Нас снова повело

— Алина, ты третья, — доносится голос администратора.

— Поняла.

Я отхожу от зеркала, поправляю плечи, провожу ладонью по ткани. Лёгкое движение — чтобы почувствовать тело. Всё на месте.

Рядом девочки переговариваются, кто-то нервно смеётся, кто-то проверяет телефон в сотый раз.

А у меня приятный трепет. Помню как первый раз готовилась к своему первому выходу на подиум. Как будто это было вчера. Моя первая попытка. Я была еще никому ненужна. Новенькая. Без имени, без веса в этом мире. И единственное, за что я держалась - это шанс, который мне дала Полина Зубмарева. Я цеплялась за него изо всех сил.

Репетиции, бесконечные прогоны, ошибки. У меня не было той самой «модельной» походки. Я училась с нуля. Часами. До изнеможения.

К вечеру ноги гудели так, что казалось - еще шаг и я просто упаду. Каблуки впивались, тело ныло. И тогда наступали короткие минуты, когда можно было выдохнуть. Когда он брал и массировал....

Тогда меня все-таки взяли. И в тот день, стоя за кулисами, я дрожала. В голове каша: страх ошибиться, желание доказать, что я достойна, желание не аблажаться, показать Полине и дизайнеру Рундал, что они не зря меня выбрали. Мне хотелось оправдать ожидания.

У меня был жуткий мандраж, как обычно бывало перед выступлениями, когда я занималась танцами. Тот же адреналин. Тот же страх. Стоило мне выйти на сцену и сразу отпускало. И в тот раз тоже. Только тогда ответственности было больше.

И вот мой выход и я просто растворилась в свете софитов. Не видела никого. Я просто шла. Плыла. Дышала этим.

Не знаю как отреагировали Полина и Рундал, мне до сих пор интересна их реакция. Но я просто плыла и получала удовольствие. Не зря тогда он подтолкнул меня воспользоваться этим шансом. Это благодаря ему я осмелилась и ...

Теперь конечно иначе. Того страшного трепета нет. Сердце не бьется, что готово вылететь и убежать подальше, руки не потеют. Но я по прежнему жду когда уже будет мой выход и наслажусь своим «звездным часом»

— Алина, тебя там ищут, — кивает одна из стилисток в сторону выхода из закулисья.

Я чуть хмурюсь.

— Кто?

Она пожимает плечами.

— Мужчина. С цветами.

Конечно. Я выдыхаю едва заметно и иду туда, откуда тянет сквозняком и чужими взглядами.

Где-то в глубине души мелькает маленькая надежда что это окажется совсем другой человек. Настолько слабая, что я сама ее стыжусь. Но здравый смысл напрочь отметает эти крошки глупой иллюзии.

Орловский стоит у самого входа. Как будто не до конца вписывается в это место.

Идеальный. Собранный. В пальто, которое сидит так, будто его шили под него и только под него.

В руках — букет. Слишком большой. Слишком красивый.

Он замечает меня сразу. И его лицо меняется. Теплее.

— Привет, — говорит мягко, делая шаг навстречу.

— Привет.

Я останавливаюсь на расстоянии. Не ближе.

Он протягивает цветы.

— Это тебе.

Я принимаю. Машинально. Тяжёлые. Живые. Пахнут.

— Спасибо.

Орловский смотрит внимательнее. Чуть дольше, чем нужно.

— Я хотел пожелать тебе удачи, — говорит он мягко. — И… напомнить, что ты не обязана никому ничего доказывать.

Я смотрю на него. Интересная формулировка.

— Даже себе? — спрашиваю спокойно.

Лев чуть улыбается.

— Себе — можно. Остальным — нет.

Я опускаю взгляд на букет. Пальцы сжимают стебли чуть сильнее.

Хороший парень. Мужчина. Мне с ним комфортно. Наши отношения зависли на немногочленных совместных ужинах и выходах в свет на некоторые мероприятия. Дальше мы никак не можем сдвинуться.

