Арена миров

Противник сам сорвал свой шлем с пояса и принялся катать его по земле, пытаясь сбить пламя. Я не стал ждать, пока он справится с этой задачей, и прицельным пинком под шею отправил его голову в полёт. Доспех закружился на месте, слепо размахивая мечом, пока не рухнул в грязь.

— Спасибо, — молвил я, тяжело дыша.

— Не за что, — бросил Тингол, устремляясь к следующему всаднику и ловко перехватывая палку поудобнее.

Пока я сражался за самосохранение, остальные всадники завязли в схватке с големами. Буквально. Люди, увидев это, осмелели и тоже вступили в бой, сбивая головы палками и камнями, некоторые даже нагло срезали их ножами. Откреплённые головы они по моему примеру пинали или руками отбрасывали подальше. Бой окончательно скатился в хаос, но хаос на нашей стороне.

Прозвучал охотничий рог — низкий, протяжный, похожий на вой волка с ангиной. Один из всадников, держа голову в одной руке и охотничий рог в другой, протрубил отступление. И было отчего: без голов и лошадей кавалерия превратилась в беспорядочную толпу.

Люди проявили «благородство» и быстро возвращали головы владельцам, иногда вместе с камнями и проклятиями. Лошади поднялись и покорно последовали за своими хозяевами. Туман начал редеть, вытягиваясь нитями к лесу. Я стоял, уперев руки в колени, и наблюдая, как последние всадники растворяются в последней дымке. Это не окончательная победа. Дикая Охота вернётся.

— Получено десять очков репутации к фракции «Руиния», — произнёс Валтар. — Я в тебе не сомневался, мой Помазанник. Какая-то жалкая мистическая конница с гончими. На что они рассчитывали, нападая на грязных крестьян? Сами виноваты.

— Очень хорошо, что големы идут в комплекте с нашими новыми владениями, — сказала Абракта, подходя ко мне. Она наконец научилась ходить на задних лапах, хотя её походка всё ещё напоминала пьяного пингвина. — А то всяких волшебных прохиндеев в этом мире куча, все на чужое добро заглядываются. Стоит дать слабину — сразу придут и отожмут.

Тингол подошёл ко мне, протянул флягу.

— Спасибо, — я сделал глоток холодной, пахнущей железом воды. — Ты хорошо дрался.

— Мы все хорошо дрались, — ответил он, махнув рукой на остальных, которые приходили в себя после боя. — Когда терять нечего, по-другому не получается. За нашими спинами ведь не просто камни.

С другой стороны подошла Эйрин. Её глаза блестели в мрачном утре.

— Я думала, их нельзя победить, — призналась она. — Дикая Охота — это легенда. Их боятся даже эльфы.

— Как видишь, даже легенды можно победить, если дать им хорошего пинка, — с усмешкой ответила Абракта.

Ночная Пасть подошёл ко мне и ткнулся носом в колено. Я погладил его, и он заурчал.

— Ах ты, маленький гроза псов, — сказал я, почесывая кота за ухом. — Три рыбы тебе. Заслуженно.

Кот мурлыкнул. В моём воображении появилась чёткая картинка: пять рыб, выложенных в ряд на мраморной плите. Я закрыл глаза. Странная у нас партия. Странный мир. Странные приключения. Но это был мой мир. Теперь он принадлежал мне, а я — ему.

Глава 48. Отчёт

Мы с Абрактой и Ночной Пастью заняли Шпиль. Я выбрал комнату без окон, чтобы меня не унесло ветром во сне, и большую часть времени проводил на каменной лежанке с набросанными на неё тряпками, чувствуя, как мир вокруг медленно оседает, принимая новые очертания. Абракта тоже выбрала себе какую-то комнату, но почти в ней не появлялась. Кот спал везде, куда падал свет звёзды.

«Истощение крови» всё никак не уходило, и я впервые за долгое время отдыхал по-настоящему, без всех этих «Лекс, тебя сейчас убьют», «Лекс, ты уже почти мёртв, но давай ещё разок», «Лекс, Абракта опять затеяла маленькую такую катастрофу». Только тишина и покой, лишь ветер гулял в разбитых окнах.

