Первый круг. Право чудовища. Том I

На навигаторе мигнул новый адрес. Максим завёл двигатель. Впереди оставалось несколько часов, и он уже знал, что завтра проснётся с ощущением неоконченного разговора.

Позже он попытался позвонить домой. Дети не ответили, а телефон Алины оказался вне сети. Максим посмотрел на часы, отложил разговор до утра и принял следующий заказ.

К полуночи оставалось два адреса. На одном клиент требовал поднять упаковки воды до квартиры, хотя в заказе была указана доставка до подъезда. На другом женщина минут десять искала мелочь и всё время повторяла, что у неё маленький ребёнок, поэтому Максим должен подождать. Он подождал. Он вообще хорошо умел ждать, уступать и делать так, чтобы окружающим было удобнее.

Домой он вернулся в час семнадцать. На кухне стояла тарелка под плёнкой. Алина оставила записку: «Разогрей. Не стала будить детей». Максим съел холодную котлету, не снимая куртки, и пошёл в детскую.

Егор спал поперёк кровати. На полу лежали детали того самого космического корабля. На инструкции красным фломастером было обведено слово «вместе». Максим поднял лист, разгладил его и положил на стол. В воскресенье, решил он, они обязательно соберут модель. Если в субботу придётся выйти, воскресенье он никому не отдаст.

София проснулась, когда он наклонился к её кровати.

— Папа?

— Я здесь, зайка.

— Ты завтра будешь?

— Буду.

Она потёрла глаза кулачком.

— Дома?

Максим прислонился к стене и несколько секунд не мог заставить себя выпрямиться.

— Постараюсь.

— А можно не стараться, а просто быть?

Максим не нашёл ответа. София уже засыпала, прижимая к груди плюшевого зайца с оторванным ухом. Он поправил ей одеяло, постоял рядом и вышел.

Алина лежала в спальне с телефоном. Когда он вошёл, экран погас.

— Привет, — сказал Максим.

— Привет. Поздно.

— Заказов много было.

— Я поняла.

Он сел на край кровати. Хотел рассказать о Сергее, неисправном кабеле, складе и женщине, которая долго проверяла посуду в коробке. Вместо этого спросил:

— Как дети?

— Нормально. София кашляла, но температуры нет.

— В субботу, может, сходим в парк? Я ещё не обещал смену.

Алина повернула голову.

— Если получится.

— Получится.

Он произнёс это слишком уверенно и сам услышал фальшь. Алина тоже, наверное, услышала, но спорить не стала.

— Иди в душ, — сказала она. — От тебя холодом тянет.

Максим поднялся. Уже в дверях он обернулся:

— Алин, у нас всё нормально?

Она взглянула на часы, прежде чем ответить.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Просто спрашиваю.

— Максим, почти два часа ночи. Давай завтра.

Он кивнул и закрыл дверь.

Под горячей водой он думал не о том, почему жена убрала телефон, а о завтрашнем разговоре с Сергеем. О незнакомом мужском голосе, который мельком услышал во время дневного звонка домой, он старался не вспоминать: связь тогда прерывалась, Алина сказала, что рядом работает телевизор. Он не стал переспрашивать.

Пока вода стекала по спине, Максим повторял привычную арифметику: работа приносит деньги, деньги защищают семью, семья оправдывает работу. В этой формуле всё сходилось, кроме одного — его самого дома почти не бывало.

Когда он вышел из ванной, Алина уже спала. Или притворялась. Максим лёг на самый край кровати и поставил будильник на четыре сорок пять.

До подъёма оставалось три часа двадцать восемь минут. Максим знал это точно: считать время он умел лучше, чем тратить его на жизнь.

Глава 2. День, который должен был принадлежать семье

В пятницу, в шесть сорок вечера, Максим стоял в очереди к кассе с двумя пакетами молока, дешёвыми макаронами и набором маленьких пластиковых ракет. Ракеты он взял у самой кассы — прозрачная коробка с красной наклейкой «Распродажа». Внутри было шесть деталей и крошечная фигурка космонавта. Егор просил не игрушку, а чтобы отец помог ему закончить корабль из картона. Но Максим почему-то решил, что фигурка пригодится. Возможно, так было проще: купить космонавта, чем найти время для настоящего разговора.

