Когда выбирает сердце

Она что-то говорила про сообщества в Telegram, но, честно говоря, я тут же выкинул это из головы. Сейчас в черепной коробке – лишь гул и размытые образы прошедших боёв. После двух раундов хотелось вырубиться и проспать пару суток без сновидений.

«Ты о чём, милая?» – отбил я, делая вид, что не понимаю.

Ответ не заставил себя ждать – экран вспыхнул, будто она держала палец на клавиатуре, дожидаясь моего промаха.

«Сильно тебя приложили, когда выступал в субботу, да?»

Я невольно усмехнулся. Конечно, она бесится. Наверняка глаза горят, как два уголька, а носик морщится от злости – эта её фирменная гримаса, которую я уже научился распознавать.

Хотелось ответить: «Приложили, но не в субботу, а полчасика назад». Но вместо этого пальцы сами набрали:

«Хочешь поиграть в медсестру и позаботиться?»

Даже не рассчитывал на её милосердие. Если бы Ева была медсестрой, она бы скорее помогла мне перекрыть кислород, чем спасти.

«Ладно, – подумал я, снова хватая телефон. – Раз уж придётся работать вместе, надо как-то наладить контакт. Хотя бы минимальный».

Но прежде чем я успел набрать хоть слово, экран снова вспыхнул. Её ответ прилетел молниеносно:

«Я жду от тебя список сообществ! Не доводи меня!»

Я откинулся на подушки, сдерживая смешок. Несмотря на её колкости, было в этом что-то… забавное. Словно мы играем в странную игру, где правила никто из нас не знает. А может, именно это и делает всё интереснее?

Пальцы сами потянулись к клавиатуре.

«Список? Ладно.»

Отправляю. Жду. Экран молчит.

И в этой тишине я вдруг понимаю: я уже жду её ответ.

Рустам

Утром я разомкнул глаза – и осознал, что так и уснул на диване, с телефоном в руке. Аппарат, судя по всему, благополучно свалился на пол: лежал экраном вверх, будто улика на месте преступления.

В ванной я привёл себя в порядок, методично проходясь бритвой по щекам и разглядывая в зеркале пару свежих царапин – молчаливых свидетелей вчерашнего боя. Мысли, однако, упорно отказывались выстраиваться в стройную очередь. Все они, словно намагниченные, крутились вокруг Евы. Почему? Хороший вопрос. Но это раздражало – будто в голове застрял назойливый мотив, который не вытравить.

«Список. Надо приготовить список сообществ», – мысленно одёрнул я себя. Иначе эта девчонка точно выкинет что-нибудь эдакое, а Войтов в итоге не допустит меня до экзамена.

Выйдя из душа, я на автомате сварил кофе – крепкий, почти горький – и залпом опрокинул в себя. Пока машина прогревалась, затянулся сигаретой, выпуская дым в прохладное утреннее небо.

Подъезжая к университетской парковке, я замер. Там, словно насмешка судьбы, уже стоял розовый мотоцикл. Я невольно бросил взгляд на часы: 7:39.

«Во сколько ты сюда приезжаешь?!» – пронеслось в голове. Не то чтобы слишком рано… Но зачем вообще являться в универ в такую рань?

Я заглушил двигатель, но выходить не спешил. Ева… Почему она так реагирует на меня?

В голове сами собой всплывали её колкие фразы, язвительный взгляд, эта привычка морщить нос, когда она злится. А ещё – тот момент в раздевалке, когда она набросилась с кулаками… Даже тогда в её глазах было что-то, от чего внутри всё на миг замерло.

И, хлопнув дверью, направился к входу.

На первом этаже, у лестницы, уже толпились парни. Я подошёл, коротко кивнул в знак приветствия – и тут же Леха, не теряя ни секунды, выдал:

– Брат, кто тебя так? – он кивнул на моё лицо, где ещё алели свежие царапины.

Я подмигнул, усмехнувшись:

– Да был там…

И тут же – глухой удар боли отдался под рёбрами.

– Не знал, что ты теперь по мальчикам, брат, – заржал Марат, толкая меня в плечо.

Я лишь слегка улыбнулся. Шутки – это хорошо. Значит, всё в порядке.

– Ты ещё занимаешься боями? – Леха вдруг стал серьёзнее, но лёгкая улыбка всё же пробивалась сквозь его озабоченность.

– Есть немного, – я опустил голову, чувствуя, как тело всё ещё приходит в себя после вчерашних схваток.