Я не даелаю первые шаги, мне больее интересна сейчас моя работа. Да и Лев тоже не торопится. Нас вполне устраивает то что сейчас есть. Думаю, он настроен по отношению ко мне более серьезно, а поэтому не торопится. Просто все идет своим чередом.

Он ценит меня саму. То кем я являюсь. Лев видит меня. Или по крайне мере, хочет видеть. И не присваивает мне статус какой-то смазливой модельки. Хвастаться таким трофеем не будет. В его взгляде нет этой привычной мужской жадности к красивой картинке.

Между нами будут только серьезные отношения, тогда когда придет время.

— Спасибо, — повторяю тише.

— Я буду в зале, — говорит он. — Если захочешь… после можем поужинать.

Предложение звучит мягко. Без давления.

Я киваю.

— Посмотрим.

Лев не настаивает. Только чуть склоняет голову.

— Тогда не буду отвлекать.

И отступает. Сам. Это удобно.

Я возвращаюсь обратно в закулисье.

Шум снова накрывает как волна. Свет. Голоса. Движение.

— Ты где была? — шепчет одна из моделей.

— Отвлеклась.

Я ставлю букет на ближайший стол. Он сразу привлекает внимание.

— Ого, — тянет кто-то. — Вот это уровень.

Я не реагирую. Смотрю вперёд.

— Готовность! — кричит координатор.

Сердце делает один чёткий удар. Не быстрее. Не сильнее. Просто — сигнал.

Я выпрямляюсь. Плечи назад. Подбородок выше. Лицо — снова маска. То самое, за которое платят.

Я делаю шаг ближе к выходу. Свет за кулисами кажется темнее, чем на подиуме. Как граница. Между тем, кто я есть, и тем, кем должна стать.

Ещё шаг.

Музыка усиливается. Гул зала проникает внутрь.

Я стою у самой линии. Жду. И в этот момент внутри становится тихо. Я люблю этот момент перед выходом, когда все лишнее отслаивается. Когда нет прошлого, нет сомнений, нет чужих ожиданий. Только ритм. Только шаг. Только я и сцена, которая вот-вот станет моей.

— Пошла.

И я выхожу.

Свет бьёт в глаза сразу, как только я делаю первый шаг. Музыка обволакивает — глухо, ритмично, почти как сердце. Зал — тёмный. Лица не видно. Только силуэты, только линии.

Я иду. Шаг. Ещё один.

Плечи ровно. Подбородок выше. Взгляд — вперёд. Выше людей, выше их оценок. Я не смотрю на них. Я даю им смотреть на себя.

Тело работает само. Я не думаю. Не чувствую. Просто двигаюсь. Как всегда.

Первый ряд мелькает боковым зрением. Вспышки телефонов. Тени. Движение.

Я не смотрю на людей. Я над этим.

Внутри поднимается знакомое чувство. Теплое. Острые искры под кожей. Кайф.

Я скольжу вперед, будто не иду, а плыву. Каждое движение выверено, но не механическое - живое. Подчиненное только ритму.

Я здесь главная.

Ещё шаг.

И вдруг — как будто что-то цепляет. Не глазами. Внутри. Я не сразу понимаю, что именно. Просто ощущение — знакомое, острое. Как если бы кто-то позвал, не произнеся ни слова.

Я чуть замедляюсь. Почти незаметно. И всё-таки поднимаю взгляд. И вижу. Его.

Макс сидит в зале, среди всех, но не растворяется. Наоборот — будто вытягивает на себя всё пространство.

Смотрит. Не просто смотрит — держит. Жёстко. Прямо. Без попытки спрятаться. Как будто имеет право.

Я чувствую это физически. Как будто между нами натянулась тонкая, невидимая нить — и он тянет. Слишком сильно.

В груди что-то резко сжимается. На секунду. Всего на секунду.

Во мне что-то коротко вспыхивает. Ничего не меняется. Бабник, каким был - таким и остался. Тот самый взгляд. Та самая увереннность, что любая на кого он посмотрит, уже чуть его.