Кстати, насчёт Абракты: она, конечно, не отдыхала. В Трансендале водилось слишком много волков с медведями, чтобы отвлекаться от их пожирания. Для оптимизации процесса она первым делом увеличила себе самое важное — рот. Это вызвало бы у меня кошмары, если бы она по-прежнему не подсовывала мне свои сны для подпитки [Гламура]. Что-то питание Абракты стало превалировать в моей жизни.

На такой диете она быстро формировала своё человеческое тело. В какой-то момент она достигла состояния волосатого подростка-оборотня: под движениями чёрной шерсти начала проглядываться белая кожа, острые уши торчали в разные стороны, глаза, переходя от синего к красному, стали пурпурными, а зубы всё ещё не решили, к какому виду они хотят принадлежать. Эта промежуточная стадия выглядела как кошмар любого деревенского ребёнка, и, к несчастью для них, такие дети были в наличии. Абракта даже не пыталась исправить положение, а наоборот, усиливала страх, гоняясь за детьми. Это подтверждённая эмпиризмом информация, потому что визг детей доходил даже до вершины Шпиля. Страхом она не могла питаться и делала это чисто из озорства. Или, возможно, была другая причина.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я, когда она вернулась в Шпиль.

— Смертным полезна встряска, — ответила она, почёсывая шерстистый бок. — Пусть боятся меня, а не... другого чего-нибудь...

Я вздохнул с облегчением только на исходе недели, когда Абракта наконец вернула себе нормальное гладкое тело взрослой женщины с красными глазами.

Ночная Пасть проводил время либо на охоте с Абрактой, либо в одиночестве (с добычей, конечно, поскромнее). Но чаще всего он просто лежал на мне и урчал с частотой герц в сто. Вибрация проникала до самых костей, и прямо я чувствовал, как клетки усиливают свою регенерацию.

У меня было слишком много времени подумать. Я бы сказал «излишне». Всё началось с чёрного кота. Это был нехороший знак в пользу комы: словно мозг использовал последнее увиденное для создания внутреннего мира (помните фильмы, где одни и те же актёры исполняют роли персонажей из миров и реального, и магического? Так вот, это как раз про это). И не думайте, что я забыл то граффити черноволосой девушки с сердцем и не связал его с Абрактой. Просто решил не акцентировать на этом внимание. Где тонко, там и рвётся.

В меню появился раздел «Поселение», но там была только скучная статистика. От скуки я залез в Кодекс, который Валтар обновил своим типичным бредом. Ночная Пасть оказался фелидом с планеты Ниракс (доминирующий вид: зарафиры). Также добавились песочные големы («идеальные сообщники в строительстве песчаных замков»), Бэнкстед («а нет, уже не актуально»), келпи («водные лошади, да ты их видел»), Сар-Керат («самая непонятая раса галактики. Непонятно, как они вообще живы»), Дикая Охота («одна из самых вероятных причин твоей гибели, прямо в топ-3»), глаштиг («существо, которое пьёт только молоко и ничего больше, не-а»), полутролль-полуфомор Ургбалор («невинный бродячий босс, жестоко убитый Лексом Путником»), Гниль («что-то прогнившее?»), Кровунья («что-то кровавое?»), Тьмавидец («название говорит само за себя, он видит тьму»). Если не знаешь, так не засоряй мне Кодекс! А ещё там появился раздел с пророчествами. «Мертвый дракон» было отмечено зелёной галочкой, остались невыполненными «Лекс-воробей» и «Одинокая смерть Абракты». Последнее я пообещал себе провалить любым доступным способом.

Абракта скоро устала от того, что её спутники постоянно привязаны к кровати.

— У меня есть великолепная идея, — сказала она, плюхнувшись рядом, отчего кот подскочил.

— Потерпи, может, само отпустит, — посоветовал я, не открывая глаз.

— Слушай сюда, маг. Как я поняла, регенерация у людей — дерьмо. Давай я перелью тебе свою кровь.

Я приоткрыл один глаз.

— Ты ведь в курсе разных типов крови?

— Обижаешь, Лекс. Типичный тип А.

Я приоткрыл ещё один глаз.

— Абра... Хоть это и правда, я бы предпочел, чтобы ты не шутила с моей кровью.

— Ты что, не хочешь, чтобы я смешала свой В и ты улучшил свою кровь до АВ?

— Я хочу жить, — честно признался я.

— Лекс, я уже лечила тебя, — напомнила она, теряя терпение.

