Нас снова повело

— Не все хотят сделать красивый снимок., — продолжаю спокойнее. — Многие хотят увидеть изъяны. Показать что не такая уж Алина Сереброва и идеальная - у нее тоже бывает складка на животе, синяки под глазами, растрёпанные волосы, она ходит дома в старых тапочках и халате.

— И что ты будешь делать?, — спрашивает мой бывший ревнивец.

Я поднимаю на него взгляд.

— Не знаю. А что ты предлагаешь?

Макс не задумывается.

— Поехали со мной.

Я чуть прищуриваюсь.

— Куда?

— Я выведу тебя через подземку, — кивает он в сторону служебного коридора. — Сядешь назад, пригнёшься. Он не увидит.

Я колеблюсь секунду.

Гордая часть меня хочет отказаться. Сама справлюсь. Не первый раз. И не из таких переделок выходила. Но здравый смысл быстрее.

Я снова смотрю на вход. На этого... наблюдателя.

— Ладно, — коротко.

Макс кивает, будто и не сомневался.

— Пошли.

Глава 7

Алина

Папа обожал фильмы про Джеймса Бонда. Эти идеально выверенные сцены - черные костюмы, дорогие машины, холодная уверенность, погони, выстрелы, где все четко. Он никогда не пропускал, если показывали по телевизору.

Я всегда устраивалась рядом. Прижималась к его плечу, смотрела вместе с ним. Мало что понимала - сюжет ускользал, детали терялись, но это было не важно. Мне нравилось просто быть рядом. Делить с ним этот момент.

У меня даже как-то была фотосессия в этом стиле. Черное длинное платье. Лаковые туфли. Укладка. Белый фон, холодный свет. В руках оружие, как реквизит, но в тот момент оно казалось почти настоящим. Это было так волнительно. Я стояла под камерой и чувствовала себя настоящей шпионкой. Девушкой Бонда. Опасная, красивая, недосягаемая.

Первым делом отправила фото папе показать. До сих пор помню его паузу перед ответом. Он, наверное, не знал как реагировать.

Не знаю что творилось у него в голове, что он мог подумать смотря на эти фотографии. Ничего откровенного там не было - легкое декольте и небольшой разрез на ноге и то платье в пол.

Но похвалил.

Но то была игра. Притворство. А сейчас я как будто воплощаю фантазию в реальность. Только я не в красивом платье и не девушка Бонда. А он - не супершпион мирового уровня. Но это намного лучше.

Машина плавно трогается. Я лежу, смотрю в потолок салона, чувствую, как внутри медленно отпускает. Сердце еще не до конца отпустило. Но уже медленнее.

Ткань над головой кажется слишком близкой, воздух - теплым, пропитанным его запахом.

— Всё? — тихо спрашиваю.

— Почти, — отвечает Макс. — Потерпи.

Голос спокойный. Контролирующий. Такой, каким он умеет быть.

Я закрываю глаза. И вдруг понимаю, насколько близко мы снова оказались. Слишком близко. Слишком быстро.

Машина выезжает с подземной парковки плавно, без рывков.

Я всё ещё лежу на заднем сиденье, прижимаюсь плечом к двери, стараюсь не шевелиться. Сердце постепенно успокаивается, но напряжение пока не уходит до конца.

— Всё, — говорит Макс спустя пару секунд. — Можешь сесть.

Я медленно приподнимаюсь, поправляю волосы, выпрямляюсь. Свет фонарей скользит по салону, мелькает за окнами. Мы уже на дороге.

Я оборачиваюсь назад, будто могу что-то увидеть. Никого.

— Ушёл? — тихо спрашиваю.

— Отстал, — коротко отвечает он. — Не первый раз с такими?

Я киваю.

