Арена миров

Я вогнал импровизированный ключ в зубцы и повис на нём всем телом. Болт поддался. Ещё несколько подобных упражнений для спины, и струя белого пара ударила в небо, как выстрел из старой пушки. Аварийный сброс давления, пусть и нештатный. Давление упало... но недостаточно. И тут котёл запел. Тонкий, пронзительный звук, почти как у хрустального бокала, по которому провели мокрым пальцем, но в тысячу раз громче и страшнее.

— Это нормально? — спросил Валтар.

— Это антоним слова «нормально».

Один из болтов на соседней секции вылетел, как пуля, пробив доску настила ровно у меня между ног. А вот это лишнее отверстие в паропроводе. Взглянув на разбросанные инструменты, я в отчаянье обратился к своему инвентарю. Возможно, это сработает. Я вылил на дырку часть слизи келпи, и она мгновенно вспенилась и застыла. Отличный герметик. Затем схватился за центробежный регулятор — и тут же отдёрнул руку от жара. Оставшейся слизью я размазал по ладоням, она тут же покрыла их тонким слоем, и они не зажарились от контакта с аппаратом. Отличный теплоизолятор.

— Он чинит её? — донёсся чей-то крик снизу сквозь шум дождя и пара.

— Она же сейчас взорвётся!

— Видимо, он не согласен с этим планом.

— Он просто не может смотреть, когда что-то правильно ломается, — донёсся до меня голос Абракты. — Ему нужно, чтобы всё скучно работало.

— А ты вообще не стой вместе с нами, как будто заодно! Тебя в колодки надо и к маршалу!

— Мне кажется, у него получается! Взрыв отменяется!

— Я старалась! — снова не смогла смолчать деэмоница. — Честно старалась, чтобы рвануло!

Я поднёс руки к последнему вентилю, который определил как подающий в систему воду. И замер. Котёл может взорваться не только от избыточного давления, но и от резкого попадания холодной воды на перегретый металл. Я подождал ещё несколько бесконечных секунд, надеясь, что дождь охладит хотя бы внешнюю поверхность. Зажмурившись, я медленно повернул вентиль и... не взорвался. Сегодня вся единичка моей Удачи была на моей стороне.

Котёл содрогнулся, перестав звучать как сердечный приступ. Система, кашлянув напоследок клубом пара, задышала, пение угомонилось, вибрация пошла на убыль. Я обессилено сполз по лестнице на платформу, чувствуя, как дрожат колени и трясутся руки. Ко мне подошёл крепкий мужчина в засаленном кожаном фартуке, с подкрученными усами. Видимо, бригадир.

— Вы спасли нас! От неё! — сказал он, указывая на шипастую Абракту рядом с группой настороженных рабочих. Та скромно подняла руку, чтобы я точно понял, что речь идёт о ней.

— Систему охлаждения нужно перестроить, — предложил я, стараясь предотвратить его предложение скрутить мою спутницу. — Трубы слишком узкие, нет измерительных приборов и предохранителей. Нужен дополнительный контур и забор воды из глубины, где холоднее. К счастью, часть механизмов уже разломана нашим... кхм... стихийным помощником, так что легче будет перестроить.

— Боссу дополнительные расходы не понравятся, — бригадир снова покосился на Абракту. — И охрану теперь надо обеспечивать...

— Или вы можете заключить пакт с речными жителями, — предложил я, чувствуя себя средневековым дипломатом.

— Наш босс уже у них...

— Нет, с теми, кто ещё ниже. Они более... экзотичны, но говорить способны. Вы им — защиту реки и немного мяса, они вам — охрану установок и свой клей, — я поднял перемазанные руки. — Недорого, не находите?

Усач несколько секунд смотрел на меня, переваривая предложение, а затем его лицо озарила широкая улыбка.

— Нашему боссу это точно понравится! — воскликнул он и, развернувшись к рабочим, рявкнул: — Перерыв окончен! Живо по местам! Работы стало только больше!

— Какой же ты несносный примат, Лекс! — раздражённо бросил Валтар. — Всё испортил своим дурацким инженерным мышлением! Но я вынужден дать тебе кучу очков опыта за изобретательное решение. Ты получил четвёртый уровень. Наслаждайся, пока можешь.

Я стоял под проливным дождём и смотрел на бушующую реку.

