Нас снова повело

Я снова смотрю на неё. Сереброва уже не смотрит. Разговаривает с Аллой, спокойно, уверенно, будто это её мир — и она в нём хозяйка.

Королева.

И от этого почему-то хочется… встряхнуть её. Заставить хоть что-то почувствовать. Хоть на секунду.

Но я стою. Молчу. Сжимаю челюсть.

Смотрю. Потому что не смотреть - не получается. Алина красивая. Не так как раньше. Не мягко. Не по-девчоночьи. По-другому. Жестче. Чище. Опаснее. Черты лица стали точнее, словно кто-то убрал все лишнее. Скулы острее. Губы спокойные, почти без улыбки. Глаза - темные, глубокие, в которых больше нет ни растерянности, ни наивности. Только контроль. И холод.

Она стоит прямо. Спина идеальная. Подбородок чуть приподнят. Без усилия. Без демонстрации. И в этом - вся сила. Ни одного лишенго жеста. Ни одного движения «для кого-то». Она не просит внимания. Она его забирает. И я смотрю на нее и понимаю - я ее больше не знаю.

Глава 3

Алина

Машина мягко трогается с места. Город за стеклом плывёт огнями — витрины, фары, силуэты людей. Всё будто слегка размыто, как после слишком яркого света, когда глаза еще не успели привыкнуть к темноте.

Я сижу у окна, плечом прислонившись к холодному стеклу. Смотрю наружу. И стараюсь не думать.

Получается плохо.

Кадры сами возвращаются. Один за другим. Подиум. Свет. Шаг. И — он.

Макс.

Я почти физически чувствую его взгляд. Тогда, на подиуме. Он не просто смотрел — держал. Цеплял. Не отпускал. Как раньше.

Мне казалось что все уже давно остыло. Перегорело. Что я смогу спокойно, достойно, ровно - просто кивнуть, сказать «привет» и пройти дальше.

Я столько лет училась этому. Жить без него. Дышать без него. Не разваливаться от одного воспоминания. Но нет. Я не смогла.

Стоило его увидеть - и все. Мир поплыл. Снова повело.

Когда Алла позвала нас и я увидела Максима - внутри все обрушилось. На ватных ногах еле дошла, чтобы не свалиться. Сердце бешенно колотилось. Меня всю потряхивало. Руки стали холодными. Я шла к нему, как по тонкому льду, боясь, что сейчас просто сорвусь.

Я быстрее первая протянула ему руку, надеясь что он не заметит как меня трясет.

Осмелилась посмотреть на него. И пропала. Утонула в его глазах.

Боже, какой же он красивый. Макс возмужал. Собрался. Стал жестче. Плечи шире. Черты острее. Он будто стал больше. Сильнее. Как будто один заполняет все пространство вокруг. Как будто рядом с ним снова не хватает воздуха.

Я чуть сильнее сжимаю пальцы на коленях, машинально потираю свой тоненький браслет, снаружи — ничего. Лицо спокойное. Дыхание ровное. Нельзя.

Я слишком долго училась держать себя в руках, чтобы сейчас всё развалилось от одного взгляда.

Рядом Даяна листает что-то в телефоне, потом резко блокирует экран и поворачивается ко мне.

— Фух, не люблю работаеть с этим дизайнером., — откидывается она в раздражении, — Его одежда прекрасна, но ткани... теперь все чешется, — Даяна почесывает свои плечи, — Хорошо, что завтра я могу спокойно отоспаться. Ты вообще понимаешь, что сейчас было?

— Показ, — спокойно отвечаю, все так же глядя в окно машины, — очередной, как и все другие.

Она фыркает.

— Да не показ, Алин. Я про него.

Я не поворачиваюсь.

— Про кого?

— Ой, только не делай вид, — Данна закатывает глаза. — Я про Максима Руднева.

Имя звучит слишком громко. Я делаю вид, что не реагирую.

— И что с ним?