Телефон завибрировал, когда кассирша уже пробивала покупки.

«Макс, привет. На завтра нужен второй человек. Вентиляция, склад в области. Двадцать пять чистыми за день. С шести до восьми, если без сюрпризов. Ответ до девяти».

Написал Серёга Климов, бывший напарник. Максим перечитал сообщение. Двадцать пять тысяч — почти половина ипотечного платежа. В голове сразу выстроился привычный столбик: кредит, лекарства, садик Софии, долг за ремонт машины. Потом он вспомнил, что пообещал Егору субботу.

— Мужчина, карту приложите, — сказала кассирша.

Он приложил телефон не той стороной. Терминал пискнул отказом. За спиной кто-то шумно вздохнул. Максим перевернул аппарат и расплатился.

На улице шёл мокрый снег, хотя до зимы оставалось ещё несколько недель. Пакеты больно врезались в пальцы. У подъезда он увидел знакомый велосипед с криво закреплённым передним крылом: соседский мальчишка оставил его под дождём. Егор просил такой же. Максим когда-то сказал: «К весне купим». Весна прошла, за ней лето.

В лифте он набрал Серёге: «Пока нет. Обещал семье выходной».

Ответ пришёл раньше, чем двери разъехались: «Понял. Жаль. Там работа простая, но один не вывезу».

Максим убрал телефон. Простая работа никогда не была простой, когда за неё обещали двадцать пять тысяч.

✦ ✦ ✦

Егор сидел на полу посреди комнаты. Из обувной коробки торчали картонные крылья, обклеенные серебряной фольгой. София, поджав ноги, раскрашивала лист бумаги в ярко-фиолетовый цвет.

— Папа! — Егор поднял голову. — Смотри, я придумал посадочные опоры. Только они падают.

Максим поставил пакеты и присел рядом. Сын показал четыре палочки для суши, прикреплённые пластилином к днищу коробки. Стоило поставить корабль, как одна опора разъезжалась.

— Слишком узкое основание, — сказал Максим. — Если разнести точки крепления, будет держаться.

— Я пробовал. Клей закончился.

— Завтра купим. И сделаем как надо.

Егор посмотрел на него внимательно, без обычного детского восторга.

— Завтра точно?

Максим почувствовал, как у него неприятно стянуло горло.

— Точно.

— Даже если на работе позвонят?

— Даже если позвонят.

София подняла рисунок: три фиолетовые фигуры стояли на зелёной полосе. Четвёртая была нарисована отдельно, на самом краю листа.

— Это мы, — объяснила она. — А это папа. Он едет.

— Куда?

— На работу.

Девочка произнесла это без обиды. Так же спокойно она могла бы сказать, что за окном идёт дождь. Максим взял рисунок за сухой уголок, чтобы не размазать краску.

— А можно папу сюда, к остальным?

— Можно. Но тогда он не поместится.

София снова взялась за фломастер. Максим не нашёлся, что ответить.

На кухне Алина снимала с плиты кастрюлю. Волосы были собраны резинкой, на запястье темнела полоска от часов. Она спросила, купил ли он молоко, и только потом заметила коробку с космонавтом.

— Опять игрушки? — сказала она негромко.

— Сто сорок рублей. Для корабля.

— Я не про деньги.

Он посмотрел на неё. Алина отвернулась к раковине.

— Что случилось?

— Ничего. Просто Егор весь вечер спрашивал, во сколько ты придёшь. Я сказала, что не знаю.

— Я же пришёл.

— Да. Сегодня пришёл.

Она сказала это без злости, и оттого Максиму стало труднее возразить.

Он достал молоко, поставил на стол. Алина закрыла кран и долго вытирала руки полотенцем, хотя они уже были сухими.

— Завтра поедем в клинику, — сказал Максим. — Потом в парк. Я помню.

— В клинике запись на девять двадцать. Там кровь у детей, ты же знаешь, что Егор боится.

