Когда выбирает сердце

– Ты кто такой, чтобы лезть?! – прошипел он, пытаясь сохранить лицо.

– Убирайся. И своих забирай. – спокойно ответил Арслан, не ослабляя хвата.

Друзья Ильи переглянулись, явно не горя желанием связываться. Один из них осторожно потянул его за рукав:

– Илюх, хватит, пошли?..

Илья ещё секунду колебался, но, увидев, что поддержки не получит, резко вырвал руку, бросил на меня злобный взгляд и, развернувшись, зашагал прочь. Его дружки поспешили следом, перешёптываясь и бросая на Арслана опасливые взгляды.

Когда они скрылись из виду, я наконец смогла выдохнуть. Ноги дрожали, в ушах стоял гул, но внутри разливалось странное тепло – не от страха, а от осознания, что я не одна.

– Ты в порядке? – спросил Арслан, поворачиваясь ко мне. В его глазах не было ни насмешки, ни высокомерия – только искренняя забота.

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями.

– Да… Спасибо.

Он слегка улыбнулся – не той показной улыбкой, которой улыбаются, чтобы произвести впечатление, а настоящей, тёплой.

– Ты молодец. Но дерешься как девчонка, – с лёгкой усмешкой бросил Арслан, глядя на меня исподлобья.

– Я и есть девчонка! – тут же насупилась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Или ты думаешь, все девчонки должны быть как Мельникова?

– Причём здесь Мельникова? – Арслан удивлённо сдвинул брови, явно не понимая, как я умудрилась перевести разговор на нашу одноклассницу.

– Ни при чём, – коротко отрезала я и зашагала вперёд, стараясь не показывать, насколько меня задели его слова.

– Да подожди! Ты обиделась, что ли? – Арслан стремительно нагнал меня и осторожно схватил за локоть, словно боялся, что я в самом деле убегу.

– Слушай, спасибо, что помог, но я домой тороплюсь! – выпалила я, пытаясь высвободить руку из его пальцев.

Арслан вдруг рассмеялся – негромко, но так искренне, что я невольно замерла. На его лице проступили ямочки, придавая ему неожиданно мальчишеское, почти озорное выражение.

– Хочешь, я научу тебя? – произнёс он, не теряя этой тёплой, заразительной улыбки.

– Драться? – мой голос прозвучал слишком удивлённо, почти пискляво.

– Да. Я на секцию по кикбоксингу хожу. Давай со мной?

Я замерла, обдумывая его предложение. В голове вихрем пронеслись мысли: «А что, если?.. Смогу ли я?.. А родители?..»

– Ммм… – протянула я, всё ещё колеблясь. – Я спрошу у родителей!

Арслан довольно кивнул, словно ожидал именно такого ответа, и без лишних слов пошёл следом за мной.

– Тебе куда? – я повернула голову, с любопытством разглядывая его профиль.

– С тобой. Вдруг ещё кого-нибудь встретишь, – он произнёс это с лёгкой усмешкой, но в глазах читалась твёрдая решимость.

– Не надо, – отмахнулась я, стараясь звучать уверенно.

– Ещё как надо, – твёрдо возразил он. – Пошли.

И, кивнув в сторону узкой тропинки, Арслан зашагал вперёд, задавая темп. Я невольно последовала за ним, чувствуя странное смешение эмоций: лёгкое волнение, благодарность и – пусть самую малость – предвкушение чего‑то нового, неизведанного.

Ева

Самое ближайшее кафе рядом с университетом давно стало нашим с Дашей пристанищем – и не только из-за удобного расположения. Тёплый янтарный свет, струящийся из абажуров, мягкие диваны и кресла, словно облачённые в объятия уюта, – всё здесь располагало задержаться подольше. Аромат кофейных напитков, сплетённый с нотками ванили и корицы, навевал ощущение чего-то родного, почти домашнего.

Мы заняли дальний столик, едва только отзвучали звонки, возвещающие об окончании пар. Даша, как всегда, была в своём репертуаре – глаза горят, вопросы сыплются градом, а интонации такие, будто она сценарист мелодрамы, выискивающий пикантные детали.

– Я тебе говорю, Ева! – Даша выпучила на меня глаза, словно пыталась силой внушить свою правоту. – Это было свидание! Абсолютно точно и бесповоротно!

– Не неси ерунды, – я закатила глаза, стараясь сохранить невозмутимость. – Мы просто посидели вместе и болтали о всякой ерунде.