– Бросай это, – вмешался Марат, и в его голосе прозвучала нешуточная тревога. – Накроют – потом старый тебя зароет.

Я только кивнул. Они поняли: сейчас я ничего не брошу. Это был самый простой способ заработать деньги – и не зависеть от отца. Ни уговоров, ни угроз – только кулаки и воля.

Мы двинулись в сторону аудитории. Шаги гулко отдавались в коридоре.

На паре Катя без устали строчила записки и незаметно подсовывала их мне на стол. Леха с Маратом, разумеется, тут же втянули нос в чужие дела – развернули, прочли и разразились таким хохотом, что даже препод покосился в нашу сторону. Я сделал вид, будто вообще не в курсе, что эти послания адресованы лично мне. Катя надула губы, изобразила обиду – но уже к концу пары снова щёлкала ручкой, строча что-то в блокноте с усердием первоклассницы.

Я тем временем уткнулся в телефон, пытаясь наскрести хоть крупицу полезной инфы о Telegram-сообществах для конференции. Бесполезно. В основном всплывали древние списки, давно утратившие актуальность. «Придётся искать другой путь», – мысленно чертыхнулся я. И тут в голове щёлкнуло: «Лисова! Как я сразу не додумался?!»

Семинар завершился, и я направился прямиком к Кате.

– Мне нужна твоя помощь, – произнёс я, привалившись к стене и скрестив руки на груди.

– Какая? – в её глазах тут же вспыхнуло любопытство.

– Сможешь выяснить у отца актуальный список, так скажем, криминальных Telegram-сообществ? – я слегка наклонился вперёд, понизив голос. – Но не говори, что это для меня, сможешь?

– Я попробую… А тебе для чего? – Катя заискрилась взглядом, явно предвкушая интригу.

– Для дела, – отрезал я коротко.

– Не хочешь – не говори. Но ты же понимаешь, что за такую информацию надо заплатить? – она растянула губы в хитрой улыбке, будто уже держала меня на крючке.

– Сколько? – я изобразил недоумение, хотя прекрасно понимал, к чему она клонит.

– Мне не нужны деньги, Рус. Давай куда-нибудь сходим вдвоём? – её голос прозвучал с нажимом, и стало ясно: торг здесь неуместен. А мне был нужен этот дурацкий список.

– Хорошо, – кивнул я, стараясь не выдать раздражения. – Сходим.

В голове тем временем крутилась лишь одна мысль: «Лишь бы это того стоило».

На лице Кати расцвела до ужаса самодовольная улыбка – будто она только что выиграла джекпот. Не проронив больше ни слова, она развернулась и упорхнула к подругам, оживлённо что то обсуждая и бросая в мою сторону многозначительные взгляды.

Я отвернулся, пытаясь стряхнуть неприятное ощущение, будто меня только что ловко обвели вокруг пальца. И тут – громкий смех, хлопки, шум возни в конце коридора.

Подняв глаза, я увидел парня, который бежал, нарочито медленно, почти лениво, а за ним – девчонку. Она настигла его в два прыжка и тут же обрушила на него серию отточенных ударов, ловко комбинируя приёмы кикбоксинга. Движения чёткие, удары точные – явно не новичок.

Я невольно замер, засмотревшись. Что-то в этой картине цепляло – может, азарт в её движениях, может, та лёгкость, с которой она управлялась с противником.

Когда расстояние между нами сократилось, я наконец разглядел её лицо.

Ева.

Она хохотала, запрокидывая голову, а парень, на которого она напала, лишь отмахивался в ответ, даже не пытаясь всерьёз сопротивляться. В этот момент она казалась… другой. Не той колючей, язвительной Евой, которую я знал. А живой. Весёлой. Почти счастливой.

«Надо же, эта фурия умеет веселиться, – мысленно усмехнулся я. – А я то думал, она только огнём плеваться способна».

И ещё одно не укрылось от моего взгляда: для девчонки она владела приёмами на удивление хорошо. Даже очень хорошо. Я не смог сдержать лёгкой улыбки.

В этот момент парень ловко подставил ей подножку – Ева рухнула на пол, но тут же вскочила, отряхнулась и… встретилась со мной взглядом.

Её лицо мгновенно изменилось. Смех погас, глаза сузились, а губы сжались в упрямую линию. Ни слова, ни жеста – просто резкий разворот и стремительный уход прочь.

Я проводил её взглядом, чувствуя, как внутри шевелится что-то неуловимое.

