Арена миров

На следующее утро после тревожного сна я ждал Абракту в коридоре, всё ещё обдумывая план действий. Вдруг я услышал голоса.

— ...Разорённое тело узницы, — говорил один эльф-охранник другому, когда они проходили по коридору. — Осталась одна развороченная плоть, словно её перемешали и вскрыли, как делают обезумевшие хищники. Даже головы не сохранилось. Я такого не зрел со времён Войны Плачущего Заката.

— И верховный надзиратель там был? — переспросил второй, понизив голос.

— Да. Не ведаю, как он там оказался, ведь камера была запечатана. Он изменился в последнее время. Умолк, стал каким-то диким. Смотрит как на добычу, и мы в том стаде.

— Ужас глубин, — содрогнулся второй эльф. — Мы стережём обитель зла, но даже в этих мрачных сумерках нужно сохранять искру цивилизации.

Они прошли мимо. Узница? Здесь их меньше, чем узников, а с мясом и того меньше. Это не могла быть... Внутри меня всё похолодело.

— Ты слышал, Лекс? — спросил меня тоненький голосок откуда-то снизу.

— Да, — ответил я, всё ещё погруженный в свои тягостные думы. Ком в горле мешал говорить.

— Гениально, правда?

— Что гениального в брутальном уби...? — начал я, но чьё-то мягкое касание моей лодыжки моментально отклеило меня от стены и заинтересовало в собеседнике.

— Это я. Абракта, — сказал старший надзиратель у моей ноги. Кто забыл, как он выглядит, потому что подумал, что он не важен для сюжета, вот напоминание: большой чёрный кот с глубокими синими глазами.

Пару секунд мой мозг обрабатывал информацию и выдал следующий результат:

— Так это всё-таки тебя убили в камере?

Всё-таки не дообработал.

— Лекс, ты гримуаром стукнутый? — фыркнула Абракта. — Я просто сбросила лишнюю массу, чтобы стать главарём этого места. Я видела, как он ведёт себя: незаметный, вездесущий, власть имущий. Идеальная маскировка, между прочим. Ты бы видел, как легко открываются двери, когда ты в таком обличье... Ну, их другие открывают, моим лапам двери не под силу.

— Ты — главный надзиратель, — уведомил я её. — Самый заметный объект в этой тюрьме. Который, по слухам, только что растерзал заключённую в запечатанной камере.

Абракта поджала губы и надула щёки, что в кошачьем исполнении выглядело агрессивно мило. Я смотрел на чёрного кота, которым стала моя спутница, пока моя психика расширяла границы допустимого ещё на одну ступень. Сколько таких ступенек на лестнице в безумие?

— Я расспросила големов о плане помещений. А в ритуальном зале есть кладовая с вещами...

— Абра, мы ведь уже знаем планировку, ведь были здесь... в будущем. А про кладовую мне рассказал Тьмавидец, мы с ним соседи по камерам. Личные вещи используются в ритуале. Твоя потеря тела и риск подозрительных расспросов — это безрассудство. А что, если бы тебя обнаружили с этим котом в одной комнате? Уж такое явно пробудит в них любопытство, что усложнило бы нам побег.

Кажется, на этот раз Абракта обиделась по-настоящему. Она не махала хвостом, как делают рассерженные кошки, а просто насупилась, по-человечески. Опустила голову и отвернулась.

— Ладно, — вздохнул я. — Так ты действительно незаметнее. И наверняка твоя новая внешность пригодится во время ночной разведки. Ты молодец, — я наклонился и подхватил кота под передние лапы. — Но ты должна быть со мной, спрятанная.

— Это размерная дискриминация! Формизм! Масштабофобия! — возмутилась Абракта, дрыгая задними лапами в воздухе, но не сопротивлялась, когда я засунул её за пазуху. Какой дюжий всё-таки кот.

— Сиди тихо. Теперь ты просто морально сомнительный аксессуар.

— Я обожрусь медведями, стану великаншей, и тогда мы посмотрим, как тебе понравиться, когда тебя поднимают и засовывают под одежду, — прошептала деэмоница. Она распласталась у меня на животе, и я почувствовал, как её маленькое тельце вибрирует. — У тебя тут тепло, кстати. И пахнет мужественно.

— Удачно, что ты объелась эмоциями, Абра, — продолжил я. — Мне нужно Восприятие.