– А наряжаться тебе тогда зачем понадобилось, м?! – Даша впилась в меня взглядом, будто пыталась разглядеть в моих глазах то, что я сама от себя скрывала.

– Я тебе ещё раз говорю: мы же не около двора на скамейке посидеть вышли! – парировала я, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое раздражение.

– Фигня! – не унималась подруга, энергично взмахнув рукой. – Ты подсознательно собиралась так, чтобы произвести хорошее впечатление на Тимура! И я уверена, что он глаз не мог отвести!

– Больше ничего тебе не расскажу, – попыталась я усмирить её пыл, но знала: это тщетно.

– Да ну тебя! – всплеснула руками Даша и откинулась на спинку кресла, загибая пальцы, словно перечисляла неоспоримые аргументы. – Присмотрись к нему по лучше! Он высокий, накаченный, умный! Что очень редко в нынешней среде обитания!

– Я смотрю, ты только одни плюсы видишь, – не скрывая сарказма, заметила я.

– Из минусов только его стрижка – слишком короткая, на бандита смахивает! Но в остальном – отличный жених!

– Да-а-ша! Какие женихи, скажи пожалуйста?! – я невольно рассмеялась, качая головой.

– Я тебе говорю, бери его, пока кто-нибудь не утащил! В пальто он, кстати, вообще огонь! – с энтузиазмом продолжила она, явно наслаждаясь собственной прозорливостью.

Я лишь покачала головой, допивая свой горячий чай – уже третью кружку за эти два часа в кафе. Уютная атмосфера заведения, мягкий свет и аромат свежезаваренного кофе словно пытались смягчить напор подруги, но Даша была неумолима.

– А по знаку зодиака он кто? – прищурилась она, явно готовясь к новому витку допроса.

– Лев, – смирилась я, понимая, что от ответа не отвертеться.

– О-о-о! – восторженно протянула Даша, и в её глазах заплясали озорные искорки. – Не понимаю, чего ты сопротивляешься! Или тебе уже Гасанов милее? – в её взгляде мелькнула хитрая усмешка, а я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

– А он-то тут при чём?! – я буквально опешила от того, как стремительно наш разговор свернул в неожиданное русло.

– Ни при чём, просто он тебе не подходит. Сумасбродный он, – Даша замолчала, оглянулась по сторонам и продолжила уже тише, словно делилась секретной информацией: – Отец его занимается якобы благотворительностью. У них фонд называется «Ашвин» – что-то там про божеств, которые чудеса творят. Чистая уловка, чтобы привлечь побольше денег из чужих карманов. Но, кстати говоря, пару раз он всё же оказывал помощь университету – закупал новые компьютеры и прочее. Так что Гасанов особо и в универе за место не держится – папочка всё разрулит!

– И откуда ты всё это узнала? – вопрос получился скорее риторическим. Я прекрасно знала: если Даше что-то нужно, она выяснит даже цвет зубной щётки интересующего её человека.

– Да девчонки рассказывали. Я лично почти уверена, что это так и есть, – уверенно подтвердила она. – Просто я к тому, чтобы ты там не влюблялась в идиота, а выбрала уже проверенного годами Тимура. Ну знаешь, надёжного, предсказуемого… не это чудо природы!

– Даша, я не собираюсь ни выбирать кого-то, ни влюбляться. Мне бы семестр закрыть и поспать пару дней без стресса, – я попыталась вернуть разговор в спокойное русло.

– Это ты сейчас так говоришь, – подруга покачала головой с серьёзным выражением лица. – А потом будем сидеть тут и обсуждать, какой он идиот на самом деле!

– По-моему, мы и сейчас это делаем. Вернее, ты за нас обоих отлично стараешься! – не удержалась я от лёгкой иронии.

Мы переглянулись и не смогли сдержать смеха. Напряжение мгновенно растаяло.

– Ты мне лучше скажи, – в глазах Даши вспыхнуло неподдельное любопытство, – ты правда собралась завтра с ним в зал?

– Предлагаешь дать ему повод для очередной тупой шутки? – я приподняла бровь.

– Нет, но, может, сказать Тимуру?

– И что я ему скажу? Нет уж, сама разберусь. Настучу пару раз ему по голове – и всем сделаю одолжение! – я изобразила решительный жест, и мы снова расхохотались.

– Мне уже его жаль, – сквозь смех проговорила Даша, и я присоединилась к её веселью.

Наконец мы расплатились за столик и начали собираться. Время пролетело незаметно – мы и не заметили, как засиделись в кафе куда дольше, чем планировали.

