Останься моей

…Когда мы заходим в квартиру, на часах почти десять вечера.

Мне не нравится, что Ваня отклонился от режима, но уже ничего нельзя сделать.

После пиццы моя мама быстро отправляет его в ванную комнату и в постель.

Пока мама занимает ванну, Нина орудует на кухне – открывает бутылку итальянского вина и достает из холодильника нарезку сыров и оливки.

Я устраиваюсь за столом и включаю телевизор.

— Сегодня в нашем городе прошла серия громких арестов руководства компании «Перспектива». Известный бизнесмен Левон Абрамян уже давно находился под прицелом у правоохранительных органов. С помощью команды профессионалов он незаконно выводил заработанные средства заграницу в обход налогов, — озвучивает новость диктор. — Наш корреспондент побывал на месте развития событий и поделился с нами информацией о происходящем.

— О, нет, — стону я. Но на экране неотвратимо мелькают кадры, на которых в двери бизнес-центра врывается отряд СОБРа, который красиво накрывает облавой приемную и кабинет моего босса.

Нина сует мне бокал вина. Я медленно отпиваю глоток.

Хочу отвести взгляд – и не могу. Там, на кадрах, мелькает профиль Соколовского.

— Постой… Там что, Саша?!

Нина в считанные мгновения оказывается перед телевизором. Хватает пульт и делает громче.

— Ну ничего себе! Новый прокурор Соколовский?! Ната! — сестра слишком эмоционально реагирует на моего бывшего мужа, и от этого мне становится еще хуже. — Боже, мама будет в шоке!

— Мама в курсе, — обрываю ее я. — Я сказала ей, что у Саши новая должность.

— Ясно. — Сестра продолжает пялиться в экран. — Ух, ты. Он почти не изменился. Все такой же красавчик. Интересно, он женат?

Ее фраза пронзает болью.

«Уже ничего не исправить, правда, Наташ?» — горько усмехаюсь про себя.

«Не исправить», — подавляю вздох, а сердце рвется в клочья.

— Ты что, даже не взглянешь на бывшего мужа? — не унимается Нина.

Я прячу взгляд.

— Нет, сестра. Я не хочу на него смотреть.

Я лгу. Отчаянно лгу. Я хочу на него смотреть, но я не могу позволить Нине заподозрить, что меня, как и ее, цепляет ситуация с внезапным возвращением Соколовского. Эта ситуация не просто цепляет. Она заполнила все мое сознание и грозится выйти из-под контроля.

Нина настороженно скользит по мне взглядом.

— Слушай, все давно в прошлом, ясно? — обрываю ее резко. Слишком резко.

А сама верчу бокал вина с такой яростью, что кажется, еще миг – и сдеру покрытие на столе.

— Ну… ладно, — Нина растеряна. — Я думала, тебе будет интересно на него посмотреть. Эх, была бы ты сейчас женой прокурора…

— Какой ценой?! — внезапно срываюсь я.

Крик получается таким громким, что сестра виновато отводит глаза.

Я подаюсь вперед.

— Какой ценой, Нина?! — повторяю вопрос. — Я видела, как его расстреляли! Ты знаешь, что это такое – когда на твоих глазах убивают мужа?! Когда ты смотришь, как он падает на тротуар, и ничего не можешь сделать, потому что его заказали профессионалу, который не промахивается?!

Сестра напряженно сглатывает.

— Ната, успокойся, пожалуйста. Я не хотела, — пытается найти оправдание своим словам.

— Ты спрашиваешь меня, не хочу ли я поговорить с ним о Ване?! — меня продолжает лихорадить. — Нет, я не хочу! Никому не надо знать о том, что Ваня – сын прокурора Соколовского! Иначе…

— Ты все еще его любишь? — тихо спрашивает сестра.

Я выпускаю бокал из рук. Сердце больно сжимается. Я пытаюсь взять себя в руки, спокойно рассуждать, но эмоций слишком много.

На кухне появляется мама.