Прозвенел звонок, и я шагнул в аудиторию. Семинар начался так же внезапно, как появление Евы, которая то и дело возникает прямо передо мной – будто материализуется из воздуха.

«Почему я раньше её не замечал? – мысленно удивлялся я, усаживаясь за парту. – И как часто получается, что наши пары на одном этаже?»

Вопросы крутились в голове, пока экран телефона не ожил лёгкой вибрацией. «Кристина», – высветилось на дисплее. Я открыл сообщение:

«Есть планы на вечер?»

Задумался. Катя, надеюсь, к концу недели раздобудет тот самый список – значит, формально я свободен. Пальцы быстро набрали ответ:

«Свободен абсолютно».

И словно иного варианта и быть не могло, тут же пришло следующее:

«Во сколько освобождаешься со своего „здания науки“?»

Я прикинул расписание:

«В полпятого последняя пара на сегодня».

Отложив телефон, скользнул взглядом по Лехе и Марату. В голове щёлкнуло – идея.

– С последней пары свалим пораньше? – улыбнулся я.

Пацаны тут же загорелись любопытством. Леха, не скрывая заинтересованности, подался вперёд:

– Куда поедем?

– Без разницы. Крис позвала, – небрежно пожал плечами я.

Мы переглянулись – и без слов стало ясно: все «за». В глазах друзей читался знакомый азарт.

Я откинулся на спинку стула, едва сдерживая улыбку.

После пары мы вывалились в коридор, перебрасываясь шутками и живо обсуждая, куда бы завалиться сегодня. Атмосфера была лёгкой – будто весь мир вдруг решил, что пора расслабиться.

И тут среди толпы, выходящей из аудиторий, я заметил Еву. Она шла под руку с подругой, погружённая в разговор. Точнее, говорила в основном подруга – без умолку, словно заведённая игрушка. А Ева лишь молча улыбалась, изредка вставляя короткие реплики. Они болтали так, будто общались на каком-то своём, тайном языке – и это их явно веселило.

Девчонки свернули к лестнице на второй этаж. Я невольно прибавил шаг – уж слишком неторопливо они двигались. Нагнал Еву почти у последней ступеньки. Наклонился к её уху и негромко, чуть хрипловато, произнёс:

– Доброе утро, боец.

Она подпрыгнула от неожиданности, резко развернулась – и тут же попыталась врезать мне кулаком. Но не рассчитала: то ли нога подвернулась, то ли ступенька оказалась коварнее, чем выглядела. В итоге Ева с размаху уткнулась всем телом в меня.

– Ты больной! – рявкнула она, пытаясь отпрыгнуть.

Но я, во избежание дальнейших травм (и, возможно, чтобы продлить этот момент чуть дольше), мягко прихватил её за плечи. На моём лице сама собой расползлась улыбка.

– Может, вылечишь? – не удержался я. Почему-то мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы она постояла вот так рядом – пусть даже осыпая меня градом колких слов.

– Могу только врезать посильнее! – выпалила Ева, сверкнув глазами. – Одними царапинами не отделаешься!

Она уставилась на меня, будто пытаясь просверлить взглядом. И тут, сам не понимая, как это вырвалось, я бросил:

– Поспорим?

В голове тут же пронеслось: «Ну и зачем ты это сказал?» На самом деле я девушек не бью – это негласное правило, вбитое ещё до первых тренировок. Но в тот момент мне почему-то захотелось, чтобы Ева согласилась. Просто чтобы увидеть её в деле. Я уже мысленно пообещал себе: даже если она попытается меня прикончить (а она вполне способна на такое), я её не трону.

– В четверг в спортклубе, на кольце, в шесть, – отрезала она. – Надеюсь, найдёшь дорогу.

Всё это время её подруга стояла рядом, молча наблюдая за нами. Как, впрочем, и мои пацаны – Леха с Маратом, которые, судя по их лицам, уже готовили список шуток на ближайшие дни.

Я не заметил, как отпустил её плечи, но она всё ещё стояла близко. Настолько, что я уловил запах – кисло-сладкая вишня. Её запах.

На ней была та самая толстовка с лисой, в которой я впервые увидел её в лекционном зале, и тёмные джинсы. Воспоминания нахлынули неожиданно… Я невольно улыбнулся.

– С нетерпением буду ждать, боец, – произнёс я, спускаясь на ступеньку ниже, но всё ещё оставаясь слишком близко.

Ева закатила глаза, схватила подругу за руку и умчалась прочь. А я остался стоять, чувствуя, как в голове шумит, а где-то внутри разливается странное тепло – как солнце после шторма.

