Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 2

– Извините, – сказал Адолин, когда азирка ушла. – Мне следовало спросить, прежде чем вешать ее на вас.

– О, ее легко замотивировать, а это полезно, – отозвалась Мэй. – Выглядите усталым.

– Я не устал.

– По виду не скажешь.

– Здесь слишком темно, чтобы вы могли судить.

– Вы только что зевнули. Сколько вы спали?

– Вы что, моя мать?

– Я ваша бывшая. Что делает меня здесь ближайшим представителем вашей жены. К тому же формально я являюсь главой ваших письмоводительниц на эту кампанию. Так что…

– Спал недостаточно, – признал Адолин, сворачивая мыслями к Шаллан и беспокойству за нее. – Но больше, чем мне по ощущениям следовало бы. Мэй, я пока в форме. Честно.

Какая-нибудь из его обычных письмоводительниц на этом бы и успокоилась: они знали, что, если начать давить, он станет давить в ответ и что ему можно доверить принятие подобного решения. Мэй же не утратила скептического выражения. Однако прежде чем она успела приказать ему отправиться спать, в балконную дверь ворвалась полоса голубого света.

Нотум принял облик спрена в человеческий рост.

– Сэр, я нужен?

– Ты все еще можешь заглянуть в Шейдсмар? – спросил Адолин. – Ты же не связан полноценными узами.

– Я не связан никакими узами, – ответил Нотум и закрыл глаза. – Вижу урывками. Не думаю, что смогу сказать многое. Полагаю, враг собрал значительную часть сил для штурма на этой стороне. Это… – Он запнулся. – Подождите.

– Сплавленные? – спросил Адолин, и сердце у него упало.

– Да, – подтвердил Нотум. – И того хуже. Обширная тень. Красные глаза. Это душа громолома. Это…

Адолин побежал, поднимая тревогу и требуя доспех. Он вылетел из купола под сигналы трубы. Покрутился в разные стороны, стоя на окружавшем купол возвышении, пока не увидел, как в поле под самыми стенами Азимира поднимается нечто громадное.

Явился его величайший страх в облике горы камня – и она намеревалась вскрыть купол.

81. Ученый с копьем

Так вышло, что в этом я никогда не был хорош. Десять тысяч лет, а некоторым вещам я просто не в состоянии научиться.

Враг пришел. И обрушился на Нарак-один – в точности так, как не хотел Сигзил.

И теперь Сигзил сражался, надеясь, что уловка со светоплетением отвлечет внимание противника. Пока же приходилось удерживать небеса, выжигая серебристым копьем глаза врагов. Он летел от одной стычки к другой, а Вьента носилась вокруг него в образе женщины, закутанной в развевающуюся ткань. Сигзил знал, что ей комфортнее быть незримой, тем не менее она оставалась видимой, чтобы подбодрить его во время полета сквозь вездесущую тьму Бури бурь.

«Продолжай, Сигзил. Здесь тебе место: ученому с копьем».

На родине он не прижился среди ученых, потому что ему не нравилось сидеть и читать в душных кабинетах. Ему хотелось заниматься исследованиями в поле, учиться и набираться опыта. Поэтому наставник Хойд и выбрал его в ученики. Поэтому же он был эффективен как ветробегун.

И поэтому же он теперь мог вести за собой.

Он призвал осколочное копье и рухнул с высоты вместе с тремя десятками ветробегунов, своим лучезарным Сиянием бросающих вызов вечной ночи. Они схлестнулись с неболомами, прилетевшими для оказания поддержки с воздуха основным силам, наступавшим на Нарак-один. Сосредоточенные оказались способны с помощью своих пружиноподобных мышц метать валуны и теперь пытались пробить стены. Это вынудило защитников сменить тактику: высылать войска наружу для отвлечения вражеских сил, а не только летать над плато.

В следующее мгновение Сигзил снова дрался не на жизнь, а на смерть. Неболомы сражались молча, никогда не отвечая на вопросы или требования. Каменнолицые разрушители, поджигавшие воздух. Единицы щеголяли блестящими осколочными доспехами. Хорошо хоть самого Нейла нигде не было видно: Сигзил не слишком высоко оценивал свои шансы против Вестника.