— Девочки, что происходит? Наташа, ты в порядке?

— Нет, мам! Я не в порядке! Совсем не в порядке.

Я уже собираюсь покинуть кухню, как вдруг в моем почти разряженном телефоне вспыхивает вызов:

«ЛЕВОН»

Глава 9. Наташа

Звонок начальника пугает до дрожи. Несколько мгновений я смотрю на экран. Понимаю, что не ответить не имею права.

— Да, я слушаю? — произношу настороженно.

— Наталья, спустись, — в резком голосе Левона звучит приказ.

— Что?

— Спустись вниз. Я жду тебя в машине.

— Левон Тигранович, это обязательно? У меня был тяжелый день.

— Я в машине возле твоего подъезда. Выйди, это важно.

Я выглядываю в окно кухни. Внизу стоит дорогой черный автомобиль бизнес-класса. Сомнений нет – эта роскошная машина принадлежит моему боссу.

— Хорошо, одну минуту.

Я жму на «отбой» и отправляюсь в прихожую.

— Ната, куда ты? — выглядывает из кухни мама.

— Мне надо выйти. Там Левон Тигранович подъехал.

— Совсем с катушек слетела?! Этот твой Левон – уголовник! Зачем тебе к нему спускаться?

Я обуваюсь, накидываю куртку.

— Мам, прекрати! Я его личная помощница.

— И что с того? Ты не обязана пахать на него двадцать четыре часа в сутки! Я пойду с тобой!

— Нет. Я пойду одна. Это не обсуждается.

Я забираю ключи от квартиры и ускользаю на лестничную клетку до того, как мама продолжит причитать.

Ныряю в лифт. От напряжения меня потряхивает. Держу в руке мобильник. Так, на всякий случай. Потому что после сегодняшнего утра неизвестно, каких сюрпризов ждать от босса.

Лифт привозит меня на первый этаж. Я выхожу из подъезда. Осматриваюсь по сторонам. Роскошный автомобиль мигает фарами, приглашая подойти.

Мне страшно садиться в машину к Абрамяну, но я не подаю вида. В конце концов, я проработала у него довольно долго, чтобы выучить его повадки. Левон Абрамян – красивый подонок и непроходимый бабник. Он, как хамелеон, меняет принципы в зависимости от ситуации. Сегодня утром нас всех арестовали исключительно по его вине. Он ведет незаконную деятельность и укрывается от уплаты налогов. Когда случилась облава, он успел всунуть мне флешку с информацией, которую не должны были увидеть правоохранительные органы. Я успела затолкать ее под кожаную обивку его рабочего кресла. На этом состав моего преступления исчерпан.

Задняя дверца открывается, и я сажусь в машину. Впереди сидят двое мужчин кавказской внешности. Это служба безопасности Левона Абрамяна. Но на самом деле от безопасников Левона веет такой угрозой, что я внутренне сжимаюсь. Понимаю – это отпетые головорезы. Профессионалы, которым ничего не стоит свернуть мне шею.

Левон все в том же костюме, что и утром. Он слегка помят, но в основном мой босс выглядит, как обычно, великолепно. Чего только стоит цвет его глаз в сочетании с кавказской кровью.

Я пытаюсь взять себя в руки. Пытаюсь казаться смелой. Поднимаю взгляд на сидящего рядом со мной Абрамяна. Смотрю на него, не мигая.

— Добрый вечер, Левон Тигранович, — произношу тихо.

— Что ты сказала на допросе? — сканируя меня мрачным взглядом, спрашивает он.

Его подельники прожигают меня почти черными глазами в зеркало заднего вида.

Я отрицательно качаю головой.

— Меня не допрашивали.

Он удивленно приподнимает густую черную бровь.

— Как, не допрашивали?

Я пожимаю плечами.

— Вот так. Продержали до самого вечера, а потом отпустили.

Грязно выругавшись, Левон выдергивает у меня из рук мобильник. Передает его тому мужчине, что сидит рядом с водителем.