— Буду рядом.

— Хорошо.

В её голосе не было облегчения. Максим решил, что она просто устала. Он тоже устал и считал это достаточным объяснением почти всему.

✦ ✦ ✦

За ужином Егор рассказывал о школьном проекте: учительница обещала выставить лучшие модели на подоконник у кабинета директора. Он говорил быстро, перескакивал с ракет на планеты, а Максим пытался слушать и одновременно мысленно спорил с Сергеем о завтрашней работе. В конце концов сын замолчал.

— Ты опять не слушаешь, — сказал он.

— Слушаю. Ты про выставку.

— Я спросил, можно ли сделать люк, который открывается.

Максим положил вилку.

— Можно. Но придётся укрепить крышку. Завтра покажу.

Егор кивнул, но руку Максиму не протянул.

Когда дети ушли чистить зубы, Алина убрала со стола тарелки. Максим наконец рассказал о сообщении Серёги.

— Предлагает халтуру на завтра. Двадцать пять тысяч.

Алина остановилась с тарелкой в руках.

— За один день?

— С утра до вечера. Я отказался.

Она поставила тарелку в раковину осторожнее, чем требовалось.

— Почему?

— Потому что обещал детям.

— Макс, я не говорю, что ты неправ. Но ты сам вчера считал, сколько нам не хватает до платежа.

— Я помню, сколько не хватает.

— Тогда давай хотя бы обсудим. Не решай всё за нас двоих.

Он хотел сказать, что именно она месяцами просила его проводить больше времени дома. Вместо этого спросил:

— А чего ты хочешь?

Алина повернулась. Впервые за вечер она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы мы перестали жить от платежа до платежа. И чтобы ты не возвращался домой ночью, как квартирант. Только, похоже, вместе это не получается.

— Значит, завтра я дома.

— А в понедельник мы будем думать, где взять деньги.

— Ты предлагаешь мне поехать?

— Я предлагаю тебе не делать вид, что любой выбор бесплатный.

Она говорила ровно, но руки у неё дрожали. Максим заметил это и впервые за долгое время подумал, что жена, возможно, тоже постоянно что-то считает. Не деньги — часы, обещания, дни, когда он не приходил.

— Я сказал Егору «точно», — произнёс он.

— Тогда сдержи слово.

Она вышла из кухни, оставив его с двумя несовместимыми решениями. Он открыл переписку с Серёгой, набрал: «Может, найду кого вместо себя», — и стёр. Потом выключил экран.

✦ ✦ ✦

В десять сорок семь позвонил Сергей, его начальник с основной работы. Максим вышел на лестничную площадку, чтобы не будить детей.

— По завтрашнему акту, — начал Сергей без приветствия. — Мне сверху опять звонят. Ты уверен, что там аварийный риск?

— Уверен. Я тебе фотографии отправил.

— Мне не фотографии нужны. Мне нужно, чтобы объект сдали.

— Тогда пусть заменят кабель. Я подпишу после проверки.

— Из-за этого акта вся бригада останется без премии. Ты понимаешь?

Максим прислонился к холодной стене. Снизу хлопнула дверь, кто-то поднялся на пролёт и прошёл мимо, пахнув сигаретами.

— Бригада останется без премии из-за тех, кто положил неправильный кабель.

— Очень удобно рассуждать о правилах, когда не ты объясняешь людям, почему им не заплатят.

— И я тоже буду объяснять дома, почему мне не заплатили.

— Тогда перестань делать вид, что цена этого решения только твоя.

Максим закрыл глаза. На секунду ему захотелось согласиться, подписать, получить деньги и перестать быть человеком, из-за которого все недовольны. Он представил оплавленную изоляцию на объекте, тонкую серую полосу у распределительной коробки.

— Подписи не будет, — сказал он.

Сергей молчал несколько секунд.

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Выбор у тебя есть. Исправить.

Звонок оборвался.

Максим постоял на лестнице, пока экран не погас. Потом вернулся домой. Алина сидела на диване с телефоном и быстро перевернула его экраном вниз.

