7 июля

Утро пришло до обидного быстро. Такое ощущение, будто я просто моргнула — и уже светло.

Где-то рядом зазвонил будильник. Не мой.

Затих.

Через несколько секунд — снова.

Потом тишина.

Потом опять.

Я несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, это происходит в реальности или у меня уже начались персональные слуховые галлюцинации.

Будильник заорал снова.

— Калем... ещё минута — и я выброшу твой телефон в окно к чёртовой матери, — пробурчала я, наконец открывая глаза.

Он спал. Спокойно. Глубоко. С лицом человека, которому сейчас снится какая-нибудь отдельная прекрасная вселенная без теневых собак, писем судьбы и звуковых пыток по утрам.

— Эй. Просыпайся.

Толкнула его в плечо. Ноль реакции.

Я нахмурилась. Он что, умер? Когда успел вообще?

Я прищурилась на экран телефона.

6:00.

Шесть утра.

Да ты издеваешься.

Кому вообще нужен будильник на шесть утра в момент, когда мир, между прочим, медленно разваливается?

Причём мелодия была отвратительная. Такая бодрая и жизнерадостная, будто её специально создавали люди без эмпатии.

Я схватила телефон, чтобы просто выключить эту сирену, но значок будильника никуда не исчез.

Через пять минут зазвонил следующий.

Я медленно замерла.

Нет.

Нет-нет-нет.

Пароль — по отпечатку пальца.

— КА-ЛЕМ.

Я уже почти орала ему в ухо.

Тишина.

Но дышит.

Пульс есть.

Значит, просто спит. Ещё и нагло.

Ладно.

Придётся брать дело в свои руки. Или, точнее, в его.

Сканер был снизу. Если он правша — нужен большой палец правой руки.

Я аккуратно приложила его к экрану. Сработало.

— Прости, дружок. Но ты сам начал эту войну.

Открываю будильники.

И вижу натуральную стену боли.

6:00 6:05 6:10 6:15 6:20

И так до восьми.

Каждые.

Грёбаные.

Пять минут.

Я просто сидела и смотрела в экран.

Это психологическое насилие.

Он что, проходит какое-то испытание на выживание? Проверяет, в какой момент у человека окончательно сломается психика?

Ну ничего. Ты не на ту напал.

Как-то на день рождения Сэнди подарила мне самый идиотский подарок в истории человечества. По крайней мере, так я думала до сегодняшнего утра.

Микрофон с колонкой.

Эта дрянь усиливала звук раз в пятьсот, а ещё там были эффекты: эхо, голос демона, мультяшный писк и прочие инструменты акустического терроризма.

Я достала коробку, смахнула пыль и воткнула провод. Маленькое чёрное оружие возмездия ожило.

Ты начал эту войну, Калем.

Я нажала кнопку, вдохнула и поднесла микрофон ко рту.

— КАЛЕМ. ДОБРОЕ УТРО, ЧОКНУТЫЙ ТЫ УБЛЮДОК.

Эхо разнесло это по квартире так, что дрогнули окна. За окном испуганно взлетели птицы. Где-то, возможно, заплакал ребёнок. Но цель была достигнута.

Наш спящий принц медленно открыл глаза, потянулся так лениво, будто я не устроила звуковую казнь, а ласково прошептала ему: «солнышко, просыпайся».

— Рэйвен... что случилось?.. — промямлил он, на ощупь пытаясь найти телефон.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

Я уже задыхалась от возмущения.

— Твои.

— Миллиард.

— Будильников.

— Каждые.

— Пять.

— Минут.

— Я чуть не расплавилась, ты понимаешь вообще?!

Калем несколько секунд смотрел на меня абсолютно сонным взглядом человека, который только сейчас начинает осознавать три вещи: он жив, он не дома и над ним стоит очень злая девушка с микрофоном.

— Ага... прости... — пробормотал он и попытался снова закопаться в подушку. — Это чтобы не проспать.

— Чтобы не проспать?! У тебя там что, олимпиада среди будильников? Или ты хотел проверить, в какой момент я тебя убью?

Он ничего не ответил, только натянул одеяло на лицо.

— Ты серьёзно собрался спать дальше?!

Я резко стянула его обратно. Ярость уже работала лучше любого кофе.

— Мне вставать в восемь... — пробормотал он, пытаясь вернуть себе одеяло с видом глубоко оскорблённого жизнью кота.

— Мне тоже! Но твои милые будильнички подняли меня в шесть. В шесть грёбаных часов.