— Что вы делаете? — вскрикиваю я.

Пытаюсь дернуться, но Левон резко вжимает меня в сиденье крепкими руками.

— Т-с-с, — выдыхает жестко. Скользит порочным взглядом по моим губам, тихо усмехается.

От страха у меня дико колотится сердце. Левон пахнет дорогим восточным парфюмом, а еще от него веет опасностью и развратом. Его пальцы оставляют ожоги на моих плечах.

— Красивая ты, Наташа. Красивая и гордая, — обжигает его хрипловатый шепот мою шею.

Мой телефон разбирают на запчасти. Сидящий рядом с водителем безопасник грубо ухмыляется и выдергивает пинцетом какую-то маленькую деталь, больше похожую на стальную пуговицу с проводками.

— Жучок, Левон, — произносит торжественно. — Они напичкали ее телефон прослушкой. Поэтому и отпустили.

С этими словами он приоткрывает окошко и выбрасывает жучок на проезжую часть.

Я вжимаюсь в сиденье. От ужаса меня начинает потряхивать.

Мой разобранный телефон погружают в пластиковый пакет.

— Постойте… в телефоне у меня все! И контакты, и банк. Я ведь даже оплатить без него ничего не могу! — рвусь из плена Левона.

Мой босс предупреждающе сверкает взглядом голубых глаз. Сжимает мои плечи жестче.

— Где флешка, Наташа? Она у тебя?

— Нет! Я успела засунуть ее в обивку вашего рабочего кресла.

Мужчины на переднем сиденье переглядываются.

— Офис опечатан, — цедит сквозь зубы тот, что за рулем.

— Ты не лжешь? — продолжая прожигать меня дыханием, уточняет Левон.

— Конечно, нет!

— Кто-то еще знает, где флешка?

— Нет! Только я и вы.

— Молодец. А теперь слушай сюда. Ты больше у меня не работаешь. Телефон купишь новый, номер тоже.

Я дрожу. С отчаянием рассматриваю его красивое лицо. Его губы слишком близко. Не понимаю, почему.

— Ты мне нравишься, Наташа. Очень.

Водитель передает Левону пачку денег.

— За эти деньги купишь новый мобильник и номер. На первое время тебе хватит. Потом я за тобой вернусь, — инструктирует меня босс и вкладывает пачку денег в карман моей куртки.

— Что?.. — шепчу растерянно. Но вместо ответа Левон резко прижимает меня к себе. Прежде чем я успеваю уклониться, он накрывает мои губы властным, подчиняющим поцелуем. Я пытаюсь вырваться, но от этого его поцелуй становится только настойчивее.

Я брыкаюсь. Левон тяжело дышит. Он возбужден до предела. Его заводит сопротивление.

На мгновение он отрывается, и я ощущаю невероятное облегчение. Но это обманный маневр. Левон нападает, будто коршун. Он обхватывает мое лицо ладонями и впивается в мой рот новым поцелуем.

Он целует властно и уверено, безжалостно царапая щетиной мою нежную кожу. Его горячее дыхание обжигает, лишает способности здраво мыслить.

Искушенный обольститель, он целует меня снова и снова, а потом резко отстраняется. Дверь распахивается, и меня грубо выталкивают на обочину дороги.

Я едва успеваю вытянуть руки вперед, чтобы не упасть лицом вниз.

Дверь захлопывается. Из окна с переднего сиденья выпадает пакет с моим разобранным телефоном. Роскошная машина срывается с места. Дважды переехав пакет, она исчезает в ночной мгле.

Глава 10. Наташа

Я сижу на асфальте. В ушах стоит хруст моего погибшего мобильного телефона.

Обхватываю плечи руками. Закусываю губу. Всхлипываю.

— Ната! — слышу голос мамы со стороны подъезда. — Ната!

Прикрыв рот ладонью от страха, она запахивает халат потуже и бежит ко мне. Помогает подняться.