— Работа? — спросила она.

— Да, — ответил Максим.

— Опять проблемы?

— Разберусь.

Он не рассказал, что премии могут лишить всю бригаду. Она не спросила. Они сидели рядом, разделённые расстоянием меньше ладони, и оба смотрели в выключенный телевизор.

✦ ✦ ✦

Ночью Максим проснулся от того, что Алина встала с кровати. Дверь в ванную не закрылась до конца, и из коридора доносился приглушённый голос.

— Я же сказала: не сейчас... — шептала она. — Нет, он ничего не знает.

Максим открыл глаза. Часы показывали два семнадцать. Он слышал только её слова; второй голос телефон не пропускал. В груди неприятно кольнуло, но он сразу нашёл объяснение: проблемы на работе, разговор с подругой, чья-то семейная беда. У каждого взрослого человека есть право на разговор, который он не хочет вести при супруге.

Алина вернулась через несколько минут.

— Всё нормально? — спросил он в темноте.

Она вздрогнула.

— Ты не спишь?

— Проснулся.

— Это Катя. У неё опять история с мужем.

— Ясно.

Он хотел спросить, почему она сказала «он ничего не знает», но вспомнил, как сам недавно скрывал от неё угрозу лишиться премии. Разве он не делал то же самое — решал, какую часть правды можно принести домой?

— Ложись, — сказал он. — Завтра рано вставать.

Она легла, не коснувшись его.

✦ ✦ ✦

Утром, в пять пятьдесят три, телефон завибрировал на тумбочке. Максим проснулся сразу: за годы ранних смен организм научился реагировать на любой сигнал. На экране было сообщение от Серёги Климова.

«Парень, которого нашёл, соскочил. Объект уже открыт. Я один там не справлюсь. Если приедешь к семи, заплачу тридцать. Если нет — скажи сейчас».

Максим сел на край кровати. В спальне было темно. Алина лежала спиной к нему, но он понял по дыханию, что она не спит.

— Опять работа? — спросила она.

— Серёга. Его напарник отказался. Предлагает тридцать.

Алина повернулась.

— Тридцать тысяч?

— Да, тридцать тысяч.

Она помолчала.

— Это почти всё, чего нам не хватает.

— Я знаю.

— Максим, решай сам.

Он посмотрел на дверь детской. За ней стоял картонный корабль с падающей опорой. Егор вчера спрашивал «точно?», и он ответил «точно». Максим мог разбудить сына и объяснить, что взрослые обещания иногда уступают взрослым счетам. Мог отказаться от денег и провести день рядом с детьми. Оба решения были настоящими, и ни одно не делало его хорошим человеком автоматически.

— Поеду, — сказал он наконец. — Но в восемь, что бы ни случилось, буду выезжать домой.

Алина не улыбнулась.

— Ты уверен?

— Нет.

Сказав это, он написал Серёге: «Буду в семь. Только если закончим до восьми».

«Сделаем», — пришёл ответ.

Максим знал цену этому слову. И всё равно согласился.

✦ ✦ ✦

Егор проснулся, когда отец завязывал шнурки в прихожей.

— Пап?

Мальчик стоял босиком, щурясь от света. В руках он держал маленького космонавта из вчерашней коробки.

— Ты куда?

Максим не стал говорить «ненадолго». Егор уже достаточно вырос, чтобы понимать, как растягивается это слово.

— На работу. Сегодня нужно помочь человеку. И нам нужны деньги.

— Но ты обещал.

— Обещал.

— Ты сказал «даже если позвонят».

— Помню.

Егор посмотрел на космонавта, покрутил фигурку между пальцами.

— А ракета?

— Завтра сделаем. Я куплю клей, всё подготовлю.

— Завтра воскресенье.

— Да, — признал Максим.

— В воскресенье ты тоже иногда работаешь.

Максим присел, чтобы оказаться на уровне сына.

— Сегодня я нарушил слово. Ты можешь злиться.

— Я и злюсь.

— Знаю.

Егор протянул ему космонавта.

— Возьми. А то забудешь.

