7 июля

— Рэйвен! Доброе утро! — подбежала я почти вприпрыжку.

— Доброе, — ответила она коротко, словно автоматически.

Я сразу насторожилась.

— В прокуратуру? Выглядишь, кстати, отлично.

И это правда. На ней была новая обувь и кофточка, которую я раньше не видела. Хотя это же Рэйвен — она скорее случайно выиграет конкурс красоты, чем добровольно признается, что купила себе что-то новое.

А зря. Ей реально шло.

— Да нет, вроде как обычно, — пробормотала она, даже толком на меня не глядя.

Вот именно. Не как обычно.

— А я на экзамен. Опаздываю просто катастрофически. Последний, химия. Препод — натуральный сатана. Клянусь, у неё иногда волосы дыбом стоят, как у монстра из пробирки.

Рэйвен всё-таки слабо усмехнулась. Уже победа.

Мы поболтали ещё пару минут, после чего я понеслась дальше, пока старая ведьма не начала своё традиционное утреннее недовольство всем живым.

В аудиторию я влетела практически с ноги.

— Сандра Фраер! — сразу заворчала преподавательница, едва я появилась в дверях. — Вы снова опоздали!

— Да-да, ужасная я. Виновата, — пробормотала я, быстро проскальзывая на своё место.

Ни одного комплимента за эффектное появление. Ни капли благодарности за то, что я вообще посещала её бесконечные химические пытки.

Ну и ладно. Сегодня мы официально прощались, и эта мысль грела душу сильнее любого солнца.

Письменную часть я неожиданно прошла вообще без проблем. Формулы щёлкались одна за другой так легко, будто кто-то наверху внезапно решил сегодня мне не мешать.

Я даже начала подозревать подвох. И, как обычно, не ошиблась.

Началась практика. Мне выдали стандартный набор: вещества, пипетки, пробирки и листок с заданиями. Только на полях были какие-то странные пометки. Почерк точно не преподавательский. Нервный, дёрганый, будто человек писал на ходу или очень спешил.

Мне это сразу не понравилось.

— Так… — пробормотала я, начиная смешивать вещества.

Одна капля. Вторая. И вдруг что-то дёрнулось.

Я даже не сразу поняла, что именно. На секунду появилось ощущение, будто сама аудитория резко сбилась, как зависающее видео. Свет потускнел, воздух стал тяжелее, а потом всё моментально вернулось обратно.

Ну… или мне так показалось.

В пробирке вспыхнул очень яркий зелёный свет. Я никогда не видела такого оттенка. Он выглядел не как обычный цвет, а будто светился сам изнутри.

Мигнул — и исчез.

Парень за соседним столом уставился на меня с таким лицом, будто тоже что-то заметил, но ничего не сказал.

А я улыбнулась. Потому что что ещё делать? Значит, наверное, всё смешала правильно.

Пока убирала приборы, ощущение странности никуда не делось. В воздухе словно висела мелкая пыльца, хотя окна были закрыты, а одна из колб тихо потрескивала сама по себе, хотя к ней вообще никто не прикасался.

Через несколько секунд всё исчезло.

Ладно. Не мой день — значит, не мой.

Четвёрку мне, конечно, всё равно поставили. Потому что старая грымза меня терпеть не может, и тут хотя бы стабильность оказалась сильнее мистики.

Окей. Живу дальше.

Как только я вышла на улицу, меня сразу накрыло дождём. Без предупреждения. Просто с неба в лицо, по волосам, по одежде — моментально вся мокрая.

И, естественно, ни зонта, ни капюшона. Прекрасно. Макияж сейчас поплывёт следом за настроением, а дел у меня ещё куча, и выглядеть как мокрый воробей в мои планы вообще не входило.

Я встала под навесом у здания и какое-то время просто смотрела, как вода лупит по ступенькам, мысленно ругая погоду, жизнь и весь этот замечательный день, когда вдруг за спиной раздалось:

— Миледи, доброго дня.

Я обернулась.

Передо мной стоял незнакомый парень. Чуть выше меня, светловолосый, с рыжеватым оттенком в кудрях, которые явно жили собственной жизнью, и улыбался так, будто у него сегодня всё хорошо. Причём по-настоящему хорошо, без этого привычного человеческого «нормально-нормально, сейчас сдохну».

И от него прямо веяло теплом. Подозрительно, конечно. Но приятно.

— Смотрю, вы без зонта. Далеко живёте? Могу проводить, — сказал он, раскрывая зонт и слегка наклоняя его в мою сторону.

Очень эффектно, между прочим.

— Минут десять вниз по улице, — ответила я чуть настороженно, прищурившись. — А что?

— Чудесно. Мне примерно туда же, только немного дальше. Значит, нам по пути. Не стесняйтесь, я не кусаюсь.