— И мы договорились забыть об этом, — напомнил я, теряя терпение.

Это не помогло. Она объединила наши кровеносные системы через вены на руках и принялась накачивать меня кровью. Процесс занял около часа. Хорошие новости: я не умер в муках, и «Истощение крови» наконец пропало. Плохая новость: теперь во мне течёт не только человеческая кровь.

— Спасибо, Лиза... То есть, Абра... — сказал я, чувствуя, как блудные силы возвращаются в тело.

— Кто такая Лиза? — её лицо загорелось предвкушением, глаза расширились, а уши (напоминаю: уже человеческие) навострились. Лицо человека, который нашёл секрет и собирается его выковыривать, как рыболовный крючок из пальца.

— Просто оговорился, — я лёг обратно на лежанку. Кот немедленно забрался мне на грудь. — С каждым такое может случиться, особенно под воздействием деэмонической крови.

— Она твоя бывшая? — предположила Абракта, игнорируя мой ответ. — Нет, у вас же «отношения на расстоянии», так что она для тебя, считай, никто. Твоя истинная любовь? Запретная, надеюсь? Та самая, из-за которой твоё лицо такое кислое постоянно?

— Нет.

— Тогда кто?

В глазах Ночной Пасти я прочитал однозначное: «Скажи уже, всё равно она от тебя не отстанет».

— Сестра, — выдохнул я после паузы. — Младшая.

То, что, возможно, именно Лиза сейчас переливает мне кровь в реальном мире, я не сказал. Разочарование, вывалившееся из Абракты, можно было черпать ложкой и есть вместо ужина. Должно быть, обидно Желанию попасть в сестринскую зону. Но сама виновата — вела себя как ребёнок.

Когда Абракта освободилась от лечения нас, я предложил ей заняться фальшивомонетничеством. Она посмотрела на меня с таким восхищением, какого я ни разу не видел у неё за всё время нашего знакомства.

— Вероломно преступить закон? — переспросила она, смакуя каждое слово. — Лекс, я-то думала, ты из тех зануд, у которых все пуговки застегнуты до самого горла.

— Я застёгиваю, потому что холодно, — огрызнулся я. — Да если бы законописатель узнал наши обстоятельства, то сказал бы: «Да, сглупил».

Это моя стандартная отмазка. План заключался в том, что деэмоница создаст внутри себя древние монеты. В качестве материала я дал ей свои ключи. В какой-то мере это даже не фальшивка — Абракта ведь только что вернулась из прошлого, значит, образец и станок соблюдали историческую достоверность. А ресурс был ещё экзотичнее. Как и станок. Я бы оценил такие уникальные экземпляры даже дороже настоящих монет.

Пока Абракта чеканила монеты своим метаболизмом, я наконец-то разобрал завалы уведомлений от системы. За «Груз ответственности» я получил пассивный навык «Сопартийценос» в новый раздел уникальных навыков. Он облегчал для меня вес моих сопартийцев на 20%. Мои проблемы облегчились. Ладно. «Маг-генерал» отсыпал мне десяток «чистейших магических кристаллов», которые могли хранить энергию, но я не знал, как её туда засовывать. Лежали в инвентаре, красивые, бесполезные. Наградой за «Не пятно на земле» была жизнь, а также целый ворох шуток Валтара: «Пользуйся», «Не трать на ерунду», «Не каждый может похвастаться таким». За «Неравный флирт» я получил титул «Фаворит», которым, конечно, не воспользовался. «Липкие ручки» дали мне титул «Вор» и случайную вещь из чужого инвентаря — горшочек с растением. Валтар заверил меня, что хозяйка даже не заметит потери, ведь у неё таких горшочков около трёхсот, и он никогда не будет воровать у моей группы, потому что я его «Помазанник» и он не сможет скрыться от моего нытья. «Самопознание» подарило мне модификатор «Огонь», который я мог вставить в свои заклинания. «Команда мечты» дала модификатор «Урон по площади».

Наконец, «Властелин руин» наградил меня Реликварием правителя, который разительно отличался от авантюрного собрата в роскошную сторону. Он был тяжелее, украшен сложной резьбой, золотыми уголками и тёмно-синим бархатом, едва проглядывающим сквозь зазоры. При открытии система сразу отправила содержимое в инвентарь, потому что я вряд ли мог извлечь из него огромный трон (немного злодейского вида), королевскую кровать (как всегда, вовремя), двадцать пустых стягов (стопка вертикальных полотнищ с креплениями) и... семена баранца? Последний предмет оказался мешочком с мелкими коричневыми зёрнами.