С копьем в руках он пролетел по дуге, а затем сплел себя вбок, закружившись вокруг врага, и тот нанес удар по пустому месту. Сигзил сзади всадил неболому в шею кинжал. Сделанный из трофейной вражеской пики, он вытягивал буресвет. Противник застыл в воздухе, парализованный из-за травмы. Сигзил выпустил рукоять клинка и оставил дрожащего неболома, чтобы отбиться от двух других, попытавшихся спасти товарища. Он продержал их, пока у их соратника наконец не иссяк буресвет. Сигзил нырнул спиной вперед и выдернул кинжал, идеально рассчитав время. Невезучему неболому оставалось только падать.

Другие двое спикировали вслед за ним, подставив Сигзилу спины. Он тоже ринулся вниз и призвал Вьенту в виде длинной осколочной пики. Он вогнал ее в спину одного неболома, потом сформировал клинок, чтобы рубануть второго. Все это происходило в непрерывном падении.

На плато рухнули четыре фигуры. Поднялся только Сигзил, выпрямился в кольце буресвета, коснувшемся трех мертвых тел. Подлетели Фент и Каллеб, его оруженосцы, проверить, как он. Втроем они зашагали по расположенному на краю поля боя, лишенному стен плато, уворачиваясь от дерущихся Сияющих.

«Давайте же», – думал Сигзил, поглядывая на Нарак-три, который виднелся в отдалении.

С учетом более низких стен форт должен был показаться врагу соблазнительным. Если светоплеты правильно выполнили свою задачу, Глубинные, смотревшие сквозь стены и проводившие разведку всей области, скоро донесут, что там находится большой склад самосветов под серьезной охраной. Оставалось надеяться, что обилие охраны не покажется подозрительным.

Отличный финт. В меру тонкий, в меру заманчивый. Хотелось верить, что он сработает, потому что Сосредоточенные ломали стены Нарака-один, а у камнестражей оставалось мало света для их починки.

Шквал! Он никогда не участвовал в подобной битве, с таким количеством Сияющих и Сплавленных. Они господствовали на этом поле боя. В воздухе носились Небесные. Несколько редких Оболочников сбрасывали свои тела, становясь световыми лентами, отчего было трудно и попасть в них, и увернуться. В местах разломов деревянного настила из камня вылезали Глубинные, а громадные Грандиозные бились с разжижавшими землю камнестражами.

Полное безумие. Удержать традиционные линии или построения практически не представлялось возможным. Сигзил с оруженосцами летели сквозь эту круговерть, нацелившись на одного Сосредоточенного. Из-за атаки сверху ему пришлось начать швырять валуны в небо. По соседству Грандиозные подтаскивали большие телеги, груженные камнями в качестве боеприпасов.

Трое ветробегунов снизились и набрали скорость. Сигзил отпустил осколочную пику и выхватил обычный меч. Оруженосцы взялись отвлекать на себя охрану. В общей суматохе враги не могли разобрать, кто тут полноправный Сияющий, до тех пор пока Сигзил не набрал максимальное ускорение и не вогнал вновь сформированное осколочное копье прямо в глаз Сосредоточенному. Его собратья осыпали Сигзила проклятиями и принялись метать в него валуны, но он с помощью молниеносных сплетений рванул в одну сторону, потом в другую, оставив Сосредоточенного с выжженными глазами позади.

Сосредоточенных оставалось всего около пятнадцати, каждый убитый становился серьезной потерей для врага. Воссоединившись с оруженосцами, Сигзил увидел радующую глаз картину. Уцелевшие Сосредоточенные развернулись, и вся армия ринулась к Нараку-три, где было меньше защитников и предположительно богатая добыча.

– Шквал побери! – воскликнул Каллеб, ероша короткую темную бороду. – Сэр, сработало!

Сигзил с неописуемым облегчением проверил пристегнутые к руке даль-перья. С их помощью он подтвердил военачальникам, что враг выполнил разворот и можно переходить к следующему этапу плана. Армии следовало показательно запаниковать, сделать вид, что ее застали без штанов, и наскоро организовать оборону Нарака-три. Побудить противника удвоить усилия и попытаться прорваться. План работал.

Вот только… другое даль-перо? Это от Лейтена. Сигзил ответил, и рубин начал передавать сообщение ветробегунским кодом.

«Нашел его. Северная сторона».

Сигзила продрал мороз. «Его».

Моаша.

Сигзил поспешно отправил сообщение: «В бой. Не. Вступать».

Ответа не последовало. Преисподняя!

– Скорее! – крикнул он, бросаясь в указанном направлении.