Я долетела до дома, едва ощущая под собой землю – то ли от усталости, то ли от избытка впечатлений. Зима давала о себе знать: колючий ветер пронизывал до костей, а середина декабря будто специально демонстрировала свой норов – снег кружился в воздухе, превращаясь в ледяную крупу.

Переступив порог квартиры, я тут же бросилась в ванную. Тёплый душ стал настоящим спасением: струи горячей воды постепенно снимали напряжение, прогоняя остатки зимнего холода. Кожа согревалась, мышцы расслаблялись, а мысли становились всё более размытыми, словно таяли, как снежинки на ладони.

Не помню, как добралась до постели. Только натянула пижаму, высушила волосы и… провалилась в сон быстрее чем обычно. Он накрыл меня мягко, будто пушистое одеяло, унося в мир без тревог и вопросов. В эту ночь мне не снилось ничего – только тишина, покой и блаженное ощущение, что завтрашний день ещё далеко.

В университете утром, как всегда, царил суматошный хаос. Потоки студентов, ещё не отошедших от раннего подъёма, сновали по коридорам, сталкивались, переговаривались, торопились. Я ловко лавировала между ними, пробираясь на третий этаж, где должна была начаться лекция.

За весь день мне ни разу не встретился Гасанов. Сначала это вызвало лёгкое удивление, потом – робкую надежду: «А вдруг он и вовсе забыл о нашем недавнем споре?» Мысль принесла мимолетное облегчение, но следом я тут же осекла себя: «Хватит о нём думать!». Однако упрямые образы – его насмешливый взгляд, небрежная поза, эта вечно вызывающая интонация – то и дело всплывали в памяти, будто специально дразнили.

А тут ещё Даша не умолкала ни на минуту. Весь день она жужжала над ухом, ненавязчиво, но настойчиво подталкивая к «правильному» выбору.

Но кого могли остановить её энтузиазм и неиссякаемая вера в то, что каждая подруга обязана быть влюблена?

Когда занятия закончились, я наконец распрощалась с Дашей у выхода из университета. Свежий ветер тут же обнял меня за плечи, напоминая, что декабрь не собирается смягчать свой нрав. Я направилась к парковке, мысленно уже представляя, как заведу мотоцикл и понесусь по заснеженным улицам, чувствуя, как холод кусает щёки, а ветер свистит в ушах.

И тут – сюрприз. После нескольких недель относительного спокойствия, когда мой байк наконец-то мог выезжать без препятствий, я обнаружила, что путь снова заблокирован. Тот самый злополучный автомобиль, словно сатанинское создание, вновь подпирал мой мотоцикл, не оставляя ни малейшего шанса на лёгкий выезд.

Я остановилась, скрестив руки на груди, и просверлила машину недобрым взглядом. «Ну что, опять?» – мысленно процедила я.

Недолго думая, я приступила к «спасательной операции». Несколько феерических манёвров – и вот мой байк, будто освобождённый пленник, вырвался из западни, созданной его «сатанинским величеством».

Завелась с полуоборота. Я натянула шлем, улыбнулась и, бросив последний взгляд на злополучную машину, рванула вперёд.

Пока я добиралась до дома, в запасе оставалось два часа до тренировки и встречи с Рустамом. Но я решила приехать чуть раньше – хотелось успеть как следует размяться. Прежде всего – чтобы утихомирить нарастающую тревогу, которая с каждой минутой оплетала мысли вязкой паутиной. Это раздражало. Сильно.

Собрав спортивную сумку, я выехала к спортклубу. Но чем ближе подъезжала, тем спокойнее становилось на душе. Наконец припарковала байк неподалёку от входа, сняла шлем, вдохнула морозный воздух – и шагнула внутрь.

В помещении сразу окутал знакомый аромат, который всегда действовал на меня умиротворяюще.

Зал был пуст. Даже Арсен Давидович, скорее всего, ещё сидел в кабинете – судя по тишине и отсутствию привычного гула разминающихся спортсменов. По коже пробежали мурашки: вентиляция работала на полную, разнося прохладный воздух. Я огляделась, сделала глубокий вдох – и побежала по периметру зала, устеленного мягкими матами. Приглушённый звук шагов задавал ритм, и постепенно я начала вливаться в привычный тренировочный поток.

Спустя полчаса разминку прервал вход тренера. Он появился неспешно, с той размеренной уверенностью, которая приходит с годами опыта.

– Здравствуйте, Арсен Давидович, – я подошла к тренерскому столу и протянула руку.