Она молча передала мне Атрибут, и я провёл ладонью по стене коридора, аккуратно втирая в неё [Синтаксис Реальности] с эффектом отталкивания. Они уже были пропитаны этой магией в моём настоящем, что означало, что кто-то сделал это раньше. И этим «кто-то» оказался я. Сейчас. Тогда... Это классический временной парадокс: информация без начала и конца, закольцованная в бесконечность. Но раз Вселенная не схлопнулась в сингулярность, было бы грехом не воспользоваться этим багом реальности.

Несколько песочных эльфов заинтересовались моей высокоосмысленной работой с каменным безразличием, но щупать стены не запрещалось. А мою «земную» магию, явно лишённую всякой эльфийкости, они просто не замечали. Как удачно для меня и неудачно для них.

— Стены сегодня особенно... прямые, — пробормотал я, хлопая по камню с видом знатока.

Стражи молча согласились с моей оценкой.

— Люблю стены, — добавил я.

Тут они опять не нашли, чем возразить. Любовь к архитектуре тоже не была запрещена тюремным уставом.

Я весь день изменял реальность, постоянно ожидая восстановления МЭ. От такого даже магические истуканы устали и перестали обращать на меня внимание. Абракта просто уснула, и, к счастью, её сон не прервал [Тёмный симбиоз].

Глава 44. Ветер неизбежности

Ночью, когда сияние кристалла устало, я подошёл к магическому барьеру, подумал секунду, затем подумал три секунды в другую сторону, подвёл итоги своих дум и шагнул в него, активируя [Мигание]. Как и было мною задумано, я оказался по ту сторону поля. Всё ещё в тюрьме, но теперь вне клетки. Надеюсь, такая закономерность продолжится, и один из следующих шагов выведет меня за пределы стен.

— Ах? — осоловело выдохнула Абракта, когда выскользнула из-под моей рубашки и с тихим шлепком приземлилась на каменный пол. Её светящиеся кошачьи глаза моргнули, привыкая к темноте.

— Мы идём в ритуальный зал, — напомнил я ей шёпотом. — Где мы победим босса. Помнишь?

— Ага, — тихо ответила деэмоница и бодро зашагала на четырёх лапах, держа хвост параллельно полу и явно не понимая, зачем нужен небоевой хвост.

Я двинулся следом, стараясь держаться вплотную к стенам. Абракта в своём новом обличье была удачной чёрной окраски, я даже сам терял её из виду в особенно густых участках мрака.

Первый патруль мы встретили у входа в коридор.

— В стороны, — коротко приказала Абракта.

Стражей не смутило ни ночное время, ни прорезавшийся голос надзирателя, ни компания заключенного. Они молча разошлись в стороны, один уткнулся в стену. Похоже, проблемы с навигацией были вызваны не только отдряхлением моделей, а это был общий баг прошивки, если можно так выразиться по отношению к магическим големам.

Методично разгоняя песчаных стражей по стенам, мы добрались до столовой. За дальним столом сидели двое живых эльфов и тихо переговаривались. А ведь их длинные уши должны лучше улавливать звуки, чем маленькие человеческие ракушки. Моё сердце пропустило удар, и я посмотрел на Абракту. Она лишь слегка качнула головой, мол «Давай вдоль стены, не останавливайся». И, не дожидаясь моего явного согласия, продолжила путь.

Я шёл, обтирая мокрой спиной холодный камень и чувствуя, как каждая клеточка тела кричит «Не дыши, не скрипи, не существуй». И, несмотря на такое массовое предупреждение, моя нога предательски скрипнула по пыльному полу. Эльф начал медленно поворачивать голову в мою сторону, длинные светлые волосы скользнули по плечам, но потом скользнули обратно — их хозяин передумал.

Когда мы выбрались во внутренний двор, я выдохнул с облегчением и прошептал:

— Что это было?

— [Отвод взгляда], — так же тихо ответила Абракта, и в её кошачьем голосе прозвучала довольная улыбка. С ней лучше не играть в покер.

Во дворе не росло ни одного гигантского растения, а колодец сверху показывал звёзды во тьме. Между нами и небом висела тонкая, едва заметная пленка, похожая на мыльный пузырь. Расположение звёзд мне ничего не сообщило, кроме того, что я всё ещё не на современной Земле.