* * *

Полностью облачившись в доспех, Адолин сорвал крышку с большого деревянного ящика, который его команда притащила в Азимир, когда они только прибыли. Ящик так и стоял в фургоне, и под его тяжестью прогибались доски днища. Повозку с трудом тащили две лошади.

Адолин отбросил крышку, под которой была уложена цепь.

Гигантская алюминиевая цепь: не только Янагон имел доступ к этому материалу. Сияющие проводили эксперименты с невероятно легким металлом. В частности, подобные цепи иногда оказывались полезны против громоломов.

Адолин поспешил к передней части фургона, где Храбрец нехотя позволял себя запрячь. Ришадиум смерил его взглядом.

– Понимаю, славного тут мало, – сказал Адолин. – Но сейчас нам требуется именно это.

Храбрец фыркнул, но щелкать зубами на конюхов перестал. Вдалеке землю сотрясали шаги громадного существа. Оно приближалось.

– Этот фургон с трудом тащили две обычные лошади, – добавил Адолин, обращаясь к Храбрецу. – Два жеребца.

Конь снова окинул его взглядом и шумно выдохнул.

– Да, я тобой манипулирую, – широко улыбнулся Адолин. – И как, работает?

Ришадиум вскинул голову, и Адолин обернулся к своему отряду, стоявшему среди развевающихся лент спренов предвкушения. Эти сорок солдат вооружились веревками и молотами, повесив на спины бочонки с маслом. Все это против громоломов помогало слабо, но хоть как-то.

Шквал побери! Он так надеялся никогда больше не пытаться сражаться с ними без Сияющих. Адолин подхватил лежавший возле фургона осколочный молот и указал им вперед. Солдаты отозвались кличем, в котором слышался вызов. Затем он ринулся навстречу огромной тени, что перелезла через стену Азимира и грохотала в направлении купола.

Храбрец с трудом двинулся вперед, таща за собой фургон: тот протестующе заскрипел, но с места тронулся. Солдаты пошли вместе с Адолином. Им предстояло вступить в бой с тварью тридцати футов ростом, целиком состоявшей из камня. Ее красные глаза светились, а узкая заостренная морда вызывала ассоциации с опасной рубигончей. Этот конкретный громолом имел более свирепый вид, чем тот, с которым Адолин сражался – и которого не сумел победить – в Тайлене.

Князь вел отряд по широкой безлюдной улице, и его преследовали воспоминания из Тайлена. Тот же похожий на сердцебиение стук массивных ног по камню. Тот же шум обрушения зданий, задетых чудовищем. Тот же грохот у Адолина в груди от осознания ужасной правды.

Он – обычный человек в мире великанов. Против подобных созданий даже осколочное оружие действенно постольку-поскольку.

«Возможно, ты мне понадобишься, – мысленно обратился он к Майе. – Прости».

«Понимаю… – откликнулась она издалека. – Но… я близка… к тому, о чем ты просил…»

«Боюсь, я послал тебя с бессмысленной миссией, – честно сказал он. – Возможно, тебе лучше просто вернуться».

«Пожалуйста…»

Что ж, он не станет настаивать. Ни один солдат не служил с ним против своей воли. Может, это и дурная практика в армии, но Адолин творил много глупостей. Наглядный пример: атака на громолома.

Шквал, он и забыл, какие они огромные!

Адолин остановил отряд на перекрестке, через который громолом должен был пройти с наибольшей вероятностью. Вдалеке запели рога, извещая о массовом наступлении в куполе. Как и ожидалось, к сожалению. Враг старательно разделил силы защитников. Пусть обычные войска против громолома фактически бесполезны, он отвлечет Адолина и – из-за угла выбежала еще одна фигура – Незихэма, азирского носителя осколков.

– Главнокомандующий сказал, нужно вам помочь, – гулко сообщил азирец из-под шлема. – Но рога…

– Знаю, – отозвался Адолин.

Он выглянул из-за угла здания, которое использовал как укрытие. Чудовище перло по широкой дороге в их направлении.

– Но если эта тварь доберется до купола, она сможет его вскрыть и растоптать наши войска в кашу. – Адолин посмотрел на Незихэма сквозь прорези в своем шлеме. – Купол придется удерживать простым солдатам с главнокомандующим.

– Там теперь больше Сплавленных, – с болью сказал Незихэм.

– Мне это тоже невыносимо. Простите.

Адолин опасался, что носитель осколков помчится обратно к куполу. Но азирские войска лепили не из мягкого теста, к чему Адолин понемногу начинал привыкать.

