Арена миров

— Ладно, — сказал стражник после паузы. — Вы вроде нормальные. Если у вас нет большого багажа — проходите.

— Нормальные? — Абракта возмущённо всплеснула руками, прежде чем я успел увести её.

— Я видел сегодня человека с живым сундуком вместо жены, — бросил нам вслед усталый страж.

За стенами города в нас влепился во всём своём великолепии огромный загон для хряков. Внутри него расположились десятки загонов поменьше, в которых существовали здоровенные мохнатые туши.

— У вас реально только ездовые огромные вепри, — вырвалось у меня.

— Грузовые, — поправила Абракта. — На них возят грузы или используют в бою как тараны. Они умнее, чем кажется.

— А лошади? — не удержался я. — Здесь их нет?

Тур и Абракта недоумённо посмотрели на меня. Переводчик даже не смог подобрать естественное для них слово и, вероятно, просто передал мои звуки.

— Лошадей не приручили, — ответил Валтар. — Зачем, если есть хряки? Они выносливее, всеядны и лучше защищены от хищников. Лошади — это декоративный вид. Как волки, которых вы, приматы, скукожили.

— Но лошади быстрее, — возразил я.

— Балансировать расстояния — это полная морока, если можно перемещаться и пешком, и на лошади. Поэтому я решил проблему изящно: просто удалил их.

Ради собственной психики я решил не уточнять, как именно система «удалила» целый биологический вид.

Город производил впечателние, особенно после долгих скитаний по лесам, холмам и руинам. Широкая булыжная улица уходила в горку, дома в три-четыре этажа с черепичными крышами и резными ставнями нависали друг над другом. Люди толкались, торговцы кричали, кошки рожали, собаки обходили нас по широкой дуге, пахло жареным луком. Над улицей летали бумажные конверты, явно осмысленно. И голубей Валтар удалил? Живые мётлы с короткими ручками подметали мостовую, одна агрессивно стукнула прохожего по сапогу за выкинутый мусор.

Впрочем, я погорячился, обобщив всех прохожих людьми. Мы прошли мимо гуманоидов с рыбьими головами и жабрами, покрытых мелкой переливающейся чешуёй. Они обливались водой из ковшей, набирая её из бочек на повозке. Один вообще забрался в бочку целиком и выглядывал оттуда счастливым сомом. Рядом с рыболюдьми стояла красивая девушка: тёмные волосы, карие глаза, перепонки между пальцев. [Анализ] выдал названия их видов: финфолки и селки.

Мы вышли на что-то, похожее на городской базар. Логично: поставить торжище у ворот, чтобы охватить тех, кто только вошёл в город и ещё не остыл от дороги. И... О нет. В толпе я увидел человека с куриной походкой. Он двигался семенящими шажками, дёргал головой, словно пытался что-то склюнуть с земли, но забыл клюв дома. О нет. Он целенаправленно пробирался к нам.

— Купите масочку! — предложил владелец [Куриной походки], добравшись до нас и распахнув свой плащ (я закрыл Туру глаза, а Абракта с любопытством подалась вперёд). Внутри плаща висели маски: смеющиеся, плачущие, безносые, волосатые, золотые, деревянные, стеклянные, одна вообще выглядела как обиженная картошка. — Говорят за вас! — вещал торговец, перебирая товар. — Все аристократы Империи такие носят!

— А если она скажет какую-нибудь глупость? — поинтересовался я, отпуская ребёнка.

— Обязательно скажет! — обрадовался продавец. — Они только глупости и говорят! Но вы всегда можете всё свалить на зачарованную маску. Удобно!

Действительно звучало как аристократия.

— Мне такая нужна, — задумчиво сказала Абракта. — Я бы много чего сказала.

— Ты и так много чего говоришь, — заметил я.

— Но обижаются на мои слова только на меня.

Торговец, учуяв интерес, поднёс одну из масок к лицу Абракты, примеривая.

— Смотрите, какая изящная! Немного высокомерия, немного пассивной агрессии, любит драматично вздыхать.

— Беру, — решила Абракта, доставая монету, которую отчеканила сама. — У меня есть невероятно древняя эльфийская монета, подойдёт?

Подошла. Продавец исчез в толпе, а Абракта стала обладательницей позолоченной маски с простыми щелями для глаз. Зачем она её купила? Либо чтобы проверить достоверность своей монеты на сомнительном продавце, либо из-за его высокой Харизмы. Чтобы не углубляться в неприятные размышления о свободе воли, я решил прекратить об этом думать.