– Привет. Что так рано сегодня? – Он удивился, но без излишнего любопытства. Видимо, вспомнил времена, когда я проводила здесь почти весь день.

– Мысли плохие лезут, – призналась я, не желая лукавить. Но и раскрывать все карты – о Рустаме, о споре, о смутной тревоге – не собиралась.

– Ну-ну, – Арсен Давидович ухмыльнулся, кивнул в сторону матов. – Давай, продолжай.

– Может, со мной встанете? – я хитро посмотрела на него. Он только устроился за столом, явно намереваясь понаблюдать за началом тренировки.

– Доставай макивару, вон в углу стоит, – он размял кулаки и вышел на маты.

Я радостно бросилась к снаряду. Отгоняла тревожные мысли: «Пусть он не придёт». Увлечённая процессом, принялась отрабатывать удары – чётко, ритмично, вкладывая в каждый движение всю накопившуюся энергию.

Постепенно зал наполнялся: появились ребята, зазвучали глухие удары, разговоры, смех. Но я настолько погрузилась в тренировку, что не заметила, как прислонившись к стене, появился Рустам. Он стоял неподалёку и наблюдал за мной – с той самой ухмылкой, от которой внутри всё тело натягивалось в струну.

Арсен Давидович заметил мой взгляд, обернулся и, увидев Рустама, тут же переключил внимание. Они обменялись короткими приветствиями, после чего отошли в сторону, полностью забыв обо мне, и погрузились в оживлённый разговор.

Наконец Арсен Давидович кивнул напоследок и направился к своему столу, а Рустам – довольный, словнокот, наевшийся сметаны, – неторопливо двинулся в мою сторону. Его походка была расслабленной, но в каждом движении чувствовалась скрытая энергия, будто пружина, готовая распрямиться в любой момент.

– Ну что, боец? Ты готова? – он остановился в паре шагов от меня, улыбнулся и посмотрел прямо в глаза. Затем плавно встал в стойку, будто заранее предвкушая схватку.

– А ты? – вырвалось у меня резче, чем я планировала. Голос прозвучал слишком озлобленно, почти вызывающе.

Рустам лишь ухмыльнулся, застыв в расслабленной, но собранной стойке – локти слегка согнуты, корпус чуть повёрнут, взгляд цепкий, выжидающий. Он не торопил события, словно предоставлял мне право первого хода.

Я сделала резкий выпад: прямая рука рванулась вперёд, целясь в лицо – классическая «джеб», пробный удар, чтобы проверить его реакцию. Рустам едва заметно отклонил голову, уходя от контакта, и в тот же миг я перевела атаку в ногу: молниеносный боковой удар («мид-кик») в область рёбер. Контакт получился чётким – каблук ботинка врезался в бок, заставляя его слегка пошатнуться.

Отступив на шаг, я с удовлетворением отметила, как он на секунду замер, потом медленно поднял взгляд. В его глазах плясали искорки – не боли, а какого-то странного восторга, будто каждый мой удар лишь разжигал его азарт.

Я пошла в наступление. Серия ударов – сначала «хук» левой рукой в голову (он легко ушёл, отклонившись назад), затем «лоу-кик» по бедру (он подставил голень, заглушив силу удара). Я наращивала темп, вкладывая в движения всю злость: «джеб-кросс» в комбинацию, резкий «хай-кик» в сторону головы… Но Рустам двигался с поразительной лёгкостью – уворачивался, парировал, иногда даже намеренно приоткрывал уязвимые зоны, словно дразня.

Внутри закипала ярость. Он явно играл: поддавался, провоцировал, демонстрировал своё превосходство с этой невыносимой улыбкой. Я не хотела подачек – ни из-за пола, ни из-за его прихоти устроить цирковое представление.

Резко остановившись, я встретилась с ним взглядом. В его зрачках читалась насмешка, но я уже знала, что сделаю.

Память подсказала урок Тимура: «Когда противник ждёт прямолинейной атаки – разорви дистанцию и бросься вперёд по диагонали, сбивая равновесие».

Я отступила на полшага, будто собираясь возобновить серию ударов, а затем рванулась вперёд – не прямо, а под углом, целясь плечом в его корпус. Рустам, видимо, ожидал очередного замаха ногой или удара рукой – его реакция запоздала на долю секунды. Либо он действительно устал от этой игры, либо в очередной раз решил поддаться… Но результат был неожиданным для нас обоих.