— Ты видела, как он на тебя смотрел?, — она даже подается вперед. — Просто пожирал.

Я чуть пожимаю плечами.

— На меня многие так смотрят., — Спокойно. Ровно. Как будто это правда не имеет значения. Хотя внутри в этот момент что-то неприятно сжимается.

Даяна поворачивается ко мне всем корпусом, явно не собираясь отпускать тему.

— Нет, не многие, — качает она головой. — Там было… другое.

Я молчу. Потому что знаю.

Но признавать — значит снова туда провалиться. А я не могу.

— Он прям завис, — продолжает она, с лёгкой усмешкой. — Я даже обиделась немного. Думаю, ну класс, я тут стараюсь, а он вообще не туда смотрит.

Я невольно усмехаюсь.

— Не переживай. У тебя всё в порядке.

— Я знаю, — легко отвечает она. — Но он всё равно интересный.

Вот здесь внутри что-то едва заметно дёргается. Я отвожу взгляд, смотрю на своё отражение в стекле. Лицо спокойное. Чужое.

— Мне он понравился, — продолжает Даяна — Высокий, красивый, такой мужественный. А кокой у него голос... и перспективный. Его компания еще молодая, но торгует только элитными тачками.

— Здорово., — тихо говорю — Очень рада за него.

— Тогда ты не против, если я заберу его себе? — вдруг бросает Даяна, как будто между делом.

Слова звучат легко. Почти шуткой. Но почему-то в груди становится теснее. На секунду. Всего на секунду.

Я чувствую, как внутри поднимается что-то… не очень приятное. Остатки того, от чего я вроде как уже избавилась. Глупо. Очень.

Я медленно поворачиваю голову к ней. Смотрю. Даяна ждёт реакции. С интересом. С лёгким вызовом. А я… просто улыбаюсь. Мягко. Легко. Почти искренне.

— Забирай.

Слово выходит спокойно. Без надрыва. Как будто мне действительно всё равно.

Даяна прищуривается, изучает меня пару секунд.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Я отворачиваюсь обратно к окну. Город всё так же течёт мимо.

— Тогда не жалуйся потом, — усмехается она. — Я не делюсь.

— Я и не прошу, — тихо отвечаю.

Снаружи — ровно. Внутри…

Я закрываю глаза на секунду, будто от усталости. Но на самом деле — чтобы не видеть его снова. Не чувствовать. Не вспоминать, как это было — когда он смотрел так… только на меня.

Машина едет дальше. А я сижу, прижавшись к стеклу, и делаю вид, что всё осталось в прошлом. Хотя внутри до сих пор неспокойно.

Сегодня ночью я занималась своим любимым хобби. Хотя думала, что уже давно оставила это дело. Я рыдала. Рыдала по нему.

Впервые такое случилось еще шесть лет назад, когда я прилетела в Швецию по контракту на работу. Мой первый большой контракт. Первый настоящий успех. Дизайнер, у которого прошел мой первый показ, пожелал взять меня с собой на длительный срок. Открыл двери в мир, о котором я раньше только читала.

Все было замечательно. Съемки, показы, европейская школа моды. Я познакомилась с такми людим, была на таких мероприятих. Все сверкало, все кружило, дыхнуть было некогда. Я улыбалась. Работала. Шла вперед.

Но все заканчивалось с наступлением ночи. Когда я оказывалась одна в постели в обнимку с подушкой и своими мыслями. Я не могла остановиться, каждую ночь лила слезы. Без остановки. Мне было плохо. Физически. Как будто внутри что-то вырвали и не давали зажить. Я любила Макса и не могла вынести разлуку с ним.

Моя работа оказалась на грани. Команда была мной недовольна. Модель, что каждое утро приходит с красными глазами, припухшим лицом, не выспавшаяся была никому не нужна. Я понимала, что даже утренние процедуры скоро совсем не смогут помочь ситуации. Что-то надо было с этим делать. Я даже записалась к психологу. Как-то пыталась унять эту боль. Внутри была только одна пустота.