Я продолжаю идти. Лицо — спокойное. Холодное. Чужое. Но внутри уже не пусто. Его взгляд не отпускает. Я чувствую его на коже. На шее. На руках. Как раньше. Нет.

Я чуть сильнее сжимаю пальцы, почти незаметно. Держу ритм. Шаг. Поворот корпуса. Движение плеч.

И в этот момент — замечаю ещё одно. Он не один.

Рядом с ним — Даяна. Сидит слишком близко. Нога к ноге. Уверенно. Спокойно. Как будто имеет право. Улыбается так, будто все вокруг - ее сцена а не моя. Ярко-ядовитая, слишком уверенная в себе.

Я ловлю это боковым зрением, но этого хватает. И именно в этот момент она делает движение. Лёгкое. Почти невинное.

Пальцы скользят по его плечу. Останавливаются. Ложатся. Как знак. Как метка.

Моё дыхание сбивается на долю секунды. Всего на долю. Я чувствую, как внутри поднимается что-то резкое. Неприятное. Глупое.

Ревность.

Смешно. Я чуть медленнее выдыхаю. Выравниваю шаг. Лицо — прежнее.

Ничего не произошло. Я не смотрю на неё. Не даю себе.

Смотрю только на него. На его глаза.

Макс не отводит взгляд. Даже сейчас. Даже с её рукой на своём плече. В этом взгляде нет легкости. Нет флирта. Нет той привычной игры, которую он раздавал всем подряд. Слишком внимательно. И от этого становится только хуже.

Я делаю последний шаг к краю подиума. Останавливаюсь. Пауза. Музыка тянется, как струна. Я замираю, давая им время смотреть. Оценивать. Желать. Я знаю как выгляжу. Я - картинка. Я - идеал. Я - то, ради чего они пришли.

Я разворачиваюсь. И в этот момент снова чувствую его взгляд. Сильнее. Жёстче. Как будто он пытается что-то сказать. Достать. Вернуть.

Поздно.

Я иду обратно. Ровно. Спокойно. Как будто ничего не произошло. Как будто меня не задела чужая рука на его плече. Как будто внутри не развернулось всё вверх дном. Как будто мне всё равно.

Но где-то глубоко, под кожей, под этим идеальным контролем — Что-то уже треснуло. Тихо. Почти незаметно. Но я это чувствую.

Наконец эта дорожка закончилась и я оказываюсь за кулисами. Теперь я могу снять эту маску и отразить свои эмоции на этом с идеальным макияжем лице.

Какого черта он приперся сюда, еще приташил Даяну? Вот стерва.

Я сжимаю губы, разворачиваясь к зеркалу, но взгляд не цепляется за отражение. В голове все еще его глаза. Это взгляд - прямой, тяжелый.

Бесит.

И она...

Я усмехаюсь про себя, коротко, зло.

Конечно, с ней. С кем же еще. Даяна - вся такая легкая, липкая, с этими своими прикосновениями невзначай. Как будто случайно, но всегда точно в цель. Стерва. И прекрасно это знает. Умеет держаться рядом с такими, как Макс. Таких она не отпускает просто так.

И он... Даже не отстраняется. Бабник. Как был - так и остался.

Присутствие Макса выбило меня из колеи, что я даже во всем потоке не заметила Льва. Для меня все люди всегда сливались в одно целое не потому что мне все равно кто сидит или потому что я боюсь увидеть их лица. А потому что что это все сливается в одну атмосферу, что обволакивает и держит. Макс смог выделиться оттуда. Только его я увидела.

Я делаю шаг в сторону выхода, где узкий проход дает возможность видеть зал, оставаясь в тени. Отсюда меня никто не увидит.