Бывало и хуже. Были случаи когда приходилось убегать на такси. Богатые дяди, думая что им все дозволено, приставали. Я под предлогом выйти в дамскую комнату уходила и выбиралась через окна. Было страшно. Но я набиралась смелости, брала себя в руки. Я научилась с этим жить. Поглаживала свой браслет, что дарил ощущение безопасности. Это давало странное чувство - как будто кто-то держит. Защищает.

Вот как и сейчас. Я машинально трогаю браслет. Становится чуть легче. Тут же одёргиваю себя, понимая, что источник моей безопасности сидит прямо передомной. Он здесь. Настоящий. И это не фантом к которому я привыкла.

С одной стороны становится тревожно в его компании. Все внутри напрягается рядом с ним, как будто я стою на краю чего-то опасного. Но при этом наступает облегчение. Ощущение спокойствия и безопасности окутывает как мягкое пушистое одеяло. В которое хочется завернуться и не думать ни о чем.

Я откидываюсь на спинку, выдыхаю.

— Спасибо.

Макс не сразу отвечает.

— Не за что.

Пауза тянется несколько секунд. Только звук двигателя и редкие машины вокруг, свет, скользящий по его рукам на руле.

Я машинально прикидываю где попросить высадить меня. Мне неуютно находится рядом с ним. С ним всегда было либо невозможно хорошо... либо невозможно тяжело. И сейчас - второе.

Я привыкла ощущать его только как свою фантазию. К безопасной версии в голове. Там он не дышит рядом, не смотрит, не реагирует.

А теперь когда он так близко на расстоянии вытянутой руки - мое тело не способно так легко на него реагировать. Разум не успевает все запретить. Невыносимо вдыхать его запах.

Я смотрю вперёд, на его затылок, на линию шеи, на руки на руле. Те же руки. Те же движения. И всё равно… всё по-другому.

Он стал жестче. Собраннее. И от этого только хуже.

Макс бросает короткий взгляд в зеркало.

Я ловлю его. И сразу отвожу глаза, будто обожглась.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает он.

Я на секунду задумываюсь. Домой? Слишком просто.

Слишком… окончательно.

— Останови за перекрестком. Я выйду, — честно.

Он чуть поворачивает голову.

— Я довезу тебя. Не надо меня бояться.

— Я не боюсь, — говорю решительно.

Макс улыбается, но ничего не отвечает.

Город медленно тянется за окнами — огни, витрины, редкие прохожие. Всё как будто приглушено, отдалено. В машине тихо. Только двигатель и редкие повороты руля.

Я смотрю в окно, но ничего не вижу. Слишком много внутри.

— Ты всегда так решаешь проблемы? — вдруг звучит его голос.

Я не сразу понимаю.

— Как?

— Сбегаешь, — спокойно.

Я чуть усмехаюсь.

— Это ты сейчас предложил, если что.

— Я про другое, — его голос становится жёстче.

Я перевожу взгляд на его отражение в зеркале.

— Про что?

Он делает паузу.

— Про всё.

Слова простые. Но внутри что-то неприятно дёргается. Больно.

— Максим, давай не будем ходить вокруг да около — говорю, уже чуть холоднее. — Говори, раз уже мы вместе едем, что ты хотел.

Он тихо хмыкает. Не отвечает сразу.

Я отворачиваюсь к окну. Конечно. Как всегда.

— Ты изменилась, — всё-таки говорит он.

Я закрываю глаза на секунду.

— Ты тоже.

Я чувствую, как внутри начинает подниматься раздражение. Медленно. Но уверенно.

— Раньше ты была… — он запинается, подбирая слово. — проще.

Я резко поворачиваю голову.

— Проще?

— В хорошем смысле.

— Конечно, — усмехаюсь. — Удобнее сказать.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Не переворачивай.

— А как не переворачивать? — голос становится тише, но острее. — Ты сейчас реально говоришь, что я стала хуже?

— Я этого не сказал.

— Но думаешь.

Он сжимает челюсть. Я это вижу. И почему-то это только сильнее злит.

Внутри поднимается старое. То, что так долго училась глушить.

