого добивалась, – тихий голос мужчины пробрал до костей. – Чего уставилась? Я убил Севара, потому что ты того захотела. Этому, – он кивнул на труп, – ведь тоже смерть уготовила? Может, отблагодаришь как следует? Изобрази-ка искреннюю благодарность, а.

– Дес… – Витор, до этой секунды безмолвно маячивший где-то позади меня, попытался вмешаться.

– Не сейчас, – Гончий резко дернул головой, не сводя с меня взгляда. – Рукописи, Вит. Сходи за ними.

– Но…

– Твою мать, принеси рукописи! – вдруг рявкнул мужчина на своего же знакомого. – Иди!

Почему-то малодушно захотелось попросить Витора не уходить. Я, пожалуй, впервые ощутила себя настолько неуютно в присутствии Гончего. Влепи он мне сейчас по лицу – не удивилась бы. Черт, я ведь даже ответить не смогу.

Проводив смотрителя архива взглядом, посмотреть на мужчину передо мной я не решалась. Потом все же собралась с духом.

– Даже не думай, – усмехнулся Гончий. – Рискни еще раз опробовать на мне этот гребаный испуганный видок и, клянусь, за себя не ручаюсь.

Я бы и сама была не прочь держать лицо. Просто получалось как-то с трудом.

– Скажи, ты на ходу придумала всю эту схему? – мужчина в ожидании Витора не желал молчать. – Отвлечь меня Севаром и устроить бойню. Или, может, это был давний стратегический план?

Не знаю, что меня выдало. Честно, ума не приложу. То есть не то, чтобы, конечно, я спала и видела именно такое развитие событий. Скорее, предполагала, что после сожженной таверны Севар…

Гончий вдруг зло усмехнулся и выматерился от души.

– Невероятно, – покачал он головой и смерил меня дьявольски неприязненным взглядом. – Да сегодня прямо день удивительных открытий.

Кажется, он собирался сказать что-то еще, но вернулся Витор. Так спешно, словно боялся увидеть к возвращению на один труп больше. В руках у смотрителя болталась пара потертых кожаных туб для хранения свитков, на тонких ремешках.

– Держи, – он сунул тубы Гончему, не глядя ни на него, ни на меня. – Здесь все, что есть. Проверишь, – Витор наконец оторвал взгляд от пола и посмотрел на нас. – Потом проверите, сейчас убирайтесь, как можно быстрее. Руку даю на отсечение, что стража явится в скором времени, привлеченная всплеском магии, – смотритель архива многозначительно дернул бровью в мою сторону. – Я тоже свалю. Проще сказать, что понятия не имею, что тут произошло, чем объясняться.

Гончий промолчал. Забрал тубы, закинул их себе на плечо. А в следующий миг вцепился мертвой хваткой мне в руку повыше локтя. Так сильно, что я зашипела от неожиданной боли.

– Даже не думай, – угрожающе предостерег он от попытки вырваться.

Мужчина дернул меня за собой. На секунду я пошатнулась, но быстро поймала равновесие и не сопротивлялась, подстроившись под размашистый шаг. Спасибо, что не волоком по полу тащит. Не хотелось бы проверять, сделает ли он это, если я споткнусь.

Я притормозила только, когда мы поравнялись с телом Севара. Он лежал в читальном зале, у самого входа в архив, раскинув руки. Темные волосы, предмет его вечной гордости, разметались по полу, лицо застыло в выражении, разгадывать которое не было никакого желания.

Не удержавшись, я прошлась прямо по волосам алата. Не демонстративно, не резко – просто обычный шаг. Каблук чуть зацепил гладкую прядь, потянул за собой, и это было… приятно. Да, мелко, недостойно, абсолютно неуместно.

Но все равно весьма приятно.

– Перебирай ногами, – не знаю, заметил ли Гончий причину моего краткого замешательства, только дернул за руку чуть сильнее.

Я позволила ему тащить меня дальше, ни на что больше не отвлекаясь. Портал вспыхнул впереди слепящим белым светом, Гончий впихнул меня перед собой, затем шагнул следом.

*****

Ярость клокотала в груди, не давая остановиться, опомниться. Я буквально волок ведьму за собой по коридору почти не разбирая толком дороги, прямиком к кабинету Асмодея. Насрать, как отнесется к этому вторжению хозяин особняка, мне нужно место, чтобы вытрясти из этой чертовой женщины объяснения, способные хоть немного что-то прояснить. Хотя бы немного унять мое бешенство, пока не случится что-то такое, о чем я буду жалеть.

