Троцкий и Сталинский троцкизм

Так что же делать?

В докладе 31 марта 1923 года на 7‑й Московской губернской конференции РКП(б) член Политбюро Л. Каменев констатировал: «Мировая революция задержалась. Непосредственно опираться на победу мировой революции диктатура пролетариата в России не может. Вероятно, не сможет ещё несколько лет». Поэтому: «…только путём маленьких сбережений, путём долгой кропотливой работы по сбережению мы сможем дать основу для развития нашей крупной машинной индустрии».

Это был первый кирпичик теории «малых шагов на большом пути», которую затем развил Бухарин. Тогда же обозначился иной подход, который вскоре кардинально расколол Политбюро.

Троцкий в тезисах «О государственной промышленности» (март 1923 г.) связывал свои надежды на экономический рывок с революцией за пределами СССР:

«Как долго будет длиться период преобладающего значения крестьянского хозяйства в экономике нашей федерации, это определяется не только внутренними нашими хозяйственными успехами.., но и ходом развития за пределами России, то есть прежде всего ходом революции на Западе и Востоке. Низвержение буржуазии в какой-либо из передовых капиталистических стран уже очень скоро отразилось бы на всём темпе нашего хозяйственного развития».

Хорошо, конечно, если б не «бы». Однако заковыка грозила большими неприятностями. В ноябре 1926 года Троцкий записал в дневнике: «Нэп возродил… мелкобуржуазные тенденции крестьянства с вытекающей отсюда возможностью капиталистической реставрации» (Лев Троцкий Дневники и письма. С.10). Этот страх заставил объединиться бывших противников в одну фракцию – так называемую «левую оппозицию».

В феврале 1927 года Троцкий пишет в дневнике под заголовком «Текущий момент (для памяти)»:

1. Есть ли какие-либо экономические рецепты для преодоления всех противоречий, отвращения всех опасностей и разрешения всех стоящих перед нами задач?… Если б такие рецепты были, это означало бы, что можно построить социализм в одной стране» (Лев Троцкий. Дневники и письма. С.14).

И Троцкий формулирует важнейшие задачи для такой ситуации:

«а) сохранить подлинно ленинскую партию как революционное оружие пролетариата…

б) маневренной политикой… сохранить диктатуру пролетариата как можно дольше, связав ее с началом пролетарской революции в Европе…

в) как можно дольше продвинуться тем временем по пути социалистического строительства. Это требует: ясного понимания взаимозависимости нашего и мирового хозяйства… Критерием является не так называемая «независимость», а темп» (Там же. С.14).

Сталин через несколько лет подтвердил этот тезис. Главное для страны и партии темп, темп, темп! Как велосипедист: пока едешь – не падаешь.

Исходя их этих задач, Троцкий отметил опасности НЭПа: «Абсолютный рост капиталистических элементов…». «В итоге социалистический фактор отстает от народного хозяйства в целом (диспропорция, ножницы). В политике это уже привело к значительному изменению соотношения сил в ущерб пролетариату. Понижение классового самочувствия пролетариата, несмотря на культурный рост… Перевес… чрезвычайно усиливается бюрократизмом» (Там же. С.14).

Но опасения и упования – одна сторона дела. Помимо этого Троцкий наметил конкретную систему хозяйствования в сочетании с задачами функционирования советского государства. В главных чертах его концепция выглядела следующим образом.

Необходимо сочетание чисто социалистических и капиталистических методов. К последним относятся рыночные отношения: формирование цен на основе спроса и предложения, хозрасчет предприятий, то есть обеспечение прибыльности и снижение издержек производства, «капиталистический» способ оплаты труда – индивидуальная сдельщина (принцип «от каждого – по способностям, каждому – по труду» Троцкий считал не социалистическим, а капиталистическим по сути).

Такой порядок означал закрепление двойственной природы пролетарского государства. С одной стороны, оно охраняет общество и общественную собственность от попыток буржуазной реставрации и потому является социалистическим, в то же время, сохраняя и защищая капиталистические нормы организации труда, производства и распределения, несет в себе буржуазные черты. Это было отчасти “буржуазное” государство, но без буржуазии. “Буржуазная” функция государства была обусловлена тем, что рыночные отношения неизбежно порождали социальное расслоение.