Макс сидит все там же. Расслабленно. Как будто это его место. Воркует с Даяной. Он что-то ей говорит, а она щебечет ему на ухо. Сбоку сидит Орловский, прерывается на сообщения на телефоне. Я прошла уже и ему нет нужны задерживать своей взгляд на чудесные платья из новой коллекции. Он здесь исключительно ради меня. Вот и хорошо.

Это мой мир. Я к нему шла. Через страх, через боль, через сомнения. И я люблю его. Меня ценят и уважают. Не все такие гадкие и меркантильные как кажется. Есть те, кто видит во мне больше, чем просто внешность. Есть много дизайнеров, фотографов и брендов что считают меня своей музой и будут благодарны если я сними поработаю. Многие мужчины искренне восхищаются мной, дарят подарки без каких-либо намеков и ожидания какого либо ответа. Многие мужчины искренне желают со мной встречаться потому что это я.

Орловский идеально вписывается в мою картину мира. И на сегодняшний ужин я определённо с ним пойду.

Глава 10

Макс

Телефон вибрирует на столе, когда я ещё не допил первый кофе.

Экран вспыхивает именем.

Клиент.

Я беру трубку, не торопясь, делая ещё один глоток. Горький. Крепкий. Как надо.

— Слушаю.

— Максим, у нас проблема, — сразу без приветствий. Голос нервный. Дёрганый. — Машины не успевают. Таможня зависла, сроки сдвигаются, клиенты уже—

— Стоп, — обрываю его спокойно.

Тишина на том конце. Короткая. Напряжённая.

— Говори по факту.

Он выдыхает.

— Три позиции. Задержка минимум два дня. Может больше.

Я откидываюсь в кресле, смотрю в окно. Город уже проснулся — движение, шум, ритм. Всё идёт своим ходом.

— «Может» меня не устраивает, — говорю ровно. — Либо ты знаешь, либо ты не контролируешь процесс.

— Я контролирую, просто там…

— Тогда решай.

Снова пауза.

Я не давлю голосом. Не повышаю тон.

Именно поэтому они начинают нервничать сильнее.

— Максим, это не от меня зависит, — пытается он.

Я усмехаюсь. Едва заметно.

— Ошибаешься. От тебя зависит всё, что происходит в твоём блоке.

Он молчит.

Я даю ему эту тишину. Пусть повисит. Пусть подумает.

— Слушай внимательно, — продолжаю спокойно. — У тебя есть два варианта.

Первый — ты решаешь вопрос и укладываешься в сроки.

Второй — я решаю его за тебя и больше с тобой не работаю.

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно.

Голос остаётся ровным. Без эмоций.

Но я знаю, как это звучит со стороны.

Он выдыхает, уже иначе.

— Я понял.

— Хорошо.

Я беру ручку, машинально кручу её в пальцах.

— Перезвони через час. С конкретикой. Не с проблемой — с решением.

— Да.

Я сбрасываю вызов.

На секунду в кабинете становится тихо. Слишком.

Я ставлю чашку на стол, провожу пальцами по подбородку. Лёгкая щетина колется под кожей.

Возможно Виталя прав и я действительно не отдыхаю. Привычка. Тупая.

Отец бросил мать, когда мне было еще лет пятнадцать и забил на помощь со своей стороны. Мама тянула одна. Лодырем я не стал. Наоборот всячески пытался ей помочь. Подрабатывал где мог. Тяжелой и грязной работы не боялся. Периодически это скатывалось в какой-то фанатизм.

Жадным я не был. Жажда заработать как можно больше денег тоже не затуманивала глаза. Но я пытался каждую минуту своего времени занять. Свободное время всегда приводило к тупым поступкам.

Так и повелось дальше. В армии пахал больше всех не покладая рук. Отхватывал за инициативность. Но темпа не сбавлял. Ни минуты тишины. Ни минуты свободно времени. Должен быть занят. Хоть чем-то.

После службы первым делом полетел на работу. Две- три, как получалось. Виталя познакомил с некоторыми людими, Костя, мой близкий друг помог. Я начал помогать в сопровождении, транспортировки машин. Потом больше. Крупнее.