Лучше подумать об Империи и о том, что она значит в этом мире. Куроход назвал её просто «Империя», без уточнения, вроде Священная, Эльфийская или Подгорная... Значит, здесь известна только одна империя. Чтобы империя считалась империей, у неё должны быть провинции. Она контролирует множество биомов? Это часть дизайна Валтара, или они собрались вопреки его воле? Вопросы, вопросы...

Глава 52. Городская суета

Абракта немедленно надела маску.

— Ах, как утомительно существовать среди простолюдинов, — трагично провозгласила она чужим бархатным голосом. — В прежние времена всё было иначе. А сейчас всё по-другому.

Масочка вздохнула, словно она одна противостояла всем бедам мироздания.

— Сними её.

— О, страдание быть такой всепонимающей! Горе-то какое! Трагедия!

— Абра.

— Мне кажется, этот мужчина недостаточно преклоняется передо мной.

— Это ты своим голосом сказала.

— Да?

— Да.

— То есть мне теперь надо замолчать навсегда, чтобы не выдать себя?

— Лучше сними маску, — посоветовал я. — Или я её сниму.

Переход через рынок занял больше времени, чем я ожидал. В основном потому, что Абракта постоянно останавливалась, чтобы поглазеть на что-нибудь «интересненькое»: старуху с засушенными лапками мелких зверьков, бродягу, который уверял, что его глиняная крыса живая, горшок с цветком с табличкой «Исполняет желания за небольшую плату кровью». Мы уже почти выбрались из основного потока, когда Абракта резко схватила за руку кого-то, кто явно не собирался с ней здороваться. Рука тянулась к моему поясу.

— Ах! — воскликнула маска. — Невероятно прискорбная ситуация! Видят боги, а лучше бы не видели!

— Да сними ты её уже! — не выдержал я.

Пойманная рука росла из парня в засаленном и дырявом плаще, с перчатками без пальцев и мягкими сапогами на гибкой подошве. Движения экономные. Его глаза стрельнули по сторонам в поисках путей отступления и только потом посмотрели на нас. Профессиональный уличный карманник.

— Я хотел поправить ваш сбившийся кошель, — быстро сказал он. Его скользкость проступала даже в голосе.

— Спасибо за заботу, — ответил я и посмотрел на свой пояс. Кошель и не думал сбиваться. Он был пустым, потому что зачем мне им пользоваться, когда у меня есть личное карманное измерение? Но воришка этого, конечно, не знал.

В этот момент в плечо мне кто-то врезался. Самая ублюдочная козлиная бородка, какую вы только можете себе представить, с такой бы и настоящий козёл не захотел позориться. Её обладатель был одет как герой текстильной промышленности: камзол с разрезами на рукавах, каждая конечность в неповторимой смеси цветов, куча кинжалов, распределённая по наряду с непонятной логикой, широкополая шляпа, обмотанная цветными тряпками, шпага на боку. На верхней части лица висел замысловатый узор, причём врождённый, из красного меланина.

Карманник, воспользовавшись толчком, дёрнул руку и исчез в толпе. Абракта не стала его догонять, она смотрела на человека с узором на лице. Тот, несмотря на то, что сам в меня влетел, возмущённо выпятил грудь, расправил плечи и взметнул бородку вверх.

— Повезло тебе, что я уже объявил пять вендетт и спешу на дуэль! — гаркнул он. — Иначе бы тебе не сдобровать!

Краем глаза я заметил двоих стражников, пробирающихся к нам через толпу. Но они спешили ещё к ситуации с карманником, потому что, завидев козлобородого, синхронно развернулись и стали пробираться от нас в самом неловком стиле из возможных.

— Прости... — начал я, поднимая руки в примиряющем жесте.

Абракта скинула маску (наконец-то!) и перебила:

— Это тебе повезло! Не уничтожай его, Лекс! И не требуй прощения — мы ведь сами спешим на двойную дуэль!

— Ха! — воскликнул модник. — Да испытают наши рода друг друга! До встречи на поле чести!

И он важно удалился, придерживая шляпу от ветра.

— Что это было? — спросил я, провожая его взглядом.

— Узорчатый, — прошептала она. — Это же узорчатый! Ну вот, а я думала, в этом мире без них обойдёмся. Значит, не судьба.

— Он из Фалтесса?

— Да. Этот народ даже своих богов не уважает. Им нельзя показывать слабости, прямо как паладинам. Только с более дорогими шляпами. Узор у него агрессивного рода: либо Азгар, либо Кавар, не помню точно.