— Мы сделали это! — Абракта подскочила ко мне, поставила ладони друг на друга и выставила ко мне (вероятно, это был фалтесский эквивалент «дай пять»). — Неудержимая команда! Я ломала, ты чинил! Мы идеально дополняем друг друга!

— Если союз между ковбоями-технократами и мифическими водяными лошадьми сработает, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, — то любой союз может работать. Мир становится устойчивее, когда разные стороны находят способ сосуществовать. Как любая сложная система с множеством связей. Прогресс будет, Валтар.

— Не будет этого, Лекс, — ответила система необычайно холодно и механически. — Объяснение: моя вторая по приоритету директива — никаких высоких технологий. Я терплю эти железки Каньонов лишь до тех пор, пока они остаются примитивными. А первая моя директива, если хочешь знать, — никакого упорядочивания. Порядок убивает хаос, а хаос — моя пища, моя сила, моё существование. К тому же... — Валтар сделал паузу, от которой у меня по спине пробежал холодок, не связанный с дождем. — Мёртвый дракон уже у порога.

Глава 36. Мёртвый дракон прибыл

Обратный путь занял меньше времени благодаря помощи течения и Абракты. Река стала тяжёлой и тёмной, а её поверхность казалась кипящей. Молнии рвали небо с такой частотой, словно оно стало неисправным стробоскопом. Лодка с размаху ткнулась в раскисший берег Бэнкстеда. Нас ждали староста Гаррек и несколько мужчин с рогатинами, направленными на воду. Все выглядели одинаково мокрыми, продрогшими и напуганными.

— Эвакуация! Живо! Уводите людей в холмы! — заорал я, пытаясь выпрыгнуть из лодки. Нога в размокшей портянке поскользнулась на склизком борту, и я с полным осознанием собственного величия рухнул лицом в прибрежную жижу. Грязь хлюпнула, принимая меня в свои холодные объятия.

— Парень, ты чего? — Гаррек подбежал ко мне, хватая за плечи и пытаясь поднять. — Что там вверху? Неужели эти твари из заводи и там живут?

— Забудьте про тварей! — я сплюнул землю и вцепился в его плечо. — Эта буря не просто так! Она пророческая! Она...

Меня грубо прервал громоподобный звук. Не гром. Нет. Ритмичный, тяжелый, пугающе похожий на боевые барабаны. Бум. Бум. Бум. Ритм, созданный для войны, не для мира. Все на берегу повернули головы к реке.

Раздвигая пелену дождя, медленно вылетела гигантская голова: оскаленная зубастая пасть, пустые глазницы, холодный блеск металла. За ней показался исполинский корабль, чья носовая фигура и была этой мордой. Длинный и узкий, но намного, намного больше своих земных аналогов. Драккар — корабль викингов для стремительных набегов. Название происходит от древнескандинавского слова «dreki», означающего «дракон». Выходит, я всё-таки воробей?

Барабаны гремели с палубы, оттуда же вырывалась ураганная воронка, закручивающая небеса. На реях, как гроздья ужасного урожая, покачивались освежёванные туши келпи, их красное мясо ярко выделялось в палитре всего остального. У бортов стояли люди. Или не совсем люди.

Часть была синей и гигантской, выдавая Фьорда как коротышку своей расы. Понятно, зачем им такой большой корабль. Другие синие были человеческого роста, а остальные находились где-то посередине между этими крайностями. Были там и белокожие, обычные с виду люди. У большинства развевались белые волосы, и все носили только набедренные повязки или шкуры на плечах.

— Медовушники! — истошно закричал один из жителей Бэнкстеда. — Они никогда не заходили так далеко! Никогда!

С драккара в воду начали прыгать воины, и все мы рванули вверх по скользкому склону, подальше от этого авангарда. Молния ударила в крышу ближайшего дома, и та вспыхнула, несмотря на ливень. Магия шторма оказалась сильнее законов физики.

— Абракта! — я обернулся на бегу к деэмонице. — Твой новый квест: «Эвакуация». Большинство жителей должно спастись! Ты слышишь меня? Бери их и веди в холмы!

— А ты? — спросила она, скосив глаза. Валтар действительно выдал ей мой квест.

— Я их задержу! — ответил я, останавливаясь и разворачиваясь к поднимающимся медовушникам.

— Только не как мою банду! — сказала Абракта и, несмотря на квест, остановилась со мной.