— Валтар, что такое «баранец»?

— А ты открой Кодекс, — посоветовала система.

Я открыл. «Баранец — растение, на котором растут овцы, со всеми мясными и шерстяными прилагающимися. Культивируется эльфами».

Да, я слышал об этом. В средневековье кто-то увидел хлопчатник и описал его как «растение, на котором растут овцы». А потом кто-то понял это буквально. Ладно, их мир — их правила. Если здесь водные лошади превращаются в людей, а деэмоны — в котов, почему бы не выращивать овец на грядках?

Абракта тоже получила мебель из своего Реликвария: огромный круглый стол, очень длинный красный ковёр, две статуи ламассу (крылатые быки с человеческими головами), а также табличку-указатель с надписью «Сокровищница». Осталось только заполучить сокровища, что во многом зависит от живого монетного двора Абракты. Она повесила табличку над своей кроватью, хотя, возможно, подразумевала что-то другое.

Глава 49. Продолжение отчёта

Всё это время Руинию обустраивали жители. Гравитационную ловушку големы как-то отключили, и в большинстве опасных мест поставили либо мосты, либо ограды (все хлипкие и кривые, но, надеюсь, что временные). Большинство людей не лезло глубоко в подземелье (не считая нескольких отчаянных разведчиков), ограничиваясь верхними руинами.

Новые жители расчищали завалы, сколачивали двери из обломков и подпирали потолки брёвнами. Эльфы древности строили с запасом прочности, и многие комнаты сохранили стены и даже части крыш. В общем, Руиния была сносной: скалы защищали от ветра, големы — от большинства угроз, а ужас перед неизвестностью — от остального. Ещё бы крепостных стен между скал понатыкать. И ров. И драконов на воротах.

С водой проблем также не обнаружилось: подземное озеро на дне тюремного комплекса оказалось чистым и пригодным для питья. А вот с канализацией возникла одна большая проблема — абсолютное отсутствие канализации. Мой мозг отказывался считать «любую яму» цивилизованным решением. Ведь цивилизация начинается с туалета. Понятно, что клиентура этого заведения была бессмертной, возвышающейся над нашей смертной жизнедейтельностью, а туалет для пары живых эльфов-надзирателей где-то затерялся в разрухе, если, конечно, он не был магическим порталом в концептуально страшное измерение. Но дыр везде полно, трубы куда хочешь можно протянуть.

Продовольствием на первое время нас будет снабжать Гниль. Название не самое аппетитное, но для Руинии вполне подходящее. Но рациону нужно разнообразие, и я отправился к Эйрин с семенами баранца.

— Как нам организовать ферму? — спросил я.

— А ты не знаешь? — Она посмотрела на меня как на идиота. — Я думала, вы, чужаки, только и любите, что давать нам советы о том, как правильно давать земле отдых. — После паузы она подозрительно прищурилась. — Ты ведь это хотел предложить? Да? Хотел?

— Ничего я не хотел! Ладно, мог бы такое посоветовать, но только в крайнем случае, если бы никто об этом не знал. Я разбираюсь в сельском хозяйстве лишь поверхностно.

— Я тоже, ведь я козлопаска.

— А это как раз растительные овцы, — Я подбросил семена на ладони.

— Ты ещё и в животноводстве не разбираешься. В любом случае, все растения, которые мне нужны, растут сами.

Тогда я пошёл к Тинголу. Полуэльф сидел у своего импровизированного жилища, его жена Исиливен штопала одежду, ей помогала дочь Лориэль, а Серелит размахивал деревянным мечом в стороне — один умелый мужик вырезал такие всем детям. Отец семейства осторожно взял семена, словно это было что-то важное, и пообещал разобраться. Стоило сразу идти к полуэльфу.

Вернувшись в Шпиль, я застал Абракту за нарезанием кругов вокруг статуи ламассу, потому что вытащить-то она её вытащила, а план запихивания её обратно в инвентарь всё ещё находился в разработке.

— Нужно обсудить налогообложение, — сказал я.