Двигался напролом. Хватал невыполнимые задачи. Рисковал. Ввязывался в не очень хорошие сделки. Но выплывал. И шел дальше. Поднимался.

Упорный труд без отдыха приобрёл формы моего бизнеса. За короткий промежуток времени я смог высоко подняться. Укрепиться, расширить свео дело.

Только вперед. Больше. Шире. Масштабнее. Останавливаться я не собираюсь. Я оторвался очень далеко. И как казалось и от нее тоже.

Ещё один звонок.

Не даю себе паузы.

— Да.

— Макс, привет, — голос уже другой. Уверенный. Из тех, кто привык договариваться. — По контракту. Мы посмотрели условия.

— И?

— Нам нужно снизить процент.

Я коротко усмехаюсь.

— Нет.

— Ты даже не спросишь, почему?

— Мне не интересно.

Пауза.

— Мы готовы увеличить объём, — продолжает он.

— Тогда увеличивай.

— Но процент…

— Не обсуждается.

Я встаю, подхожу к окну. Смотрю вниз. Машины двигаются ровным потоком. Каждая знает, куда едет.

— Максим, ты же понимаешь, что рынок—

— Я и есть рынок, — перебиваю спокойно.

Он замолкает.

Я не люблю тянуть разговоры.

— Условия ты видел. Либо работаешь, либо нет.

— Ты жёсткий, — усмехается он.

— Поэтому ты мне и звонишь.

Короткая пауза. Потом:

— Ладно. Мы согласны.

— Отлично.

— Тогда я скину подтверждение.

— Жду.

Сбрасываю.

Телефон остаётся в руке ещё на секунду дольше, чем нужно. Потом я кладу его на стол.

Тишина снова возвращается.

Работа идёт. Чётко. Без сбоев. Без лишних движений.

Я провожу ладонью по столу, собирая невидимые крошки. Привычка.

На столе лежат документы, планшет, ключи от машины. Всё на своих местах. Как и должно быть.

Я смотрю на экран телефона. Он гаснет.

И в этой короткой паузе, между звонками, между решениями, между чужими проблемами…

становится слишком тихо. Пусто.

Я отвожу взгляд, беру ключи.

Хватит. Рабочий день только начался.

Вечером у меня назначена встреча и я решаю потратить «свободное» время с пользой.

Заезжаю в близжайший зоомагазин, покупаю корм. На этот раз не для хомяка.

Никогда не думал, что это место станет постоянной точкой на моем пути движения. Думал, что после как отдал хомяка милашке Даяне - я наконец стал свободным. И теперь снова иду туда. Может приворожили меня? Сделали какую-нибудь привязку. То-то милая продавщица вилась вокруг меня и так в глаза заглядывала. Точно сглазила.

Невольно вспоминаются булавки с бисером из глаз от «сглаза». Жаль что у меня не оказалось такого с собой. Видимо так и придется сюда кататься.

По-пути беру еще бутылку воды, сигареты и несколько журналов, что попались на глаза.

Дорога до приюта занимает меньше получаса.

Я еду без музыки. Просто смотрю вперёд, держу руль ровно, ловлю светофоры на автомате. Город мелькает по сторонам — вывески, люди, машины. Всё привычно. Всё на своих местах.

В багажнике — корм.

Пакеты шуршат, когда машина останавливается на очередном повороте.

Я коротко бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Как будто проверяю, что он всё ещё там.

Глупо. Мне точно не избавиться от этого «сглаза».

Я паркуюсь у старого здания с облупившейся краской и кривой вывеской.

Приют.

Тут всегда одинаково. Слишком тихо снаружи — и слишком много звуков внутри.

Я глушу двигатель, беру ключи, выхожу. Холодный воздух бьёт в лицо. Свежо.

Открываю багажник, достаю мешки. Тяжёлые, но это даже приятно — физика всегда проще, чем всё остальное.