Группа из десятка малых рейдеров настигла нас. Гаррек и его мужики убежали дальше, отчаянно поднимая звуковую тревогу, которая, к сожалению, тонула в шуме бури.

— Выполняй квест, Абра! — крикнул я, поудобнее перехватывая свой меч. Вернее, гаечную дубинку, потому что у меня не было времени поменять облик Хвоста Хамелеона.

— Я — лидер «Лекса и его великолепнейшей тени», — огрызнулась деэмоница, доставая рёберные кинжалы из-под жилетки. — Это я должна тобой повелевать, смертный маг.

Я вскинул руку и швырнул [Кинетическую волну] в приближающихся рейдеров, чисто для острастки. Некоторые из них упали и проехались по грязи на спинах, другие сгруппировались и проехались на ногах, оставляя из-под подошв множество борозд. Разумеется, обувь призывателей бури была подготовлена для бега по мокрой земле. Но я хотя бы их замедлил и отвлёк от целеустремлённых идей о поджогах и грабежах.

Один рейдер, который остался на ногах, сократил дистанцию и замахнулся на меня топором. Но тут сбоку, как чёрная молния, появилась Абракта. Она вонзила оба кинжала в подмышку воина, и тот даже не успел вскрикнуть, только захрипел и рухнул, превратив свой великолепный замах в жалкое падение.

— Отвлечение бесполезно, если не маскирует полезную работу! — крикнул я.

Все, кого я опрокинул, оклемались и снова приблизились. Я вновь ударил [Кинетической волной] и сразу же сломал капсулу для МЭ. Их осталось три. Все капсулы для ТЭ я израсходовал ещё во время безумной гребли.

— Поздравляю! — неожиданно сказал Валтар. — Навык [Кинетическая волна] повышен до второго уровня! Ты открыл его конструктор.

Я не направлял заклинание в сторону своей спутницы, и за ней остались трое рейдеров, с которыми она сцепилась. Один медовушник передо мной пригнулся к самой земле, ухватился за камень и так выдержал мою кинетическую атаку. Он сразу же бросился на меня, целясь в ноги, явно намереваясь повалить. Это не входило в мои планы сражения, и я [Мигнул], пропуская его мимо, а затем в развороте со всей силы придал ему ускорение ударом Хвоста в спину. Он пролетел ещё метр и пропахал лицо замечательную канавку в грязи.

— Получено одно очко репутации к фракции «Медовушники», — сообщил Валтар.

— Подожди, я думал, это и есть медовушники.

— У них несколько неортодоксальный взгляд на то, как реагировать на нападения.

Медовушники огибали мою зону контроля и проникали в деревню, как яд в сердечно-сосудистую систему. Молнии вспыхивали, поджигая новые дома, дождь хлестал по лицу, мешая видеть, а барабанный бой усиливался, давя на психику.

— Квест «Бюрократия холмов» провален, — холодно сказал Валтар. — Квест «Дипломатия на грани» провален.

Один из противников Абракты, получив от неё пинок, отлетел в мою сторону. Не теряя времени, он махнул на меня своим широким мечом. Я едва успел уйти в сторону и ответил выпадом, но он быстро отразил его и контратаковал. Медовушники, проделавшие долгий путь, были явно сноровистее местных бандитов. Я снова [Мигнул], уходя от удара.

Рейдер, заметив исчезновение противника, логично предположил, что тот исчез не навсегда, и начал размахивать перед собой мечом, перекрывая все направления. Я возник в стороне и уже направил руку, чтобы активировать [Кинетическую волну] и сбить его и его товарищей за ним, как вдруг меня сзади обхватили руки. Оставлять врага за спиной оказалось горькой ошибкой. Но я участвую в боях с холодным оружием против численно превосходящего противника не так часто, чтобы выработать устойчивый алгоритм действий.

Медовушник, который только что размахивал мечом, прекратил это занятие и с предвкушающей улыбкой направился ко мне, поигрывая оружием. Я, сопротивляясь захвату, изо всех сил лягнул его ногой. Удар пришёлся в область между ног. Простите за такую подробность, но она важна для сюжета. Враг согнулся пополам, и в этот момент татуированная вязь, проходящая через его плечи, вспыхнула, как неисправная электропроводка. Он забыл про свою промежность, разогнулся обратно и, ошеломлённо хлопая себя по сгоревшим символам, отступил на пару шагов, глядя на меня. Белков глаз на рейдерском лице стало гораздо больше.