Я любила тебя. Дышала тобой. Моя жизнь не имела смысла, если в ней не было тебя. Каждый день - под тебя. Каждое решение - ради тебя. Я интересовалась только тем, что любишь ты. Поступила в университет только чтобы быть рядом с тобой. Я растворялась в «нас».

И как только я стала формироваться как «я», у меня появились свои интересы, свои ценности, когда я перестала быть удобной. Тебе не понравилось. Я перестала быть той восхитительной, от которой ты с ума сходил. Блеск в глазах перстал гореть. Ты перестал смотреть на меня с обожанием и не смог примериться с такой «не идеальной» Алиной.

— Я просто говорю, что ты стала другой, — отвечает он глухо.

— Потому что я не стою на месте, Макс.

Я слишком долго училась радоваться не только твоей улыбке. Получать удовольствие от чего-то другого. Приобретать свои интересы, круг общения, желания, цели, мечты. И не собираюсь так просто это разрушать. Макс больше не моя мечта.

— Потому что ты ушла в этот свой мир, — резко.

Я усмехаюсь.

Как обычно.

— Серьёзно? Опять?

— А что «опять»? — он чуть повышает голос. — Это не так?

Я сжимаю пальцы на сиденье.

— Это моя работа.

— Это не только работа, — бросает он. — Это всё, что вокруг неё.

Я качаю головой.

— Ты даже не пытаешься понять.

— Я и не хочу этого понимать, — отрезает он.

И в машине сразу становится тише. Мы замолкаем. Резко. Как будто оба понимаем, что зашли слишком далеко. Слишком быстро.

Я отворачиваюсь к окну. Дышу медленно. Считаю вдохи. Лишь бы не провалиться обратно в это все. Рука машиналько тянется к запятьстью. Пальцы находят браслет. Скользят по холодному металлу.

Я злюсь. Даже в такие минуты отчаяния я ищу в нем поддержку. Смешно. И больно.

— Я не хочу ссориться, — тихо говорит Макс.

Его голос уже другой. Ни жесткости, ни напора. Почти осторожный.

Я молчу пару секунд. Смотрю в отражение в стекле, на собственные губы, которые сжались сильнее, чем нужно.

— Я тоже.

И это звучит… честно. Но легче не становится.

— Тогда давай не будем, — добавляю.

— Давай, — кивает он.

Снова тишина. Но слова уже сказаны. И они остаются между нами, как что-то хрупкое - тронь и рассыплется.

Я провожу пальцами по краю сиденья, будто за что-то цепляюсь.

— У тебя… всё нормально? — вдруг спрашивает он, уже спокойнее.

Я поднимаю на него взгляд.

— В смысле?

— В целом, — Макс пожимает плечами. — Жизнь, работа.

Я чуть улыбаюсь.

— Да. Нормально.

Он кивает, не отводя взгляда от дороги.

— Вижу.

Пауза.

— Что именно? — спрашиваю.

Он на секунду задумывается.

— Ты справляешься.

Я смотрю на него. Долго. И не знаю, как к этому относиться.

— Спасибо, — тихо.

Макс чуть кивает.

— А у тебя? — спрашиваю я.

Он усмехается без веселья.

— Живу.

— Хорошо живёшь, — бросаю, вспоминая машину, квартиру. Все это идеальное, выверенное пространство.

— Нормально, — так же коротко.

Я прищуриваюсь.

— Алина, мне было хреново без тебя.

Слова падают резко. Без подготовки. Без защиты.

У меня перехватывает дыхание.

Мне тоже. Но вслух этого не произношу. Не могу. Не имею права.

— Это ты захотел расстаться., — отвечаю ровно. — Но теперь ведь все в порядке.

Макс бросает взгляд в зеркало заднего вида. Я смотрю на него. Лицо горит. Бедное сердечко трепыхается, бьется о ребра - как будто сейчас вырвется наружу.