Незихэм кивнул, призывая клинок:

– За Верховного и за Народ. Пока император занимает трон, я сражаюсь. Скажите, что от меня требуется.

– Из того, что у нас есть, навредить этой твари может только ваш клинок. Мы все здесь, чтобы ее отвлекать.

– Тогда я целюсь по ногам? – уточнил Незихэм.

– Я пробовал так делать, – ответил Адолин. – Но эта задача труднее, чем кажется, а кажется она до шквала трудной.

Он указал на фургон у них за спиной:

– Такие цепи могут ненадолго задержать громолома, заставить споткнуться. Мой отряд обольет землю маслом, попытается дезориентировать тварь веревками и стрелами. Однако я никогда не пробовал ничего из этого с обычными войсками. У нас всегда были гранетанцоры и камнестражи…

Сделав глубокий вдох, Адолин с усилием продолжил:

– Я побегу вперед и постараюсь обмотать его ноги цепью. Если мне удастся его уронить, бейте в шею. Попадите клинком по позвоночнику, пусть и каменному, на стыке шеи с головой, и глаза твари погаснут, ровно как у человека. Это спрен: клинок может навредить телу, отправить душу обратно в Шейдсмар, где ему придется восстанавливаться. – Он встретил железный взгляд Незихэма. – На исцеление может уйти несколько недель. Если мы его завалим, то выведем из строя навсегда.

– Так тому и быть, – сказал Незихэм, вскинув кулак.

Адолин с лязгом скрестил предплечье с азирцем и побежал вытаскивать цепь.

* * *

Зарб Кушкам, главнокомандующий Азимирской Имперской гвардией, никогда не желал этой должности.

Большинство офицеров бились за то, чтобы получить повышение и тепленькое место в столице, он же делал все возможное, чтобы этого избежать. Повышение все равно неумолимо его настигло, как бы ясно он ни излагал в своих эссе, что предпочел бы остаться полевым военачальником. Что же, сегодня его желание исполнится, поскольку им понадобится каждый солдат.

Зарб поднялся со стула у койки одного из раненых – он посещал госпиталь – и вслушался в звуки рогов, считывая сигналы. «Полномасштабное наступление». Командующий сделал глубокий вдох. В этом бою в его распоряжении не будет носителя осколков: Кушкам уже отправил его на подмогу Адолину в борьбе с громоломом.

Так тому и быть. Он взял шлем с прикроватной тумбочки и, отдав честь раненым солдатам, вышел на мощеную площадь, в центре которой возвышался огромный купол. В лучшие времена на этой площади располагался рынок, ее заполняли торговцы и палатки. Сейчас она пустовала.

Нет. Не пустовала. Из камня поднимались фигуры. Певцы с гладкой кожей и разнообразными узорами, каждый с удлиненными, истощенными конечностями и широкими, опасными глазами.

Глубинные. Сплавленные явились сюда.

– Яэзир! – тихо ругнулся командующий, собирая личную гвардию.

Основные войска наверняка уже заняты в куполе. Он отправил посыльного, а затем сам повел людей в атаку против Глубинных. И помолился, чтобы сегодня ему не пришлось увидеть падение родины.

* * *

Сигзил так спешил отыскать Лейтена, что едва не оставил оруженосцев позади. Наконец он высмотрел на маленьком плато в северной части поля боя обособленную группу схлестнувшихся людей.

Призвав клинок, он помчался туда, проносясь над отражающими красные молнии лужами, заполненными испорченными спренами дождя. Он приблизился, когда Лейтен с тремя оруженосцами встал против светящегося человека в черном.

Едва Сигзил оказался рядом, его сплетения отказали.

С тех самых пор, как Каладин натолкнулся на странный фабриаль, лишающий способностей, Сияющие тренировались для такого случая. И все равно Сигзил неуклюже рухнул: отменилось его сплетение, но не инерция. Все навыки вмиг улетучились, и он вместе с оруженосцами покатился по земле.

Подняв взгляд, он увидел, как Моаш прорубает осколочным клинком голову одного из оруженосцев Лейтена и юноша падает с выжженными глазами. Лейтен замахнулся ножом, но Моаш быстро поднялся в воздух на сплетении и ударом ноги свалил Лейтена на землю.

Нет. Нет!

Сигзил попытался призвать осколочное копье, но ничего не вышло. Нельзя призвать клинок в пределах пузыря, созданного таким фабриалем. Сигзил ощущал свои способности и оружие почти на грани досягаемости.

