Останься моей

— Я тебе сейчас дам адрес, нужен наряд, срочно. Левон со своими дружками только что вскрыл дверь квартиры нашей чудесной зазнобы.

— А ты там как оказался? — недоумевает Молчанов.

— А я, Максим, ее сосед по лестничной клетке.

— Ничего себе, совпадение! Диктуй адрес. Пришлю тебе ребят.

Сжав в крепких пальцах оружие, я припадаю к глазку в двери. Сердце гулко колотится о ребра.

«Во что ты вляпалась, Ната?» — негодую мысленно.

Глава 17. Прокурор

Несколько секунд я наблюдаю за тем, как рослые фигуры головорезов, работающих на Левона, исчезают за дверью соседней квартиры.

Если бы не Ваня, я бы уже рвался в бой. Уложил бы всех троих на пол и сковал наручниками.

Но есть пара досадных обстоятельств, вынуждающих меня просто наблюдать за преступлением. Во-первых, я больше не оперативный сотрудник. У меня в доме нет наручников - у меня только пистолет. А во-вторых, на кухне сидит ребенок, который в любой момент может стать разменной монетой в преступной игре. Я не знаю, мой это сын, или нет, но, если с ним что-то случится, я никогда не смогу себя простить.

Я смотрю в глазок. Отчаянно пытаюсь увидеть преступников.

Прошло восемь лет, но в моем сердце ничего не изменилось. Как бы я не злился на Нату, отныне я готов отдать свою жизнь за ее безопасность. Только сейчас ошибка может стоить очень дорого – у Наты есть сын.

Я посматриваю на часы. Минута, другая, третья. «Где же твоя опергруппа, Молчанов?!» — взрывается яростью мозг.

Один из головорезов Левона ощупывает дверной проем.

Что-то сжимается у меня внутри – мне хорошо известен этот метод. Сейчас он заложит под порог взрывчатку. При открытии двери разнесет стену, которая соединяет наши квартиры. Еще и холл зацепит.

— Мама, — зову негромко.

Моя мать с тревогой выглядывает из столовой.

— Что происходит, Саша?

— Я сейчас выйду, а ты запри дверь изнутри и уведи Ваню в самую дальнюю часть гостиной. И не открывай дверь, что бы ни случилось, поняла? А главное - никому не отдавай Ваню.

Она опаляет меня встревоженным взглядом.

— Саша, я тебя не пущу, — произносит напряженно. — Ты больше не оперативник! Тебе не надо лезть в пекло.

— Все будет хорошо. Просто запрись! — цежу с яростью.

Тихо отпираю дверь. Выскальзываю в холл. С удовлетворением улавливаю, как едва слышно щелкает замок с обратной стороны. Знаю, мама будет смотреть в глазок. Отведет Ваню подальше, а сама будет следить за происходящим, что бы ни случилось. Но меня сейчас волнует не это. Меня волнует взрывчатка, которую в считанные мгновения идеально уложили под порогом квартиры восемьсот пять.

Мой пистолет заряжен. Палец уверенно придерживает курок.

Я двигаюсь почти бесшумно. Из квартиры выходит Левон, и тут же оказывается в моей стальной хватке.

— Не двигайся, ублюдок, или я прострелю тебе голову, — рычу рядом с его ухом, упирая пистолетом ему в висок.

Левон замирает, а потом медленно поднимает руки вверх.

Воздух внезапно становится густым и тяжелым. Дикое напряжение дает о себе знать.

Телохранители больше не двигаются. Они смотрят на меня немигающими взглядами, в которых осталось мало человеческого. Они оценивают риски для хозяина и просчитывают дальнейшие действия.

Не простая у Левона охрана. Я таких видел. Это наемники. Настоящие профессионалы. Они воюют в зонах военных конфликтов. Каждое их движение отточено до блеска. Их услуги стоят дорого. Они убивают также легко, как дышат. Один из таких профи восемь лет назад убил прокурора Седова. Я выжил случайно.

А сейчас прокурор я. И от моих действий зависит безопасность тех, кто рядом со мной.

— Разбирайте! — приказываю охранникам.