Дверь скрипит, когда я захожу внутрь. Машинально оглядываю ее. Становится страшно. Может следовало не корм привозить, а новую дверь. Или это такое ноу-хау - вместо звонка, чтобы было слышно что кто-то пришел. Хотя тут такой вой стоит, что и звонка окажется мало.

Сразу накрывает запахом — корм, лекарства, немного сырости. И звуками. Лай, скулёж, цокот лап.

— О, вы приехали! — раздаётся знакомый голос.

Я поднимаю голову.

Девчонка из приюта — лет двадцать с чем-то, в растянутой толстовке, волосы собраны кое-как. Глаза живые, светлые.

— Привет, — киваю, ставя мешки на пол. — Привёз, как договаривались.

Она сразу оживляется, подходит ближе.

— Да вы просто спасение, честно, — улыбается широко. — Мы уже почти на нуле были.

Я пожимаю плечами. Дескать, ну я же обещал.

Она наклоняется к мешкам, читает что-то на упаковке.

— О, это хороший корм. Прям хороший. Спасибо.

— Сказали, этот лучше.

— Да, да, — кивает она быстро. — Ей подойдёт.

Я скольжу взглядом в сторону клеток.

— Как она?

Девчонка сразу понимает, о ком речь.

— Уже лучше. Намного, — говорит с облегчением. — Рана заживает, аппетит есть. Сегодня даже пыталась на всех лаять.

Я хмыкаю.

— Значит, жива.

— Более чем, — смеётся она.

Я на секунду задерживаю взгляд на одной из клеток.

Маленькая. Рыжая. Слишком худая ещё. Та самая.

Неприятный укол где-то внутри. Я сжимаю челюсть, отвожу взгляд.

— Хорошо, — говорю коротко.

Девчонка, кажется, не замечает. Или делает вид.

— Вы часто так помогаете? — вдруг спрашивает она, чуть склоняя голову.

— Нет.

— А жаль, — улыбается. — Нам бы побольше таких.

Я усмехаюсь краем губ.

— Не рассчитывайте.

Она смеётся.

— Всё равно спасибо.

Она начинает что-то ещё рассказывать — про собак, про волонтёров, про то, как они тут выкручиваются. Быстро, живо, с руками. Слишком много эмоций для такого места.

Я слушаю вполуха. Скорее смотрю.

Как она двигается. Как улыбается. Как всё у неё просто. И от этого… странно.

Девушка действительно проживает каждый момент. Это прям ее. Видно что добрая и очень любит животных. На каждую смотрит и как целую жизнь проживает. Душой здесь находится. Этим животным крупно повезло. Меня бы на такой подвиг не хватило.

Рыжая пострадавшая весело начинает бить хвостом, когда озорная девченка проходит мимо.

— Просто… — она чуть пожимает плечами, выдергивая меня из своих размышлений, — вчера уже приносили корм. Я сначала подумала, что это от Вас.

Я медленно перевожу на неё взгляд.

— Кто?

— Девушка, — отвечает легко. — Высокая такая, красивая. Спокойная.

Сердце делает короткий, неприятный толчок.

Я молчу.

Она продолжает, не замечая:

— Привезла почти то же самое. Даже лучше, если честно. Я ещё удивилась — совпадение какое.

Я усмехаюсь. Сухо. Совпадение. Конечно.

— Она долго тут была, — добавляет девчонка. — Сидела с ней. Гладила. Разговаривала… как с человеком.

Я сжимаю пальцы на ключах. Коротко. Незаметно.

— Угу.

— Я даже подумала, может, это хозяйка, — смеётся она. — Но нет. Та сказала, что просто… не смогла пройти мимо.

Конечно не смогла.

Я отворачиваюсь, смотрю на клетку.

Собака лежит, уткнувшись носом в лапы. Спокойная.

— Она часто приезжает? — спрашиваю, сам не сразу понимая зачем.

— Не знаю, — качает головой. — Первый раз видела. Но выглядело так, будто ей не всё равно.

Я хмыкаю.