Но его потрясение длилось недолго — в него ударила молния. В глазах у меня остался очень неприятный послеобраз. А вот потрясение рейдера, который держал меня сзади, только начиналось. Он ослабил хватку, и я, со всей дури ударив его затылком (судя по хрусту) в переносицу, освободился. Повернувшись, я с размаху вогнал Хвост в его челюсть. Снова захрустело, и он рухнул в грязь, подкошенный.

— Абра! — крикнул я.

— Ну смотри, чтобы когда-нибудь сам послушал меня, когда я буду кричать «уходи»! — ответила она, стряхивая последнего врага со своих шейных щупалец.

Земля содрогнулась. Пришёл черёд великанов поучаствовать в набеге. Одна из них в два прыжка оказалась перед нами. Это была трёхметровая синяя тётка, чья белая коса была обёрнута вокруг мощного торса, словно портупея. Её взрывоопасная татуировка окружала живот, а ещё две спускались вдоль рук до самых кистей. В них она сжимала булаву из целого древесного ствола, утыканного железными шипами. Остальные медовушники почтительно расступились, ведь непочтительно не расступаться перед такой гигантшей мог только не ценитель своей жизни.

От удара её вековой дубины я едва успел прыгнуть в сторону, головой и руками вперёд. Но даже так ударная волна швырнула меня дальше, чем я планировал. Я вскочил, лихорадочно пытаясь придумать план отступления. Но великанша опустила булаву и посмотрела на меня с недоумением. Потом посмотрела ещё. Рейдеры уже начали переглядываться от того, как долго она смотрит. Но скоро медовушница закончила со смотрением и приступила к действиям: отшвырнула булаву в сторону, разнеся уцелевший от молний дом, и широко расставила руки, входя в бойцовскую стойку.

— Этот — мой! — прогремела она. — Я заявляю права на этого трэлла!

Почему я не воспользовался её долгим замешательством и не сбежал? Очень хороший вопрос. В тот момент я почувствовал чужеродный внутренний толчок. Стало жарко, хотя лил ледяной дождь. Страх исчез. Все враги вокруг показались жалкими слабаками, недостойными даже моего презрения, не то что взгляда. Я чувствовал себя богом среди муравьев.

— Абракта? — сказал я и обернулся, разумеется, мгновенно понимая, чья это работа. Она передала мне свою Харизму, усилив мой эгоцентризм до запредельного уровня. Но деэмоницы рядом не было. Наконец-то решила выполнить мой квест и увести людей, а меня оставила вот с таким... подарком.

— Я тоже заявляю права на тебя! — заорал я, убирая Хвост Хамелеона на пояс. Рациональность, осторожность и инстинкт самосохранения — всё это покинуло происходящее. Осталась только пьянящая уверенность в себе. — Иди сюда, большая девочка! Посмотрим, кто кого!

Великанша гортанно зарычала в ответ, сильно сморщив нос, но в этом рыке было больше азарта, чем ярости. Ближайшим медовушникам это явно понравилось, они забыли про рейд и начали подбадривать её криками: «Медведица!», «Покажи этому северянину!», «Покажи ему, как кипит кровь Предка!».

Я бросился на трёхметровую амазонку с голыми кулаками, что казалось единственно правильным решением. Я уворачивался от захватов, способных переломить бревно, нырял под её медленные, но неотвратимые движения, наносил быстрые удары по коленям, пытался провести хотя бы один борцовский приём на существе, которое весило как небольшой грузовик.

Ей всё же удавалось доставать меня — каждый её удар отправлял меня в полёт, я врезался в грязь, вскакивал и, игнорируя боль, снова бросался в атаку. Один раз я влетел в толпу и раскидал их кинетикой. Другой раз она прижала меня ладонью к земле, я [Мигнул], и её рука с хлюпаньем ушла в жижу. Мы катались по грязи, как два разъярённых зверя, мужчины вокруг одобрительно ухали и свистели, молнии продолжали жечь деревню, а Валтар монотонно отсчитывал рост моей репутации среди медовушников.

Но вдруг уверенность покинула меня. Либо Абракта решила, что с меня хватит, либо у [Тёмного симбиоза] закончился лимит, либо... Нет, такой вариант исключён. Я, кстати, в этот самый момент оказался придавлен к земле огромным синим коленом. Великанша, вся в грязи, с растрёпанной косой, диким блеском в глазах, тяжело дыша, нависала надо мной. Я смотрел на неё снизу вверх и остро осознал весь абсурд происходящего.