Он улыбнулся так искренне, будто это действительно был железобетонный аргумент. Типаж — сто процентов опасный.

Ну ладно, Сэнди. Потом не ной.

Я всё-таки шагнула к нему под зонт.

— Как тебя зовут?

— Простите, не представился. Меня зовут Исаак. А вас?

Голос спокойный, уверенный, но без мерзкой самодовольности. На вид чуть старше меня. Лет двадцать с чем-то.

— Сэнди. И давай без «вы». Я от этого старею сразу лет на десять.

— Конечно. Ты права.

Мы пошли под одним зонтом, и капли мягко застучали сверху по ткани. К моему удивлению, всё это ощущалось довольно уютно.

Несколько секунд Исаак молчал, а потом, кажется, окончательно решил, что скрывать уровень своей странности смысла уже нет.

— Дождь — это ведь настоящее чудо, ты согласна? Особенно летом. Он совсем не такой, как осенью. Не про холод и грязь, а какой-то… живой.

Я покосилась на него.

— Только не говори, что сейчас будет философия про капли дождя.

— Будет, — совершенно спокойно подтвердил он. — Просто подумай: каждая капля ведь уже где-то была. В океане, в снегу, в тумане над лесом. У неё буквально своя история за плечами, а сейчас она падает здесь, на нас.

— Ну вообще пока что она падает мне за шиворот.

Он вдруг рассмеялся — легко, звонко и абсолютно без попытки выглядеть крутым.

— Да, это тоже часть процесса.

Я невольно улыбнулась. Заразительный.

— Просто люди обычно воспринимают дождь как фон, — продолжил он. — Типа помеха, плохая погода, надо быстрее спрятаться. А мне всегда казалось, что это почти разговор. Небо ведь, по сути, умеет только две вещи: сиять и плакать.

— Логика у тебя как у очень уставшей театралки, — хмыкнула я.

— Возможно. Но согласись, звучит красиво.

И ведь звучало. Немного нелепо. Немного странно. Но почему-то не раздражало.

— Когда я был ребёнком, мне казалось, что у каждой капли своё настроение, — продолжал Исаак, явно уже не собираясь останавливаться. — Одна приносит тоску, другая — спокойствие, третья вообще может человеку день поменять.

Он вдруг указал куда-то рядом с моим лицом, не касаясь.

— Вот сейчас тебе на щёку капля упала. Может, она принесла веселье.

— Она принесла мне воду в ухо, — фыркнула я. — У тебя всегда так? Сплошные монологи и метафоры?

— Почти всегда, — спокойно признался он. — Люди очень быстро живут. Всё время куда-то бегут, в телефоны утыкаются, в наушники, в свои мысли. А я люблю замечать моменты. Иначе зачем вообще всё это?

— Ну прости, что я не устроила медитацию под дождём.

Он снова рассмеялся.

— А ты забавная. Мне нравится, что ты постоянно подкалываешь. С тобой разговор живой получается.

Я только закатила глаза.

— Мы с тобой вообще как противоположности, — продолжил Исаак. — Ты — как вспышка. Быстрая, резкая, яркая. А я скорее как этот дождь: тихий и вечно что-то бубню себе под нос.

На это я уже даже не нашлась, что ответить. Исаак вообще говорил так, будто его мысли постоянно обгоняли речь, и он просто не успевал вовремя останавливаться.

— Люди боятся промокнуть, — снова задумчиво сказал он через пару минут. — Хотя иногда это, наверное, лучшее, что может случиться. Все прячутся, делают вид, что держат себя в руках, скрывают слёзы… А дождь позволяет хоть ненадолго делать это вместе с миром. И никто даже не заметит.

— Ты либо поэт, либо псих, — пробормотала я. — Хотя, если честно, одно другому вообще не мешает.

Он не обиделся. Наоборот, будто даже обрадовался.

— Раз уж ты раскрыла мой секрет — да, я поэт. Но не в смысле «сижу и пишу стихи в блокнот». Скорее… внутренне. Просто люблю жизнь слишком громко.

— Я чувствую себя героиней какого-то романа, где персонаж чересчур старается быть загадочным.

— Тогда я всё делаю правильно, — серьёзно ответил он и подмигнул.

Мы шли дальше, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что дорога почему-то закончилась быстрее, чем хотелось бы.

Исаак проводил меня до самого подъезда.

— Был рад пройтись с тобой, юная леди. Надеюсь, ещё увидимся. Ты прекрасная собеседница.

Он широко улыбнулся, слегка склонил голову в каком-то полупоклоне, а потом спокойно пошёл дальше под своим зонтом, даже не обернувшись.

Странный тип — очень. Но, чёрт… зонт у него был классный. И улыбка тоже.