— Ты жестокая, Рэй...

— Я?!

Утро — священное время. Кто посягает на мой сон, посягает на мою душу.

— Я вообще-то по доброте душевной разрешила тебе остаться у меня на ночь! А ты что сделал? Разнёс меня своими будильниками на атомы. Я тебя клянусь вышвырну за порог. Или сразу в окно. С шестого этажа.

Я уже набирала воздуха для следующего обвинительного монолога, когда он вдруг перебил:

— Прости, Рэйвен. Не злись. Я правда не люблю, когда на меня злятся.

Он чуть приподнялся и посмотрел на меня прямо. Спокойно. Немного устало.

— Эти будильники я поставил пару дней назад... и забыл. Забыл, потому что нормально уснул рядом с тобой.

Вот тут моя ярость слегка споткнулась.

Не то чтобы причина была железной, но прозвучало это искренне и по-человечески.

Я медленно вдохнула.

Выдохнула.

Челюсть расслабить.

Микрофоном никого не бить.

— Если сделаешь нам завтрак, — сказала я максимально строгим голосом, — считай, что ты выжил. И даже почти прощён.

Калем несколько секунд молчал, будто система ещё не до конца загрузилась после пробуждения.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Только... не сердись, ладно?

На кухне Калем возился у плиты во вчерашней одежде. Рубашку расстегнул у ворота, рукава закатал, а сверху надел мой фартук с котиками.

Контраст был настолько нелепым, что злиться дальше стало сложно.

Я сидела на табурете, обняв кружку с чаем.

— Не думала, что тебе пойдут котики.

— Это твой фартук.

— Можно было не надевать.

— Масло брызгается.

По кухне расходился запах горячего хлеба, масла и расплавленного сыра, и на секунду всё казалось абсолютно нормальным. Будто у нас просто обычное утро.

Я поставила кружку на стол — и мир на секунду провалился.

Исчез звук масла. Цвета выцвели, стали серыми и тусклыми. Воздух тяжело надавил на грудь.

А потом всё вернулось. Снова зашипела сковородка. Свет опять стал тёплым. Калем спокойно стоял у плиты, будто ничего не произошло.

— Ты сейчас ничего не почувствовал?

Он обернулся.

— Что именно?

Я несколько секунд смотрела на него.

— Ничего. Опять какой-то сбой.

На стене секундная стрелка закончила круг, замерла на одном делении и резко дёрнулась вперёд.

— Какой? — спросил Калем.

Я рассказала.

Он выключил плиту и поставил передо мной тарелку.

— Значит, теперь мы можем видеть разное.

— Заебись.

От этой мысли стало ещё неприятнее.

После завтрака я начала собираться на практику. Достала рубашку, брюки, сумку.

Калем посмотрел на меня.

— Ты куда?

— В прокуратуру.

— Сегодня суббота.

Я замерла с рубашкой в руках.

Медленно посмотрела на календарь.

Суббота.

— Блять…

— Бывает.

— Не говори со мной таким спокойным голосом.

Он едва заметно усмехнулся.

— Мне всё равно нужно заехать в отдел. Забрать вещи и поговорить с Вальдманом.

Я посмотрела в окно. Псов не было, связь по-прежнему не работала.

— Ладно. Пройдусь с тобой. Заодно проверим, где заканчивается наша персональная зона без интернета.

На улице всё выглядело нормально. Солнце, тепло, машины шумят, люди тащатся по своим делам. Прохожие спокойно сидели в телефонах, кто-то разговаривал по звонку, женщина рядом записывала голосовое, школьник на ходу снимал сторис.

Я посмотрела на свой экран. Ни одной полоски сети.

— Значит, только у нас.

— Похоже на то.

— Очень приятно чувствовать себя избранной.

До прокуратуры мы дошли молча. У входа Калем остановился.

— Подождёшь несколько минут? Мне нужно найти Вальдмана и забрать папку.

— А если не подожду?

— Тогда придётся искать тебя без связи.

— Ладно. Иди уже.

Он вошёл внутрь.

— Доброе утро.

Голос прозвучал за спиной так внезапно, что я вздрогнула.

Я обернулась.

Незнакомец. Чуть старше меня, года двадцать три на вид. Рыжие волосы слегка вьются, веснушки, светло-голубые глаза настолько чистые, что это уже начинало выглядеть подозрительно. И улыбался так, будто только что выиграл миллион и теперь искренне хотел, чтобы у остальных тоже всё было хорошо.

