Осколок Титана

– А соперники? – спросил я. – Против меня выйдет вион или тент?

Эти слова вызвали у пшиков лающий смех.

– Тент на Дюне… – приговаривал один из них, держась за живот. – Ой не могу… Ты слышал Ур? Ты не самый тупосос…

– А ты не самый тупогрыз…

Вбить бы в них чуть больше почтительности, но почему-то никакой агрессии или злобы их слова у меня не вызывали. Возможно, потому что пшики напоминали детей… Пусть у меня и не было своих отпрысков, зато был припозднившийся младший брат, за которым я часто ходил в садик, а потом водил в школу… В общем, насмотрелся я подобного поведения.

Интересно, как скоро родители обнаружат мою пропажу? Обнаружат ли вообще? Ведь после той истории с полицией, мы с ними не то, что бы очень ладили – родители так и не поверили, про защиту девушки… Нет, в глаза-то поддерживали, вот только я видел их скепсис. Отец не одобрял мои увлечения спортом и давно требовал получить образование, да найти нормальную работу, вот и использовал момент, для оправдания собственного разочарования. А мать всегда была за отца.

– Закончили фигней маяться? – спросил я, когда основанная волна смеха пшиков сошла на нет. – Уважаемый Яч, хочу напомнить тебе, что ты совсем недавно притащил меня в Междумирье и просишь выступать на играх, а я совершенно ничего не знаю о возможных соперниках. То, что на Дюне нет тентов, я уже понял, значит, против меня выйдет вион, и отсюда вопрос: как может выглядеть этот вион и чего от него ждать?

Это вызвало новый приступ хохота.

– Шеф, можно я его током тарарахну, чтобы не тупил? Он даже не знает, что вионы выглядят как вионы.

– Нет, – просмеялся Яч. – Я придумал! Давайте скажем ему, что вионы будут выглядеть как… как… как…

– Ложноножики, – подсказала Яча. – Пушистые!

– Ха! – воскликнул лидер. – Это будет смешно! Так и скажем! А кто скажет? Ур, давай ты. Говори ему.

– Эм… А почему я? С вероятностью сорок три процента он обидится…

– Можно я?! Можно я?! – другой капюшон, вытянул руку вверх и начал подпрыгивать на месте.

– Не понял?! – изумился Яч ответу Ура. – Я тебе кто?!

– Напрягайло, – предположил Ас.

– ЧЕГО?!

– Я хочу! Я! Можно я?!

– Начальник ты ему, говорю.

– Ну-у я-я-я! Вот она я! Здесь! Можно я скажу?!

– Вот именно! Я начальник! Вот я и начальствую! Ур, ты сейчас же скажешь человеку, то, что вионы похожи на пушистых ложноножиков! А ты, – он указал пальцем на подпрыгивавшего капюшона. – Ещё не заслужила!

Пшик опустила руку, сердито топнула ногой, но ничего не сказала. А Ур вышел чуть вперёд.

Я закатил глаза… Первый класс, вторая четверть.

– Послушай, человек…

– Не так, – перебил Ура Яч. – Подними руки и говори: о человек!

– Зачем?

– Чтобы его вдохновить!

– Это помогает?

– Конечно! Ты посмотри на него, видишь какой вдохновлённый?!

Все шесть капюшонов в едином порыве повернулись ко мне.

– Он похож на Ура, когда его газы достают, – сказал Ас, которого я уже научился узнавать по голосу.

– Блин, всё, достали, – прервал я всеобщий тупняк. – Забыли про вионов и их внешний вид…

– Но мы хотели сказать тебе, что они…

– Я знаю, что они не похожи на ложноножиков, как бы не выглядели эти ложноножики! – отрезал я, вызвав всеобщий вздох изумления.

Зато пшики, наконец, замолчали и замерли на одном месте, что, похоже, было для них настоящим подвигом. Ведь даже на фоне недавнего спектакля пшики постоянно дёргали друг друга за балахон, пытались выглянуть из-за спины товарища, или наступали соседу на ногу.