– Руха, – Леха подтолкнул меня в плечо, – а что это было?

– Это кто? – тут же подхватил Марат. На их лицах читались и удивление, и живой интерес.

Я усмехнулся, неспешно направляясь к лекционному залу:

– Моё наказание. Фурия обыкновенная.

– Скорее на дикую похожа, – добавил Леха, растягивая губы в ухмылке.

– Бешеная, – весомо вставил Марат.

– Хватит вам, – отрезал я, придав голосу нотку серьёзности.

– Не, брат, а если серьёзно, – не унимался Марат, – что за дела с девчонкой?

Я замедлил шаг, подбирая слова. Не то чтобы хотелось вдаваться в подробности, но и отмахнуться не получалось.

– Войтов наградил напарницей. Сказал: без участия в конференции пропуски не закроет – и допуска к экзамену не видать.

– Вы так к конференции готовитесь? – Леха заржал, запрокинув голову.

Я пропустил шутку мимо ушей. Сам не понимал, зачем её напугал. Просто увидел – и вдруг захотелось так сделать. Не из злого умысла, не ради того, чтобы как-то навредить. Даже драться не планировал – чёрт с ним, с этим спаррингом в четверг.

Но отчего-то мне вдруг стало важно увидеть её в деле. Увидеть, как вспыхивают её глаза, когда она заводится. Услышать этот шипящий, колючий голос, от которого внутри что-то ёкает.

Она… не такая, как все. Словно живёт по своим законам, ни с кем не считается, ни под кого не подстраивается. И до невозможности живая. В каждом движении, в каждом слове, в каждом язвительном взгляде.

И мне вдруг захотелось немного этой жизни. Не той, где всё предсказуемо и выверено. А вот такой – с острыми углами, с искрами, с этим её «могу только врезать посильнее».

Ева

Я тащила Дашку под руку, толком не видя, куда иду. Мысли крутились вихрем, а в груди клокотала злость. Остановилась только тогда, когда подруга начала тормозить, упираясь каблуками в пол.

– Что это было? – Дашка уставилась на меня с лёгким недоумением, приподняв бровь.

– Олигофрен редкого вымирающего вида! – выпалила я, не сдерживаясь.

– А как так получилось, что вы знакомы, и я об этом не в курсе до сих пор?! – Дашка возмущалась, но скорее для драматизма – глаза её горели любопытством.

– Так и получилось! – мой мозг в тот момент явно отказался работать в штатном режиме. – Войтов поставил в пару с ним для научной конференции! – Я всплеснула руками, передразнивая заведующего кафедрой: – «Я в вас верю!» – Получилось, конечно, не очень похоже, но суть передавала.

– Да ладно! Обалдеть! – Дашка аж подпрыгнула от восторга. – Ты не говорила, что он тоже в вашем кружке по интересам!

– Потому что его там не было! Свалился как чёрт на мою голову!

– А у вас там есть ещё красавчики? – Дашка легонько толкнула меня в бедро и активно замигала, явно строя планы на будущее.

– Даша! Успокойся, пожалуйста! – Я закатила глаза, пытаясь сохранить остатки самообладания.

– И как он тебе? – не унималась подруга.

– Как собаке пятая нога! – отрезала я. – Я просто уверена, что в пятницу он ничего не подготовит и вылетит быстрее, чем скорость света, из нашей команды. Я за него работу выполнять не собираюсь. Этот Рустам специально выводил меня из себя – строит из себя идиота. Хотя, наверное, он такой и есть!

– Чем он тебе не нравится? – Дашка взяла меня под руку, и мы неспешно двинулись к аудитории. – Он симпатичный, между прочим!

– И что мне с того? Мы не на конкурс красоты готовимся! – проворчала я, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.

Дашка заливисто рассмеялась и вроде бы оставила тему. Но я то знала: теперь она не успокоится. В её голове уже наверняка созрел план ежедневных допросов и фантастических домыслов.

А впереди ещё четверг – и эта тренировка, где мне придётся терпеть этого идиота. Но ничего. Он сам этого захотел. Не знаю, что за кошка его там поцарапала, но я на нём живого места не оставлю. Пусть только попробует снова выкинуть что-нибудь в духе «Доброе утро, боец».

Что вообще за прозвище такое? «Боец»… Будто я в уличных боях участвую. Идиот!