Максим хотел отказаться, но взял. Маленькая фигурка была тёплой от детской ладони. Он положил её в нагрудный карман куртки.

— Я не забуду.

Сын ничего не ответил и ушёл в комнату, не обернувшись.

У двери стояла Алина. На ней был домашний халат, волосы собраны в небрежный пучок.

— Напиши, когда доедешь, — сказала она.

— Напишу. И когда закончим.

— Хорошо.

Она поцеловала его в щёку. Максим заметил, что она уже держит телефон в руке.

На улице было сыро. Машина завелась со второго раза. Максим вырулил со двора и на светофоре достал космонавта из кармана, поставил на приборную панель. Фигурка упала на первом же повороте. Он поднял её только на следующем красном сигнале.

✦ ✦ ✦

В клинике Егор сидел на стуле у процедурного кабинета, не снимая куртки. София листала книжку с картинками животных. Алина держала номерок и смотрела на часы.

— Когда папа придёт? — спросила София.

— Вечером.

— Он же хотел со мной быть, когда кровь возьмут.

— Я с тобой буду.

— Я знаю. Но он тоже хотел.

Егор молчал. На коленях у него лежала коробка с ракетой: он настоял, чтобы взять её с собой. Алина не спорила. Она всё утро чувствовала, что не имеет права запрещать детям даже самые нелепые вещи.

Телефон завибрировал. На экране появилось имя, которое она сохранила без фамилии. Алина отвернула аппарат от детей.

«Он уехал?»

Она не ответила. Через минуту пришло ещё одно сообщение.

«Нам нужно поговорить. Сегодня».

Алина набрала: «Не сегодня. Дети со мной».

«Ты говорила, что сегодня он будет дома».

Её пальцы замерли над экраном. Она не знала, что написать на это: ещё вчера она сама не знала, останется ли Максим дома. Никакого хорошего ответа не существовало.

«Я всё ему расскажу», — появилось на экране.

Алина убрала телефон в сумку так резко, что София подняла голову.

— Мам, ты плачешь?

— Нет, зайка. Просто глаза устали.

— Тогда закрой их, — посоветовала София. — Я тебя подержу.

Девочка протянула ладонь. Алина взяла её и закрыла глаза. За дверью процедурного кабинета плакал чужой ребёнок. Егор прижал к груди коробку с ракетой.

Когда медсестра назвала их фамилию, он встал первым.

— Я сам, — сказал он.

И в этих двух словах Алина услышала не храбрость, а что-то более взрослое и страшное: сын уже учился не ждать того, кто обещал прийти.

✦ ✦ ✦

После процедурного кабинета Егор не плакал. Он держал ватный шарик в сгибе локтя и отказывался убрать руку, хотя медсестра уже дважды сказала, что кровь остановилась. София, напротив, плакала громко, обиженно, с таким отчаянием, будто у неё отняли не несколько капель крови, а целый мир.

Алина усадила их на скамейку возле гардероба. На полу таяли грязные следы от ботинок. Из автомата тянуло пережжённым кофе. Егор рассматривал пластырь, а София требовала обещанный сок.

— Я куплю, — сказала Алина. — Только посиди с братом.

— Папа бы купил два, — возразила София.

— Я тоже куплю два.

— Он бы разрешил мне самой нажать кнопку.

Алина достала кошелёк и вдруг поняла, что злится на Максима за то, что тот не пришёл, и одновременно защищает его перед детьми даже от таких пустяков. Она была уверена, что знает, почему он уехал: деньги. И всё же в памяти стояло его вчерашнее «точно», произнесённое перед Егором так твёрдо, словно этим словом можно было отменить банковские платежи.

— Мам, — сказал Егор, когда она вернулась с соком. — А если я сделаю корабль сам, папа расстроится?

— Почему он должен расстроиться?

— Он хотел помочь. А если я всё сделаю, ему будет нечего делать.

Алина присела рядом. Вокруг ходили люди, открывались двери, пищал номер электронной очереди. Она вдруг увидела, что сын не просто сердится. Он ищет способ оставить отцу место в своей жизни — даже после того, как тот сам не сумел это место занять.