— Подскажите, пожалуйста, это ведь здание прокуратуры?

Я молча ткнула пальцем в огромную табличку над входом. С названием, эмблемой и расписанием размером почти с половину стены.

— О! Благодарю. Не заметил.

Он улыбнулся ещё шире и вошёл внутрь.

Я осталась стоять на месте.

Что-то в нём было не так.

Правильная улыбка. Дружелюбный голос. Удачная внешность, будто человека собирали по запросу «вызывать доверие у населения».

Так не бывает. Ни один нормальный человек не излучает настолько аккуратно дозированное счастье.

Минуты через три рыжий снова появился из здания. Всё с той же сияющей улыбкой, от которой начинало сводить зубы.

И, разумеется, пошёл прямо ко мне.

— Чудеснейшее утро! — заявил он, подойдя ближе. — Даже несмотря на то, что оно только началось. Нужно ценить такие моменты, вы согласны? Кто знает, что ждёт нас завтра!

Он стоял уже практически в пределах моего личного воздуха. Я сделала шаг назад.

— Вам не стоит меня опасаться! — тут же продолжил он. — Я один из самых добрых людей в радиусе километра. Возможно, даже двух.

Прекрасно. Теперь он ещё и сам себя рекламирует.

— Я пытался попасть внутрь, но меня не пустили. А мне всего лишь нужно передать письмо. Утром случайно нашёл его у себя в почтовом ящике.

Я слушала вполуха ровно до того момента, пока он не достал знакомый пожелтевший конверт.

На нём было имя Калема и адрес прокуратуры.

Что.

За.

Хрень.

И именно в этот момент из здания вышел сам Калем.

Сначала посмотрел на рыжего. Потом на меня. Одна бровь чуть приподнялась.

Будто я обязана знать, почему возле прокуратуры материализовался ходячий витамин С.

— Добрейшего утра! — мгновенно оживился незнакомец, делая шаг к нему. — Вы ведь Калем?

Калем коротко кивнул.

— Прекрасно! Это вам. Утром лежало у меня в почтовом ящике, хотя здесь указаны ваше имя и адрес прокуратуры. Странная ошибка, правда?

Он протянул письмо.

— А вас как зовут? — спросил Калем.

— Исаак.

Имя показалось знакомым.

Сэнди.

Она же рассказывала про странного рыжего парня под зонтом.

Исаак попрощался и спокойно ушёл вниз по улице.

Мы проводили его взглядами.

— Странный, — сказал Калем.

— Сэнди вчера познакомилась с каким-то Исааком.

— Думаешь, это он?

— Рыжий, улыбается как реклама счастья и разговаривает так, будто живёт в сказке. Скорее всего.

Калем вскрыл письмо.

Текст почти не отличался от моего:

«Уважаемый Калем, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

Вам стоит быть более внимательным к своему окружению.

И. С.»

— «Быть более внимательным к своему окружению», — прочитал Калем. — Спасибо. Очень конкретно.

— Может, это гороскоп.

— Тогда где мой счастливый цвет и финансовый прогноз?

— Рыжий незнакомец уже был. Не всё сразу.

Калем усмехнулся.

В этот момент мой телефон завибрировал. Потом ещё раз. Связь вернулась.

На экране посыпались уведомления. От Сэнди их были десятки. Рон компенсировал меньшее количество капсом.

Калем посмотрел на свой телефон и тяжело выдохнул.

— Вики.

— Что пишет?

— Спрашивает, где я и почему игнорирую.

Он открыл настройки и заблокировал её.

— Сразу так?

— Я уже просил её не писать мне по личным вопросам.

Этого я не знала.

— Тогда ладно.

— Спасибо за разрешение.

— Не наглей.

Калем убрал телефон и показал тонкую папку, которую вынес из здания.

— Мне дали отгул, но попросили отнести документы в другое отделение. Полчаса пешком. Пойдёшь?

Планов у меня всё равно не было.

— Пошли.

Глава 4. Задержка кадра

*От лица Рона*

День начинался вполне нормально. Ну, в рамках моей версии нормы, конечно.

Я сидел за компом, никого не трогал и культурно деградировал в прямом эфире. И не надо вот этого взгляда, будто я совсем из дома не выхожу. Выхожу. В интернет. Регулярно. Вместе со зрителями.

Точнее, выходил. Пока связь не сдохла прямо посреди стрима.