— Во что ты вляпалась, Ната?! — больно впиваясь в мой локоть, кричит истерично. — Зачем приезжали эти сволочи?

Я поспешно оттираю слезы с щек.

— Они приезжали, чтобы узнать, что я рассказала следователю.

— А я говорила: иди работать ко мне в центр! Но нет же! Нам нужна красивая жизнь. Доигралась? — по пути к подъезду выговаривает мне она.

Но я ее почти не слушаю.

В ушах все еще звенит хруст раздавленного мобильного телефона.

«Ты мне нравишься, Наташа. Очень»

«Потом я за тобой вернусь»

Мы заходим в прихожую.

Из кухни выглядывает Нина. В ее глазах стоит тревога. Глупый Шильдик вертится под ногами.

— Ната, не молчи! — напирает на меня мама.

— Меня уволили. Довольна? — огрызаюсь я.

Она потрясенно смотрит на меня.

— Уволили?

— Да. Так что можешь спать спокойно. А насчет твоего центра – ты сама знаешь, что психолог из меня никудышный.

Я громко хлопаю дверью ванной комнаты. Сбрасываю с себя одежду и ныряю под горячие струи душа. Меня захлестывает паника. Нет, я, конечно, знала, что мой босс ублюдок, но не осознавала масштаб его безнаказанности. Он никогда не подкатывал ко мне на работе. Просто смотрел иногда слишком откровенно, но это же Левон.

Мне не понравилось его «Потом я за тобой вернусь».

Не будет никакого потом! Не должно быть. Он не имел права меня целовать.

Перед глазами снова всплывают губы и руки Соколовского. Я прикрываю глаза. Вспоминаю его запах, его голос, объятия – такие давно забытые и родные. Сердце опаляет боль. Единственный, кто имеет право меня целовать – мой бывший муж.

Мозг пронзают бесшумные выстрелы снайпера. Прокурор Седов падает на асфальт. Вслед за ним Саша.

Я закрываю лицо руками. Сползаю по стенке душевой кабины вниз и давлюсь глухими рыданиями. В своей жизни я любила лишь раз. Отдала свое сердце капитану Соколовскому, чтобы «долго и счастливо».

Память услужливо швыряет в меня воспоминаниями, от которых я задыхаюсь.

В то утро восемь лет назад я вместе с остальными сотрудниками по приказу проходила медкомиссию.

«Беременность, шесть недель», — констатировали в кабинете УЗИ. То заключение перевернуло мою жизнь. Ребенок. У нас с Сашей будет ребенок. Беременность в одно мгновение стала главным смыслом. Я знала, что Саша в прокуратуре, на приеме у Седова. Помню, кто-то из сотрудников предложил подкинуть на машине до городской прокуратуры. Как я летела к мужу! Нарушив все правила безопасности, несла самую дорогую на свете весточку! Потому что по-другому не могла. Молодая, глупая – уж очень хотела поделиться с ним новостью.

Я помню тот миг так ярко, как будто это случилось вчера:

Саша садится в служебную машину прокурора возле здания городской прокуратуры.

«Натуль? Ты почему здесь?» — удивляется он. Я свечусь от счастья, делаю шаг ему навстречу.

…А потом на моих глазах его расстреливают.

Вода стекает по волосам и спине теплыми струями. Заливает лицо, противно попадая в нос и не давая вдохнуть. Я зажимаю рот ладонью. Давлюсь всхлипами.

Мне хочется смыть с себя отвратительный поцелуй Левона.

Я живу ради сына. Я стою на страже покоя своего ребенка. Все остальное не имеет значения. Если бы Саша знал о моих причинах держаться от него подальше, он бы меня… не простил, нет. Но он бы понял.

«Я тебя посажу, Левон», — обещаю решительно. Выпрямляю спину.

«Завтра утром отправлю маму и Нину на работу и поеду к следователю».

Когда я выбираюсь из ванной комнаты, мама и Нина все еще сидят на кухне. Я останавливаюсь у стола. Пригубляю свой бокал вина.