– Давайте кое-что проясним, – начал я. – Вы меня притащили в мир, который я совсем не знаю, поэтому, когда задаю вопросы, то хочу услышать на них максимально сжатые и конкретные ответы. Внимание. Сейчас будет вопрос. Дюна, это город? Остров? Название арены? Или что-то другое?

Яч наклонил капюшон к Яче.

– Скажи, а человеки всегда…

– И я прекрасно слышу, когда вы говорите обо мне друг с другом. Потому что стою в этот момент рядом, если вы не заметили.

Это вызвало новый всеобщий вздох изумления.

Теперь Яча наклонилась к партнёру.

– Люди, дорогой, – запоздало поправила она.

Я почувствовал раздражение, и это был хороший знак, значит, новая кровь забрала у меня не все эмоции. Но чтобы раздражение не усиливать, я отвернулся от капюшонов и начал разглядывать приближавшуюся Дюну. Сзади раздавалось шебуршание и тихий шёпот:

– А правда, как выглядят ложноножики?

– Только не говори, что ты не знаешь…

– Не скажу. А ты знаешь?

– Я тоже не скажу.

– А кто знает?

Вздохнув, я абстрагировался от шипящего шёпота пшиков и сосредоточился на пейзаже.

Дюна приближалась. Теперь я видел, что это не просто гора, это… нечто вроде термитника, возвышавшегося на парившем в небе куске скалы. Безжизненного термитника, в отверстиях которого не наблюдалось никакого движения. Вокруг скального пояса основания я заметил что-то вроде пирсов, сделанных из таких же перетянутых сеткой куч мусора, что и наш плот. Но вот никаких «плавательных» средств возле этих пирсов сейчас не стояло.

– А мы не слишком быстро приближаемся? – спросил я, оборачиваясь к пшикам, потому что, по моему скромному мнению, пирсы росли в размерах слишком уж стремительно.

Все шепотки мгновенно смолкли, и один из капюшонов вышел вперёд. По тому, как он поднял руки, я понял, что это Яч.

– Не переживай, о человек. Пшик по имени Ас находится в рубке управления и вот-вот замедлит наше плавание.

– Ничего подобного! – раздался другой голос. – Я здесь, слежу, чтобы человек не сбежал. В рубке этот тупосос Ур.

– А ты тупогрыз! – ответили ему. – Я тоже слежу. В рубке остались самки.

– Я здесь, я здесь, я здесь, – тут же запрыгал другой капюшон, вытягивая руку вверх. – Я тоже слежу за человеком.

– И я здесь, жду, пока он побежит и как тарарахну его!

– Подождите, – вмешался Яч. – Ас здесь, Ур здесь, Яча здесь, и вы двое здесь. Получается, что в рубке должен быть я?! Но ведь я тоже здесь!

На несколько секунд воцарилась тишина, которую впоследствии нарушила Яча.

– Если мы все здесь, то кто в рубке?

Снова воцарилась тишина. Только вот теперь она сменилась паникой.

Эх, как же всё-таки хорошо, что я стоял по другую сторону пшиков и ангара. Есть такая поговорка: «вижу цель, не вижу препятствий». Вот пшикам и сложившейся ситуации эта поговорка подходила идеально в паз.

Капюшоны ломанулись к амбару. Казалось бы, ничего такого в этой фразе нет, но вот ломанулись они, совершенно забыв о наличии друг друга. Кто-то побежал раньше, кто-то позже, некоторые быстрее, другие медленнее… В общем, все смешались и частично попадали на сетку с мусором, но даже тогда не остановились…

Я закатил глаза и перевёл взгляд на Дюну, прикидывая, стоит ли паниковать мне. А потом снова поразился собственной невозмутимости – я совершенно не боялся влететь на полном ходу в приближавшийся остров. В лепёшку не расшибусь точно, а синяки и ссадины… Пф. Мне к ним не привыкать.