Данные умозаключения оказались близки к теоретическим наброскам Ленина 1918 года о «государственном капитализме» в социалистической стране. Рыночную теорию применительно к социализму подхватил Бухарин и двинулся дальше. Однако то, что у Троцкого представлялось как вынужденная мера, которую надо скорее изживать, у Бухарина превратилось в долгосрочную стратегическую перспективу. И Троцкий немедленно бросился в идейную борьбу с российским отцом «рыночного социализма».

Троцкий о рынке

«Новая экономическая политика» (НЭП) есть политика перехода к рынку и освоения методов рыночного регулирования экономики. Перед властью встали конкретные вопросы: как именно, через какие органы, в каких пределах вводить рынок? Было много непонятного и пугающего («вот вам, бабушка, и коммунизм! За что боролись и кровь проливали?»). Троцкий был один из тех немногих не пугливых, кто сразу стал предлагать конкретные меры по освоению рыночных методов и способов регулирования производства и потребления. В обширных «Тезисах о промышленности» (март 1923 г.) Троцкий сформулировал ряд принципиальных положений по экономической политике советского государства. Приведем основные.

«Победоносной может оказаться только такая промышленность, которая дает больше чем поглощает. Промышленность, живущая за счет бюджета, … не могла бы создать устойчивой и длительной опоры для пролетарской диктатуры. Вопрос о создании в государственной промышленности прибавочной стоимости есть вопрос о судьбе советской власти…».

«Расширенное воспроизводство государственной промышленности немыслимое без накопления государством прибавочной стоимости, есть, в свою очередь, условие развития нашего сельского хозяйства в социалистическом, а не в капиталистическом направлении» (Архив Троцкого. Т.1. С.36).

Упоминание о прибавочной стоимости было в тот момент рискованным шагом, потому что связывалась с капитализмом, с марксовым обличением капиталистической прибавочной стоимости в «Капитале» как орудия эксплуатации. И вдруг Троцкий говорит о необходимости задействовать капиталистический инструмент в социалистическом строительстве! (А как же быть с эксплуатацией – этим спутником прибавочной стоимости?).

Троцкий на этом не остановился и пошел дальше:

«Поскольку мы перешли к рыночным формам хозяйства, государство обязано предоставить отдельным предприятиям необходимую свободу хозяйственной деятельности на рынке, не пытаясь заменить ее административным усмотрением… …с другой стороны, государство обязано видеть в трестах и других объединениях свои служебные органы, при помощи которых оно прощупывает рынок в целом и делает возможным ряд практических мероприятий, превосходящих рыночную ориентировку отдельных предприятий или объединений».

Это уже попахивало «рыночным социализмом». Но с четкой плановой составляющей! Сколько потом копий было сломано в 1960-70-е годы в период «косыгинских реформ» вокруг соотношения хозрасчета и плана («план и рынок»). А Троцкий сделал следующий важный и логичный вывод:

«Взаимоотношения между легкой промышленностью и тяжелой никак не могут разрешиться только рыночным путем, ибо это грозило бы в ближайшие годы разрушением тяжелой промышленности…» (Там же. Т.1. С.38).

Данное замечание оказалось верным не только для НЭПа. В 1990-е переход к рынку обернулся разрушением тяжелой промышленности. Чтобы спасти остатки тяжелой промышленности, государству под возмущенные крики т.н. «либералов» пришлось вернуться в экономику.

Все эти и другие подобные умозаключения Троцкого по поводу рынка при социализме оказались верными и использовались учеными-рыночниками в СССР, часто не подозревавшими, что открывают «велосипед».