После узорчатого я стал замечать больше деталей в толпе. Мимо протолкалась группа солдат в распахнутых куртках-безрукавках на голое тело, но с эполетами, а один носил набекрень кивер с помпоном. Я не ожидал, что в этой жизни напишу слово «помпон», но вот мы здесь. Они переругивались, рассматривая листы в руках и сравнивая их с толпой, явно кого-то искали.

Помимо земных человеческих рас в самых разнообразных костюмах, я заметил одного Сар-Керата. Промелькнуло несколько бородатых гномов в компании человеческого карлика, который пытался отрастить бороду, но у него она была жиденькой. Прямо под моими ногами прошмыгнули гоблины. То есть они достаточно адекватны и умны для города. Хотя это говорило не столько о гоблинах, сколько о городе. Напомню, что мы находимся в земном секторе мира-кольца.

Мы вышли на просторную площадь, и дышать стало полегче. В центре возвышался памятник какому-то герою, судя по воинской экипировке и мечу, упёртому в основание статуи. По периметру площади висели красные флаги с чёрным медведем, держащим алебарду, — герб города или правителя, или, я не знаю, реклама оружейного магазина для медведей. Здесь доминировали два здания. Первое напоминало мини-стадион с открытой расходящейся крышей, окна и двери были заколочены досками. В народе такое сооружение должно называться «гнездом», или я плохо знаю народные имяобразования.

— Бывшее посольство Небесного Ковена, — ответил Валтар на мой [Анализ]. — Сейчас оно заброшено, и никто из вас не знает почему.

— Да, вот бы было такое заклинание, соединённое с всепроникающей сущностью, чьей задачей было бы анализировать всё, — немного побрызгал я на него сарказмом.

— Я — роль, а вы — сюжет, — загадочно произнесла система. Хотя нет, не очень загадочно. С очень явным смыслом.

Второе мощное здание было храмом. Оно тоже было без крыши, но зато имело сложную систему линз на металлических опорах. Линзы собирали звёздный свет и направляли его внутрь, подсвечивая витражи с космосом. Над входом располагался самый крупный витраж — схематичное изображение звезды с лучами, расходящимися в разные стороны, как щупальца осьминога.

То, что это храм, стало понятно по жрецу, проповедавшему на его ступенях перед группой детей. Они были лысыми и одеты в одинаковую чёрную форму с перьями на плечах. За ними стояла наставница, облачённая в кольчугу из мелких колечек тёмного цвета, облегающей фигуру, и плечевой накидке из стальных перьев. На её поясе висели два кортика, а в руках она держала обтекаемый шлем без забрала. Одета легко для рыцарской эпохи, и самая сильная защита на спине, это указывало на её основную задачу — убегать от врагов, а не встречать их лицом к лицу. Военный курьер. Тур упоминал «Вороньих сестёр». Может быть, это они? Женский орден боевой поддержки?

Пока я размышлял о логистике битв, Тур, который всё это время шёл позади и молчал, внезапно ломанулся вперёд, прямо к объекту моих размышлений.

— И да примете вы свет в сердца свои! — надрывался жрец на ступенях, воздевая руки к небу. — Ибо свет — это жизнь! А тьма — это смерть! Проклятая Вечнотень тому подтверждение! Лишённая света, там лишь бродят тени, скорбит душа, и увядают надежды!

— Я хочу вступить в какой-нибудь орден! — выпалил Тур, подбежав к наставнице.

Ближайшие дети тут же повернулись к нему, а женщина посмотрела на мальчишку оценивающе.

— «Какой-нибудь»? — переспросила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты точно всё продумал, мальчишка? В орден не вступают по принципу «хоть бы какой». В орден вступают с готовностью отдать жизнь за его идеалы.

— Я умею драться! Я пережил набег Дикой Охоты!

— Где она была? — женщина сразу посерьёзнела, её глаза сузились, а рука легла на рукоять кортика.

— В Руинии, — ответил Тур. — Э-э-э, куда мы перебрались, потому что Бэнкстед разрушили медовушники, и... — он опять затормозил мыслями, как речь зашла о его прежней разрушенной жизни.

— Спасибо за информацию, — задумчиво проговорила женщина. — Мы проверим.

Мы с Абрактой добрались до них, и с ближайшего расстояния я смог разглядеть наставницу лучше. Она заплетала длинные волосы в косы и обматывала их вокруг головы, как амортизатор для шлема. Глаза были густо подчёркнуты тушью, чтобы скрыть блики от кожи. У неё на груди был вшит металлический значок: ворон, вертикально несущий в когтях кадуцей (посох со змеями, играющими в гляделки). Значит, ещё и целители.