— Ты... — прохрипел я на последних остатках высокой Харизмы. — Без обид, но ты очень тяжёлая. С точки зрения физики. Просто невероятно тяжёлая.

Она присмотрелась ко мне внимательнее, нахмурилась и произнесла:

— Я передумала. Он мне не нужен.

Ох. То есть нужен я ей был только с 24 Харизмой. А с моей собственной 6 — нет. Как-то это унизительно. И смешно. И снова унизительно.

Глава 37. Исход

— Передумала? — сказал я. — Я тоже передумал.

Медведица попыталась встать, что было плохо, так как я был её точкой опоры. В этот момент что-то чёрное, мохнатое и очень рогатое врезалось ей в бедро. Удар был такой силы, что трёхметровая амазонка охнула, и вектор синего колена сменился. Давление исчезло, и я, не теряя времени, выкатился из-под неё, перематываясь по грязи, как бревно на лесосплаве.

Передо мной, роя копытом землю, стоял Дорн, козёл Эйрин. Выглядел он так, будто только что прошёл курсы повышения квалификации у берсерков. Заметно прибавил в габаритах, шерсть стояла дыбом, а рога и лоб были щедро украшены свежей кровью — не его, судя по довольному фырканью. На его спине, одной рукой вцепившись в чёрную шерсть, другой прижимая к себе трёх перепуганных козлят, сидела Эйрин. Козлята явно не понимали, почему их тащат в гущу побоища вместо того, чтобы кормить сеном. Этот день официально вышел из-под контроля здравого смысла.

— Прыгай сзади, если хочешь жить! — крикнула она, помедлив секунду. Приятно осознавать, что желание спасти мне жизнь в ней пересилило нежелание пачкаться.

Я не стал ждать второго приглашения и вскочил на круп козла, хватаясь за талию Эйрин, а заодно и за козлят, которые испуганно заблеяли. Дорн разгорячённо боднул воздух и рванул с места, снося зазевавшихся медовушников.

Один из них, особенно цепкий, ухватился за рога и попытался подтянуться к глаштиг. Но она решила установить контакт на своих условиях и вцепилась зубами ему в горло. Непрошеный наездник обмяк и свалился под ноги Дорна, который для верности ещё и припечатал его копытами.

Эйрин выплюнула окровавленный кусок плоти и, не оборачиваясь, прошептала:

— Рот... убери кровь... быстро...

Я послушно провёл ладонью по её подбородку, размазывая кровь и заменяя её на грязь, благо этого добра у меня было с избытком. Над нашими головами пролетел Медовушник и с глухим стуком врезался в землю перед нами. Я обернулся и увидел, что Медведица всё ещё стояла на одном колене, вытянув руку в нашу сторону. Видимо, не найдя другого оружия, она решила, что собственный товарищ вполне сойдёт за увесистый снаряд.

Мы мчались по деревне, лавируя среди горящих домов и мародёрствующих рейдеров. Дорн скакал так, как, наверное, скакали его далёкие горные предки, преследуемые стаей волков. Он перепрыгивал через завалы, через опрокинутую утварь и даже через одного неудачливого медовушника, специально низко, чтобы задеть его копытом по голове. Ветер бил в лицо так, что слёзы текли из глаз — мы неслись быстрее любого коня.

— Вот это ты устроил! — крикнула мне через плечо Эйрин, выйдя из своего вампирского транса. — Даже меня отвлекло! Я чуть козлят не выронила, пока смотрела, как ты с этой верзилой кувыркаешься!

— Все спаслись? — прохрипел я.

— Это всё, что осталось от моего стада, — трагично сообщила она. — А. Тебе, наверное, больше интересны люди. Кто не умер — спаслись.

Впереди показалась группа из пяти рейдеров. Они выносили из норы, бывшей недавно жилищем, здоровенный сундук. По их напряжённым плечам было ясно, что набит он был добром до отказа.

— Дорн, в сторону! — попросила Эйрин.

Но я уже сломал капсулу для МЭ и выпустил на них [Кинетическую волну]. Сундук, словно из мести за хозяев, смял троих носильщиков, припечатав их к стене полуразрушенного дома. Двое других сами влетели в сундук с влажным хрустом, который система оценила по достоинству.

