Арена миров

— Абра! Верёвку! — закричал я.

— ЛЕКС! Я ВРОДЕ СЛЫШУ ЭТОГО СВЕТОНОСНОГО ПАЛАДИНА! ПОСТАРАЮСЬ ОКРУЖИТЬ ЕГО ИЛЛЮЗИЯМИ! — ответила Абракта.

Да, стоило лучше потренировать эту часть, но тогда деэмоница потратила бы свою Эмоциональную Энергию. Хотя для меня в данный момент это было бы неплохо.

Я рванул влево, и кулак размером с меня самого врезался в стену там, где я только что был. Лексы, дразнящие меня, начали заполнять пространство вокруг. Абракта стала экономить силы, поэтому у некоторых не было лиц, другие выглядели чужими, а у одного из них руки торчали из боков.

Босс размазал одного фантома по стене и снова атаковал меня. Я оторвал одну руку и увернулся, оказавшись спиной к стене с вывернутыми конечностями. Перчатки помогали держать вес, но без опоры на ноги я соскальзывал вниз. И ещё заклинания были недоступны, пока руки заняты вытаскиванием остального тела из неприятностей. Я пополз наверх в таком положении, как одержимый.

Полутролль тоже словно стал одержимым, впав в неистовство. Он начал колотить мою стену, и по ней пошли трещины. Зал начал умирать. Колонна без опоры упала, усилив эффект землетрясения. Я снова вернулся лицом к стене и отскочил от стремительно расширяющегося разлома. Рядом барельеф с той кляксой треснул, упал и рассыпался на мелкие осколки. А псевдо-Лексы всё плясали вокруг, восторженно отбивая себе ягодицы.

— ЛЕКС! — крикнула Абракта. — СКОЛЬКО МНЕ ЕГО ЕЩЁ ВОДИТЬ?

Я бы ответил ей крепким земным фольклором, но она всё равно не услышала бы и не поняла. Я медлительно приближался к верёвке, но из-за тряски стен всерьёз забеспокоился, что оторвусь и упаду.

— Вы побеждаете, сударыня? — в проём заглянул мальчик, тот самый, за кого отдала руку Абракта. За ним сунулись и другие любопытные детские головы. Ну конечно. Дети решили посмотреть. Конечно.

— ЛЕКС, ТЫ ЗДЕСЬ? — Абракта слепо оглянулась на говорившего ребёнка. — А КТО ТАМ ТОГДА ДЕРЁТСЯ ВНИЗУ?

— Верёвку! — крикнул я.

Один очень славный мальчик подобрался к застрявшей верёвке и сбросил её ко мне. Я быстро оторвал руку от стены и попытался её поймать, но они разминулись довольно далеко, и верёвка упала на пол.

— Ой, — сказал не такой славный мальчик, как мне показалось вначале.

Я отнял ноги от стены и быстро соскользнул на пол, благо Линкольн сейчас занимался двумя оскорбительными Лексами. Схватив верёвку, я помчался в центр зала. Полутролль услышал шаги или почувствовал вибрацию от них и сразу понял, что я — настоящий я, и бросился за мной.

Оказавшись примерно на нужном месте (пришлось устроить перерасчёт на бегу), я развернулся и активировал [Синтаксис реальности]. Я взял его под [Тёмным симбиозом], но как только эффект закончился, заклинание стало недоступным. Именно поэтому Абракта страдала без чувства всё это время.

Перед глазами возникла плашка с тремя пунктами, и я тут же выбрал в ней «взрыв». Верёвка рванула единомоментно по всей длине. Мою руку обожгло и откинуло, но взрыв был не сильный, а скорее бытовой. А вот что взорвалось боевым взрывом, так это кувшин с зажигательной смесью, привязанный к другому концу верёвки и спрятанный в стратегическом месте. А вы думали, я про него забыл? Не с тем связались!

Обломки камня ударили в пробегающего мимо босса. Линкольна впечатало в пол, придавив лавиной эльфийской архитектуры. Но эта тварь оказалась живучей. Отбросив свалившуюся на него колонну, он вырвался из-под завала, оглашая зал криком боли. Весь в крови, часть шкуры свисала лоскутом со спины, он смотрел прямо на меня. Сквозь иллюзии. Сквозь пыль. Сквозь всё остальное. Очень хорошая концентрация для бешеного монстра.