В коридоре, ведущем к ритуальному залу, мы замедлились, потому что я помнил о гравитационной ловушке, которая чуть не приколола нас к потолку. Учитывая, что попали мы в неё в темноте, было трудно её обнаружить, но теперь, зная, что искать, я заметил резкий перепад высоты: потолок резко уходил вверх, образуя отличное пространство для складирования там пары гуляющих заключенных.

— Держись, — прошептал я, подхватывая Абракту на руки. Она прижалась ко мне теплым комком.

С разбегу я активировал [Мигание], и мы проскочили опасную зону, не успев ощутить гравитационных проделок.

Оставшихся големов мы рассеяли тем же способом: Абракта использовала голос, я — ничего. Мы поднялись по лестницам наверх и прошли пару комнат, неинтересных для повествования. А вот что действительно было интересно, так это то, что массивная дверь в ритуальный зал оказалась заперта. В будущем эта дверь была открыта, возможно, даже с помощью моего взрыва.

— Подсади меня, Лекс, — сказала Абракта, указывая лапой на круглую замочную скважину в центре двери.

Я поднёс её к замку, и она просунула лапку в отверстие и замерла. Я не мог видеть, что она делает, но слышал шуршание и логично предположил, что заполняет замок изнутри своей изменчивой плотью, создавая идеальный ключ. Как подтверждение моей догадки, раздался мелодичный щелчок.

— Фу, — сказала Абракта, вытаскивая лапу и энергично её отряхивая. Лапа была странной формы, словно сборная головоломка. — На вкус как старые монеты, которыми расплачивались за что-то мерзкое.

— Ты... пробовала замок на вкус?

— Маг, там темно и тесно, зрение и обоняние бесполезны.

Дверь отворилась без скрипа. Внутри оказался знакомый зал, но не успевший состариться: барельефы на стенах рассказывали полноценную историю (уверен, очень интересную), статуи были богаты деталями, каналы на полу блестели чистотой, потолочный кристалл мягко освещал это великолепие. Никакой энерговыжимающей машины, которую я себе представлял, здесь даже в качестве намёка не было. Ритуал, похоже, был связан с потоками воды или с чем-то неочевидным. Несмотря на то, что помещение было заперто, воздух в нём пах так же, как и в остальной части тюрьмы. Вероятно, его часто проветривали. Дверь в хранилище сейчас не была завалена камнями, и мы применили тот же принцип взлома живой отмычкой.

— Мы могли бы тогда открыть эту дверь и не спускаться в подземелье, — сокрушалась она, просачиваясь в замок. — Сэкономили бы кучу времени и телесной массы.

— Но там бы не было вещей, которые мы сейчас заберём, — возразил я.

— Были бы. Воодушевлённые лёгкой добычей, мы бы искали сокровища ещё усерднее. Я себя знаю. И тогда бы шар всё равно перенёс нас сюда, а вещи — сюда.

— Давай больше никогда не говорить о временных парадоксах.

— Давай, — легко согласилась она, и замок щёлкнул.

Хранилище оказалось огромным стеллажом, заваленным вещами. Абракта вскочила на одну из полок и начала неистово загребать лапкой чужие монеты в свой инвентарь. Скорость, с которой они исчезали, могла бы удивить даже самых искусных земных фокусников. Я же нашёл свои вещи в дальнем углу: Хвост Хамелеона, кольца Искропада, флягу с питательной жидкостью (я даже обрадовался ей — ещё один парадокс), палки (несколько штук, включая любимую), ключи из прошлой жизни, хлеб, верёвку, зачарованную серёжку (которую я не могу никому сбагрить), дневник Избранного, купон Векового Кольца, капсулы регенактиваторов, паучьи перчатки, значок убийцы, костяной кинжал и двуручник «Голод». Всё было на месте.

Абракта, не особенно различая свои вещи и чужие, тоже вернула в инвентарь, насколько я следил, всё её: осколок Аффектного Резонатора, Искропад, капкан-перчатку, ключ телепортации, заячьи рожки и кучу костей.

— О, пригодится, — сказала она, забирая лук с закрученными спирально плечами, словно его сделали из двух переплетённых ветвей. Ещё ни одному предмету на своём пути она не отказала.

— Ты умеешь стрелять из лука?