Его ноги подкосились, он повалился на маты, а я, не успев затормозить, рухнула сверху. На секунду мир превратился в хаос: запах пота, скрип матов, его сбивчивое дыхание рядом.

Мы замерли. Я сверху, он подо мной – и в этой нелепой позе даже его вечная ухмылка растаяла, сменившись чем-то другим: удивлением, может, даже восхищением.

Слегка приподнявшись над ним, я встретилась с Рустамом взглядом. Несмотря на всю нелепость положения и едва уловимый оттенок интимности, в его глазах не было ни насмешки, ни привычного вызова – лишь странное, почти трепетное внимание.

– Если ты не перестанешь поддаваться, – прошипела я, сдерживая рвущуюся наружу бурю эмоций, – я ударю тебя чем-то по тяжелее, чем моя рука! Заканчивай свой идиотский цирк!

Я попыталась встать, но его руки, словно стальные обручи, крепко удерживали меня за талию. Ещё одна попытка вырваться лишь раззадорила его – он лишь сильнее прижал меня к себе, и в его взгляде промелькнуло нечто, что я не смогла сразу распознать.

– Нет никакого цирка, боец, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучала непривычная серьёзность. – Ты выиграла. А я… просто устал и проиграл.

Его кончик носа едва коснулся моей щеки, и я ощутила тёплое дыхание. На долю секунды я почти поверила ему – настолько искренним казался этот момент.

– Отпусти, – мой голос неожиданно перешёл в шёпот, будто силы внезапно покинули меня.

– Не могу, – так же тихо ответил он, закрывая глаза. – Останься вот так ещё немного. И помолчи.

– Может, ещё что-нибудь, дорогой? – я опешила от его невиданной наглости, но в тоне уже не было прежней резкости – лишь растерянность.

– Больше ничего, – Рустам слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было привычной насмешки – лишь странная, почти уязвимая мягкость.

– Я сейчас начну кричать, – предупредила я, наклоняясь к его уху. – И поверь, ты пострадаешь не только физически.

Он лишь ещё шире улыбнулся и наконец ослабил хватку. Я резко встала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Бросив короткий взгляд на тренера – тот всё это время наблюдал за нами с едва заметной усмешкой, – я быстро кивнула ему и направилась к раздевалке.

Шаги отдавались глухим стуком в ушах. В голове крутились мысли – то ли о его неожиданной мягкости, то ли о том, как нелепо всё это выглядело со стороны. Но главное – странное, непривычное ощущение, будто в этом поединке мы оба оказались не совсем теми, кем привыкли себя считать.

В раздевалке я быстро переоделась, закинула влажные после тренировки вещи в сумку и вышла на улицу. Морозный воздух тут же окутал меня, прогоняя остатки напряжения. Достав телефон, я увидела сообщения от Тимура – от них на душе вдруг стало теплее:

«Ты вечером свободна?»

«Можем вместе фильм посмотреть, я тебе должен мороженое».

«Если захочешь, я буду ждать звонка».

Я замерла на секунду, глядя на экран. В голове всё ещё эхом отдавались звуки ударов, дыхание Рустама, его неожиданный взгляд – такой непривычно открытый. Но эти сообщения словно провели чёткую границу между тренировкой и обычной жизнью.

Немного подумав, я набрала ответ:

«Приезжай. Захвати чего-нибудь вкусненького».

Затем села на мотоцикл, завела двигатель и рванула домой. Ветер бил в лицо, улицы сливались в размытые полосы света и тени – и с каждым километром ощущение странного, тревожного тепла, оставшегося после встречи с Рустамом, понемногу рассеивалось.

Дома я сразу направилась в душ. Тёплые струи воды смывали соль пота, усталость мышц, следы напряжённого поединка. Но мысли не желали успокаиваться.

Неожиданно перед глазами возникло лицо Рустама. Его короткие кудряшки, будто нарочно взъерошенные, так и манили дотронуться. И улыбка – не та насмешливая, что обычно, а другая, почти робкая, – и этот хрипловатый голос, обволакивающий, как густой туман.

Я резко встряхнула головой, отгоняя наваждение.

– Хватит, – пробормотала себе под нос, усиливая напор воды. – Это просто усталость.

Пальцы с силой провели по волосам, смывая пену, а вместе с ней – и непрошеные образы. Сейчас здесь был только ясный шум воды, запах геля для душа и ощущение, что впереди – спокойный вечер с человеком, который не играет в загадки.

Выключив воду, я вытерлась, натянула пижаму и посмотрела в зеркало. Капли стекали по стеклу, размывая отражение, в голове шумело.