Линкольн ударом послал на меня обломок арки. Перед тем как [Мигнуть], я почувствовал, что мир меркнет и размывается до моего обычного состояния, сменившись жгучей мощью в мышцах. Абракта смогла увидеть вспышку и переключила передачу Восприятия на Силу. Вернувшись, я сразу же ударил [Кинетической волной] в колено босса. Хруст был божественным. Полутролль рухнул на повреждённую ногу, ошеломлённый.

Простите, что прерываю экшен-сцену, но я обязан объяснить происходящее. Чтобы добраться до [Синтаксиса реальности], я взял пассивку [Разрыв континуума]. Теперь, когда я получил нужное атрибутное требование, она активировалась, добавив к моей атаке эффект «Ошеломления» из-за прохождения обломка арки сквозь меня.

У [Кинетической атаки] я открыл конструктор. Это означало, что я мог изменить её параметры: мощность, длительность и область воздействия, что меняло её энергетическую цену. Ещё можно было вставить модификатор, но у меня их не было, так что опустим это. Я уменьшил область, снизив стоимость. Да, так нельзя контролировать толпу, но мне это и не нужно сейчас.

P = F/S. Чем меньше площадь воздействия, тем выше давление. Я сконцентрировал заклинание в точку размером с кулак. Второй [Кинетической волной] я ударил босса в голову. Он опрокинулся на спину, и из его груди вышел окровавленный каменный меч. Прямо за полутроллем удачно стояла древняя статуя — эльфийский воин с мечом, поднятым в триумфе. Босс даже не успел закричать. Он просто нанизался на этот меч, как кусок мяса на шампур, и затих. Клинок, видимо, прошёл прямо через сердце.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на него. Кровь растекалась по древнему полу, смешиваясь с пылью веков. Одна струйка нашла канал, надеюсь, не предназначенный для ритуальных жертвоприношений.

— Достижение «Легенда» получено, безумный ты приматик! — заорал Валтар. — Ты уничтожил элитного противника в одиночку. Слушай, давай дружить. Лови одно атрибутное очко. И титул «Легенда». И новый уровень, но это не за достижение, а от полученного опыта.

— А Абракта? — прохрипел я.

— Она не нанесла ему ни малейшего урона. Но она в твоей группе и, конечно, получит опыт, но урезанный.

Глава 40. В недра

Пыль ещё не осела, а сверху уже посыпался чудовищный скрежет — это Абракта на выращенных когтях живой руки съезжала по стене. Она двигалась с неуклюжей грацией котёнка, пытающегося спуститься со шторы, куда он по недомыслию забрался. Когти то и дело застревали в трещинах, и каждый раз она зависала, отчаянно дрыгая ногой в поисках опоры.

— Абра, будь осторожна! — крикнул я. — Там высоко!

— Я справляюсь! Я...

Она сорвалась с трёхметровой высоты и рухнула в груду щебня с таким грохотом, что я поморщился.

— ...ловкая, — закончила она, поднимаясь и отряхиваясь с видом чемпионки, только что сверзившейся с пьедестала.

Хорошо, что она не человек, иначе сломала бы себе пару важных костей. В её щеке застрял маленький камешек, который она тут же вытащила, с интересом осмотрела и выбросила. Затем, сияя так, как будто только что лично изобрела насилие, заявила: — Ты это видел? Ну конечно, ты видел! Я же тебе своё зрение отдала! Можно считать, что мы видели это вместе, только без меня. Так что мы видели?

— Боюсь, что даже деэмоницу напугает то, что здесь произошло.

— Это похоже на то, как если бы крохотная злая муха завалила огромную глупую корову, — выдал Валтар.

— Спасибо за поэтический образ, — буркнул я, садясь на пол. — Дай мне минутку, Абра. Или год. Лучше год.

Абракта кивнула с неожиданной серьёзностью и принялась рассматривать поверженного полутролля, но быстро потеряла интерес — труп есть труп, даже если он размером с сарай. Тогда она переключилась на статуи, разглядывая их с видом завзятого искусствоведа.

— Отлично! — она потёрла свою руку, проверяя, как срастаются мышцы. — Наши носильщики будут довольны. Десять процентов от этой рухляди, и они смогут отстроить новую деревню. И коз накупить.

Боевой задор схлынул, оставив пустоту и дрожь везде. Я чувствовал себя опустошённым после победы. Это называется «постбоевой синдром», когда экстремальный выброс адреналина схлынул, а тело и психика медленно возвращаются к норме.