Лина время от времени спотыкалась, но не сопротивлялась и не издавала ни звука, что злило почему-то еще больше. Ни единого слова, просьбы притормозить. Только шаги. Спешные, в то же время ровные, упрямые.

Я распахнул дверь кабинета так, что она с грохотом впечаталась в стену, практически втолкнул Лину внутрь. Захлопнул за нами дверь и запер. Пока я не получу ответы, отсюда никто и никуда не выйдет.

Кабинет показался почему-то теснее, чем раньше.

Ведьма настороженно остановилась в центре.

– Объясни свои выкрутасы, – голос прозвучал ровно, почти холодно. Проклятье, лучше бы ей выдать что-то стоящее.

– Что именно? – Лина перенесла вес с ноги на ногу, устало откинула спутанные волосы назад. Разве что глаза не закатила.

Спокойствие, с которым она это спросила, буквально спустило меня с цепи.

– Что. Ты. Творила? – невольно шагнул ближе, цедя каждое слово сквозь зубы. – С какого момента решила, что можешь играть людьми, как фигурами на шахматной доске?! И как давно родилась твоя светлая идея натравить меня на Севара?!

Плечи ведьмы чуть дрогнули. На миг – совсем крошечный – она снова показалась мне испуганной. Или измотанной.

«Фальшь, Дес. Нельзя верить ни единому слову или жесту, даже если слезу пустит». В эту мысль вцепился, как в спасательный круг.

– Я не думала, что все случится именно так, – отозвалась Лина после паузы с тяжким вздохом. – Подозревала, что от особняка за нами кто-то увяжется. Рассчитывала, это будет Севар, максимум, при поддержке кого-то из свиты. Думала использовать против них Пандорру, а что тебя касается… Ну, вдруг не смогу вовремя остановиться, тормознешь, как в прошлый раз.

Я уставился на нее так, словно впервые увидел.

– Что?

– Что слышал, – пожала она плечами. – Из-за того, что Севару в башку пришла идея связаться с твоими коллегами, занимающимися леваками на стороне, план пришлось поменять. Да, в спешке, поэтому получилось несколько грязно…

Грязно. Получилось несколько грязно.

– Ты себя слышишь? – я всмотрелся в лицо ведьмы в необъяснимой надежде увидеть, что это лишь маска равнодушия. – Пять мертвых Гончих, мать твою! Это ты называешь «получилось грязно»?!

– И один алат, – Лина все же закатила глаза. – Кстати, пятый Гончий на твоей совести, после меня он был относительно жив.

– Не переваливай с больной головы на здоровую, – я дернулся от желания встряхнуть сумасбродку, предупредительно ткнул пальцем в ее сторону. – Ты превратила его в овощ, который в лучшем случае ссался бы весь остаток жизни под себя и впадал в истерику от каждого шороха!

– Ну так внуши себе, что свернул ему шею из милосердия, и не скули, – усмехнулась ведьма. – И будь добр, тыкай куда-нибудь в другое место, – она брезгливо указала кивком на мой палец. – Иначе останешься без указующего перста.

– Не верю, что тебе все равно, – я на секунду зажмурился, сам не понимая, зачем сказал это, и снова пристально уставился на Лину.

Она с искусственной улыбкой протянула вперед ладонь, как для рукопожатия.

– Приятно познакомиться, Эвелинн, алата Страх из свиты Вильгельма, – издевательски промурлыкала ведьма. – Разыскиваюсь за кучу дел куда хуже четырех мертвых Гончих. На случай, если тебя вдруг амнезия разбила, – припечатала она.

– Так ты просто решила напомнить, что не зря разыскиваешься? – я прошелся из стороны в сторону, не понимая, как расценивать ее слова. – Поэтому повела себя, как бездушное чудовище?

– О как.

Я даже не понял, как изменилась обстановка. Только что требовал объяснений, а Лина вроде как оправдывалась – и все перевернулось с ног на голову.

Ведьма метнулась ко мне так молниеносно, словно собиралась ударить. Физически вряд ли, конечно, но словесно… Черт возьми, она набрала в грудь побольше воздуха, так что парой фраз тут дело не обойдется.