— Наташа, ты ведь не все мне рассказала? — испытующе посматривает на меня мама.

Нина молчит. Она всегда молчит, если мы с мамой сталкиваемся характерами.

Я хмурюсь.

— Мам, не лезь, ладно?

— Я все видела. Как тебя вышвырнули из машины видела! Неужели ты думаешь, что я останусь в стороне? Особенно после того шоу, которое устроили по телевизору?

Я ставлю бокал в посудомойку. Сверкаю взглядом.

— Нет, ты как хочешь, а я сегодня вечером заберу Ваню! — не унимается мама. — На выходных у нас намечается выездной ретрит на базе у озера. Уверена, тебе не повредит свежий воздух. Раз тебя уволили, вливайся в нашу работу. Пока побудешь в роли клиентки. Заодно и подальше от города.

Я замираю.

— Не вижу в этом необходимости.

— А я вижу! И не смей со мной спорить. Знаешь, почему? Если с тобой или Ванечкой что-то случится, я себя не прощу. Уверена, ты тоже.

Я вздыхаю. Довод железный, не поспоришь.

— Во сколько вы выезжаете? — уточняю повержено.

— Завтра в шесть часов вечера. На базе будем в девять. Ретрит начнется утром в субботу. Не забудь взять удобную спортивную одежду и коврик для йоги.

— Хорошо, мы с Ваней поедем. Все, я спать, — произношу примирительно и покидаю кухню.

«А может, поехать сразу к Соколовскому?» — приходит в голову шальная мысль.

Бумерангом летит ответная реакция. По спине прокатывается холодок. Ладони становятся влажными. Сердце взрывается тысячей ударов в минуту. Становится нечем дышать. Так яркой вспышкой дает о себе знать мой самый страшный триггер.

Я стискиваю зубы. Сжимаю руки в кулаки.

Хватит ли у меня смелости снова подойти к зданию городской прокуратуры? Снова пройти той дорогой, на которой восемь лет назад расстреляли моего мужа?

Глава 11. Наташа

Утро начинается вместе с рассветом. Мама уезжает раньше всех. Она забирает Ванечку, чтобы по дороге завезти его в школу.

Взамен мама оставляет нам Шильдика, который носится по квартире, как угорелый.

Я включаю беговую дорожку. Мое утро всегда начинается с тренировки. Включаю музыку в наушники и задаю нужную скорость.

Тренировка длится ровно тридцать минут.

За это время я принимаю решение встретиться с Соколовским в обход следователя. Кто знает, какие сюрпризы таит следователь Молчанов? Сашу я знаю намного лучше. Вряд ли что-то изменилось за восемь лет. Сейчас он как никогда фанатично предан своей работе. Новое назначение это подтверждает. Мой план прост: я расскажу Соколовскому секрет о том, где хранится флешка, правоохранители рванут в бой, а я тихо уеду из города вместе с сыном до понедельника. Уверена, следователю Молчанову не составит труда найти флешку и добить обвинение Левона Абрамяна. А там… будь что будет. Лучше так, чем бездействовать и ждать, когда Левон вернется.

В стену соседней квартиры кто-то громко бьет отбойным молотком, и это сбивает с ритма.

Я раздражаюсь. Выключаю беговую дорожку и медленно открываю бутылку с водой.

В гостиную заглядывает Нина.

— Кажется, у нас появились соседи? — уточняет недовольно.

Я киваю.

— Похоже на то.

Сестра забирается на диван.

— Я занимаюсь организационными вопросами нашего ретрита, но из-за шума на кухне работать невозможно, — жалуется она.

Я пожимаю плечами.

— Мы не можем запретить соседям делать ремонт.

Нина испытующе посматривает на меня.

— Так значит, ты едешь с нами на озеро?

— Еду, — киваю согласно. — Ванечке не повредит провести выходные на свежем воздухе. Уверена, Шильдик с радостью составит ему компанию. Кстати, я Ваню сегодня сама заберу из школы. Так что можешь спокойно заниматься организацией ретрита.