Они выразительно смотрят на Левона. Мне не видно его лица, но я прижимаю дуло пистолета к его виску еще жестче. Там, за моей спиной самые близкие люди – мама и Ваня. Я не могу их подвести.

— Убирайте взрывчатку, ублюдки! Или я уложу всех троих, не глядя. Я тоже умею убивать.

Один из телохранителей делает шаг к двери. Начинает разбирать свой привет для семьи Наты.

Едва уловимый шорох где-то внизу на лестничной клетке намекает, что опергруппа поднимается по лестнице. Она приблизительно между шестым и седьмым этажом.

Мы втроем не двигаемся. Не мигая, смотрим друг на друга. Четвертый разбирает порог.

Любое неверное движение может привести к катастрофе.

Внезапно оживает лифт. Он останавливается на нашем этаже. У меня вспыхивает надежда, что опергруппа решила разделиться.

Но надежда меркнет, когда звонкий лай пушистого недоразумения, которое женщины за сорок заводят для развлечения, разрывает тишину на лестничной клетке.

Глупый пушистый шарик цвета молочного шоколада с лаем несется прямо на дверь квартиры восемьсот пять.

— Шильдик! Стоять, Шильдик! — слышу истеричный вопль бывшей тещи. Но поздно.

Левон рвется вперед, его охрана бросает взрывчатку в квартиру. Дверь резко хлопает, а я, плюнув на преступников, толкаю Варвару на пол, в самый дальний угол и инстинктивно накрываю ее собой. Грохот взрывающейся двери оглушает.

Уши закладывает. Я почти ничего не слышу.

Варвара смотрит на меня обезумевшим взглядом.

— Са… Са… Саша? — бормочет, заикаясь.

Я сажусь на полу. Трясу головой, чтобы хоть как-то унять звон в ушах. Подмечаю, что идиотский шарик на ножках выжил, и теперь отчаянно лижет хозяйку в лицо.

И вдруг в глазах темнеет от страха.

— Ваня! — выдыхаю дрожащим голосом. Пытаюсь подняться. Покачнувшись, бросаюсь к двери своей квартиры.

Глава 18. Прокурор

У меня в столовой за большим круглым столом тесно. Варвара пытается восстановить дыхание. Моя мама капает ей успокаивающие капли в воду.

Часть стены в прихожей снесло. Теперь у нас с Натой фактически одна жилплощадь на двоих.

— У нас же ретрит… мы на выходные уехать должны. Мы наняли автобус, он отъезжает в восемь вечера, — дрожа всем телом, сбивчиво рассказывает моя бывшая теща.

Я фыркаю. «Ретрит». Название-то какое! Что они там делают? Йогой занимаются? Или медитациями?

Ванька тискает шарик на ножках и зовет его Шильдиком. Вот кому все ни по чем! Хотя, чему я удивляюсь? Когда я был мальчишкой, мне тоже взрыв в квартире казался чем-то вроде вечеринки.

— Саша! — Варвара вдруг хватает меня за руку. — Это что же, если бы тебя не оказалось рядом, то мы бы открыли квартиру и… и все?

Я угрюмо киваю. Она прикрывает рот ладонью. Всхлипывает.

— Значит, так. На ретрит поедем все вместе, — предлагаю я. — На базе есть свободные номера?

— Есть, конечно, есть… — она отчаянно кивает. — Боже… это же… и Ната, и Ванечка, и Нина… Все могли пострадать! И все из-за проклятого Левона?!

Я вздыхаю. Молчу, но мое безмолвие сейчас знак согласия.

— Саш, я сейчас позвоню Ниночке. Расскажу, что случилось. Нам бы вещи из квартиры забрать. Это можно организовать? — продолжает говорить моя бывшая теща.

— Можно. Пусть автобус едет без вас. Мы отправимся на базу на машине после того, как разберемся с повреждениями на этаже и в квартире.

Я смотрю на маму.

— Мам, ты тоже поедешь. Собирайся.

— Саш, ты что? А ремонт, как же? — недоумевает она.

— Отложим ремонт. Дай прорабу на выходные отбой. Да и полезно тебе будет проветриться. Свежий воздух, озеро. Подышишь с бывшей свахой.

Перевожу взгляд на Варвару.

— Скидка для мамы будет?

Но Варе не до шуток.