Амбар начал замедлять ход, а сами пшики теперь всей гурьбой торчали в открытом наподобие окна участке стены в правой части постройки. Отметив это как факт, я вернулся к наблюдению за приближавшейся Дюной. Мы подлетели уже совсем близко, и я заметил яркую оранжевую фигуру, бегавшую возле ближайшего к нам пирса.

Хм, странную фигуру… То, как она передвигалась, меня почему-то смущало, но я не мог разглядеть деталей и понять почему.

Я ещё раз оценил расстояние до пирса, скорость его приближения и наше замедление, потом кивнул и отошёл на несколько шагов назад. Как оказалось, впоследствии – не прогадал. С громким стуком плот пшиков влетел своей мусорной кучей, в мусорную кучу пирса… От удара из нашей кучи выбило какой-то позолоченный столб, с круглым набалдашником, который чуть меня не протаранил, но он же помог и устоять на ногах – я схватился за набалдашник, когда плот возомнил, что он вода и пошёл волнами.

Но удар не привёл к остановке… Нас продолжало толкать вперёд, в результате чего плот завернуло, как при дрифте, и мы снова врезались в кучу. На этот раз боком. Потом немного пробороздили пирс вдоль, в направлении острова, и наконец, остановились.

– Вы что устроили, кучка недоумков?! – это орала та самая странная фигура, которая сейчас спускалась к нам с несколько деформированного пирса.

О да, теперь я смог в полной мере познать всё то, что меня смущало. Начать с того, что у фигуры был длинный зелёный хвост, который волочился за ней следом… А ещё два глаза, на тонких ножках, как у улиток из мультиков. И оба над зубастой пастью ящера, из которой выглядывал раздвоенный алый язык. Да и передвигалась фигура вроде на двух лапах, но… В общем, её лапы двигались как на шарнирах, описывая полный круг и становясь на землю впереди. Оранжевой же оказалась накидка с высоким воротом, доходившая незнакомцу… эм… до того места, где мог бы находиться пуп.

Странное существо. Ростом на полголовы ниже меня, оно ругалось на чистейшем русском мате. Если упростить, то оно было крайне недовольно явлению немытых пшиков в сие прекрасные земли.

А потом существо заметило меня.

– Человек! – воскликнул недоящер. – Один?! И голый?!

Внезапно я сообразил, что из одежды на мне все ещё одни лишь тренировочные шорты. При этом не было ни холодно ни жарко…

Ответить ящеру не успел – из амбара высыпала гурьба пшиков.

– Лапы прочь от нашего человека, Ррак! – закричал Яч.

– Вашего?! Откуда у вас собственный человек?! Вы лишь жалкая шайка беспризорников… – один глаз недоящера продолжал смотреть на Яча, а второй повернулся на меня. – Неужто отражение нашли?! Ах вы мелкие, хитрые гады. Теперь ясно, почему вы так спешили – продать хотите, пока не поймали…

– К твоему сведению, лизобрюх, – прервал его рассуждения Ас. – Это больше не человек, это тент! И мы идём на песок! Прочь с нашей дороги!

Есть такие люди, которые с первого взгляда раздражают своей мелочностью и самомнением – вот вроде ведут себя обычно, ничем особо не выделяются, среди прочих… Но смотришь на лицо, видишь какое оно раздутое от собственной значимости, и сразу бесишься. Или не на лицо, а на морду, потому что есть такие люди и есть такие ящерицы…

– Тент?! ХА! Вы ещё скажите, что нашли саркофаг крови Титана и сами его сделали! Ха-ха! Ха-ха!

Пшики почему-то смешались, утратив весь свой запал энергии. А недоящер продолжал ржать. Смеялся он противно… Будто каша в кастрюле булькала.

Представителем местной власти ящер не выглядел… Хотя кто их знает, какая здесь власть, в этом странном мире. Но всё равно, этот тип казался кем-то вроде местной шпаны и страшно раздражал, поэтому я не стал смотреть, как будут развиваться события дальше, и шагнул вперёд.