СССР и внешний рынок

Чтобы сконцентрировать скудные ресурсы молодого государства в 1918 году была введена монополия внешней торговли. Отныне все валютные и бартерные операции с другими странами осуществлялись через наркомат внешней торговли. Введение НЭПа и появление хозрасчетных организаций со своими потребностями привело к появлению лоббистов, настаивающих на фактической отмене монополии внешней торговли. Нарком финансов Сокольников и некоторые другие большевики (Бухарин. Пятаков) поддержали предложение хозяйственников. Ленин был категорически против. Сталин, Зиновьев и Каменев склонялись к мерам, смягчающим жесткий режим внешнеторговых операций. На одной из записок Ленина по поводу развернувшейся полемики Сталин начертал: «Думаю все же, что ослабление становится неизбежным» (Ленин В.И. ПСС Т.45. С.548). Тогда больной, не оправившийся после инсульта, Ленин обратился к Троцкому. Его голос в дискуссии перевесил, и монополия была сохранена.

Но Троцкий не был на подхвате у Ленина (в силу независимого характера он никогда ни у кого не был на «подхвате»). Он едва ли не единственный из вождей после Ленина, кто серьезно уделял внимание внешне-экономическим связям как теоретик. Казалось бы, для безоглядно верящего в мировую революцию внешняя торговля должна была интересовать Троцкого с сугубо сиюминутных позиций. Однако он оказался способным смотреть много дальше рамок революционной доктрины.

В январе 1926 года Троцкий составил «Заметки по экономическим вопросам». Касательно отношений СССР с мировым рынком записал следующее:

«…6. Было бы, однако, неправильно думать, что путь хозяйственной самостоятельности на высокой индустриальной основе лежит через политическую экономику замкнутого в себе государственно-хозяйственного целого. Наоборот, только пользуясь ресурсами мирового хозяйства, можно сравняться с ним и превысить его.

7. Международное разделение труда вытекает из естественных, так и исторических причин. То обстоятельство, что наша страна перешла к социалистической организации хозяйства в то время, как остальное человечество живет в капиталистических условиях, отнюдь не отменяет международного разделения труда и вытекающих из него связей и зависимостей…

8. Характер и размер внешней торговли и являются непосредственным выражением того, как и в какой мере мы пользуемся мировым капиталистическим товарооборотом для ускорения темпа нашего хозяйственного развития.

9. Вступая в интенсивный товарооборот с капиталистическими странами, мы тем самым ставим наше хозяйство под критерий производительности труда и себестоимости мирового рынка» (Архив Троцкого. Т.1. С.170-171).

Очевидна значимость формулировок Троцкого для СССР на всем протяжении его исторического существования. Именно эти проблемы и именно в таком ключе решало руководство государства во внешнеэкономических отношениях.

Прав или нет был Троцкий, связывая внутреннее положение страны с внешнеполитическим положением? Нынешняя Россия, избавившись от социализма, казалось бы, могла мирно почивать, абстрагируясь от международной ситуации. Не получилось. Абхазия и Югославия, Ближний Восток и Украина втянули ее в противоборство, что самым непосредственным образом сказывается на ее экономике. И только ли к социализму имеют отношение следующие слова Троцкого: «Разве же, товарищи, в самом деле, вопрос сводится к интервенции? …вопрос идет об экономических взаимоотношениях СССР с капиталистическими странами в полном объеме. Эти взаимоотношения отнюдь не исчерпываются той исключительной формой, которая называется интервенцией. Они имеют гораздо более непрерывный и глубокий характер» (XV конференция ВКП(б). С.529). Например, указывал он, существует интервенция дешевых цен через импортируемые товары. Разве это тезис не актуален и для современной России?

Троцкий доказывал: «Мы не считаем, что установив советскую систему, мы выключили нашу страну из условий мирового хозяйства и мирового рынка» (Троцкий Л.Д. Архив. Т.2. С.115). А на VII пленуме Коминтерна (1926 г.) вновь указывал, что экономика Советского Союза не может развиваться в одиночку, поскольку не может двигаться вперед иначе, как в теснейшей взаимосвязи с мировым рынком, а мировое хозяйство «в последней инстанции… контролирует каждую из своих частей, даже если эта часть стоит под пролетарской диктатурой и строит социалистическое хозяйство» (Роговин В.З. Была ли альтернатива? С.277). Так оно и вышло. Ведь ухудшению внутреннего положения СССР во второй половине 1980-х гг. способствовало резкое падение цен на нефть. И современная ситуация показывает, что «мировой рынок» контролирует каждую из своих частей, даже если эта часть находится под юрисдикцией суверенного государства.