Клинок Чести позволял Моашу использовать свои силы, тогда как у остальных такой возможности не было.

Смертельная ловушка.

– Прочь! – заорал Сигзил на оруженосцев. – Немедленно! Бегите, пока не ощутите, что силы вернулись.

– Сто двадцать два фута отсюда, – сказала Вьента, заметившая точное место границы поля.

Он повторил ее слова, отослав ошалевших оруженосцев с паникой в глазах. Сам же побежал в другую сторону, к Лейтену.

– Сигзил… мне страшно, – призналась Вьента.

– Не показывайся. Никакого песка я не вижу. У него нет способа тебя обнаружить.

– Держись, – шепнула она.

Сигзил выхватил нож, которым перед этим убил неболома, хотя и не намеревался драться с Моашем в подобных условиях. Он высматривал фабриаль, но ничего не увидел.

– Лейтен! – крикнул он на бегу. – Уходи! Сейчас же!

Тот был вместе с двумя оруженосцами. Но теперь Сигзил видел, что они не смогут уйти. Стоило им попытаться, как Моаш, пользуясь сплетениями, отрезал им путь к отступлению. Лейтен взглянул на мчавшегося к нему Сигзила, их разделяли тридцать ярдов, затем указал руками в стороны. Оруженосцы разбежались в противоположных направлениях. Лейтен остался на месте, чтобы отвлечь Моаша.

Нет. Нет, нет, НЕТ!

Лейтен держался доблестно, сражаясь простым кинжалом против Клинка Чести. Он благоразумно увернулся от первого удара и перешел врукопашную, на несколько мгновений задержав Моаша.

В следующую секунду прибежал Сигзил и всадил особый нож Моашу в спину, пока тот боролся с Лейтеном. Моаш даже не вздрогнул, однако обернулся на Сигзила. Глаза его целиком состояли из кристаллов. Их заменили два наполненных пустосветом бриллианта. Более того, они, похоже, пронзали череп, поскольку их фрагменты торчали из затылка и висков Моаша. Будто проросли в мозг, как грибы. Почти корона из кристаллов.

Сигзил отшатнулся, выдернув кинжал, ошарашенный этим нечеловеческим взглядом.

Моаш отшвырнул Лейтена – тот застонал, упав на землю, но остался жив. Развернувшись, Моаш выставил перед собой клинок. В другой руке предатель держал окровавленный нож, искривлявший воздух.

Пригвоздив Сигзила своим невозможным взглядом, он улыбнулся.

Сигзил поднял оружие. Хотя странный металл в центре лезвия мог остановить осколочный клинок, он сейчас был обычным человеком с ножом против Сияющего со всеми способностями. Поэтому Сигзил не стал совершать глупость – во всяком случае, еще большую глупость, – а попытался заболтать Моаша, держась на безопасном расстоянии.

– Моаш, – сказал он, – ты не обязан это делать.

– Конечно не обязан.

– Тогда почему? – спросил Сигзил с неподдельной болью.

– Ты спрашиваешь врага, почему он с тобой сражается?

– Мы не всегда были врагами! – сказал Сигзил, медленно смещаясь ближе к стонавшему на земле Лейтену.

– Мы были братьями, Сиг, – проговорил Моаш. – Но потом вы предпочли мне алетийских светлоглазых: пошли к ним после того, как они нас убивали, унижали. После всего этого вы стали рубигончими у ноги Холинов. – Он ткнул мечом, как пальцем. – Раньше я избегал эмоций. Отвергал их. Теперь я им рад. Для меня это такой же меч, как этот клинок.

– Но…

Сигзил осекся, потому что Моаш, чьи веки над светящимися кристаллическими глазами моргали как обычно, взглянул вверх.

– Он меня видит, – прошептала Вьента. – Сигзил, эти его глаза способны меня видеть!

– Уходи, – прошипел Сигзил. – Сейчас же.

Собравшись, он бросился вперед, надеясь достать Моаша, пока тот отвлекся. Но Моаш сплел себя с верхом и взмахнул ножом, искривлявшим воздух.

Сигзил услышал пронзительный вопль, от которого внутри у него все перевернулось. Но Моаш поразил не Вьенту.

Лейтен надрывно закричал и потянулся вверх окровавленными пальцами. Моаш тяжело ранил его во время стычки.