– Тебе же сказали, прочь с дороги… Сам уйдёшь или подвинуть? – как можно более вежливо уточнил я.

Ящер подпрыгнул на месте от изумления. Причём подпрыгнул – в прямом смысле слова.

– Он что разговаривает?! Вы у кого его украли, кретины, что он сразу с мозговым червём был?!

– С чего ты решил, что мы украли его с мозговым червём?! – возмутился в ответ Яч. – По-твоему, мы не могли украсть отдельно мозгового червя, а потом его вживить?!

– Двух червей, – подсказал лидеру другой пшик.

– Да, двух червей. Кстати, тебе мозговой червь не нужен?

– Думаешь, я поверю, что вы шайка тупоголовых беспризорников, способны самостоятельно вживить человеку мозгового червя?! Хе-хе. Нет, я прекрасно верю, что вы могли попытаться, но он, – ящер ткнул в меня одним из трёх имевшихся пальцев. – Обезьяна подобные пытки не пережил бы! Сознавайтесь, у кого украли, чтобы я связался с хозяевами, пока они сами вас не нашли! Вам, кретинам всё равно конец, а так я хоть награду получу! Ну? Что молчим, гады мелкие? Говори… А-а-а-а.

Голос ящера сорвался на крик, и тому была весьма корректная причина. Дважды я не предупреждаю, а он с дороги не ушёл, поэтому я поймал всё ещё направленный на меня палец и вывернул… Вообще, таким образом собирался заломить ящеру руку и оттолкнуть в сторону, но… то ли кости этого существа оказались слишком хрупкими, то ли я стал сильнее… В общем, палец я сломал.

– Ты как посмел, обезьяна?! Я выставлю счёт твоим хозяевам! Ты будешь отвечать перед ними! Да как ты посмел?!

Освобождать дорогу недоящер не собирался. Тогда я вежливо пнул его, отправляя на кучи мусора, из которых состоял плот пшиков. Ррак завалился, не прекращая орать и сыпать угрозами, что натравит на меня моих же хозяев… Эх, не повезло ему. Нет у меня хозяев. Только временные партнёры в виде пшиков.

Кстати, пшики удивили. В присутствии ящера они быстро утратили свою энергичность и то и дело смущались. Возможно, где-то там, в глубине своих тёмных капюшонов они даже краснели…

Я повернулся к пшикам.

– Чего встали? Кажется, вы обещали устроить мне бой? Так ведите. Дорогу я освободил.

– Бой?! – заорал Ррак. – Жалкие мусорщики, вы что правда привезли человека на песок Малых Игр?! Ха-ха! Уррук оборжётся, когда вы к нему заявитесь. Ха-ха!

Всё ещё держась за сломанный палец, ящер лежал на сетке с мусором и хохотал.

Но его никто не слушал. Яч отставил ногу в сторону и поднял вверх руки, обозначая своё намерение держать речь.

– Идём, о человек, – сказал он. – Настало время представить наш славный народ на Малых Играх на песке Дюны.

Слава богу, сопровождать на песок меня отправились не все пшики, а только Яч с Ячей.

Глава 4

Я шлёпал босыми ногами по пыльной земле песочного цвета.

Песочный… Этот цвет слишком явно доминировал над всеми остальными красками Дюны. А если выражаться точнее – был здесь единственным цветом, не считая красных балахонов пшиков. Хотя и те, словно потускнели да посерели, на фоне окружающей нас желтизны.

Первое впечатление о Дюне прямо-таки кричало, что здесь не стоит рассчитывать на большой доход после боя. Здесь правили разруха и запустение, даже пахло чем-то землистым и нежилым. Но больше всего напрягали брошенные полусферические дома, во множестве стоявшие у подножья большого «термитника», ведь такие не поставляют зрителей на бой, а чем меньше зрителей, тем меньше гонорары… Ну а мне маленькие гонорары совсем не нужны.