— Я умею всё, — ответила Абракта с гордостью. — Надо только научиться до того, как понадобится. — Она ловко перебралась на другую полку и, словно опытный бармен, подкатила мне по полке четыре высоких пузырька, закупоренных воском. — Бери зелья.

Инвентарь распознал их как два мощных зелья здоровья и два великих зелья магии.

— Древние монеты, — определила Абракта, продолжая воровское бесчинство. — Стоят, наверняка, дорого в нашем времени. Особенно в таком прекрасном новом состоянии.

— Абра, мы не на ярмарку собираемся.

— Рано или поздно мы обязательно попадем на ярмарку, — философски заметила она, закидывая в инвентарь ровную палочку, похоже, волшебную. — Лучше быть к этому готовыми заранее.

— Ты уверена, что тут нет проклятых вещей? Это все-таки вещи злодеев.

— Всё в этом мире проклято, Лекс, — она похлопала меня по руке мягкой, но уверенной лапой. — Главное — подобрать себе проклятия по душе. Или самому стать проклятием, чтобы другие проклятия боялись с тобой связываться.

Я решил, что эльфы вряд ли стали бы использовать проклятые предметы в ритуале — слишком велик риск для их системы. И подобрал первый попавшийся чужой предмет.

— Плащ «Небосход», — прочитал я его описание в инвентаре. — При падении более 5 секунд активирует эффект «плавное снижение».

Длинный тёмно-зелёный плащ с серебряной застёжкой в виде парящей птицы я накинул поверх одежды. Валтар наверняка одобрил бы такое усиление моего героического образа.

— Зачем он тебе? — Абракта склонила голову, и её глаза сузились. — Когда у тебя есть я?

— Не ревнуй, — отрезал я, застёгивая фибулу. — Я буду любить вас одинаково: плащ — за его функциональность, а тебя — за умение не давать мне умереть от скуки.

Закончив с опустошением полок, мы вышли в основной зал, и мой взгляд упал на статую — каменный эльф-воин с мечом, поднятым в триумфе. Именно на неё упадёт Линкольн в будущем. Вот только сейчас она стояла не на том месте.

Повинуясь какому-то ветру неизбежности, я подошёл к статуе, упёрся плечом в камень и толкнул. Естественно, статуя не сдвинулась.

— Я должна знать, что ты делаешь? — спросила Абракта.

— Строю будущее, — пропыхтел я, напрягая все свои три единицы Силы. — Вернее, подчищаю за прошлым. Да, думаю, не стоит тебе вникать.

Камень не поддавался. Я пыхтел, кряхтел, упирался ногами в скользкий пол, но древний воин стоял неподвижно.

— Может, тебе мою Силу передать? — предложила моя спутница, подходя ближе.

— Ты можешь направить свою Силу в ту же точку и в том же направлении, что и я. Таким древним способом мы, смертные, передаем Силу.

Она поднялась на задние лапы, уперевшись передними в статую. Кот, хоть довольно крупный, против глыбы в несколько тонн. Легче совсем не стало.

— Сильнее! — подбодрила Абракта.

— Я пытаюсь!

— Может, смазать чем?

— Нечем! Хотя...

Я намазал пол перед статуей отталкиванием с помощью [Синтаксиса Реальности]. Подумал об остроте вначале, но сейчас неподходящее время для экспериментов с тем, как плоская поверхность может быть острой. Выпив зелье магии, я почувствовал, как прохладная и живительная энергия наполняет мой резерв. Вкус напоминал солоноватый черничный сок.

Сделав шаг назад, я ударил по статуе [Кинетической волной], не широким фронтом, а сконцентрированным дешевым импульсом. Статуя сместилась на пару сантиметров, но больше и не требовалось. Она вошла в зону моего отталкивания, подскочила, с грохотом приземлилась и снова взмыла вверх. Я снова ударил её кинетикой в воздухе, и она допрыгала до места назначения (слегка раскрошив своё основание, но время всё равно превзойдёт мой вандализм).

— Готово, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Теперь всё будет правильно.

— Уж надеюсь, что подолбить в пол гигантской статуей во время скрытной операции было правильным решением, — сказала Абракта, повторяя моё движение.

Глава 45. Цена доверия

В коридоре нам навстречу нам вышли два эльфа. Абракта, видимо, не успела применить на них [Отвод взгляда], потому что они потянулись к мечам, глядя на нас. Ага, вот она, взрывная эскалация. А я уже заволновался, где этот обязательный пункт любого плана.