Сверху донёсся шорох. Ах да, точно. Я поднял взгляд на пролом в потолке, откуда на нас смотрели маленькие любопытные головы.

— Дети! — крикнул я. — Спасибо за помощь! Если вы сейчас уйдёте, то я ничего не скажу вашим родителям! Вы были за холмом, собирали цветы. Согласны?

Дети согласно испарились.

— Сурово ты с ними, — заметила Абракта, разбирая свои раскрошенные когти. — Они же дети. Им интересно.

— Их интерес не оправдание тому, чтобы торчать над пропастью и смотреть на чудовищный труп, — сказал я. — Не нужно им на это смотреть. И на нас заодно.

— На нас? — она искренне удивилась, даже перестала возиться с рукой. — А что с нами не так?

Я посмотрел на неё: щека распорота, ещё не до конца сформированная жуткая рука, на другой — обломки когтей, грязная маска на лице и выражение детского недоумения.

— Всё так, — ответил я. — Абсолютно всё.

— Вот и хорошо, — она удовлетворённо оглядела зал, оценивая масштаб будущих раскопок. — Минута прошла, а в мире размером с кулак и год прошёл.

— Ладно. Подземелье, — я с трудом поднялся и отряхнулся.

— Подземелье! — радостно завопила Абракта с такой силой, что с потолка посыпалась ещё одна порция каменной трухи.

— Пожалуйста, не кричи.

— Подземелье, — прошептала она с тем же энтузиазмом.

В зале обнаружилась запертая дверь, но настолько заваленная обломками, что надежды на её открытие не было даже у Абракты. Зато взрыв не только избил босса, но и открыл нам путь в глубины Завесы Тьмы. Вот что я называю многоцелевым, а следовательно, элегантным решением проблем. Мы протиснулись через завалы и очутились в коридоре. Узкая расселина над головами освещала нас рассеянным светом, воздух пах сухой затхлостью столетий, каждый шаг отзывался эхом, и казалось, само строение прислушивалось к нам, решая, пустить ли дальше.

— Интересно, сколько лет этому месту? — спросил я, только чтобы нарушить эту прослушку.

— Эта локация создана задолго до твоего вида, — ответила система. — Оно использовалось как... Нет, я не такой негодяй, чтобы спойлерить тебе твою жизнь, приматик. Ты сам всё узнаешь. Если, конечно, доживёшь.

— Это мне ничего не скажет, я ведь не знаю, когда в этом мире появились люди.

— О, ты подумал, что я говорил в локальном смысле? Смех.

Мы вышли в просторную комнату, которая, возможно, когда-то была несколькими комнатами. Эльфийская архитектура чрезмерно красивая, даже в разрушенном состоянии: плавные линии, высокие арки и изящная резьба сохранились там, куда не добрались корни и время. Пол покрывал тонкий слой серого песка, неестественно ровный, как будто кто-то нарочно разровнял его перед нашим приходом.

— Кто-то очень любил симметрию, — заметил я, разглядывая узор на уцелевшей стене.

— А потом кто-то очень не любил, — добавила Абракта, отпинывая мусор с дороги. — И откуда здесь песок? Мы же под землёй.

— Может, сверху нанесло? — предположил я. — Потоки воды, ветра, эрозия...

Песок зашевелился. Сначала я подумал, что показалось, но движение нарастало, словно ветер решил слепить песковиков. Вот только ветра не было.

— ...или магическая чертовщина, — закончил я, отступая на шаг.

Пора уже включать это понятие в научную картину мира. Магическая чертовщина стекалась в кучи, и моего Восприятия хватило, чтобы определить, что они крайне нестабильны: то обретали подобие частей тела, то снова рассыпались зернистой массой. Их было трое, потом пятеро, потом восемь. Я раздавил капсулу для МЭ.

— С песочком мы справимся! — провозгласила Абракта, выхватывая из тела свои рёбра-кинжалы.

Песчаные фигуры двинулись на нас. Не по-человечески ногами, хотя они и пытались с переменным успехом обрести гуманоидный облик, а перетекая волнами, как амебы, которые вдруг решили, что им срочно нужны конечности. Абракта рубанула ближайшую фигуру без головы. Лезвие спокойно прошло через частицы, но запястье застряло в серой массе. Тем же алгоритмом её колено увязло в другом существе, которое тут же начало расползаться вверх по ноге, становясь плотнее.