Итак, по Троцкому, зависимость от мирового рынка для СССР – вынужденная неизбежность. И социалистическое государство должно максимально использовать возможности международной торговли, при этом четко понимая, что придется по максимуму конкурировать с капиталистическим хозяйством по критериям производительности труда и себестоимости продукции.

И дальше Троцкий продолжил настаивать:

«…Ни на одну минуту партия не должна забывать о том, что хозяйство СССР может развиваться только как часть мирового хозяйства. Правильная директива партии о принятии решительных мер в отношении систематического увеличения экспорта не может иметь иного экономического истолкования, как увеличение связей хозяйства СССР с мировым хозяйством, как по линии экспорта, так и по линии импорта. Зависимость хозяйства СССР от мирового хозяйства, таким образом, должна будет в дальнейшем не ослабевать, а возрастать…». Но! «Эта зависимость не имеет и никоим образом не должна иметь хоть малейшего оттенка господства и подчинения, эксплуатации, порабощения…» (Архив Троцкого. Т.2. С.124). Предупреждение было забыто, и в 1970-е годы многие европейские социалистические страны (Польша, Румыния, Венгрия), а затем и СССР оказались в серьезной зависимости от капиталистического рынка. Падение цен на нефть в середине 1980-х нанесло сильный удар по экономике Советского Союза. Е. Гайдар затем даже написал книгу «Гибель империи», где главную причину заката СССР увидел в нефтяном кризисе, распространившемся на остальные части советской экономики (что неверно, но все-таки…).

В этой связи в речи на XII съезде РКП(б) Троцкий констатировал:

«Так ли трудно им купить нас с потрохами? Они могут в один год своим долларом убить всякие шансы на социалистическое развитие нашей страны» (XII съезд РКП(б). С.334).

Его опасения во многом позже оправдались. Можно вспомнить постсоветскую Россию, которая оказалась в незавидном подчинении «мирового рынка» в качестве его сырьевого придатка и финансового донора. В то же время, несмотря на все опасности, обойтись без внешней торговли невозможно. И Троцкий тогда вновь и вновь полемизировал с теми, кто склонялся к автаркии, а также отвечал на те наветы, которые стали множиться после перехода его в оппозицию. В записке от 15 апреля 1927 года, озаглавленной «О нашей зависимости от мирового рынка», посланной в ЦК и в редакцию газеты «Правда», Троцкий разъяснял свои взгляды по вопросу внешней торговли:

«Я спорил и спорю против сознательных и бессознательных теоретиков “замкнутого хозяйства”, которые “отвлекаются” от международного фактора, а международный фактор понимают как военную интервенцию… Я доказывал и доказываю, что “международный фактор” выражается, прежде всего, в экспорте и импорте, которые ставят нас в зависимость (по Ленину подчиняют) мировому рынку. Я и доказываю, что в ближайший период роль экспорта и импорта, а значит и наша зависимость будет возрастать. Я доказывал и доказываю, что такая зависимость от мирового рынка, которая ускоряет темп нашего развития, нам выгодны, ибо увеличивает нашу фактическую мощь, наш удельный вес, нашу способность к сопротивлению – экономическому, политическому и военному» (Архив Троцкого Т.2. С.239).

Удивительно, как в уме самого Троцкого совмещались романтическая страсть к революции в мировом масштабе и трезвое понимание значимости мирового рынка. Все же он понимал, что революции за пределами СССР – вопрос не «сегодняшнего» дня, а развивать экономику надо срочно и сейчас.