Когда третья пара наконец закончилась, я машинально посмотрела в окно. Небо ещё не успело потускнеть – день держался за свет, словно не желая сдаваться сумеркам. Я спустилась к гардеробу: стянула с вешалки куртку, попутно выуживая её из-под чужих вещей, достала телефон.

На экране – пропущенный от Тимура. А следом два сообщения:

«Привет, я в городе».

«Не хочешь сегодня сходить куда-нибудь?»

Я нажала на вызов.

– Привет! – тут же отозвался Тимур, будто ждал у телефона.

– Привет, ты звонил, я не слышала, – объяснила я, застёгивая куртку.

– Ничего. Так что, составишь мне компанию? – его голос звучал бодро, почти заразительно.

Внутри вдруг шевельнулось что-то вроде облегчения – повод отвлечься от мыслей о Рустаме, о конференции, о тренировке в четверг.

– Конечно, я уже освободилась, – бросила я, подхватывая сумку.

– Отлично! Я заеду за тобой через час, идёт?

Я задумалась лишь на миг.

– Ммм… Хорошо! – согласилась я.

– Всё, до встречи тогда, – Тимур сбросил.

Я убрала телефон в карман и выдохнула. Но делая шаг к выходу, я поймала себя на том, что в голове снова всплывает его фраза: «С нетерпением буду ждать, боец». И почему-то от этого внутри всё ещё неприятно покалывало.

Я вернулась домой и начала собираться. В шкафу мой взгляд задержался на чёрной юбке – лаконичной, но с едва уловимым шиком, – и белом боди, которое идеально очерчивало силуэт. Натянула колготки, накрутила волосы, придав им лёгкую небрежность, будто случайную, но тщательно продуманную. Подвела глаза, добавила блеска на губы – едва заметно, но достаточно, чтобы почувствовать: сегодня я выгляжу иначе.

Телефон загорелся входящим вызовом – Тимур. Я накинула пальто, поправила воротник и, уже спускаясь по лестнице, ответила:

– Я уже бегу! – бросила, не дав ему и слова вставить, и нажала отбой.

Сегодня я позволила себе расслабиться. Непривычно было надевать что-то, кроме привычной удобной одежды, и ехать не на мотоцикле. Но хотелось… хотелось почувствовать себя красивой. Не для кого-то – для себя.

Ресторан на набережной, укрытый стеклянным куполом, встретил мягким светом и уютной тишиной. Сквозь прозрачные стены открывался вид на город: огни, как россыпь звёзд, отражались в ледяной глади реки. Тимур придвинул мне стул, улыбнулся – и мы сели.

За ужином говорили о пустяках: о его недавней поездке, о планах на будущее, подшучивали друг над другом. Всё легко, без напряжения.

А потом он достал телефон, включил музыку – «Последний вальс», – и протянул мне руку:

– Потанцуем?

Я слегка удивилась. Не ожидала. Но кивнула и встала.

Он обнял меня осторожно, будто проверяя границы дозволенного. Движения плавные, взгляд тёплый, внимательный. На секунду я поймала себя на мысли, что он… привлекателен. И тут же начала сравнивать: Тимур – спокойный, надёжный, не то что Рустам с его вечной ухмылкой и провокациями. Но тут же одёрнула себя: «Ева! Остановись! Тимур просто друг».

Мы танцевали молча, и это молчание не тяготило.

После мы ещё немного посидели, допили облепиховый чай, смеялись над какими-то глупыми шутками. Потом Тимур предложил прогуляться.

На проспекте было тихо. Снег едва падал, растворяясь в свете фонарей. Мы шли рядом, случайно соприкоснулись руками – и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Но ни он, ни я не сделали попытки взять друг друга за руку. Просто шли, дыша морозным воздухом, слушая хруст снега под ногами.

– Замёрзла? – спросил он наконец, заметив, как я поёжилась.

– Немного, – призналась я.

– Тогда поехали.

Обратно ехали молча. Не неловко, нет – просто слова были не нужны. Он остановил машину у моего подъезда, повернулся ко мне и слегка приобнял:

– Спасибо за вечер.

– И тебе, – улыбнулась я.

Вышла, махнула рукой на прощание, а он медленно тронулся с места.

Зайдя в квартиру, я сняла пальто и на мгновение замерла. Внутри было удивительно спокойно – впервые за долгое время я чувствовала себя так, словно укуталась в тёплый плед. Прошла в ванную.

Горячий душ окутал теплом, смывая остатки вечера. Но вдруг перед глазами всплыла довольная ухмылка Гасанова, его хрипловатый голос – и по коже пробежали мурашки. Он вызывал бурю эмоций, и все из них были неприятными. Я провела руками по лицу, заставляя себя выкинуть его из головы.