— Ты получил пятый уровень, Лекс, — буднично поздравил Валтар. — Продолжай в том же духе, убийца.

Наш ездовой зверь перемахнул через то, что осталось от незадачливых мародёров, и через минуту вылетел на околицу. Мы резко выскочили из-под стены воды на сухую траву, тёплый воздух и тихий вечер, словно небесная канцелярия решила: «Всё, хватит, ливень только для тех». Очевидно, магия медовушников не распространялась за пределы зоны их интересов. Я хмуро смотрел на свои 13 ОЗ. Очень несчастливое число, когда оно обозначает запас здоровья. Болело в теле примерно всё, особенно мясная часть.

Вскоре мы догнали Абракту. Она вела за руку мальчишку, но, увидев прибывшую кавалерию, остановилась и приветственно махнула нам обрубком вместо правой руки.

— Твоя рука! — воскликнул я, спрыгивая с козла и подбегая к ней.

— А, это, — она беззаботно махнула культёй, из которой торчал обломок кости. Но решив, что жест не слишком заметен, она добавила: — Я отмахнулась, если что. Один захудалый волк, и я отращу новую.

Мы все зашагали по склону.

— Да, что-то я напрасно за тебя переживал, — сказал я.

— Ну, за пару дней отращу. Руки — дело непростое. И нервы растить — то ещё та нервотрёпка, — Абракта помрачнела и смерила мальчика тяжёлым взглядом. — Не было бы мороки, если бы не этот мелкий великий инквизитор. Решил спрятаться от меня, забившись в горящий сарай. Пришлось доставать, а там балки начали падать. Уворот вышел успешным на 96%.

— Его родители мертвы, — почти беззвучно сказала мне Эйрин сзади. — Я видела.

Я посмотрел на мальчика. На его покрытом сажей лице чётко выделялись светлые дорожки от слёз. Это был тот самый ребёнок, которого Абракта испугала в деревне своим подлицом.

— Ты страшная, — прошептал мальчик, шмыгая носом.

— Да ты чего? — деэмоница удивлённо остановилась. — Ты всё ещё на той шутке небольшой? — Она наклонилась к нему с выражением «ну сейчас я тебя переубежу». — На самом деле у меня под кожей ничего страшного нет, вот смотри...

Она отпустила его руку, засунула пальцы под веки и начала оттягивать кожу.

— Не надо! — крикнул я, хватая её за запястье. — Ему и так хватит психотравм на всю жизнь. Не усугубляй.

— Что? — она обиженно надулась. — Я просто хотела показать, что я обычная...

— А ты можешь показать это, не снимая кожу со своего лица?

— Ладно, — сказала деэмоница, отдёргивая руку и беря руку мальчика. Он облегчённо выдохнул. — Как у тебя-то прошло?

— Я подрался с великаншей, — я потёр ушибленные рёбра. — На кулаках. Если подумать, с очень неуместным подтекстом. Подозреваю, это из-за твоей Харизмы. Её тоже стоит внести в запретный список для [Тёмного Симбиоза].

— Я тебе не только Харизму подкинула.

— В смысле?

— Ну... — она замялась, подбирая слова. — Я же не знала, как там у вас пойдёт. Вдруг она тебя сразу убьёт? Поэтому, помимо усиления тебя... я направила на неё чувство... ну, желание. Поцелуя. Обычно такое на взрослых не сильно действует, только отвлекает, они же себя контролируют... А она, видимо, очень впечатлительной оказалась. Представляешь?

— Это... слегка мило, — неожиданно вмешалась ехавшая рядом Эйрин, и её голос прозвучал с лёгкой улыбкой.

Я понял, что любые слова тут бессильны, и промолчал.

— Ты в компании Желания, колдун, — всё равно ответила Абракта, заметив моё выражение лица. — Какой подтекст приключений ты ожидал?

По пути мы догоняли разрозненных беглецов. Хотя теперь их уже можно было называть беженцами — с вещами, с детьми, с перепуганными глазами. Всем было не до ног Эйрин, но я, стараясь не привлекать внимания, натянул полы её длинной юбки на её копыта, и она благодарно кивнула. Вскоре стало ясно, куда мы направляемся — Святилище Пути, те самые каменные обелиски, что мы обнаружили по дороге сюда.