— Уверена? Может, все же, я его заберу?

— Я ведь теперь безработная, забыла?

Сестра усмехается.

— Что ж, иногда надо выходить из зоны комфорта.

Я усмехаюсь. Вчера меня из нее грубо вышвырнули на асфальт.

В стену соседней квартиры громко бьет отбойный молоток. Потом в ход идут сверла.

Я закатываю глаза.

— Достали, — хмурится Нина.

— А что ты сделаешь? Сейчас утро. Имеют право. Идем, выпьем по чашке кофе?

— От кофе не откажусь.

Мы заходим на кухню. Нина садится за стол, а я готовлю кофе в турке. Засыпаю молотый кофе, заливаю воду и ставлю турку на плиту.

Новая волна грохота за стеной заставляет нас вздрогнуть. Турка срывается, и коричневая жидкость заливает белоснежную плиту.

Я взрываюсь.

— Да что ж такое?!

Нина горестно вздыхает.

— Ну, вот, выпили по чашке кофе, — сокрушается она.

— Нет, это возмутительно! Они там что, решили снести несущие стены?

— Пожалуй, я лучше поеду в центр. Шильдика возьму с собой.

— Ну, уж, нет!

Я швыряю тряпку в рабочую зону и устремляюсь в прихожую.

— Ты куда? — настораживается сестра.

— Пойду, поговорю с соседями. Сколько можно портить нам жизнь?

Накинув на плечи кардиган, я выхожу на лестничную клетку.

Двое рабочих устанавливают соседям новую входную дверь.

— Товарищи, вы долго будете шуметь? — наступаю на них, закипая от недовольства. — Работать невозможно!

Взгляд скользит по дверному полотну. Маркировка «СТАЛ 50» заставляет меня насторожиться. Такие двери являются элементом защиты особо важных помещений. Они взломостойкие и пуленепробиваемые.

Рабочие поворачиваются ко мне.

— Установка новой двери. Потерпите, скоро закончим.

— Да если бы только дверь! — фыркаю я. — Вы там стены случайно не сносите?

Парни переглядываются.

— Девушка, чем скорее мы начнем, тем скорее закончим. Насчет перепланировки все вопросы к хозяйке. Она на кухне.

Они берутся за сверла, а я принимаю решение взглянуть на новую соседку, которой понадобились бронированные двери.

Минуя рабочих, заглядываю в квартиру. Перешагиваю через разбросанные по прихожей обрывки коробки. Стряхиваю с комнатных тапочек налипший пенопласт.

Добираюсь до кухни.

У плиты орудует немолодая женщина.

Ее темные волосы собраны в ракушку. Мягко струящийся вниз брючный костюм из светлого кашемира подчеркивает красивую осанку.

Что-то неприятно колет в груди: она похожа на кого-то из моего прошлого.

Я настороженно останавливаюсь. Понимаю, надо бежать. Но поздно – она оборачивается. Замирает с шумовкой в руке.

— Здравствуй, Наташа, — выдыхает надтреснуто.

— Извините, — хриплю дрожащим голосом ответ. — Я, наверное, ошиблась…

Я пячусь назад. Спотыкаюсь о коробки, о разбросанный повсюду пенопласт. Рвусь обратно, на лестничную клетку. Ныряю в свою квартиру и запираюсь на все замки. Пытаюсь унять дрожь в теле.

— Ната? — сестра изумленно на меня смотрит. — Что случилось?

Я прижимаюсь спиной к стене.

— Я знаю, для кого устанавливают бронированную дверь, — произношу растерянно.

Глава 12. Прокурор

Утро начинается стандартно. Никуда не деться от ремонта – прибывшие на час раньше установщики входной двери топчутся на пороге, и их появление вынуждает меня отчалить на службу раньше обычного.

— Саша, хоть кофе выпей! — пытается остановить меня мама. Она тоже на посту едва ли не с рассвета.

— На работе выпью, — отмахиваюсь раздраженно.