— Это что такое? — спросила она, и я остро позавидовал её невежеству.

— Учитывая, что мы работодатели и владельцы земли, то, когда мы выдаём людям деньги, часть мы им не додаём.

— То есть просто даём определённую сумму? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.

— Нет, всё сложнее. Есть проценты, отчисления, социальные взносы, подоходный налог, налог на добавленную стоимость, акцизы, пошлины, штрафы, пени... — приоткрыл я ей дверь в мир бухгалтерии.

Абракта посмотрела на меня с нарастающим ужасом, как на сумасшедшего.

— Ты сумасшедший! — дополнила она взгляд словами.

— Знаешь, давай я решу этот вопрос без тебя, — предложил я.

Кот, наблюдавший за этим разговором с кровати, послал мне образ рыбы. Просто так, для профилактики.

Нам катастрофически не хватало специалистов. Чтобы Руиния не стала настоящей Руинией, нам нужны:

1) Бухгалтер (я мог бы справиться, но плохая идея иметь бухгалтера-авантюриста).

2) Строитель (туалеты, не забывайте про туалеты).

3) Маг, способный проверить Ядро на предмет скрытых ловушек Хрономага.

4) Все другие специалисты.

Так, с поселением я отчёт сделал, теперь расскажу о личном развитии. У меня теперь был девятый уровень, у Абракты — десятый, у кота остался третий.

— Единица Резонанса открывает возможность привязывать навыки не к двум скучным физическим рукам, которые вечно заняты тем, чтобы ты не упал, приматик, — объяснил Валтар, — а к десяти воображаемым. Или к любому другому мысленному соматическому компоненту. Хочешь — крути волосами, хочешь — моргай седьмым левым веком, хочешь — чихай глазами в определённом ритме.

— Чихать в ритме сложно, — заметил я. — Особенно глазами.

— А ты тренируйся, — парировал Валтар.

Я словно пересел с велосипеда на многорукого боевого робота (но воображаемого): возможностей в пять раз больше, а путаницы... Ну, пока тоже в пять раз больше. В тренировке самое сложное было не двигать руками, «помогая» заклинаниям. Все эти пассы и театральные жесты возникали автоматически, просто какая-то профдеформация мага.

Абракта теперь только и носилась со своим луком под названием «Арканодром». При первом использовании она попала стрелой мне неважно куда, хотя мы стояли плечом к плечу. Я выразил возмущение маленьким таким криком, почти вздохом негодования. Оказалось, что лук мог стрелять только по дуге. Только. По. Дуге. Прямого выстрела нет! Это открывало феноменальные тактические возможности, в основном, конечно, атака врагов за укрытиями (и союзников рядом). Чтобы научиться пользоваться этим усложненным луком, Абракта вызвала добровольцами големов в качестве мишеней, а я настоял на обёрнутых тряпками наконечниках, чтобы шальная стрела не вонзилась в кого-нибудь из наших мясных жителей.

Я тоже не терял времени даром и взял несколько пассивных способностей для [Кинетической волны]. Теперь она отражалась от поверхностей с меньшими потерями энергии, её сила увеличивалась на 5% за каждый рикошет, и у меня появилось сопротивление к чужим [Кинетическим волнам]. Также взял [Когерентный след]: увеличивает вероятность критического эффекта следующей волны на 3% (может суммироваться до пяти раз или сбрасываться при промахе). И [Нелокальность тела]: пока вы бежите, урон от физических атак снижен на 1% (масштабируется от Интеллекта). Движение — это жизнь, Аристотель не врал.

Был соблазн добавить к кинетике огненный модификатор, но это значительно увеличивало риск неконтролируемого воспламенения. Из своего жизненного опыта я начал подозревать, что поджоги — это не универсальное решение всех проблем. Поэтому я отложил огонь до лучших времён. Хотя одно внесистемное усиление [Кинетической волне] я всё-таки придумал, но не буду портить вам сюрприз, когда применю его в бою. Там сразу выясним, насколько идея была плохой.

[Анализ] я прокачал до 5 уровня во время лежания (кажется, Валтар возненавидел потолок так же сильно, как я) и дал ему урон по площади чисто для смеха. Но сразу же отключил, потому что накладывающийся друг на друга хор Валтаров, анализирующих каждую травинку, — не очень смешно для моей головы. Некоторые знания лучше оставить недоступными для человечества.