Меня поддерживал Кирилл, мой близкий друг. Он как раз учился в то время в Швеции и был все время рядом. Он был влюблен в меня и я решила ответить ему взаимностью. Хотелось перебить чувства к Максу. Заменить. Заглушить. Но нельзя заменить человека другим. Нельзя вылечить любовь чужими руками. Ничего хорошего из этого не вышло. Я только сломала его. И потеряла. Хорошего. Настоящего. Друга.

Слезы лились долго. Но я постепенно научилась жить без него. Дышать. Сердце еще болело, но ночами уже спокойно спала. До сегодняшней ночи.

Утром я написала своему психологу.

«Можно сегодня? Мне очень нужно.»

Благо у нее было окно и я вмиг собралась и успела к ней на прием до работы.

Потом «лечу» на работу.

Сегодня съёмка. Обычная. Рекламная. Косметика.

Я приезжаю в студию одной из первых. Внутри пахнет лаком для волос, кофе и чем-то сладким. Этот запах я знаю наизусть. Он всегда одинаковый. Как будто в каждом городе одна и та же комната.

Кто-то уже раскладывает оборудование. Металлические стойки тихо звенят. Визажисты готовят кисти, стилисты перебирают вещи, развешивая ее по рейлам.

— Привет, — киваю на ходу.

— Алина, ты рано, — улыбается администратор.

— Пробки не было, — спокойно.

Меня сразу усаживают в кресло. Волосы, макияж, разговоры вокруг — всё идёт фоном. Девочки обсуждают вчерашний показ, кто-то делится новостями, кто-то смеётся.

— Ты вчера была просто огонь, — говорит одна из визажисток, аккуратно растушёвывая тени. — Все про тебя говорили.

— Спасибо, — коротко.

Она ждёт чего-то ещё. Реакции. Эмоции. Но их нет.

Работа идёт дальше. Камера. Свет. Команды.

— Чуть мягче взгляд.

— Отлично.

— Давай ещё один дубль.

Я делаю всё, как нужно. Двигаюсь, улыбаюсь, смотрю — так, как просят. Не думая. Не включаясь. Просто выполняю.

— Идеально, — говорит фотограф. — С тобой легко.

Я киваю.

Легко. Если не думать — действительно легко.

Перерыв короткий. Я отхожу в сторону, беру воду, сажусь на диван. Телефон снова в руках. Листаю ленту, даже не вчитываясь. Мысли где-то рядом. Но я их не подпускаю.

— Алина, тебя там курьер ищет, — доносится голос администратора.

Я поднимаю глаза.

— Меня?

— Да. С цветами.

Конечно.

Я встаю, иду к выходу. Курьер стоит у двери с огромным букетом. Слишком большим. Слишком показным.

— Алина Сереброва? — уточняет.

— Да.

Он протягивает цветы.

— Распишитесь.

Я быстро ставлю подпись, беру букет. Тяжёлый. Розы. Белые. Дорогие.

Пока расписываюсь, курьер прожигает меня взглядом. Узнал. Я вежливо возвращаю ему ручку. Он в ответ улыбается еще шире.

Хотел ли добавить что-то еще - комплимент, попросить номер или пригласить куда - конечно. Но не осмелился. Выгляжу я очень грозно и недоступно. Совсем не его уровень. Особенно после такого букета.

Внутри карточка.

Я даже не сразу её открываю. Просто держу в руках, смотрю на идеально собранные цветы. Красиво. Но пусто. Всё это — просто жест.

Я всё-таки читаю карточку.

«Ты была невероятной вчера. Горжусь тобой. Ужин сегодня?»

Имя не написано. Но я и так знаю.

Лев Орловский.

Я чуть сжимаю картон пальцами. Без злости. Без раздражения. Просто… ничего.

Он старается. Пишет. Звонит. Присылает цветы. Предлагает встречи, рестораны, поездки. Любой другой на моём месте, наверное, радовался бы. Я — нет.