Сокрушаюсь. Мне не стоило привлекать ее к руководству ремонтными работами. Но больше эту заботу доверить попросту некому.

На первом же повороте мой автомобиль встревает в пробку. Я прокручиваю в голове два предстоящих судебных заседания. Пытаюсь вспомнить сроки сдачи материалов следственному отделу. Я всегда думаю исключительно о работе. Служить закону – вот истинный смысл моей жизни.

Я подъезжаю к зданию городской прокуратуры. Сотрудник охраны приветливо отдает мне честь.

Я сдержанно киваю. Загоняю машину на подземную парковку, а потом устремляюсь вперед.

Но после вчерашней встречи с прошлым со мной что-то не так.

Воображение против воли рисует тот миг, когда я в последний раз видел на этом тротуаре Наташу.

Мозг отчетливо воссоздает ее хрупкую фигуру в форме и радость встречи в бездонных зеленых глазах.

«Натуль, ты почему здесь?»

А потом адская, разрывающая боль в груди и темнота.

Я сжимаю ручку портфеля крепче. При воспоминании о бывшей жене инстинктивно стискиваю зубы. Место старого ранения начинает ныть. Осознаю - адская боль потери не угасла. Она жива, как никогда.

Я прогоняю видение усилием воли. Ускоряю шаг. Я не прощаю предательства. Поступок Наты по другому назвать нельзя.

У главного входа напряженно сглатываю – кажется, именно здесь когда-то упал прокурор Седов.

За все годы службы я сотню раз проходил по этой дороге, и ни разу в голове не всплывали ассоциации с тем покушением. А сегодня почему-то кольнуло.

Я устремляюсь вперед. Ныряю в тяжелые двери, киваю второму охраннику. Миновав турникет, поднимаюсь к себе в кабинет.

Еще рано, и секретаря нет на месте. Что ж, иногда одиночество полезно.

Я включаю чайник в приемной и делаю кофе. Вспоминаю вчерашнюю встречу с бывшей женой. Никакие обещания не смогли выжечь из моего сердца эту женщину. Моя душа тянется к ней. Я до сих пор ею одержим, и от этого на душе сплошной мрак.

Я устраиваюсь за рабочим столом в своем кабинете. За чашкой крепкого кофе просматриваю почту. В короткой заметке выделяю основные задачи на следующую рабочую неделю.

Одно из писем пришло от телеканала. Этим что понадобилось от прокуратуры? Открываю.

«Здравствуйте, Александр Дмитриевич! Это Софья Грановская. Не знаю, как еще можно до вас достучаться, поэтому решила использовать служебное положение и написать вам на почту. Хочу пригласить вас на чашку кофе. Пожалуйста, уделите мне несколько минут своего личного времени. Обещаю, вы не пожалеете! С уважением, Софья»

Я с интересом посматриваю на фразы в письме. Такая молодая и отважная, надо же. Решила, что сможет завоевать прокурора и написала письмо в прокуратуру.

«А может, начать все сначала? Хотя бы попытаться?»— рвется надежда на чудо. Она, как майское солнце, подталкивает к действию. Невозможно все время проводить во мраке. Даже прокурору нужны просветы.

Усмехнувшись, я набираю номер, что указан в письме.

— Алло? — слышу сонный голос теледивы.

— Доброе утро, Софья. Это прокурор Соколовский. Разбудил?

— Нет, нет, что вы! Я уже не сплю. Совсем не сплю, – задыхаясь от волнения, хрипловатым голосом тараторит она.

— Вы прислали письмо на мою рабочую почту.

— Простите! Это я от отчаяния. Вы такой недоступный. Я просто не знала, как еще привлечь ваше внимание. С того момента, как вы дали интервью на нашем канале, у меня из головы не идет ваш образ. Я ваша фанатка! — она тихонько смеется. Спохватывается. — Я, наверное, слишком настойчива, да? Просто мне еще никогда так сильно не западал в душу мужчина и не отказывали так резко.