Я не готова услышать его ответ. Не хочу. Я уже не маленькая восемнадцатилетняя девчонка, которая жила им. Которая ждала каждое слово как спасение. Я не хочу ковыряться в прошлом и срывать только зажившие раны. Не хочу снова туда. В эту зависимость. В эту боль.

Я хочу жить дальше. Хочу быть сильной. И не чувствовать эту гамму чувств.

Думаю и Макс тоже. Вижу же как его слегка ведет изнутри. Как напрягается челюсть. Как пальцы сильнее сжимают руль. Ему тоже неприятно. Тяжело. Но он все равно это сказал.

Как будто между словами осталось слишком много недосказанного. И мы оба идём по краю. Слишком близко к тому, чтобы сорваться.

Я только открываю рот, чтобы что-то сказать, как всё происходит резко.

Резкий звук. Глухой удар. Машину дёргает, Макс резко жмёт на тормоз, меня кидает вперёд, ремень больно впивается в грудь.

— Чёрт!, — вырывается у него.

Колёса визжат, и мы останавливаемся. Сердце подскакивает куда-то в горло.

— Что это было?.. — спрашиваю тихо, почти шёпотом.

Макс уже отстегивает ремень, резко открывает дверь.

— Сиди, — бросает коротко.

Но я уже чувствую, как внутри холодеет. Потому что я знаю. Мы не просто на что-то наехали.

Глава 8

Алина

Я всё равно выхожу.

Ноги чуть подкашиваются, сердце бьётся слишком быстро. Холодный воздух бьёт в лицо, заставляя вдохнуть глубже, прийти в себя. Но внутри не отпускает.

Макс уже у переднего бампера, присел, смотрит вниз.

Я подхожу ближе. И замираю.

Собака. Небольшая, рыжая, с тёмной мордой. Лежит на боку, слишком неподвижно для живого существа. Только грудная клетка дергается - часто, прерывисто, будто ей не хватает воздуха. Тихий скулеж срывается через раз.

— Боже… — вырывается у меня почти беззвучно.

Я опускаюсь рядом, не думая. Руки сами тянутся, рефлекторно, чтобы помочь, спасти, хоть что-то сделать, но я останавливаюсь на полпути. Страшно сделать хуже.

Максим уже рядом с ней. Осторожно проводит рукой вдоль тела, проверяет, нажимает чуть, прислушивается к реакции.

Собака дергается. Тихо скулит. И этот звук... режет.

— Живая, — говорит Макс, быстро, но уже спокойнее. — Дышит.

Меня прошибает. Что если он сделает еще хуже. Может ей еще больнее.

— Мы её сбили… — шепчу, и в груди сжимает.

— Она выбежала, — жёстко отвечает он. — Я не видел.

Но это ничего не меняет. Факт остается фактом.

Я сглатываю, смотрю на неё.

Перед нами лежит беспомощное существо. Маленькое. Беззащитное. Худое - слишком худое, чтобы быть домашним.

На ней нет ошейника, значит нет хозяев. Она бездомна. Никто ее не ждет, никто не будет искать. Никто не знает, что с ней сейчас. Некому о ней позаботиться и пожалеть.

Она смотрит своими блестящими глазами и не знает, что еще стоит ей ждать от нас. Во взгляде нет ни доверия, ни понимания. Только страх. И ожидание. Ударим ли мы еще и стоит ли ей защищаться, хоть и сил совсем нет. Возможно в ее жизни случались вещи и пострашнее и многие ее обижали, но я надеюсь, что это не так. И то что с ней сейчас произошло это самое худшее, что с ней случалось.

— Её нужно везти к врачу.,—- говорю почти резко, потому что иначе не могу.

Макс уже поднимается.

— Да., — Без лишних слов.

Он наклоняется, аккуратно подхватывает собаку на руки. Медленно, осторожно, стараясь не причинить боли. Она тихо скулит, но не вырывается. Слишком слаба.

Я открываю заднюю дверь.

— Сюда.