Но даже когда легла в постель, мысли не успокоились. Я думала о Тимуре – о его улыбке, о том, как он держал меня в танце, о тепле его рук. И потом перед глазами возник Рустам. Его ухмылка, эти вечно завивающиеся на концах короткие волосы, дерзкий взгляд. Почему он не выходит из головы?

Я перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку. В темноте комнаты его образ казался ещё ярче, будто нарисованный светящимися красками.

И с этими мыслями я наконец уснула.

Ева

****

Грядущие летние каникулы – целых три месяца свободы – словно подсвечивали мир мягким, тёплым светом. Я шла из школы в приподнятом настроении, мысленно уже рисуя планы на лето, и потому не заметила, как из-за угла заброшенного здания бесшумно вынырнула кучка парней.

Илья со своими дружками из 7 «А» целеустремлённо двигались в мою сторону. Внутри тут же зашевелилось неприятное, колючее волнение, но я глубоко выдохнула, пытаясь его задавить. Как назло, сегодня я шла одна – ни души вокруг.

– Антипова! – рявкнул Илья, и на его лице расцвела та самая нагло-самодовольная ухмылка, от которой у меня всегда зудели кулаки.

Я сделала вид, будто совершенно оглохла. Просто шла дальше, глядя перед собой, но парни тут же ускорили шаг – расстояние между нами сократилось до трёх метров. Сердце заколотилось где-то в горле, но я не позволила себе остановиться.

– Ты оглохла, мышь? – Илья вырвался вперёд, загородив дорогу, и уставился на меня свысока, словно я была чем-то мелким и ничтожным.

– Чего тебе? – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Храбриться было нелегко, но показывать страх – последнее дело.

– А где твой рыцарь? – он хитро прищурился, явно наслаждаясь ситуацией.

– Выходной взял! – бросила я, делая попытку обойти его. Но Илья тут же шагнул вбок, снова перекрывая мне путь.

– Куда торопишься? – протянул он, растягивая слова, будто играл со мной, как кот с мышкой.

– Сегодня у тебя день идиотских вопросов? – я посмотрела ему прямо в глаза – и тут же пожалела об этом.

В тот же миг Илья толкнул меня в плечо. Я пошатнулась, сжимая в руках портфель, едва не споткнувшись о торчащий камень. Внутри вспыхнуло: «Только не падай! Только не дай им увидеть, что ты боишься!»

Я выпрямилась, сжала кулаки и медленно подняла взгляд.

– Это всё, на что ты способен? – голос прозвучал тише, чем хотелось, но достаточно чётко, чтобы он услышал.

Илья, явно не ожидавший отпора, на мгновение замер, но тут же оскалился и продолжил наступать, толкая меня в плечо с новой силой. Внутри вспыхнуло: «Хватит!»

Не раздумывая, я резко вскинула руку – и звонкая пощёчина разорвала напряжённую тишину. Голова Ильи мотнулась в сторону, а в его глазах на миг вспыхнуло недоверие, почти детское: «Как она могла?!»

Его дружки, до этого молча наблюдавшие за происходящим, разом издали громкие возгласы – кто-то из них вскрикнул от ужаса, другой загоготал с восторгом, будто мы вдруг оказались на сцене театра абсурда.

Но Илья уже приходил в себя. Лицо побагровело, кулаки сжались, и он замахнулся – на этот раз всерьёз, без дураков. Я инстинктивно отшатнулась, но отступать было некуда: позади – никого, впереди – ярость, готовая обрушиться на меня.

И тут – словно из ниоткуда, словно материализовался из самого воздуха – между нами возник Арслан.

Он двигался так плавно, так уверенно, что даже Илья на долю секунды растерялся. Мощная рука Арслана молниеносно перехватила занесённый кулак, остановив удар в считаных сантиметрах от моего лица.

Тишина.

Арслан не кричал. Не размахивал руками. Он просто стоял – прямой, спокойный, но в этой его неподвижности чувствовалась такая сила, что даже приятели Ильи невольно отступили на шаг.

– Девочек бить нельзя, – произнёс он твёрдо, глядя Илье прямо в глаза. Голос звучал негромко, но каждое слово отдавалось в тишине, как удар молота. – А кто опускается до этого – полное ничтожество.

Илья попытался вырваться, но хватка Арслана была железной. В его взгляде читалась смесь злости и растерянности – он явно не знал, как поступить.