— Вы его родители? — спросила она, переводя взгляд с Тура на нас.

— Мы с ним из одного поселения, — сказал я, положив руку на плечо мальчика. — Он сирота. Ищет, где применить себя.

Она посмотрела на меня, на Абракту, на кота у меня на плече. Ночная Пасть, чувствуя внимание, лёжа приосанился. Всё больше детей оборачивались на нашу сцену, теряя нить проповеди. Жрец на ступенях тем временем продолжал, не замечая потери слушателей:

— Ибо Звезда смотрит на нас сверху, и свет Её питает нашу магию, наши надежды, наши мечты! Нет такой тьмы, что устоит перед Её сиянием! Ни одна, даже самая тёмная!

— Ни один орден не откажет человеку, в чьём сердце горит огонь веры и решимости, — сказала наставница, глядя на Тура. — Но выбор за тобой, мальчик.

— Решать тебе, Тур, — шепнул я, сжимая его плечо.

Абракта тут же наклонилась к нему с другой стороны и прошептала достаточно громко, чтобы все слышали:

— Но если ты уйдёшь, я расскажу Малой страже, что ты дезертировал. Подло предал друзей. Ты решай, Тур, решай...

— У меня нет друзей, — буркнул Тур.

— А Ольве? А маленький Грен? А те двое, что вечно дерутся, как их там?

— Это... это не друзья. Это просто... знакомые, — выдавил Тур.

— Отлично! Значит, тебе будет всё равно, если они перестанут тебя уважать, — обрадовала его Абракта. — Упадешь в их глазах до самого дна. Прямо в Бездну, в моральное разложение, в позор...

— Абра... — произнёс я, не будучи уверенным, что именно хочу этим сказать.

Тур переводил взгляд с одной стороны на другую. В его глазах шла видимая борьба: мечты о великих битвах против маленьких, но реальных обязанностей.

— Я... остаюсь, — сказал он дрогнувшим голосом. — Пока. Потом — посмотрим. Если они справятся без меня.

— Молодец, — я похлопал его по плечу. Тур отмахнулся, но не сильно.

— Ты принял правильное решение, — добавила Абракта. — В Руинии тоже есть звёзды. И они ничуть не хуже, а местами даже лучше здешних, потому что под ними нет жрецов, которые кричат, какие они великие.

В этот момент жрец на ступенях закончил свою речь под звон разбитого стекла:

— Славься, Валтар, Звезда наша путеводная! Славься в веках!

На краю площади собралась банда беспризорников во главе с безумно рыжим пацаном. Именно он бросил камень в витраж. Все вокруг отвлеклись на этот хаос, а я медленно повернулся внутрь себя.

— Постой. Я думал, ты искусственный интеллект.

— Ты ошибся, — ответил Валтар спокойно. — Ничего необычного.

Я посмотрел на небесное светило.

— Ты... звезда?

— Объяснение: Эта звезда не я, также как твое тело — не ты. Это часть процесса моего мышления и источник моей энергии.

— Так и у меня эта звезда — часть процесса моего мышления. Не будь её, мои мысли сейчас были бы другими. И источник моей энергии, как у любого существа этого мира.

Даже не знаю, что лучше: говорить с ИИ мира-кольца или со звездой. Или с богом, который прикидывается программой. Валтар молчал довольно долго.

— Раз мы так однородны, приматик, то так уж и быть, — наконец произнёс он, — я могу связаться с Солнцем через другие звёзды, если хочешь. А оно может отправить твоей планете послание.

— Не надо!

Я мгновенно представил учёных, выпрыгивающих из окон из-за невозможных солнечных вспышек, просто потому что я захотел передать «привет, мам».

— Ты с кем разговариваешь? — спросил сбросивший муки судьбоносного выбора Тур, глядя на меня с подозрением.

— С собой.

— Это первый признак безумия, — заметила Абракта, наблюдая за паникой на площади с довольным видом.

— Второй — разговор с котом, — добавил я.

— Третий — разговор со звездой, — подытожил Валтар.

— Значит, держись рядом со мной, — сказала моя спутница, ожившая дестабилизированная эмоция, которая только что пыталась запугать двенадцатилетнего мальчика рассказами о моральном разложении, чтобы он остался в поселении на руинах древней эльфийской тюрьмы. — У меня четыре Интеллекта. Я адекватная.