— Лекс, я, кажется, немного зафиксирована! — пока без паники, скорее с досадой констатировала она, дёргаясь в нелепой позе.

Я лихорадочно открыл раздел заклинаний и расширил [Кинетическую волну]. Цена подскочила до 31 единицы, но мне было некогда заниматься балансировкой ползунков. Воздух широким фронтом врезался в песочных монстров и заодно в Абракту. Бессвязные фигуры взорвались облаками пыли. Мою спутницу отбросило к стене, но она успела сгруппироваться.

— Ой, — выдохнула она, глядя в потолок. — Больно.

Я снова ударил кинетикой по врагам, и волна, прокатившись по коридору, дезинтегрировала их. Затем подбежал к деэмонице, помог ей подняться, стряхивая с неё песчаные крупицы.

— Пойдём, пока они не собрались снова.

Мы двинулись дальше, теперь уже осторожнее, стараясь не наступать на песок там, где это было возможно. Я начал делать отметки острым камешком на стенах, пока не заметил, что Абракта проделывает то же самое, но помечает не пройденный путь, а ценные археологические находки.

Вскоре нормальная архитектура закончилась: уровни съехали относительно друг друга, образуя опасные разрывы, через которые виднелись огромные корни. Похоже, они и порвали каменное нутро. Сверху, сквозь один из проломов, я увидел клочок неба и часть верхнего яруса руин. Внизу, в темноте, угадывались ещё более глубокие этажи. Конструкцию, разумеется, перекосило и наклонило, и каждый следующий шаг вызывал у меня нехорошие ассоциации с одним бандитским логовом. Мы спустились через пролом на другой уровень, помогая друг другу, как знающие что делать скалолазы. Я страховал Абракту, она подавала мне руку на опасных участках.

Дальше свет не смог пробиться даже через такой хлюпкий камень, и мы подошли к области тьмы. Абракта расширила зрачки за пределы человеческих возможностей, и это зрелище было немного... Ладно, много пугающим. Она взяла меня за руку и повела сквозь мрак. Что ж, справедливо поменять наше Восприятие вот так.

Внезапно Абракта стала подниматься.

— О, это плохо, — сказала она.

Я почувствовал, как ноги отрываются от пола.

— Это очень плохо, — подтвердил я.

Гравитационный колодец под нами решил стать возвышенностью и потянул нас к потолку, который теперь был для нас полом. Я взмахнул свободной рукой, пытаясь за что-то уцепиться, но вокруг была только пустота. Я попытался активировать [Кинетическую волну], чтобы придать нам боковое ускорение, но заклинание не сработало. Снизу на меня упал камень, ударив в живот.

— Магия пропала! — с обидой выкрикнула Абракта, начав беспорядочно кувыркаться вокруг нашего сцепления рук. — Я не могу отрастить себе воздушные плавники!

— Валтар! Что происходит?!

— С 14 единицами Интеллекта на двоих могли бы догадаться, что вы попали в категорию мебели типа «ловушка», — ответила система с ленивой насмешкой. — Вырвитесь, пока не ударились в потолок. Там вас пришпилят до прибытия работников Завесы Тьмы, а они, как назло, потеряли работу несколько миллениумов назад.

— Лекс! Давай раскачаем друг друга и вырвемся из этой магической зоны!

— Мы будем гасить импульсы друг друга, сохраняя наш центр массы на месте.

— Ты и твоя земная магия!

— Хотя... если мы разорвём связь, то получим противоположные ускорения.

— Давай уже что-то делать, маг! — Абракта попыталась передать мне своё ускорение кувыркания через руку.

Мы начали раскачивали друг друга, как два маятника в безвоздушном пространстве.

— На пике амплитуды отпускаю, и ты должна поймать стену. Ясно? — спросил я.

— Ясно! Что такое амп... — она не закончила, потому что я отпустил её руку, и у неё появились другие заботы.

Меня швырнуло вперёд, и я на ощупь примагнитился перчатками к стене, которая ещё подчинялась старым и скучным законам физики.

— Абра!

— Всё ещё восхожу, как ангельский ангел!

Я ударил [Кинетической волной] по стене и полетел на отдаче к голосу. Схватив деэмоницу, я вылетел с другой стороны ловушки. Пальцы коснулись камня, и я повис на стене, как гамак, — ноги всё ещё тянуло вверх, а рука без Абракты вибрировала на стене от напряжения.