С другой стороны, надо же с чего-то начинать, никто не возьмёт новичка без имени сразу в топ лигу. Да и в целом неплохо бы уточнить кое-какую информацию: границы правил, возможности соперников, да и собственные возможности, в конце концов… Что это за непонятная трансформация? В кого и главное, как я превращусь? Пшики сказали, что всё произойдёт само по себе, но верить им на слово… Ну их на фиг, они могут и сами всего не осознавать.

Так что если смотреть с этой стороны, то первый бой в малоизвестном месте был мне даже на руку… Меньше шансов серьёзно опозориться.

– Эм, а почему здесь так пусто? – спросил я у пшиков, но вспомнив, к кому обращаюсь, поспешил уточнить. – Почему эти дома бросили?

– Все ушли на другие осколки… – совершенно равнодушно пробормотал Яч.

Интонации его голоса удивили, и я обернулся оценить ситуацию. Опущенные капюшоны пшиков выглядели подавленно, к тому же… Я обернулся, чтобы на них посмотреть, что само по себе говорило о многом. По идее пшикам полагалось бежать впереди, озаряя мир восторженными воплями и энергией ребячества.

– Вы чего носы повесили? – уточнил я.

Рука Яча тут же скрылась во тьме под капюшоном. Именно скрылась – кисть полностью исчезла, поглощённая тьмой. В который раз я подумал, что балахоны пшиков не совсем обычные.

– Мой на месте, – сказал тем временем Яч совершенно безэмоциональным голосом.

– Это такое людское выражение, дорогой. Означает грусть…

– Да. Я спрашивал, почему вы вдруг перестали прыгать по каждому поводу и загрустили? Это из-за того, что кричал тот ящер?

– Ррак – ящеролиток, – поправила Яча.

– Мы ещё покажем ему, и всем другим, что тоже кое-чего стоим! – возмутился лидер пшиков.

О как. Оказывается, я попал в точку. Вдобавок ко всему остальному, пшики еще и обидчивые.

– Блин, вы серьёзно? Сразу же видно, что это обычный зазнавшийся придурок. Он так долго живёт в своём маленьком мирке, что решил, будто имеет право в нём командовать.

– Нас не любят, человек, – сказала Яча, вздыхая. – По мнению всех, мы слишком ужасно выглядим.

– Мы им покажем… – пыхтел Яч. – Всем им покажем, чтобы знали! У нас теперь будет свой собственный чемпион.

– А вам не плевать, что другие думают о вашей внешности? Если нет – наплюйте. Блин, вам-то какая разница, я не понимаю? Ну не любят и не любят… Это же не повод носы вешать… То есть грустить.

Пшики синхронно тяжело вздохнули, и я решил не развивать эту тему.

– Ладно, вернёмся к домам… Куда там ушли жители?

– На другие осколки, – ответил Яч. – Здесь стал слишком низкий выплеск.

– Ладно, допустим, а теперь подробнее… Что такое осколки? И что за выплеск?

– Яча, он серьёзно? Как можно не знать, что такое осколок, шагая по осколку? Человеки все такие, или нам особенный достался?

– Люди, дорогой. Они – все такие.

Я улыбнулся, потому что услышал в голосах пшиков знакомую эмоциональность. Кажется, я начинал привыкать к этим коротышкам в капюшонах.

– Хорошо, допустим, про осколки я понял… А что такое выплеск?

– Выплеск ресурса, конечно же, – пояснил Яч таким тоном, словно это всё объясняло.

Вот только это ничего не объясняло.

Во время разговора мы подошли к «термитнику» почти вплотную, и я, наконец, смог увидеть вход. Немного поразили его размеры – два этажа в высоту и примерно столько же в длину. В остальном это была стандартная полукруглая арка, с полным отсутствием дверей или иных перегородок.

– Тогда что такое ресурс? – не сдавался я. – Это минерал? Валюта? Как он выглядит?