В одной из своих записок он цитирует свою статью двухлетней давности в газете «Правда»: «Но не заключает ли в себе процесс нашего “врастания” в мировой рынок иных, более острых опасностей? Не грозит ли нам, в случае войны или блокады, механический разрыв бесчисленных жизненных нитей? Нельзя же забывать, что капиталистический мир непримиримо враждебен нам. И проч. И проч. Эта мысль копошится у многих» (Там же. С.239). Понятно, что такая опасность есть. Но есть не меньшая опасность: «…она состоит в задержке экономического развития, в более медленном темпе его роста, чем тот, который допускается активным использованием всех мировых возможностей» (Там же. С.240).

Да, Советскому Союзу пришлось совмещать активное участие в международной торговле с опасностями блокады части своих внешних связей со стороны противников. Впрочем, в таком же положении находится и современная Россия (санкции). А тогда Троцкий лишь надеялся, «что буду иметь возможность разъяснить эти вопросы хотя бы на страницах «Большевика»… (ибо) путаница в этих коренных вопросах наведена чудовищная» (Там же. С.241). Разъяснить не дали.

Сталин оказался оппонентом Троцкого и в этом вопросе. Внешне получается противоречие: с одной стороны растет зависимость от внешнего рынка, с другой – сила страны. А нельзя ли «обрубить» одно противоречие – зависимость от мирового рынка? Сталин сделал именно такую попытку, когда встал во главе страны. Но еще до своей победы стал критиковать Троцкого по данному вопросу. На одном из пленумов Исполнительного Комитета Коминтерна в декабре 1926 года Сталин возражал: «Выходит, таким образом, что наше народное хозяйство с его борьбой капиталистических и социалистических элементов сращивается с мировым капиталистическим хозяйством… Это неверно, товарищи. Это – абсурд» (Сталин И.В. Соч. Т.9. С.131). Дальше пошло обоснование.

Сталин заявил, что зависимость обоюдная – капиталистический рынок тоже зависит от товаров из СССР. Подробно осветив тему обоюдной зависимости (две страницы текста, будто кто-то возражал на сей счет), дальше шел сногсшибательный выпад, оказывается, «Троцкий говорит не только о зависимости нашего народного хозяйства. Он превращает эту зависимость в сращивание нашего хозяйства с капиталистическим миром… Это значит превращение его в придаток мирового капитализма» (Там же. С.133).

Ничего не скажешь, умел Сталин вешать собак на шею противника! Обратим внимание на следующую деталь. Цитаты Троцкого приводятся по его архивам – его записки и статьи по вопросу внешней торговли перестали печатать, и публике были неизвестны, а Сталина читали широко. Можно представить, какое возмущение вызывала позиция иудушки (и еврея по совместительству) Троцкого: «Страну капиталистам продать хочет!» И с тех пор мнение «народных масс» не изменилось.

Но Сталин умел приводить доказательства и далее процитировал следующий пассаж из речи Троцкого на пленуме ИККИ:

«Речь идет о том, чтобы в окружении капиталистического мирового хозяйства построить изолированное социалистическое государство. Это может быть достигнуто лишь тем, что производительные силы этого изолированного государства будут выше производительных сил капитализма, так как в перспективе не на год или на десять лет, а на полстолетие, даже столетие может упрочиться лишь то государство, та новая общественная форма, производительные силы которой окажутся более мощными, чем производительные силы старой хозяйственной системы».

Такой подход вызвал у Сталина возмущение.

«Выходит, …что необходимо лет пятьдесят или даже сто лет для того, чтобы социалистическая система хозяйства доказала на деле свое превосходство… Это неверно, товарищи. Это – смещение всех понятий и перспектив». И привел убойные аргументы:

«…разве тот факт, что социалистическое хозяйство является наиболее объединенным концентрированным хозяйством, что социалистическое хозяйство ведется в плановом порядке… не говорит за то, что социалистическое хозяйство будет иметь все плюсы для того, чтобы доказать свое превосходство в сравнительно короткий срок над капиталистической системой, раздираемой внутренними противоречиями и разъедаемой кризисами?» (Сталин В.И. Соч. Т.9. С.136).

Теперь мы знаем, что Троцкий оказался прав. Доказать свое превосходство над капитализмом социализму не хватило и 70 лет.