Я возвращаюсь внутрь, ставлю букет на ближайший стол.

— Ого, — тут же реагирует кто-то. — Ничего себе.

— Кто это тебя так?, — подтягивается визажистка.

Я пожимаю плечами.

— Знакомый.

— Хороший знакомый, — смеётся девочка. — Я бы такого не отпустила.

Я слегка улыбаюсь.

— Забирай.

— Серьёзно? — она смотрит с интересом.

— Да.

Мне всё равно.

— Ох, Алина, — грозит мне пальцем с веселой улыбкой визажистка, — будешь так легко относиться к своему ухажеру - он и обидеться может.

Я снова сажусь, беру телефон. Экран загорается. Новое сообщение. От него.

«Надеюсь, цветы понравились. Жду ответа.»

Я смотрю на текст пару секунд. Потом блокирую экран. Не отвечаю. Слишком много всего внутри, чтобы притворяться, что это имеет значение.

— Алина, готова? — зовёт фотограф.

Я поднимаюсь.

— Да.

Возвращаюсь под свет. Там проще. Там не нужно чувствовать.

После съемки я заезжаю в свое агентство. Все здесь всегда будто на тон выше - чище, строже, правильнее. Захожу, приветливо здороваюсь с секретарем. Захожу в кабинет к Виктории Рейнгард. Кабинет всегда выглядит так, будто в нем нельзя ошибиться. Чистые линии. Ничего лишнего. Свет холодный, падает ровно на стол. Большие окна за спиной, город внизу - как декорация.

Она сидит за столом. Ровно. Спина прямая, плечи чуть отведены назад, подбородок приподнят -не демонстративно, а просто потому что иначе она не умеет.

Темные волосы идеально уложены, ни одной выбившейся пряди. Лицо спокойное, почти неподвижное. Холодное - на первый взгляд. Но в глазах - внимание. Жесткое. Цепкое.

Она перелистывает бумаги, тонкие пальцы двигаются четко, без суеты. Каждое движение выверено. Виктория не делает ничего лишнего. И не прощает лишнего другим.

Рядом с ней когда-то моя бывшая агент, Полина Зубмарева, казалась... мягкой. Почти домашней. Ромашкой, которую хочется поставить в вазу и забыть.

Мы расстались спокойно - трехлетний контракт закончился, я выросла. К тому времени у меня уже были хорошие перспективы, отличные знакомства, связи. В моем городе мне стало тесно. В столице меня уже ждали. И Рейнгард - тоже.

Мы познакомились за год до окончания моего контракта. И она с распортертыми объятиями ждала когда я к ней присоединюсь.

Мы обсуждаем предстоящий крупный контракт с одним брендом, вчерашний показ, еще несколько проектов.

Виктория кажется очень суровой и холодной. Строгая молодая женщина, запросто поборется с любым матерым мужиком. Но со мной она общается более нейтрально, никогда не показывала свою «темную» сторону, о которой шепчутся в коридорах. Скорее я просто не попадала в такие истории - что меня можно было поругать.

— Есть еще работа., — говорит она перекладывая листы, внимательно их осматривая.

— Какая?, — чуть наклоняю голову.

— Автовыставка, — говорит Виктория. — Крупная. Несколько дней. Международный уровень.

Я слегка хмурюсь.

— Машины?

— Да. Но не просто стенды, — она делает паузу. — Это проект под конкретную компанию. Они ведут весь блок: логистика, представление брендов, работа с клиентами.

Я жду.

Виктория на секунду смотрит в экран, будто уточняет, потом добавляет:

— Компания называется «Blackline Motors».

Имя цепляет. Не сразу — на уровне ощущения. Где-то уже мелькало.

Я молчу.

— Они сами утверждали моделей, — продолжает она. — Ты в списке. В основной пятёрке.

Что-то внутри едва заметно напрягается.

— Я одна?