В ответ раздался смех. Пшики остановились прямо под аркой и ржали. Две крохотные точки в громадном проходе… в проходе, верхний край которого оказался сколот, словно кто-то забывал пригибаться и постоянно бился головой… Или рогами… Или ещё бог, весть чем.

– Ты слышала, Яча? – заливался смехом Яч.

– Слышала, дорогой.

– Он хочет знать, как выглядит ресурс… – коротышка говорил сквозь смех.

– Помни, ты сам выбрал этого человека, – смеялась в ответ Яча.

– Я очень рад, что вы перестали грустить, но я всё ещё жду ответа на вопрос, – напомнил я.

Это вызвало новый приступ смеха, поэтому я махнул на пшиков рукой и пошёл дальше в глубины «термитника».

Внутри освещение изменилось… По-прежнему не было источников света и соответственно теней, но сам свет стал более тусклым, словно наступили сумерки.

Мимо меня пробежал Яч. Он встал чуть впереди, отставил ногу в сторону и поднял руку.

– О человек, – сказал он. – Наши головы ждут просветления… Скажи, как выглядит… воздух?

И он снова заржал, согнувшись пополам, а позади меня его поддерживала Яча. Детский сад.

Я снова обогнул пшика и подошёл к лестнице, ограниченной по бокам шершавыми стенами «термитника». К широченной спиральной лестнице, ступени которой возвышались друг над другом на высоте моего колена, что прямым текстом говорило о её нечеловеческом назначении.

– Нам ведь не придётся подниматься на самый верх? – утонил я.

– Почему? – переспросил Яч, перестав смеяться. – Мы же на песок идём!

Оба пшика обогнали меня и начали взбираться на первую ступень. Для существ их роста это было вдвойне серьёзным испытанием.

Мне оставалось только вздохнуть…

Сложно было определить примерную этажность «термитника», но она точно перевалила за несколько сотен.

– Может, здесь есть лифт? – не сдавался я. – Или что-то в этом роде?

Пшики уже лезли на вторую ступень, но остановились и повернули свои капюшоны ко мне.

– Яча, он не слышал, когда я говорил, что здесь низкий выплеск?

– Не знаю, дорогой, спроси у него сам.

– О человек…

– Я вас прекрасно слышу, Яч. Могли бы просто сказать, что нет лифтов. Ладно, идём.

Пшики повернулись и полезли дальше, а я зашагнул на первую ступень. Именно зашагнул, потому что больше всего подъём напоминал зашагивание на тумбу, которым занимаются люди в фитнес-залах. Сам я такое никогда не делал (не моя специфика), поэтому было даже интересно, как надолго меня хватит.

Снова зашагнул. И снова… И опять…

Преодолев ступеней тридцать, я понял, что ничего не меняется. Никакого льющегося потока пота, сбитого дыхания или крепатуры в закисленных мышцах… Ничего. Я совершенно не уставал. Чтобы это подтвердить, я перешёл на бег и пробежал ещё ступеней десять. Снова никаких изменений в самочувствии. Тогда я попробовал другую тактику – начал максимально быстро напрыгивать на следующую ступень и занимался этим вплоть до момента, когда меня догнали пшики.

– Яча… – сказал Яч, тяжело дыша. В отличие от меня пшикам подъём давался нелегко. – Наш человек… он сломался? Чего он прыгает?

– Не знаю… дорогой. Может… самку так зовёт…

– А ваша кровь-то работает, – сказал я, продолжая прыгать. – Смотри, я теперь совершенно не устаю, даже дыхание не сбилось.

– Самку? – переспросил Яч. – Человечиху?

– Людиху… дорогой.

– Он…

– Блин, да никого я не зову, просто изучаю свои возможности, – вот теперь я прекратил эксперименты. – Не знаю, смогу ли в кого-нибудь превратиться, но пока… Мне это определённо нравится!