Абракта давала мне советы по прокачке меня, которые звучали как «возьми то, что делает больно» и «больше величия», однако интересную информацию она всё же предоставила. Вложившись в Ловкость, я поднял Аспект Проворства и Физическую Сферу выше двадцати, что дало мне их Архетипические бонусы: увеличение шанса обмана и целую ветку «Воинские умения» соответственно. Ветка была хиленькая, размером с [Человека], и чтобы начать её развивать, мне пришлось взять первый навык [Арт-фехтование]: при активации ваша рука начинает выполнять сложные фехтовальные приёмы. Стоимость: 1 ТЭ/секунда.

Описание не обмануло при проверке. Движения были плавными, почти танцевальными, и совершенно не зависели от меня. Я догадался дать руке меч, и она завращала им, словно знала, что делает. Выпады, круговые удары, финты и смена хватов. Все жители рядом дружно зааплодировали.

Потеря контроля немного пугала, но в качестве устрашения приём мог сработать. А потом я открыл, что могу активировать это умение для левой руки, сохраняя контроль над правой. Так, пока одна рука создавала пугающую защитную полусферу, другая, пусть и менее умелая, но более адекватная и хитрая, делала свои дела. Не без гордости сообщаю, что раскидал таким образом всех детей в поселении в тренировочном бою на деревянных мечах. Правда, они всё же попадали по мне пару раз, так что мне нужно подумать, стоит ли использовать этот навык в настоящем бою со взрослыми.

Надо бы про детей в поселении рассказать, да? Кроме помощи родителям в расчистке завалов, они были предоставлены сами себе и устраивали себе обычные детские приключения. Называли себя «Малая стража». Валтар воспринял это всерьёз, признав их в меню вассалами Руинии и наградив меня пятью очками репутации к этой фракции за тренировочный бой.

— Они теперь будут смотреть на тебя с уважением, — сказал Валтар. — И, возможно, даже не будут подкладывать острые камни в твою постель.

— Они подкладывали камни в мою постель?

— Теперь-то нет.

Глава 50. Путь в Крестхейвен

Как и любое всё на свете, мой отпуск подошёл к концу. А стоит чему-то закончиться, как начинается что-то новое. Этим «чем-то» оказался поход в Крестхейвен для закупки ресурсов, вербовки специалистов, доставки новостей о Бэнкстеде и призрачной возможности сдать «Санитар Холмолесья».

— Мы с Абрактой идём в город, — сообщил я коту, который пытался стать идеальной окружностью. — Ты с нами?

В ответ мне в голову пришёл поток образов. Взрыв. Бегущие люди. Абракта, танцующая локтями.

— Спасибо за оптимизм, — усмехнулся я. — Но Игрокам полезно прокачиваться, а лёжа, к сожалению, это сделать сложно. Даже если очень хочется.

Ночная Пасть всё же пошёл с нами. Шагов двадцать, затем попросился на воротник. На моей шее он свесил лапы вниз и превратился в неплохой меховой аксессуар с претензией на власть. Я почесал его макушку. Благодаря [Сопартийценосу] он стал лёгким, и я почти забывал о нём, пока он не начинал дышать мне в ухо.

Абракта выдала на-гора две монетки и теперь вовсю игралась с ними. Сейчас деэмоница вставила их в свои глазницы, что она находила невероятно забавным. Абракта периодически подставляла мне своё монетоглазое лицо и, вероятно, представляла, что я каждый раз падал на землю, задыхаясь от смеха.

У выхода из Шпиля нас ждала Эйрин с тремя козлятами. Она выглядела бледнее обычного, а под глазами залегли тени.

— Молоко кончилось, — сказала она без предисловий. — А без молока я... ну, ты знаешь.

— Ты превращаешься в злую козу, — ответил я.

— Я и так злая коза, — поправила она. — Без молока я превращаюсь в очень голодную злую козу.

Абракта хлопнула её по плечу, но промахнулась и попала между лопаток. Эйрин едва удержалась на ногах, выпучив глаза.

— Не переживай, козочка! — жизнерадостно сказала Абракта, сверкая своими монетками. — В городе найдём молоко, там у них всего завались. Или украдём. Мы же теперь закоренелые преступники. Официально.