— Нет, вас будет пять. Работаете в команде, но у каждой — свой сектор и бренд., — Виктория протягивает мне листы бумаги.

Я киваю. Это не мой профиль, но я уже работала с машинами.

— Когда?, — пролистываю я их.

— Через неделю старт. До этого будет прогон. И, скорее всего, личное знакомство с представителями компании.

Личное. Я на секунду зависаю, но быстро беру себя в руки.

— Что нужно делать?

— Стандарт: презентация, общение с клиентами, сопровождение. Плюс… — она чуть прищуривается, — там очень жёсткие требования по подаче. Они не любят «пустых лиц».

Я усмехаюсь едва заметно.

— Поняла.

Виктория смотрит на меня ещё пару секунд.

— Берёшь?

Я не отвечаю сразу.

«Blackline Motors».

Где-то внутри уже начинает складываться пазл. Смутно. Неприятно.

Но отказываться? Нет. Я не трусиха. Я не собираюсь убегать или прятаться. Это всего лишь работа. Такая же как и все остальные. Причем очень перспективная. Я не буду лишать себя удовольствия добавить хороший проект в копилочку своей карьеры.

— Да, — говорю спокойно.

— Отлично, — кивает она. — Тогда я тебя подтверждаю. Расписание скину.

Я снова смотрю на название фирмы. Мысль оформляется чётко.

Значит... мне придется с ним ним поработать. Руднев Максим.

Я замираю на долю секунды.

Потом складываю бумаги вместе. Передаю обратно Рейнгард. Открываю дверь ее кабинета и выхожу. Как будто ничего не произошло.

Глава 4

Алина

— Чуть мягче, Алина.

— Отлично держишь.

— Поверни голову. Да, вот так.

Я делаю. Поза. Смена. Улыбка. Пауза. Взгляд. Холод. Еще один поворот.

Фотограф крутится вокруг меня, почти танцует. Улыбается, щелкает, снова меняет угол. Вижу по лицу - доволен. Даже больше - вдохновлён. И все вокруг такие же. Довольные. Живые. Светящиеся.

Я уже давно не видела других лиц. Вокруг сверкают только счастливые лица.

А ведь когда-то легкая похвала выбивала почву из-под ног - в хорошем смысле. Хотелось смеяться, двигаться, делать еще лучше. Радость от того, что получилось, могла держать меня целый день.

Я люблю свою работу. Каждый показ, каждая съемка - нравится мне все так же. Я ни сколько не пожалела, что тогда, после своей первой фотоссеии, которую я с блеском провалила, я не сдалась и попробовала свои силы еще раз. Это то чем я хочу заниматься. Просто сейчас все это превратилось в рутину и не вызывает щенячьего восторга как в самом начале.

Мир моделей суров. Здесь никто не приласкает, никто не поддержит. Никто не подхватит, если ты начнешь падать. Все только и ждут твоего провала. Фотографам и модельерам нет до тебя дела. Главное чтобы ты правильно выполняла свою работу, приносила вдохновение и была востребована, одно твое имя могло продвинуть их творчество. А модели так и ждут. Ждут, когда ты оступишься.

Я поняла это сразу как только подписала первый свой контракт. Весь негатив обрушился на меня, приветствуя таким образом, как холодная вода. Я плакала. Много. Не только из-за Максима, хотя по нему - больше всего. Но и от усталости. От одиночества. От того, что некому было положить голову на плечо и просто... переждать.

Я спавлялась сама. В минуты отчаянья я ловила пальцами тонкий браслет, что однажды подарил мне Макс на мое совершеннолетие. С тех пор я его никогда не снимала. Гладила. Проводила по нему пальцами. И представляла в такие моменты, что он рядом, вспоминала его слова. Как он смотрел. Как держал. И это была моя опора. Я не сдавалась и шла дальше.