— Какая скидка, Саша?! Бесплатно все, — она всхлипывает, но в следующий миг берет себя в руки. И вдруг хватается за сердце. — Стоп. А Ната где?

— С Натой все в порядке. Заберем по дороге, — отмахиваюсь я.

Забрав телефон, выхожу в прихожую.

Служба спасения уже прибыла. Минеры и пожарные обследуют помещение. Сотрудники газовой службы ищут повреждения в трубах.

Перешагнув через обломки, я захожу прямиком в квартиру 805.

Вокруг хаос. В гостиной что-то искали. Интересно, что здесь понадобилось Левону? Не поверил Нате?

Как теперь это выяснить, если кресло сгорело вместе с остальной мебелью?

«А может, не сгорело?» — мелькает надежда. Надо уточнить у Молчанова.

Я включаю мобильник. Морщусь - Вася Коломейцев прислал мне селфи с Грановской.

Уплыла моя надежда начать новую жизнь. Хотел выходные покувыркаться с красоткой в отеле, а теперь буду кувыркаться на ретрите с бывшей женой, тещей и вечно гавкающим шариком на ножках. Интересно, что делают бабы на ретритах?

Набираю номер Молчанова.

— Ну, ты красава, Сань! — щедро прихлебывая чай, заливается соловьем Максим. — Только в следующий раз не надо грудью на амбразуру без спецкостюма, ладно? А то так и без головы остаться можно.

— Макс, что с креслом? Не удалось его достать из пожара?

— Пожарные еще никого не пускают. Горит так, что искры летят. Уже несколько часов потушить не могут.

— Ладно. Слушай, Наталью никуда не отпускай. Никаких «под залог», ясно? Я сам ее заберу.

— Понял. Дам сейчас ребятам приказ не отпускать. Если честно, здесь все очень хотят от нее поскорее избавиться. Она мозг всем вынесла своим ретритом! Говорит, они там маткой дышать будут.

— Чем будут дышать? — переспрашиваю я.

— Чем слышал! — Он смеется. — Но я впервые в жизни внимаю, что матке есть, чем дышать. Придумают же ерунду! Хотя, я анатомию в школе не очень хорошо учил. Может, пропустил что?

— Пропустил, как же, — фыркаю я.

Через полтора часа квартира восемьсот пять полностью проверена.

Варвара напугана не на шутку. Она быстро забирает вещи для Вани. Ее собственный чемодан уехал в автобусе вместе с участниками ретрита.

Моя мама все еще сомневается.

— Саш, может, я просто домой поеду, а? Ну, что мне делать на этом ретрите? Я к психологии скептично отношусь, ты же знаешь.

Я хмурюсь.

— Мам, ты едешь. Я не оставлю тебя в городе, ясно? — отметаю ее сомнения. — Переждем у озера, пока оперативники будут разбираться со взрывом.

Ободряюще обнимаю ее за плечи. Она примирительно вздыхает.

Я посматриваю на часы. Конечно, сейчас мне лучше остаться в городе и заняться восстановлением жилплощади. Но я думаю о Нате. Пальцы против воли сжимаются в кулак. Ремонт подождет. А эту чертовку я планирую допросить с особым пристрастием.

Глава 19. Прокурор

Когда мы выходим из подъезда, до отъезда автобуса остается совсем немного времени.

Варвара звонит своей дочери Нине. Просит задержать рейс.

Я посматриваю на наручные часы.

— Если поторопимся, то успеем забрать Наталью.

Открываю заднюю дверь своего внедорожника. Ваня забирается на заднее сиденье первым. Моя бывшая теща отдает ему собаку и устраивается рядом с ним.

Мама садится вперед.

— Все пристегнуты? — я строго посматриваю на своих пассажиров в зеркало заднего вида.

Варвара спохватывается. Пристегивает Ваню.

На мгновение мой взор задерживается на мальчике.

Варвара тушуется. Я впиваюсь в нее колючим взглядом.

— Кто его отец? — уточняю жестко.

Она отводит глаза.

— Я не знаю. Ната мне никогда о нем не говорила.

Я колко усмехаюсь.

— Что ж, значит, спросим у Наты.

Дергаю ручник, и ма