Я активировал [Энергетик], подхватил деэмоницу и ударил в стражей [Кинетической волной]. Радиус атаки я не менял после возни со статуей, и задел только одного. Он оторвался от пола ногами, почти сразу вернулся, но спиной, и проскользил до дальней стены. Второй эльф выхватил мечи и бросился на нас, но я уже промчался мимо него.

Страж не отставал, словно его ноги были не ногами, а пружинами. Абракта взобралась мне на плечо, и за нами появилась старая эльфийка в старомодном платье. Она предупреждающе выставила руки, пытаясь остановить нашего преследователя, но тот не проявил ни капли уважения к старости, тем более иллюзорной, и он пронёсся сквозь неё. Первый страж, оправившись от удара, тоже присоединился к погоне.

Тогда Абракта сотворила за нами дрожащее серое пятно. Затем ещё одно рядом и ещё. Они перемешивались, сливались, создавая за спиной калейдоскоп смутных очертаний. Я прыгнул вбок, подыгрывая иллюзиям.

Мы стремительно пролетели скучные комнаты и лестницы и выскочили в коридор с гравитационной ловушкой. Я полностью сосредоточился на дороге. Возможно, иллюзии действительно выиграли нам время, но что-то я сомневаюсь, потому что Абракта, всё ещё следившая за стражами, бросила «вправо». Одновременно с этим я почувствовал толчок — её Ловкость перетекла в мои мышцы. Не став проверять, чьё право она имела в виду (зная её — её), я просто нырнул вниз, перекатился через голову, прижимая чёрную кошку к груди, и, игнорируя резкое чувство дежавю, подскочил и сбил подобравшегося слишком близко эльфа кинетикой.

Ловушку я проскочил [Миганием] и заново активировал [Энергетик]. Сердце колотилось где-то в горле, но ноги несли нас с Абрактой сами. Мы оказались во дворе, затем в коридоре и наконец в столовой. Нас встретили несколько големов, которые двигались проворно даже для меня, разогнанного заклинанием и чужой Ловкостью.

Я вскочил на стол и побежал по столешницам, прыгая с одной на другую, как по кочкам, если бы они были на стадионе во время спринта. Один из стражей попытался подрубить мне ноги, и я подпрыгнул, упёрся ногой в его шлем, оттолкнулся и перелетел через следующий стол. Два других голема, сообразив, что происходит, двинулись наперерез, загораживая выход.

Прижимая к себе одной рукой Абракту, а другой выставив Хвост Хамелеона, я влетел в них, принимая сразу два удара на мой клинок. Их атака отбросила мою руку, Хвост задрожал, подобно камертону. Абракта вырастила мне ещё две пары рук, сжимавших короткие Хвосты Хамелеона. Урона они нанести не могли, но големы, не зная об этом, попытались заблокировать каждую руку. Я воспользовался суматохой, [Мигнул] сквозь врагов и выскочил в коридор.

Там големов было два десятка, не меньше. Они стояли в пять шеренг, и их красные кристаллы на груди светились ровно, как злые сердца. В проходах слева и справа тоже копошились тени.

— Вихрь смерти? — спросил я на бегу.

— Я пуста, Лекс, — ответила Абракта с облегчением. — [Метаморфозы] нет, [Гламура] осталось на пару иллюзий.

Поместив деэмоницу на плечо, я открыл меню, изменил параметры кинетики, а также забрал зелье магии. Остановившись резко, так что Абракта чуть не упала (пришлось придержать её), я выпил зелье одним глотком и направил неэкономную, жирную [Кинетическую волну] вперёд.

Передний ряд големов упал на второй, но волна не погасла: её часть достигла стен, которые я весь день старательно пропитывал отталкиванием. Отталкивание не изменило своей природе и оттолкнуло волну обратно. Она ударила врагов в спины, смешалась с хвостом прямой волны и отразилась от дальней стены, вернувшись снова. Волны накладывались друг на друга, входя в разрушительный резонанс. Големов подхватывало невидимым прессом, швыряло в стены, а стены отшвыривали их обратно, превращая эльфийскую броню в шрапнель. Коридор заполнила какофония металла, камня и песка — самая чудовищная интерференция, какую мне доводилось видеть (правда, не так чтобы их было много). Теперь стало ясно, почему я так поступил.