Я научилась держаться. Отбиваться. Не показывать слабость. Теперь меня не так просто задеть. Люди вокруг меняются, лица новые, разговоры одинаковые. Кто-то пытается подружиться, кто-то — конкурировать, кто-то — просто использовать.

Я научилась не включаться.

— Ты как робот, — смеётся одна из девочек в гримёрке. — Тебя вообще что-то цепляет?

Я поднимаю на неё взгляд.

— Работа.

Она закатывает глаза.

— Скучно с тобой.

Я пожимаю плечами.

— Девочки! Замеры!, — выкрикивает один из наших сотрудников.

Вот что меня еще цепляет.

Мы собираемся и выстраиваемся в линию, как скот на убой. Хорошо, что рост неизменен. А вот вес... обхват груди, талии, бедер. Раз в неделю нам устраивают замеры. Которые я терпеть не могу.

Я хорошая модель - держу себя в форме, правильно питаюсь, не подвожу в размерах. Со мной легко и никто не жаловался.

— Так, Алина... плюс семьсот грамм к прошлому весу.

Тяжело вздыхаю. Смотрю на весы, готовая взглядом ух убить. Набрала. Всего лишь легкий ужин с Львом - и вот результат. Надо с этим прекращать и что-то делать.

В перерывах я листаю телефон. Сообщения, уведомления, предложения. Лев пишет почти каждый день.

«Как ты?»

«Ужин?»

«Скучаю».

Я читаю. Не отвечаю сразу. Иногда — вообще не отвечаю. Не потому что не хочу. Просто… не чувствую.

Он хороший. Внимательный. Настойчивый. Но внутри тишина.

Иногда я ловлю себя на мысли, что раньше было по-другому. Сильнее. Резче. Больнее. Живее.

Я быстро отгоняю это. Нельзя.

Вечером — зал. Физическая усталость помогает. Когда тело ноет, мысли становятся тише.

Я бегу, считаю шаги, дыхание, удары сердца. Раз. Два. Три. Не думать.

После — душ.

Горячая вода стекает по коже, смывает день.

Иногда я стою у окна. Смотрю на огни города. На чужие окна, в которых кто-то живёт свою жизнь. И на секунду внутри становится… странно. Как будто чего-то не хватает.

Я сжимаю пальцы, отхожу. Хватает. Мне хватает. У меня есть работа. Возможности. Движение вперёд. Я сама это выбрала.

Телефон снова загорается. Сообщение от Виктории.

«Завтра в 12:00 прогон по выставке. Не опаздывай.»

Я смотрю на экран. Автовыставка. Снова это.

Внутри что-то едва заметно откликается. Неприятно.

Я блокирую телефон, откладываю его в сторону.

— Пойдём со мной, — тянет Даяна, уже на выходе из финес-зала. — Мне нужно заехать в одно место.

Я смотрю на неё с лёгким вопросом.

— Куда?

Она улыбается - лениво, с прищуром, как будто сама до конца не верит в то, что сейчас скажет.

— В зоомагазин, — она улыбается. — Хочу подарок купить.

— Кому?

— Племяннице. Ей семь. Она уже месяц просит «что-нибудь живое».

Я останавливаюсь на секунду. Меня немного удивляет такая ситуация. Даяна - матерая холодная сука не предрасположена к таким мягким порывам. Это ей совсем не свойственно. Она скорее подарит девочке набор кружевного белья с фразой «рано или поздно пригодиться», чем опуститься до пушистого комка с глазами-бусинами. Уж очень хочется посмотреть как Даяна будет крутиться среди пушистиков и выбирать по милым глазкам, где еще и определённо воняет. Скорее ограничится первым попавшимся ей существом.

Я тихо усмехаюсь.

— Смелое решение.

— Я тоже так думаю, — фыркает Даяна, открывая дверь. — Но если я не куплю, она меня сожрёт.

Я пожимаю плечами.

— Ладно, поехали.

Магазин небольшой, но уютный. Тёплый свет, тихая музыка, запах корма и чего-то сладкого. Вдоль стен — клетки, аквариумы, полки с игрушками.