Не знаю, сколько бы я ещё простояла в раздумьях, если бы не резкий звонок домофона. Это был Тимур. Я подошла к двери, впустила его в подъезд и распахнула входную дверь.

Через пять минут он уже стоял на пороге – с пакетом еды в руках, от которого по квартире медленно растекался соблазнительный аромат. Тимур выглядел по-домашнему уютно: тёмные джинсы, распахнутое пальто, под которым виднелся тёмно-синий свитер-поло. А на лице – та самая приветливая улыбка, от которой почему-то становилось теплее.

– Привет, карамелька. Я войду? – он шагнул вперёд, протягивая пакет.

– Конечно, проходи! – я улыбнулась и отступила в сторону, пока он вешал пальто.

– Только из душа? – спросил он, оглядывая меня с лёгким любопытством.

– Да. Иногда я бываю девочкой и застреваю там на пару часов! – пошутила я, и Тимур рассмеялся – звонко, искренне, как умеет только он.

Мы прошли на кухню. Тимур поставил пакет на стол и обернулся ко мне:

– Что будем смотреть? Ты уже выбрала?

Я заглянула ему в глаза – в тёплом свете кухни они казались не карими, а янтарными, словно у кота в ночной тиши.

– Нет, есть что предложить? – спросила я, чувствуя, как внутри что-то едва уловимо дрогнуло.

– Предлагаю классику – «Необыкновенная история на Рождество». Как тебе? – Он коснулся моей руки, доставая из пакета мандарины. От этого простого прикосновения по коже пробежали мурашки.

– Я согласна, – тихо ответила я.

Мы принялись за приготовления: я нарезала пиццу, разлила сок по стаканам, разложила остальное на журнальном столике рядом с диваном. Аромат мандаринов, свежий и бодрящий, разлился по кухне, смешиваясь с запахом горячей пиццы.

Тимур нашёл фильм, нажал на паузу и оглянулся на меня – ждал, когда я устроюсь рядом. Я достала ложку для мороженого, устроилась на диване и слегка придвинулась к нему.

В этот момент всё казалось таким простым и правильным: тёплый свет, вкусный ужин, друг рядом и кино, которое мы будем смотреть вместе. И ни намёка на ту странную, тревожную волну, что преследовала меня после тренировки.

Мы сидели рядом, погружённые в атмосферу фильма и тёплого вечера. Но постепенно расстояние между нами словно растворилось само собой. Я невольно положила голову на его плечо – так уютно, так естественно. Ощутив тепло его тела, опустила руку на грудь, а потом, осмелев, закинула ноги поверх его ног.

Тимур лишь мягко улыбнулся и осторожно положил ладонь чуть ниже моего колена. В этот миг всё казалось таким правильным, таким неизбежным – будто именно так и должно быть. Но внезапно внутри вспыхнул острый укол вины, похожий на предательский укол иглы. Сердце сжалось: я не могла так поступать. Он – его лучший друг. Мой друг.

Постаравшись скрыть смятение, я резко поднялась, бросив небрежное:

– Пойду воды налью.

На кухне, у раковины, наконец смогла выдохнуть. Дрожащими пальцами потянулась за стаканом, пытаясь унять внутреннюю бурю.

И вдруг – тёплое прикосновение. Его рука накрыла мою, и я невольно вздрогнула, ощутив его присутствие за спиной.

– Всё нормально? – прошептал Тимур мне на ухо, и голос его звучал так тихо, так бережно, что внутри всё перевернулось.

– Да, – так же шёпотом ответила я, не оборачиваясь. – Просто в горле пересохло.

– Хорошо, – выдохнул он, и в этом «хорошо» было больше вопросов, чем ответов.

Я услышала, как он отходит, возвращается на диван. А я всё стояла, сжимая стакан, чувствуя, как пульсирует кровь в висках и как тяжело становится дышать.

Остаток вечера мы провели в тягостном молчании – не в том уютном, что бывает между близкими людьми, а в неловком, колючем, будто между нами вдруг выросла невидимая стена. Когда Тимур поднялся и начал собираться домой, меня накрыла внезапная, острая грусть. Мне казалось, что я чем-то его задела, но я не могла понять – чем именно и как это исправить.

Не раздумывая, я подошла и обняла его за талию, прижавшись к груди.

– Извини меня, – прошептала я, не поднимая глаз. Слова прозвучали глухо, будто утонули в ткани его свитера. Я даже подумала, что он не расслышал.