– Этения, – прошептал Лейтен. – Нет…

Моаш отплыл по воздуху от Сигзила, легко уйдя из его зоны поражения, и приземлился рядом с Лейтеном. Антибуресветный нож Моаш вонзил ему прямо в грудь.

– НЕТ!!! – возопил Сигзил.

Выпрямившись, Моаш оглянулся на крики: сюда бежало целое подразделение, приведенное оруженосцами. Он соединил запястья в приветствии Четвертого моста, а затем взмыл в небо и унесся во тьму.

Сигзил, плача, подошел к Лейтену, истекавшему кровью.

– Прости, Сиг, – прохрипел тот. – Мы… мы не собирались вступать в бой… Мы были в воздухе, когда он налетел на нас… активировал устройство, и мы упали…

– Не разговаривай, – сказал Сигзил, беспомощно зажимая раны друга. Они были слишком глубокие.

Он подхватил Лейтена под мышки.

– Надо выбраться из этого пузыря, чтобы тебя смогли вылечить.

– Я совершил глупость… – пробормотал Лейтен. – Сиг, я дал ему добраться до еще одного из нас. Я…

Сигзил медленно поволок более крупного, чем сам он, парня, хотя знал из медицинской подготовки, что человека с такими ранами лучше не перемещать. Но в пределах поля действия фабриаля у Лейтена не было никаких шансов.

– Я… я что-то вижу, Сиг. Вижу тебя… Шквал, я и есть ты…

– Не…

– Я умираю! – закричал Лейтен, содрогаясь в конвульсиях. – Ученый с копьем! Я умираю от руки друга! Мой спрен кричит, при смерти, и я понимаю, что из меня не вышло лидера! Я не капитан! Я ничто! Вайр наносит удар, и мои глаза выгорают!

Через несколько мгновений Сигзила нашли двое гранетанцоров, которых привели оруженосцы. Он плакал, лихорадочно зашивая окровавленными пальцами раны человека, который уже умер.

Фабриаль оказался спрятан в полом камне, где его трудно было заметить. Подоспевшие на помощь дезактивировали его. С печальными лицами они столпились вокруг Сигзила. В его голове звучали те последние слова, предсмертный бред, пророчивший смерть самого Сигзила и Вьенты от беспощадной руки, забравшей Тефта и Лейтена.

82. Первоочередная цель науки

В прошлом я слишком крепко вцеплялся. Я поработал над этим, но теперь нахожу, что порой моя хватка оказывается слишком слаба.

Навани плелась по плато перед Уритиру, ощущая невероятный, пугающий груз невежества. Для обитателей видения, где она наблюдала уход неболомов, она выглядела узокователем, умершим много веков назад, тем, при ком башня стала мерзлой и негостеприимной. Навани окутывал студеный воздух, притягивая спренов холода, похожих на растущие из земли сосульки и кубики льда. Все это было ей хорошо знакомо до пробуждения башни. Навани обернулась к толпе: многие дрожали, крепко обхватив себя руками. Они носили распахнутые на груди мантии и юбки по колено, что делало их удручающе неготовыми к столь внезапному приступу зимы.

Но почему? Почему башня отказала? Из-за разногласий между орденами? Со времен Опустошений прошли тысячелетия. Некогда Сияющих возглавляли Вестники и Честь, теперь же божественных наставников не было, как и общего врага. Не стоит удивляться, что дело дошло до грызни между орденами.

Направляясь к молчаливой толпе, Навани мимоходом вдохнула буресвет – что давалось легко, ведь эта реальность была залита им целиком – и попыталась ощутить башню. Вместо ожидаемых ритмов она услышала лишь низкое гудение.

Однако в ходе поисков она нашла… что-то. Линию? Бледно-голубую световую нить? Навани ахнула: хотя Далинар и объяснял, что позволяют видеть его силы, да и она сама временами чувствовала Связи, но ей еще не удавалось обнаружить эти линии. Раньше она пробовала дозваться Сородича и всякий раз терпела неудачу. Но может быть, здесь, вблизи копии башни…

Она прикоснулась к нити пальцами и, проследив ее мысленно, услышала ритм – едва различимый, но восхитительно знакомый.

«Навани? – раздался голос Сородича, слабый и далекий. – Это ты!»

«Да».

«Я внезапно тебя чувствую, во мне и в то же время нет. Как это?»

«Я нахожусь в видении, – сказала она. – О днях перед самым твоим погружением в сон. Только что видела, как ушли неболомы. Сородич, ты можешь вывести нас обратно? Мы здесь заблудились».