Мы заходим внутрь и Даяна сразу морщится.

— Фу, ну и вонь стоит., — она чуть отстраняется, будто может от этого уклониться. — Надеюсь дома такого запаха не будет. А то ее мама вернет мне это животное обратно с процентами.

Я улыбаюсь

— С процентами в виде племянницы?

— В виде истерики, — уточняет она.

Даяна делает пару шагов вперед, останавливается у первой витрины.

— Смотри, может этих взять?

Я подхожу, бросаю взгляд.

Клетки. Внутри - маленькая жизнь. Хомяки. Морские свинки. Кто-то копошится в опилках, кто-то спит, свернувшись клубком, кто-то лениво жуёт.

Тихое шуршание. Легкое движение. Ничего общего с нашим миром.

— Они все одинаковые, — равнодушно бросает Даяна.

— Ты бессердечная, — смотрю на нее с легкой усмешкой. — Они разные.

Она наклоняется ближе к стеклу, разглядывает. Слишком серьезно для человека, который пять минут назад жаловался на запах.

— Вот этот прикольный., — она тыкает пальцем, — Или нет… этот.

Я стою рядом, наблюдаю скорее за ней, чем за животными. Она выбирает, комментирует, как будто это действительно важно.

— Как думаешь, хомяк норм? — она оборачивается ко мне. — Или лучше что-то более… интересное?

— Хомяк проще, — отвечаю. — Меньше проблем.

— Вот и я так думаю, — кивает Вольф. — Плюс он маленький. Милая штука.

Слово «милая» в ее устах звучит почти абсурдно.

Я скольжу взглядом по клеткам. Маленькие тела. Маленькие движения. Они живут в своем ритме. Без показов. Без света. Без чужих взглядов. Просто живут.

Я на секунду зависаю на одном - маленький, серый, сидит в углу, умывается лапками, как будто никого вокруг нет. Тихий. Закрытый. Сам по себе. Странная мысль мелькает где-то на краю сознания. И тут же уходит.

— Ладно, беру, — решает Данна резко, как будто боится передумать. — С клеткой, кормом и всей этой фигней.

Она подзывает консультанта, сразу берет инициативу в руки, начинает что-то обсуждать, а я отхожу чуть в сторону. Оставляю ее в этом неожиданном мире заботы и выбора.

Смотрю на полки, на витрины. Пальцами провожу по упаковкам. Игрушки. Корм. Маленькие домики. Колеса, в которых кто-то будет бежать на месте, не двигаясь никуда. Стеклянные аквариумы с рыбками - тихими, почти невидимыми. Птицы, которые иногда резко вздрагивают и вспархивают внутри клетки, ударяясь о прутья.

Я уже собираюсь подойти к Даяне, когда взгляд цепляется за движение у соседнего ряда.

Сначала — просто силуэт. Высокий. Знакомый до невозможности. Я замираю на полушаге.

Максим стоит у стеллажа с кормами, боком ко мне, что-то выбирает. В руках — упаковка, он читает состав, хмурится, будто это действительно важно. Пальцы уверенно держат пачку, взгляд сосредоточенный. Смешно.

Я смотрю на него чуть дольше, чем нужно. Внутри — странная реакция. Не резкая, не болезненная, как раньше. Нет той боли, от которой перехватывает дыхание. Но… ощутимая. Как будто что-то слегка задевает. Как если задеть старый шрам.

Я могла бы развернуться. Уйти. Сделать вид, что не заметила. Самый простой вариант. Но я не двигаюсь.

— Алин? — окликает Даяна. — Ты идёшь?

— Да, — отвечаю, не отрывая взгляда.

Макс оборачивается не сразу. Секунда. Вторая. Потом поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. И в этот момент внутри что-то тихо щёлкает.

Он тоже не ожидал. Это видно. В том, как на долю мгновения застывает его лицо. В том, как взгляд становится слишком внимательным.