Правда, сталинисты утверждают, что исход соревнования решил отход Хрущева и других руководителей СССР от сталинской системы хозяйства. Аргумент имел бы вес, если бы от социалистического хозяйствования не отказалось большинство членов бывшего соцлагеря. Остались три государства – Вьетнам, Куба, КНДР. Но Вьетнам тоже начал активно развивать рыночные отношения, причем с массированным привлечением иностранного капитала, а главное, все они никак не показывают превосходство над другими странами в плане эффективности своих экономик. К тому же от хорошего не отказываются. Мобилизационная система 1930-1952 годов базировалась на пониженном уровне жизни большей части населения страны, на дешевых и обильных трудовых и природных ресурсах, на возможности особо не заморачиваться себестоимостью продукции, и на отсутствии необходимости конкурировать с товарами западного мира. Бесконечно долго ехать на сжатом в кулак хозяйстве невозможно. Надо было когда-то начинать повышать жизненный уровень советских людей, а значит массово строить жилье, существенно повышать зарплаты и пенсии, в том числе полунищим колхозникам, численность которых достигала половины населения страны. На старых мобилизационных принципах – недоедим, но завод построим – жить стало нельзя.

Что же касается внешнего рынка, то Сталин вернулся к этому вопросу, когда появилась «мировая система социализма». В брошюре «Экономические проблемы социализма в СССР» Сталиным заявлено:

«Экономическим результатом существования двух противоположных лагерей явилось то, что единый всеохватывающий мировой рынок распался, в результате чего мы имеем теперь два параллельных мировых рынка, тоже противостоящих друг другу».

Хорошо, а что дальше? А дальше возникали, по мнению Сталина, очень радужные перспективы:

«Опыт этого сотрудничества показывает, что ни одна капиталистическая страна не могла бы оказать такой действительной и технически квалифицированной помощи народно-демократическим странам, какую оказывает им Советский Союз. Дело не только в том, что помощь эта является максимально дешевой и технически первоклассной. Дело прежде всего в том, что в основе этого сотрудничества лежит искреннее желание помочь друг другу и добиться общего экономического подъема. В результате мы имеем высокие темпы развития промышленности в этих странах. Можно с уверенностью сказать, что при таких темпах развития промышленности скоро дело дойдет до того, что эти страны не только не будут нуждаться в завозе товаров из капиталистических стран, но сами почувствуют необходимость отпускать на сторону избыточные товары своего производства. Но из этого следует, что сфера приложения сил главных капиталистических стран (США, Англия, Франция) к мировым ресурсам будет не расширяться, а сокращаться, что условия мирового рынка сбыта для этих стран будут ухудшаться, а недогрузка предприятий в этих странах будет увеличиваться. В этом, собственно, и состоит углубление общего кризиса мировой капиталистической системы в связи с распадом мирового рынка» (Сталин И.В. Экономические проблемы СССР. С.31).

Прогноз оказался ошибочным. Капиталистический сегмент мирового рынка вынес все трудности «раскола» и к 1991 году поглотил мир социализма.

Троцкий с самого начала понимал: несмотря на огромные размеры страны и обилие природных и трудовых ресурсов, внешний рынок – ключевое звено. Чтобы поставить его под свой контроль, нужна «мировая революция», нужна группа экономически объединенных социалистических государств. Пришло время, когда Сталин сказал: теперь у нас есть свой, независимый от капитализма, а значит, нами контролируемый внешний рынок. Но совладеть с ним соцстранам не удалось. Социалистические экономики не смогли победить «раздираемый противоречиями» капитализм. Наоборот, мировой социализм аннигилировался. И даже колоссальных ресурсов Советского Союза, которых, казалось бы, должно хватить для самодостаточности, не хватило, чтобы выдержать мировую конкуренцию.

Судя по выше озвученному высказыванию, Троцкий знал слабые места народного хозяйства социализма, но ввиду своего незавидного положения, постоянно атакуемый за «пораженчество» и «пессимизм», вынужден был смолчать. А жаль. Когда социализм в 1970-80-е годы попал в полосу системного кризиса, то его размышления могли бы помочь. Но все же отдельные предложения Троцкого пригодились.