Он укладывает её на сиденье, осторожно, поддерживая голову.

Я сажусь рядом, почти сразу, не думая. Руки дрожат, но я всё-таки кладу ладонь ей на бок. Тёплая. Живая. Частое дыхание под пальцами - сбитое, тревожное.

— Всё нормально, — шепчу, хотя сама в это не верю. — Всё будет хорошо… , — я провожу пальцами по ее шерсти - острожно, едва касаясь. — Почему ты не смотрела по сторонам. Это так опасно выбегать на дорогу.

Макс садится за руль, заводит двигатель.

— Ближайшая круглосуточная есть, — говорит, уже разворачивая машину.

Я киваю, хотя он этого не видит.

Машина резко срывается с места. Я смотрю на собаку, на её частое дыхание. И внутри только одна мысль. Только бы успеть. Пожалуйста.

Надеюсь она не сильно пострадала. И у нее нет там каких-либо внутренних разрывов или кровотечения.

Ближайшая клиника оказывается минут в десяти езды. Здание светится ярким белым светом. Слишком ярким для ночи. Свет льется из окон, режет глаза, кажется чужим, холодным.

Макс тормозит у входа, я уже открываю дверь, выскакиваю первой.

— Сюда, — говорю, хотя сама не уверена.

Дверь распахивается резко, внутри пахнет лекарствами и чем-то стерильным. Воздух сухой, холодный. Тишина. Только где-то звенят инструменты.

— Помогите! — вырывается у меня громче, чем я ожидала.

Из-за стойки поднимается девушка в форме, сонная, но сразу собирается, становится внимательной.

— Что случилось?

— Собака, — быстро говорит Макс, заходя следом и неся её на руках. — Под машину попала.

— Сюда, быстро, — она открывает дверь в кабинет.

Мы заходим. Свет ещё ярче.

— На стол.

Макс аккуратно укладывает собаку. Я остаюсь рядом, не отхожу ни на шаг.

Она снова тихо скулит. И этот звук будто проходит сквозь меня.

Врач — мужчина лет сорока — подходит почти сразу. Спокойный, собранный. В его движениях нет суеты - только четкая последовательность.

— Так, давайте посмотрим, — говорит он, уже осматривая.

Собака тихо скулит. Я сжимаю пальцы.

— Она будет жить? — спрашиваю, даже не замечая, как перебиваю.

Он не отвечает сразу. Проверяет лапы, живот, дыхание.

— Пока рано говорить, — спокойно. — Но состояние тяжёлое.

У меня внутри всё обрывается. Я сглатываю, пытаясь удержаться.

Макс стоит рядом. Близко. Я чувствую его плечо.

— Сделайте всё, что нужно, — говорит он врачу. Голос ровный, жёсткий.

— Мы сделаем, — кивает тот. — Но нужно время.

— Сколько?

— Сейчас стабилизируем, дальше посмотрим.

Я провожу рукой по шерсти собаки. Она тёплая. Живая.

Собака смотрит на меня как на родного человека. За десять минут мы с ней породнились и стали близкими друг другу.

Она не понимает, что происходит. Только чувствует боль. И страх.

— Ты держись, ладно? — шепчу.

Глупо. Но по-другому не могу.

— Вы можете подождать в коридоре, — говорит врач, не отрываясь от работы. — Мы позовём.

Я не двигаюсь.

Он смотрит на меня, потом на Макса.

— Тогда не мешайте.

Собака смотрит на меня с паникой в глазах. Она просит чтобы я не бросала ее. Вот недавно мы стали причиной ее боли, а теперь единственные кто может ее поддержать.

Я киваю. Наклоняюсь чуть ближе к ней.

— Хорошо. Не бойся малышка, — глажу собаку — Этот врач тебе поможет. Не волнуйся, я никуда не уйду. Я рядом. Просто подожду тебя за дверью, хорошо?

Она смотрит. И мне кажется - понимает.