— Держись! — крикнул я.

— Я и так держусь!

Удерживая Абракту за талию и перенапрягая мышцы, я вытащил нас из зоны действия аномалии. Мы проскользили на паучьих перчатках по стене и доскользили бы до пола, если бы стена не прервалась, а наше движение — нет. Ничего не было видно, но по времени падения я, к сожалению, определил, что мы успели подняться очень высоко. Не успел я вскрикнуть, как из Абракты вырвался кожистый и натужный звук, и мы начали плавно спускаться по воздуху. Кажется, она сделала из своего жилета (надеюсь, что из него) парашют.

Мы вернулись на пол с нормальной гравитацией (ладно, не нормальной, мы ведь были не на планете, а на мире-кольце, где сила тяжести должна была создаваться центробежной силой вращения).

Я лёг на спину, наверстывать упущенное дыхание. Абракта шуршала рядом.

— Это было... — начала она.

— Не говори, — перебил я. — Просто не говори.

— А я хотела сказать «весело», — обиделась она.

— Тогда тем более не говори.

Глава41. Сюрприз!

Из тьмы мы вышли на свет, в то, что я могу охарактеризовать только как внутренний двор: квадратный участок, зажатый между циклопическими стенами, с небом вместо крыши. А в центре этой каменной коробки росло растение. Нет, не так. РАСТЕНИЕ. Гигантское, тёмно-зелёное, с мощными стеблями, пробивающими камень и устремляющимися ввысь на десятки метров. Оно уходило на поверхность сквозь несуществующую крышу и просто репрессировало собой пространство, вытеснив эльфийское величие. Мясистые листья были размером с лодку, а между ними висели ярко-оранжевые плоды, словно ёлочные игрушки (хотя сам вид растения уместнее смотрелся бы где-нибудь в Южной Америке. Времён динозавров).

— Плоды выглядят съедобными, — уверенно заявила Абракта.

— Я бы посмотрел на плоды, которые не выглядят для тебя съедобными. Или вообще хоть что-то.

— Съедобные, съедобные, приматик. Ешь их без абсолютного страха смерти, — отозвался Валтар, после моего анализа предмета разговора.

Я решил повременить с доверием к системе, а Абракта сорвала пару плодов и проглотила их, не жуя. Мы обошли растение, петляя между корнями и обходя торчащие древние плиты, и нашли новый проход. В нём мы оказались не одни. Хотя это зависит от ответа на семантический вопрос: включать ли неодушевлённые предметы в понятие «отсутствие одиночества»? Склоняюсь к включению, потому что эти доспехи были оживлёнными неведомой магией, возможно, и из-за привязанных к ним душ.

Длинные позолоченные пластины, закрученные спиралью, обвивали отверстие в груди, за которым виднелась задняя часть доспеха. Латные руки и ноги не уступали телу в роскоши, рваные белые юбки свисали с пояса. Шлемы напоминали хищные птичьи морды с клювом, защищавшим нос, и прорезями для глаз, и, если бы в них была голова, то подбородки оставались бы открытыми. У некоторых шлемы были откинуты и болтались сзади. В одном из доспехов кружился серый песок, но он был лишён влияния и лишь силился выбраться из угла из двух разрушенных стен. Остальные ожившие доспехи, с длинными мечами наперевес, вяло окружали нас. Их движения были не механическими, а скорее похожими на движения старых людей, которые помнят, как это делается, но уже не помнят зачем.

— Тактика «Вихрь смерти»! — крикнула Абракта, выходя вперёд.

— Какой ещё «Вихрь смерти»!? Мы не обсуждали никакие тактики!

— Просто крути меня, — объяснила деэмоница и начала выращивать из себя тонкие щупальца с острыми костяными наконечниками.

Метровые органические плети вырывались из её шеи, из-под жилета, одна, как хвост, из штанов. Я почувствовал внутренний толчок: время замедлилось, мышцы наполнились энергией, которую необходимо было выплеснуть, чтобы они не лопнули. Абракта передала мне свою Ловкость.

— Тактику нужно обсуждать заранее! — упрекнул я, подхватывая деэмоницу.

Активировав [Энергетик], я закружился вокруг своей оси, раскручивая импровизированное оружие в стиле фигурного катания. Центрифуга из плоти и костяных плетей сорвалась с места. Абракта обмякла (что было к лучшему), щупальца вытянулись по касательной. Первый доспех попал в зону удара: наконечники зачиркали по его пластинам, высекая снопы искр. Металл жалобно скрипнул и доспех развалился.