— Оставь ему что-нибудь, — сказала она. — Например, дверь. Ты же хотел открывающийся люк.

— Я сам могу сделать дверь.

— Знаю.

Егор сдвинул брови, подумал и кивнул. Это был не мир, но хотя бы договор.

У гардероба телефон Алины снова завибрировал. Она не стала смотреть на экран при детях. Однако имя уже успело высветиться, и Егор спросил:

— Это папа?

— Нет.

— А кто?

— Знакомый.

Он больше не спрашивал. От этого стало хуже. Алина не хотела, чтобы дети привыкали к тому, что взрослые отвечают коротко, когда им есть что скрывать. Но именно этому она их сейчас и учила.

На улице она набрала Максиму. Гудки тянулись долго. Когда он наконец ответил, в трубке зашумело железо.

— Что-то случилось? — спросил он прежде, чем поздороваться.

— Нет. Анализы сдали. Егор выдержал, София плакала.

— Передай им, что они молодцы. Я вечером…

— Не обещай время, Макс.

Шум на другом конце на секунду стих.

— Я стараюсь успеть.

— Я знаю. Просто не обещай.

Она услышала, как кто-то позвал его по имени. Максим прикрыл трубку ладонью, но чужой голос всё равно пробился: «Здесь крепёж сгнил, ты видишь?»

— Мне надо идти, — сказал он. — Я позвоню.

— Хорошо.

Связь оборвалась. Алина посмотрела на экран: разговор длился сорок три секунды. Она могла бы рассказать ему всё сейчас — не содержание сообщений, а хотя бы то, что их брак дошёл до места, где любой разговор становится угрозой. Но она снова выбрала отсрочку. Сегодня ей хотелось прежде всего довезти детей домой.

✦ ✦ ✦

На складе пахло пылью и нагретой резиной. Максим держал лестницу, пока Серёга снимал крышку вентиляционного блока. Заказ казался простым: заменить двигатель, запустить систему и успеть домой до вечера. Но в коробке лежала деталь с другим креплением. На накладной значился нужный артикул — только сама деталь ему не соответствовала.

— До восьми, говоришь? — спросил Максим.

— Я думал, тут только мотор сменить.

— Ты всегда так думаешь.

Серёга промолчал. Потом подал ключ.

К одиннадцати стало ясно: поставщик перепутал двигатели. Подходящий находился на другом конце области. Управляющий складом отказался оплачивать повторный выезд и потребовал поставить то, что привезли: «Встанет как-нибудь. Мне воздух нужен, не выставка».

— Подрежем кронштейн, — предложил Серёга. — На гарантию плюнем. Никто не заметит.

Максим повернул двигатель в руках. Разница была в нескольких сантиметрах, но переделка лишала заводское крепление прочности. На этот раз речь шла не о подвиге и даже не о немедленной опасности: они могли выполнить работу кое-как, получить деньги и уйти. Через месяц сломавшаяся система стала бы чужой проблемой.

— Я не стану переделывать крепление под чужой двигатель, — сказал Максим. — Если его сорвёт, акт не поможет.

— А я чем за комнату заплачу? — спросил Серёга. — Ты хоть раз можешь подумать о человеке рядом, а не о том, что напишут в акте?

— Давай сначала позвоним поставщику. У них есть машина на маршруте.

— Уже звонил. Доставка завтра. За сегодня нам не заплатят.

Максим посмотрел на экран телефона: фотография корабля от Егора оставалась непрочитанной. Он приехал сюда ради денег и потерял обещанный сыну день. Теперь мог потерять и заработок.

— Я поеду за двигателем сам, — сказал он. — На своей машине. А с поставщика потом потребуем оплатить дорогу.

— Они не оплатят.

— Тогда попробую добиться. Ты пока снимай старый узел и готовь площадку.

Серёга усмехнулся без веселья. — Тебе всё кажется, что если достаточно упереться, кто-нибудь в конце концов поступит правильно.

— Нет. Я просто хочу закончить то, за что взялся.