Мы выходим в коридор.

Я останавливаюсь, не зная, куда деть себя. Макс молчит. Просто стоит рядом.

Секунды тянутся медленно. Я слышу своё дыхание. Сердце. Шорохи инструментов. И вдруг чувствую — его рука касается моей. Лёгко. Осторожно.

Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Наоборот. Сжимаю его пальцы в ответ. Как будто это единственное, за что можно сейчас держаться.

Он не говорит ничего. И я тоже. Но напряжение между нами меняется. Становится… другим. Не острым. Глубже.

— Ты всегда так реагируешь? — тихо спрашивает он вдруг.

Я не сразу понимаю.

— Как?

— На всё, — он смотрит на меня. — Так… сильно.

Я сглатываю.

— Это живое существо, Макс.

— Я не про это.

Я опускаю взгляд на наши руки. Переплетенные.

— Тогда про что?

Он не отвечает сразу.

— Ты либо всё, либо ничего, — говорит тихо. — По-другому не умеешь.

Я замираю.

Слова попадают прямо в цель.

Да, когда-то я полностью отдавала всю себя ему. Теперь я отдаю себя моделингу. И не могу найти баланс. Я не могу все это совмещать чтобы было хорошо всем. Но я научусь.

Я медленно отпускаю его руку. Пальцы разжимаются не сразу.

— А ты умеешь? — спрашиваю, не поднимая глаз.

Он чуть усмехается.

— Учусь.

Я киваю.

— Вот и я учусь, — тихо., — И у меня неплохо получается.

Мы снова замолкаем. Но уже не потому что нечего сказать. А потому что слишком много. И всё это сейчас — не к месту.

Я поднимаю голову. Снова смотрю на закрытую дверь кабинета. Дышит. Значит, есть шанс. А всё остальное… подождёт.

Мы сидим в коридоре. Максим больше ничего не говорит. Просто сидит рядом, локти на коленях, взгляд в одну точку. Смирно ждет как и я.

А у меня в голове рой мыслей и чувств. Мысли цепляются одна за другаю, путаются, накладываются. Вина, страх, жалость - все вперемешку. Лишь переживания о живом существе отвлекает от размышлений.

Секунды тянутся. Минуты. И когда дверь наконец открывается, я поднимаюсь сразу. Почти на автомате.

— Как она?

Врач выходит спокойно, снимая перчатки.

— Стабилизировали, — ровно отвечает он. — Есть переломы, ушибы. Но жить будет.

Я выдыхаю. Только сейчас понимаю, как сильно сжимала себя изнутри.

Плечи опускаются. Напряжение не уходит полностью, но становится ... тише.

— Её оставят у нас на несколько дней, — продолжает он. — Потом нужно будет решать, куда её.

Я киваю.

Думаю. Куда? Забрать ее к себе я не могу. У меня слишком плотный и ненормированный график, чтобы содержать животное. Я не бываю дома. За ней просто некогда будет ухаживать. Но бросить ее после всего что она пережила. Помочь, вылечить и опять выкинуть на улицу.

Я переглядываюсь с Максом. Он понимает без слов.

— Я не могу, — говорит он прямо. — У меня и так… зоопарк.

Я невольно усмехаюсь. Хомяк. Которого я хотела. Которого он завел не со мной. И которого так легко отдал.

— У меня тоже, — тихо отвечаю. — Постоянные съёмки, переезды…

Мы оба замолкаем.

Собака. Живая. И никому не нужная.

Внутри что-то неприятно тянет.

— Здесь есть приют при клинике, — добавляет врач. — Мы можем оставить её под опеку. Пролечим, восстановим. Найдём хозяев.

Я смотрю на него. Потом снова на Макса.

— Давай так, — говорит он. — Мы оплачиваем всё. Лечение, содержание.

Я киваю.

— Да.

Это единственное, что мы можем сейчас. И этого… недостаточно. Но хоть что-то.

Я ещё раз смотрю в сторону кабинета.