От новых перспектив захватывало дух! Теперь я мог взять измором любого противника… Да и не только бои, любой спорт на выносливость был у меня теперь в кармане. В родном мире я стал бы олимпийским чемпионом в большинстве беговых дисциплин, а за такое, как поговаривают, выплачивают очень даже неплохие премии.

Правда, оставался вопрос о прохождении допинг-теста… Нет, официальный спорт, скорее всего, для меня закрыт, а вот бои – да. Бои – это то, что я люблю и умею.

– Да-да, мы понимаем, – пробормотал Яч и продолжил взбираться дальше.

– Понимаем, понимаем, – поддержала партнёра Яча.

Говорили пшики так, будто знали какую-то очевидную истину, от меня сейчас скрытую.

Я решил не придавать этому значения, и без проблем обогнал обоих капюшонов в подъёме. Должен признать, что пшики неплохо держались. Двигались они медленно и размеренно, но целеустремлённо и беспрерывно.

Периодически ступени прерывались площадками, с которых начиналось великое множество круглых коридоров. Дожидаясь пшиков, на одной из таких площадок, я решил получше изучить окружение и вошёл в ближайший коридор. Наверное, именно так выглядел изнутри настоящий термитник. Всё было испещрено дырами… Ходы, проходы и комнаты. Причём все совершенно разных размеров, от громадных чертогов с высотой потолка в два этажа, до дыр размером с мою голову. И везде совершенно пусто. Ни жителей, ни следов их проживания.

Постепенно я начал думать, что это нечто вроде отеля… Что в какое-то определённое время, все эти помещения заполняются зрителями, которые прибывали насладиться Малыми Играми.

Было приятно так думать. Но это никак не объясняло отсутствие мебели…

Я настолько увлёкся построением догадок о запустении, что совершенно не заметил, как запустение перестало быть запустением.

– Мама, это кто? – спросил на одной из площадок ребёнок, выглядывая из прохода.

Про то, что это был ребёнок, я догадался по интонациям голоса, да содержанию фразы, так как внешне это существо, на ребёнка походило мало. Тёмно-зелёная кожа, сплошняком обсыпанная неким подобием волосатых бородавок; густая чёрная шевелюра на голове; руки, в буквальном смысле свисавшие до самого пола; непропорционально короткие, но толстые ноги, торчавшие из чего-то вроде тряпичного памперса… Ах да, и размеры – метра два с половиной ростом. Хорош ребёнок.

Но когда появилась мама, пришлось задрать голову повыше… Эта почти достигала потолка.

– Не таращься Ёойулун, это не красиво.

– Но кто это мама?

– Не таращься, кому говорю!

– Но ты не сказала кто это!

– Не сказала, потому что не знаю. Немного на сугула похож. Может, один из подвидов.

Мама приобняла дите своей огромной лапищей и настойчиво отволокла обратно в проход.

Я закрыл рот и пошёл дальше.

Постепенно «термитник» менялся до неузнаваемости. На некоторых проходах появилось нечто вроде занавесок из мутно-белого материала, напоминавшего чью-то сброшенную кожу. Из-за этих занавесок слышались голоса, ругань и детский смех. Сменился и запах, причём не скажу, что он стал более приятным… Слегка пованивало чем-то приторно-сладким, похожим на запах гнилой тыквы.

Чем выше я поднимался, тем более обжитыми становились коридоры. Я не знал конечной точки нашего маршрута, поэтому приходилось на каждой площадке дожидаться пшиков, что неизбежно привлекало внимание местных обитателей. В результате поздоровался с парой человекообразных лягушек; понаблюдал в щели под пологом огромные жёлтые глаза, похожие на лемурьи; послушал хихиканье серокожей твари ростом мне до колена и с носом почти такой же длины; ну и пропустил вниз процессию тараканов. Последние, конечно, не были тараканами и внешне больше напоминали богомолов, размером с лошадь. Но они определённо были насекомообразными, поэтому – тараканы.