— Лекс! — заорала Абракта, вцепившись мне в воротник. — Ты ведь контролируешь свою земную магию? Почему выглядит так, будто не контролируешь?

— Да... Всё под... полным контролем, — выдавил я, уворачиваясь от пролетевшего мимо железного сапога.

— Ничего ты не контролируешь, колдун!

Мы прорвались сквозь бурю, оставив за собой лишь груду искорёженных доспехов, присыпанных серым песком.

Добежав до камер, я крикнул спутнице:

— Нужно прикрытие!

Она кивнула, и туман окутал нас плотным одеялом, оставив видимость лишь на вытянутую руку. Сперва я [Мигнул] в камеру к Гнили. Оно дремало, выпуская из себя бледные споры.

— Прости за вторжение, но побег начинается прямо сейчас, — осведомил я его, закрывая нос рукой.

— Всегдарасту, — прошелестело Гниль.

Я задержал дыхание, обнял это растение и, стараясь, чтобы площадь соприкосновения была достаточной, но не чрезмерной, [Мигнул] нас обратно в туман.

Скелетка в золотых украшениях сидела в позе «мыслю о вечном для фотосессии» и перебирала кольца. При моём появлении она подняла череп и издала свой фирменный смех.

— Ах, хорошенький, — её телепатический голос вибрировал от удовольствия, разливаясь в моей голове тёплой патокой. — Ты пришёл за мной?

— Пришёл.

Во время объятий Кровунья сама обхватила меня ниже спины. Я думал, стоит ли упоминать об этом, но решил оставить как есть. Чтобы лучше раскрыть этого персонажа, это ведь моя работа.

— Давно мои кости не согревала такая горячая пульсация, — прошептала женщина, которая годилась мне в прародительницы рода.

А моё мясо давно не холодило таким могильным холодом. Пожалуй, никогда.

Последним был Тьмавидец, который ничего не сказал и никакой стоящей упоминания ситуации не создал. Только кивнул, словно ждал меня именно в этот момент. Гламур деэмоницы закончился, и туманная Завеса исчезла. Мы оказались в коридоре все вместе: Тьмавидец, Гниль, Кровунья, Абракта и я. Компания для побега, достойная эпоса. Или круглосуточного наблюдения психиатра. Абракта тут же вывалила из инвентаря оружие на пол.

— Благодарю, — сказал Тьмавидец, выбирая чёрный посох с навершием в виде фиолетовой сферой. — Судя по качеству трофеев, у вас было всего пара мгновений, чтобы схватить первое, что попалось под руку.

— Да, каждая секунда была на счету, — подтвердила Абракта, даже не моргнув.

Гниль поглотило всё предоставленное холодное оружие, а Кровунья пролевитировала маленький жезл в руку.

— За такую дань я бы испепелила тебя на месте, — весело уведомила она, разглядывая подарок. — Но не буду. Экстремальные обстоятельства требуют экстремальной сдержанности.

В коридоре песок уже пришёл в форму. Песчаные эльфы, почти без доспехов, опять выстроились в шеренги. Остальные стражи тоже подоспели. Тьмавидец зачерпнул навершием посоха тёмную энергию из воздуха и метнул её во врагов, словно заядлый гольфист, забивающий мяч одной рукой. Кровунья, хохоча в моей голове, выпустила из волшебной палочки красный луч. Он достиг кристалла на груди ближайшего голема, перескочил на следующий, затем на следующий, как иллюстрация из учебника геометрии: угол падения равен углу отражения, только со взрывами. Кристаллы лопались один за другим, ошеломляя своих владельцев. Гниль раскрылось в коридоре, выпуская десятки вооружённых побегов, которые хлестали охранников по лицам, опутывали ноги, душили и ломали. Мы с Абрактой, исчерпав почти всю энергию, просто держались за спинами наших новых «друзей».

Вскоре стражи потерпели поражение, особенно от Гнили. Мы пробежали через столовую, где Кровунья без остановки раскидала столы телекинезом, просто потому что могла. Да, так больше походило на то, что я помнил. Во внутреннем дворе выходы уже были заблокированы силовыми полями. Все мы, не сговариваясь, посмотрели вверх, на утреннее небо, виднеющееся через колодец. До свободы оставалось метров пятьдесят. И никакой лестницы.