— Ей там будет лучше, чем с нами, — тихо говорю, больше себе.

Макс ничего не отвечает. Только кивает. И в этой тишине решение кажется окончательным. И почему-то… тяжёлым.

После мы оформляем все бумаги и документы. Макс порывается показать себя героем и пытается все оплатить, не взяв с меня не копейки. Но я не поддаюсь и грожу ему снова сильно поссориться. Мне удается отстоять свое право на независимость.

Я глажу и жалею ее прежде чем уйти. Она лежит тише. Под капельницей. С перевязанной лапой..

Заверяю, что буду ее навещать, но забрать ее не могу. Собака смотрит на меня доверчивыми глазами, молчит и кажется верит моим словам. А мне становится тоскливо. Мне ее жалко и жалко так ее здесь оставлять. Я может и сама не верю своим словам. Но я постараюсь их сдержать. Нельзя так обижать такое доверчивое существо.

Мы выходим на улицу. Ночь встречает холодом. Макс достает сигарету. Закуривает. Дым поднимается в воздух, растворяется.

— Тебя куда отвезти?, — спрашивает он, не глядя.

— Спасибо. Я доеду на таккси.

Макс делает затяжку.

— Алина...

Я поворачиваюсь к нему.

— Макс прекрати.

Он смотрит. Я говорю спокойно. Ровно.

— Спасибо за помощь, но не стоит больше., — пауза. — Я рада, что у тебя все хорошо., — говорю и сама удивляюсь, что это звучит искренне. — Давай не будем копаться в обидах. Что было - то было. Это было важно, — я делаю вдох, — Я счастлива, что была однажды с тобой. Но теперь у меня другая жизнь и я счастлива в ней. Здесь мое место.

Макс смотрит внимательнее.

— Давай не будем держать друг на друга зла и пойдем дальше. Нам еще работать вместе.

Он молчит секунду. Потом кивает.

— Хорошо. Я тебя понял. Но все равно, давай я подвезу. Так будет безопаснее. Без подтекста.

Я качаю отрицательно головой.

— Я тоже рад увидеть кем ты стала. И все же позволь мне подождать вместе с тобой.

Понимаю - спорить сейчас бессмысленно.

— Хорошо.

Мы ждем. Стоим рядом. Я смотрю в телефон. На экран. Считаю минуты когда приедет такси. И с облегчением выдыхаю когда вижу подъезжающие фары.

Глава 9

Алина

Две недели спустя.

За кулисами всегда один и тот же хаос. Свет — резкий, белый, бьёт в глаза. Голоса — наслаиваются друг на друга. Кто-то зовёт, кто-то ругается, кто-то смеётся слишком громко. Запахи смешиваются: лак для волос, пудра, духи, горячий кофе в бумажных стаканах. Ткани шуршат, каблуки стучат по полу.

Я стою у зеркала. Спина ровная. Плечи на месте. Лицо — уже не моё. Чёткие линии, холодный взгляд, идеальный тон кожи.

Кисть визажиста скользит по веку, добавляя последний штрих.

— Не моргай, — тихо говорит она.

Я и не собираюсь.

Это моя работа. Моя любимая работа. Обожаю ее. Как бы не было сложно, сколько бы ни стоило - я любою это состояние. Этот момент перед выходом. Когда все вокруг на грани - шум, движение, напряжение - а внутри наоборот собирается точка.

Да, у этого мира есть издержки. Жесткие, неприятные. Иногда - болезненные. Но это терпимо. По крайне мере для меня. Потому что то, что я получаю взамен, перевешивает.

Я люблю этот ритм. Люблю эту суету. Люблю, как из хаоса рождается идеальная картинка.

Зрители никогда не видят, что за этим стоит.Сколько рук, сколько часов, сколько нервов. Они видят только итог. И в этом есть своя магия.

Мне нравится давать им это.

Эти взгляды. Эти эмоции. Это восхищение.