Я, как двигатель, повёл наш «вихрь смерти», делая короткие прыжки-рывки, перенося угловой момент на следующую цель. Высокая Ловкость спасла меня от необходимости уделять внимание координации каждого движения и от головокружения с тошнотой. О судьбе Абракты с нулевой Ловкостью я старался не размышлять. Полупереваренные плоды, которые она съела, вылетели из неё, нанеся дополнительный урон врагам.

Один из доспехов сумел поймать несколько щупалец на клинок, и те разрезались. Я остановился, и Абракта вытекла из моих рук на пол, её вырвало.

— Да. Согласна. Будем всё обсуждать, — сказала она между судорогами.

Осталось двое врагов, если не считать углового доспеха, бессмысленно царапавшего стену. И без того медленные, они практически остановились. Я легко протиснулся между их оружиями и ударил одного Хвостом Хамелеона в щель между рукой и корпусом, расширяя её как рычагом. Перенаправил чужое лезвие тыловой стороной ладони и расшатал остальные сочленения, куда смог дотянуться. Отскочив от двойного горизонтального удара, я запустил во врагов [Кинетическую волну]. Они развалились на части, долетели до стены... и внезапно срикошетили обратно. Меня ударило моей же магией, я отлетел, упал на спину и закрылся от дождя из металла.

— Что это было? — спросил я встревожено. — Магический отражатель на случайной стенке?

— Это... странно, приматик, — озадаченно проговорил Валтар. — Сигнатура выходит за контур вероятностей. Скажи, Лекс, ты не... Нет, ты не мог, кого я спрашиваю... Нужно выделить больше мощности для решения этой задачки.

Вернув свою Ловкость, Абракта утихомирила свой взбешённый вестибулярный аппарат. На всякий случай мы разобрали доспех с песком. Он даже не сопротивлялся, кажется, приняв свою участь с благодарностью. Следующий коридор привёл нас в просторную комнату, заполненную длинными каменными столами.

— Столовая, — догадалась Абракта. Что и говорить, она была знатоком во всех областях, связанных с едой.

Я прошёлся по интерьеру. Столы были грубо сдвинуты из когда-то ровных рядов, несколько было перевёрнуто, остальная мебель разбросана уже без стеснения, барельефы разбиты до нечитабельности, три дыры в стенах пускали сюда свет. Я оценил их толщину — почти метр.

— Зачем в столовой такие толстые стены и нет окон? — задумался я вслух. — Это крепость?

— Чтобы никто не отвлекал от еды, — предположила Абракта. — Я бы тоже ела за высокими стенами, если бы могла. И шипы. И ров с аванками. Может, мы ещё найдём такое здесь. Тогда я себе это заберу, ладно?

— Пожалуйста, не давай идеям идеи, — попросил я.

Я заметил накарябанную на столе надпись: «Смертосвобода». Древнеэльфийский мой мозг тоже знает, хотя не уверен, что точно.

Затем мы нашли огромный зал, вырубленный прямо в скальной породе. И комнаты, бесконечные ряды комнат, уходящих по спирали в самую утробу земли, как штопор в пробку. Здесь не было проломов во внешний мир, но зато гигантский кристалл наверху светил тусклым, умирающим светом.

Хотя у ниш не было дверей, я понял. «Завеса Тьмы»... теперь название обретало смысл. Это была заброшенная эльфийская тюрьма. Закрытая из-за нецелесообразности бюджета или, что более вероятно, из-за потери своей основной функции в силу драматических обстоятельств.

Мы спустились по лестнице. Воздух становился тяжелее, влажнее. И сыпучее. Я оглянулся. Серый песок сыпался за нами, слой за слоем, но в этот раз он учёл прошлые ошибки и собирался в одну большую массу. Прогрессирует, зараза.

— Абра, — сказал я. — Бегом.

— Что? — она обернулась и увидела то же, что и я. — О...

Песок уже поднялся на два метра, принимая очертания гигантской фигуры без особой детализации, эффективно блокируя нам путь назад. Мы полетели вниз, перепрыгивая через ступени. Я схватил Абракту за шиворот и откатился в сторону, и песочный столб ударил по месту, где мы только что стояли, выбив фонтан каменной крошки.