Сначала я завис. Потом психанул. Потом попинал подушку. Потом попытался принять ситуацию как взрослый человек. Потом снова психанул. После этого наступила стадия внутреннего дзена. Почти.

Роутер работал. Лампочки мигали. Провода на месте. Всё выглядело идеально.

Кроме одной мелочи — ничего не подключалось. Ни вай-фай. Ни мобильная сеть. Вообще ничего.

И самое обидное — стрим оборвался посреди нормальной катки. Не в лобби, не на загрузке, а именно тогда, когда игра наконец пошла хорошо. Это уже личное оскорбление.

И ещё это письмо. Да, то самое, которое я нашёл в холодильнике. Не спрашивайте. Я сам до сих пор не понял, как оно туда попало. Кто его туда засунул, когда и зачем — вопросов было сильно больше, чем ответов.

«Испытания судьбы».

Звучит как дешёвый мобильный квест, где после третьего уровня тебе начинают продавать алмазы по скидке.

Если бы этим испытаниям было не плевать на моё мнение, я бы предложил начать с возвращения интернета.

Я сходил в душ, попытался смыть раздражение. Помогло процентов на семь. Потом ещё раз проверил связь.

Ноль.

Полежал немного, тупо пялясь в потолок. Он победил.

В какой-то момент понял: всё, хватит. Если интернет умер, можно хотя бы проверить, существует ли ещё внешний мир.

Я оделся, даже причесался, как человек с будущим, и выполз из своей берлоги.

Свежий воздух сразу врезал по лицу так, будто природа решила отвесить мне профилактическую пощёчину.

Вот ты какое, лето без фильтров, подсветки и RGB-клавиатуры. Ладно, не настолько я запущен. Но солнце по глазам дало нормально.

Теневых собак, к счастью, нигде не было. Уже спасибо. Раз выбрался — хотя бы дойду за энергетиком. День и так наполовину сломан.

Но дальше снова началась какая-то фигня.

Люди вокруг спокойно сидели в телефонах, разговаривали по звонкам, листали ленты, записывали голосовые — всё у всех прекрасно работало.

Кроме меня.

То есть связи нет только у меня? Персональный бан от вселенной.

Что за хрень происходит, я не понимал. Я не шаман, не ведьмак и не специалист по потусторонней херне. Если кто и мог бы раскопать смысл этого цирка, так это Рэйвен. Но она молчит. Может, тоже без связи. Может, занята. Может, спит — и, если честно, правильно делает.

Сам не заметил, как дошёл до парка. Жара стояла приличная. Солнце палило так, будто решило поджарить район целиком.

И среди всего этого великолепия под деревом сидел тип… с чёрным зонтом. В плюс тридцать.

Я сначала решил, что у меня тепловой удар. Подошёл ближе просто из любопытства. В этот момент он повернулся прямо ко мне.

Высокий. Рыжий. Глаза голубые — с выкрученной вручную насыщенностью. Белая рубашка, потёртые джинсы, кожаные туфли. Выглядел так, словно его собрали по запросу «обаятельный незнакомец».

— Доброе утро, братиш! — радостно выдал он. — Присаживайся, не стесняйся!

И даже подвинулся на лавке.

Я сел рядом с осторожностью человека, который добровольно подсел к аномалии.

— Доброе… Зонт не мешает жить?

— А, это? — он легко махнул рукой. — Часть стиля. Зонт добавляет загадочности. Поэтичности. Утончённости.

Я оглянулся. На нас реально косились прохожие.

— Тебе бы почаще бывать на солнышке, юноша! — продолжил он с тем же энтузиазмом.

Юноша. Прекрасно. Ещё чуть-чуть — и назовёт меня соколом ясным.

— Мы вроде одного возраста.

— Ах, прости! — он тут же улыбнулся ещё шире. — Я просто подбирал форму обращения. Меня зовут Исаак. Очень рад знакомству.

Он протянул руку.

Я пожал её чисто по инерции и почти сразу пожалел.

Есть люди, которым не доверяешь без причины.

Вот он был именно из таких.

— Рон. Слушай, ты не устаёшь столько улыбаться? Это немного… крипово.

Он повернулся ко мне. Улыбка стала мягче, но никуда не делась.

— Знаешь, Рон, в мире и так полно хмурых лиц, усталости и раздражения. Люди привыкли считать радость чем-то подозрительным. А я просто люблю жизнь. Люблю моменты, людей, разговоры. Мне нравится делиться теплом, даже если никто об этом не просил.