Ей никогда не было всё равно. В этом и проблема.

Пауза затягивается. Девчонка будто чувствует это, но не лезет. Только поправляет мешки, что-то записывает в тетрадке.

— В любом случае, — говорит она уже мягче, — спасибо Вам. Правда.

Я киваю.

— Смотрите за ней.

— Конечно., — озаряет она меня своей искренней улыбкой.

Я разворачиваюсь к выходу.

Дверь снова скрипит, когда я толкаю её плечом.

Свежий воздух ударяет в лицо. Я делаю шаг наружу. Потом ещё один.

Останавливаюсь на секунду у машины. Достаю сигарету. Зажигалка щёлкает. Первый вдох — глубокий. Жёсткий.

Я смотрю в сторону здания. Она была здесь. Вчера.

Я выпускаю дым, сжимаю челюсть.

Слишком много совпадений за последнее время. Или не совпадений.

Я откидываю сигарету, тушу её ботинком.

Сажусь в машину, закрываю дверь. Руки ложатся на руль. И на секунду я просто сижу. Ничего не делаю.

Глаза падают на журналы, что я купил. Лежат на пассажирском сиденье. На одной из обложек размещена Алина Сереброва. Улыбку обрамляет яркокрасная помада. Сверкает, улыбается, привлекает внимание. В глазах сталь.

Картинка. Как обычно.

Алина злится. Думает я ненавижу ее искусство. А я не люблю ее окружение. Мне тошно, что такую искреннюю, добрую и ранимую девочку окружает рой змей и гадюк. И ей приходится ломать себя, надевать холодную маску стервы. Не сломаться бы только.

Я правда, горжусь тобой Алина, какой моделью ты стала. Всегда верил. Но не хочу чтобы ты внутри погибла.

Глава 11

Алина

Подготовка к выставке всегда выглядит как управляемый хаос — люди с рациями, коробки, баннеры, свет, техника, запах полированного металла и дорогого пластика. Машины выстраивают в идеальные линии, проверяют каждый блик на кузове, каждый логотип. Нас гоняют по площадке, расставляют по точкам, объясняют, где стоять, как двигаться, кому улыбаться. Всё отточено до мелочей. Ошибки здесь не любят.

Я вхожу в это, как в привычную роль.

Спина ровная. Движения плавные. Взгляд — уверенный, чуть холодный.

Я знаю, как работать с людьми. Знаю, куда смотреть, когда улыбаться, как держать дистанцию. Клиенты подходят, задают вопросы, ловят каждое слово. Я отвечаю спокойно, чётко, иногда с лёгкой улыбкой — ровно столько, сколько нужно, чтобы удержать интерес.

Звезда.

Я это чувствую. И веду себя соответственно.

Даяна только что возвращается со своего перерыва обратно на место. Принимает эффектную позу. Организаторы молодцы и подобрали ей модель автомобиля соответствущий ее темпераменту. Хищный, броский, с характером. Как и она. Они отлично гармонируют между собой.

Я уделяю ей внимание всего на несколько секунд. У меня есть чем заняться. Обычно я не размениваюсь на оценку других моделей. Я полностью погружаюсь в свою работу и не трачу энергию на чужие роли, когда у меня есть своя.

И сейчас делаю то что умею лучше всего - продать товар. И у меня это отлично получается. Мой стенд постоянным потоком привлекает богатых мужчин в дорогих костюмах. Многие захотели приобрести мой автомобиль.

Двигатель торговли - реклама и конкуренция. Конкурировать я могу. Но это никогда не было моей главной задачей. Я больше сосредотачивалась на выполнении задания, чтобы заказчик был доволен, а не на победе над соперницей. Мне важнее результат.

Сейчас же внутри есть малое желание победить в этом глупом соревновании с Вольф. Хочу переманить всех ее потенциальных клиентов, чтобы она осталась ни с чем. Не знаю откуда у меня взялась такая навязчивая идея. И мне это совсем не нравится.