Стоило прикусить язык до фразы про чудовище.

– Мне ведь не послышалось, не так ли? – зашипела она потревоженной гадюкой. – Ты, двуличный ублюдок, будешь читать мне мораль об излишней жестокости?!

Ее голос ощутимо дрожал. Не от страха или обиды. От чистой ярости.

– Мое убежище здесь – его нашли из-за тебя, – синие глаза разве что ледяным огнем не горели. – Потому что ты, гений преследования и охоты, не догадался затереть след от какого-то занюханного портала. Из-за твоей ошибки Севар вообще получил шанс меня выследить, так что избавь от нытья на этот счет. И, кстати, не делай вид, что тебя вообще беспокоит гибель Севара. Он ведь был всего лишь алатом. Пылью под ногами великой песьей гильдии, не более.

Я бы воспринял ее речь куда более серьезно, стой она хоть на пару метров подальше.

А сейчас Лина оказалась слишком близко, практически непозволительно. В нос буквально ударил аромат хмельной вишни. Смешанный с запахом засохшей крови на ее одежде, но от этого ничуть не менее вышибающий самообладание. Даже наоборот.

Блядство.

– Не припомню, чтобы ты так переживал, когда я обратила в прах целый отряд алатов, – ведьма не понимала похоже, что я терял нить ее гневного монолога. – По крайней мере, чудовищем меня не называл. И Альсер и Фер, тогда, в тюрьме Вильгельма – даже когда ты признался, что плевать хотел на их смерть, я не называла тебя чудовищем.

Она сделала еще шаг вперед.

– А теперь на моем счету очередные четыре Гончих, – ее губы искривились в презрении, – и ты вдруг решил, что имеешь право отчитывать меня, как девчонку?

Проклятье. Да, она была права. Как бы я не хотел возразить – права. Если бы эти четверо были крылатыми…

– Можно было попробовать договориться, – упрямо выдавил я, стараясь дышать медленнее и, по возможности, пореже. Совершеннейшая чушь, но сама попытка удержаться в разговоре уже походила на подвиг.

Лина расхохоталась. Ярко. Безумно.

Так бархатно, что у меня мурашки по позвоночнику поползли.

– Да что ты? – она склонила голову набок. В сочетании с подрагивающими от гнева крыльями носа и расширенными зрачками, это делало ее похожей на хищника. – Это как бы? Предложить поделить добычу? Или убедить их, что перед ними не та добыча, которую они искали? Что ж ты, переговорщик, язык в жопу засунул, а не поприветствовал ребят?

Господи, надо было бы отойти подальше. Мысли и так норовили свернуть не туда, и чем дольше она стояла рядом, тем хуже становилось. Но если я сделаю хоть шаг назад, она решит, что одержала верх.

Ведьма продолжала гневную отповедь, а я, как завороженный, таращился на нее. На покрытый испариной лоб, на горящие глаза, растрепанные волосы, прилипшее к шее тонкие прядки. Я мог бы поклясться, что так же она выглядит в постели.

Жар ударил в живот так резко, что я невольно дернулся, и устремился еще ниже.

Идиот, стоило подумать о чем-то другом, чтобы не…

Только «чтобы не» оказалось уже поздно.

Сознание заполонили образы, один ярче другого: как я оттесняю ее к столу, как стягиваю с нее эти чертовы штаны, а Лина в нетерпении помогает, как ее бедра обвивают мои и ногти впиваются в плечи. Как с губ ведьмы вместо проклятий срывается стон и просьба не останавливаться…

– Ты меня вообще слышишь? – щелчок Лининых пальцев ненадолго вернул из райских кущ на грешную землю.

Боги, я мысленно трахаю тебя на столе прямо в полуметре позади, конечно же нет. Я понятия не имею, что ты сказала секунду назад.

Член уперся в брюки так, что стало даже немного больно. Физически. И будет стокарт больнее морально, если ведьма заметит причину моей полнейшей неспособности ответить ей что-то вразумительное.

– Бесполезно, – она отступила на пару шагов. – Просто бесполезно говорить с тем, кто даже не слушает.

Обойдя меня, Лина вышла прочь из кабинета.

Я рухнул в кресло, вцепился пальцами в подлокотники и закрыл глаза, пытаясь совладать с собственными телом. Получалось как-то с трудом, тут похоже, не обойтись без холодного душа. Ледяного.