Повисла короткая тишина. Листва шумела над головой. Где-то неподалёку смеялся ребёнок.

А я сидел рядом с человеком, который разговаривал как очень дорогая мотивационная открытка.

— Я бы, наверное, хотел прожить всю жизнь в таком моменте, — вдруг сказал он, глядя куда-то вперёд. — Спокойствие. Воздух. Деревья шумят. И рядом кто-то живой.

— Не слишком беспечно? Такие моменты обычно долго не живут.

— Именно поэтому они и важны.

Сказал это спокойно, без пафоса. И вот это раздражало сильнее всего — спорить почему-то не хотелось.

Потом он вдруг повернулся ко мне:

— А ты о чём мечтаешь, Рон?

Вопрос был настолько прямой, что я на секунду подвис.

Но ответ вылетел сам:

— Жить нормально. В достатке. Чтобы никто не лез в душу. Без вечной возни за выживание.

Он задумчиво посмотрел вверх, в кроны деревьев.

— Забавно. Для многих это даже не мечта, а что-то базовое. Значит, тебе этого сильно не хватало.

Вот тут стало слегка неприятно.

— Ну спасибо за психоанализ.

— Я не издеваюсь, — спокойно ответил он. — Просто думаю вслух. Когда у человека появляется фундамент, он обычно начинает хотеть чего-то ещё. А ты пока мечтаешь именно о фундаменте.

Я пожал плечами.

— Ну и?

— И ничего. Просто теперь мне чуть понятнее.

Вот умеет же человек говорить вроде спокойно и доброжелательно, а ощущение — аккуратно покопались в голове без спроса.

— Не знаю, чего хочу дальше, — сказал я честно.

Исаак кивнул так, будто услышал именно то, что ожидал.

— Спасибо за искренность. Это сейчас редкость.

Он поднялся с лавки, поправил зонт и размял плечи.

— Приятно было поболтать, Рон. Ты хороший собеседник. Мне пора нести настроение дальше. Может, ещё увидимся.

Развернулся, сделал пару шагов, потом вдруг остановился и почти шёпотом бросил через плечо:

— Иногда у нас уже есть всё для счастья. Мы просто этого не замечаем.

Я машинально отвёл взгляд на ребёнка с шариком неподалёку.

Секунда.

Снова посмотрел туда, где только что стоял Исаак.

Пусто.

Исчез.

— Ну и чудик… — пробормотал я.

Ладно. Хватит философии. Меня вообще-то ждали магазин, холодный энергетик и слабая надежда, что интернет воскреснет раньше моей психики.

Я уже почти дошёл до магазина, где обычно брал свой любимый энергетик. Над входом мигала знакомая вывеска, всё выглядело настолько нормально, что это уже начинало бесить. Мир притворялся, что ничего странного за сегодня не вытворял.

Я достал телефон — проверить, не ожила ли связь.

Экран загорелся.

Пару секунд всё было нормально.

Потом — нет.

Дата: 01.01.1970

Время: 00:00

Уведомление:

«Вы уже начали. Возврата нет».

Отправитель: неизвестен.

Внутри что-то неприятно дёрнулось.

Я моргнул.

Экран сразу стал обычным. Нормальная дата, время, никаких уведомлений. История пустая. Журнал тоже пустой.

— Что за херня… — выдохнул я.

И почти сразу телефон радостно пиликнул уже совершенно обычным уведомлением со стрим-платформы:

«Мы скучали! Где ты пропал?»

С аватаркой какого-то подписчика.

Обычная безобидная фигня.

Но в голове уже засело совсем другое:

«Вы уже начали. Возврата нет».

Ветер вдруг ударил резко и неприятно холодно. По спине поползла липкая дрожь.

Ну прекрасно.

Сначала рыжий философ с зонтом.

Теперь телефон решил заняться хоррором.

Ладно.

План простой: купить энергетик, вернуться домой, закрыться и сделать вид, что реальности не существует.

Я купил всё, что хотел, открыл банку ещё у кассы и вышел наружу.

И ровно на выходе в меня кто-то влетел.

Банка дёрнулась в руке, и половина энергетика красиво улетела на белое платье в цветочек.

— Простите, я не специально! — выпалила девушка и тут же нахмурилась. — Но вы бы тоже повнимательнее были. Не стойте как мебель у выхода.

Я уставился на неё.

— Я хотя бы не несусь, как при эвакуации.

— Я не несусь. Я просто быстро хожу.

Она подняла на меня ярко-зелёные глаза — злые настолько, словно это я лично испортил ей всё лето.

Ну конечно. Вот только этого мне сейчас и не хватало.

— Ладно, извините, — буркнул я, просто чтобы закончить этот цирк и уйти.

Сделал шаг в сторону.

И тут она вдруг схватила меня за руку.

— Подожди… Ты же Флейзи? Тот самый стример? Я тебя даже не узнала. Ты выглядишь так, словно тебя откопали.

Я завис.

Фанатка.

Просто прекрасно.

Попытался аккуратно освободить руку, но она держала крепко, а сама стояла не особо устойчиво. Через секунду мы оба уже летели вниз, как два идиота из дешёвой комедии.

Грохнулись прямо возле входа.

Синие волосы полезли мне в лицо. Энергетик теперь был вообще везде: на ней, на мне, на асфальте и, кажется, частично на остатках моей самооценки.

Всё.

Хватит.

Я резко скинул её с себя и поднялся.

Вокруг уже начали тормозить люди. Кто-то откровенно пялился. Кто-то доставал телефон. Естественно. Где чужой позор — там моментально появляется публика.

Меня начало подёргивать от раздражения.

— Да ты вообще невозможный! — зашипела девушка, поднимаясь и отряхивая платье. — И манерам тебя явно не учили!

— А ты лучше?! — сорвалось у меня. — Вцепилась в незнакомого человека как клещ! Ты вообще нормальная?!

Слова вылетели почти криком.

И в ту же секунду я понял, что перегнул.

Лицо у неё изменилось сразу.

Злость исчезла мгновенно — выключили. Осталась только обида. Настоящая, живая, человеческая до скрежета в зубах.

Лучше бы она наорала в ответ. Меня бы так не скрутило.

Она отвела взгляд, быстро развернулась и ушла, ничего больше не сказав.

Чёрт.

Я остался стоять посреди чужих взглядов.

Кто-то всё ещё шептался. Кто-то продолжал смотреть. Кто-то наверняка уже придумывал, как перескажет это друзьям вечером.

Отлично.

Теперь меня будут помнить не по стримам, а как придурка, который наорал на девушку в луже энергетика.

Я поднял почти пустую банку, посмотрел на остатки содержимого и тяжело выдохнул.

— День просто космос.

Я стоял у входа в магазин и пытался собрать нервы обратно в рабочее состояние.

Злость вообще бесполезная штука. Особенно когда уже всё произошло и переиграть ничего нельзя.

Вдох.

Выдох.

Не помогло.

Кто-то легко коснулся моего плеча.

— Рэйвен?! — я аж дёрнулся.

Увидеть её именно здесь, в этой части города, было примерно так же вероятно, как нормальный интернет за последние сутки.

Она стояла передо мной совершенно спокойная, с этой своей ленивой полуулыбкой — явно наблюдала за спектаклем уже пару минут и только сейчас решила выйти из зала.

— И что это ты тут устроил? — спросила она между делом. — Напугал бедную девочку, устроил драму у магазина.

— Ой, да забей… — отмахнулся я и машинально почесал затылок. — Ты сама-то как здесь оказалась? И кто это с тобой?

Только теперь я заметил фигуру чуть позади неё.

Высокий. Хмурый. Смотрит исподлобья — заранее разочарован во всём человечестве.

Новый знакомый?

Охрана?

Коллектор?

— Долго объяснять, — протянула Рэйвен. — Если коротко, из-за Калема у меня теперь внеплановая прогулка в выходной.

Она слегка качнула головой в его сторону.

Значит, Калем.

Я уже хотел протянуть руку для знакомства, но вовремя вспомнил, что ладонь у меня липкая от энергетика.

Пока я тупил, он молча протянул мне влажную салфетку.

Я пару секунд просто смотрел на неё.

На вид — человек, который может спокойно закопать тебя в лесу без лишних разговоров. На деле — заботливо выдал салфетку. Неожиданно.

— Спасибо, — сказал я, вытирая руку. — Я Рон.

Он посмотрел на меня слегка прищурившись, потом коротко кивнул.

— Калем. Так это ты вчера устроил ей допрос в сообщениях?

Я напрягся.

— Я вообще-то волновался.

— Я заметил.

Я медленно перевёл взгляд на Рэйвен. Она отвела глаза в сторону, будто внезапно очень заинтересовалась вывеской магазина.