Ладно. Посмотрим.

Я поднялась к себе, зашла в комнату и почти сразу поняла, что ситуация критическая.

Мне нечего надеть на свидание с Винсом.

Как это вообще возможно при количестве одежды, которое уже давно должно было обрушить шкаф, — отдельная загадка человечества.

Я устроила полноценный рейд по комнате. Вещи полетели в разные стороны так, будто я не платье выбирала, а дралась с гардеробом за право на личную жизнь. Всё казалось каким-то не тем: это скучное, это тёмное, это старое, это вызывающее, а вон то вообще выглядит так, будто передаёт привет 2019 году.

Нет, нет, точно нет.

Через десять минут этого цирка стало окончательно ясно: мне нужен внешний мозг.

Я сразу набрала Рэйвен по видеосвязи. Несколько секунд — тишина. Ну конечно, у неё же смена в кофейне.

Наконец экран загорелся. На фоне была барная стойка, шумела кофемашина, а сама Рэйвен выглядела уставшей, но всё такой же собранной.

— Прости, Рэй, я не вовремя?

— Пока никого, — ответила она. — Что случилось?

— У меня свидание. А надеть нечего. Вообще. Полный шкаф вещей, и при этом нормальных вариантов ровно ноль. Я уже близка к нервному срыву.

Рэйвен усмехнулась с видом человека, который этот сериал смотрит уже не первый сезон.

— Классика.

Она несколько секунд смотрела куда-то в сторону, явно перебирая в голове мой шкаф лучше, чем я сама.

— Сэнди, у тебя вещей больше, чем у половины торгового центра. Помнишь нежно-розовое платье? Лёгкое такое, с оборкой. Ты его почти не носишь, но зря. Сегодня тепло — будет идеально. И если ещё волосы той лентой повяжешь, которую я тебе подарила, вообще хорошо получится.

Я чуть не нырнула обратно в шкаф головой вперёд.

Нашла.

И платье.

И ленту.

И, чёрт возьми, она снова оказалась права.

Платье выглядело лёгким и красивым, но без ощущения, будто меня сейчас запакуют в сахарную вату и выставят на витрину. А лента вообще идеально всё собирала.

— Спасибище!

— Будешь должна, — лениво ответила Рэйвен, отпивая кофе.

— Как всегда.

Я отключилась раньше, чем начала бы слать ей воздушные поцелуи в камеру и окончательно позориться.

В ванную я заходила уже с боевым настроем. Сегодня я обязана быть красивой. Не «ну нормально», не «сойдёт», а прям красивой.

Свет включился только с третьего раза. Ну отлично. Уже хороший старт. Ладно, не до капризов.

Макияж — дело святое. Консилер должен был спрятать следы моего режима сна, румяна — сделать вид, что я вообще счастливая и свежая, тушь, подводка, блеск… В целом всё шло по плану, пока я не наклонилась за блеском для губ и краем глаза не заметила, как зеркало дёрнулось.

Буквально на секунду.

И моё отражение улыбнулось. Хотя я точно нет.

Я медленно подняла голову и уставилась в зеркало.

— Так. Ладно. Показалось. Нервы.

Блеск лежал на полке. Хотя я готова была поклясться, что секунду назад он свалился вниз и укатился под раковину. Я даже звук слышала.

Окей. Уже немного странно.

Я закончила с макияжем, надела платье и снова подошла к зеркалу. Сидело оно идеально. Правда, ровно до того момента, как я моргнула, потому что в отражении платье вдруг стало тёмным, почти винным, а лента в волосах вообще исчезла, хотя я только что её завязала.

Я перевела взгляд на себя.

Нормально.

Снова в зеркало.

Опять что-то не так.

— Эй, — тихо сказала я, сама не понимая кому именно.

Подошла ближе. Зеркало вдруг тихо зашипело, будто на него плеснули водой, изображение дёрнулось — и снова стало обычным.

Я сразу отступила назад.

— Я просто устала. Или голодная. Или у меня уже мозг плавится. Выбираем любую версию.

В последний момент я решила добавить серёжки. Открыла шкатулку — а внутри полный бардак, будто кто-то специально всё там перерыл. Хотя вчера я сама раскладывала серьги по парам, потому что иначе потом начинаю искать вторую и ненавидеть весь мир.

Нашла любимые — вишенки. Только одна почему-то была почти чёрной. Я моргнула, и обе снова стали красными.

Вот тут мне уже реально стало не по себе.

— Так. Я красивая. Немного странная, но красивая. Главное сейчас — просто выйти из квартиры. Остальное потом.

Я быстро натянула туфли, схватила сумку и почти вылетела за дверь. Уже на выходе боковым зрением снова зацепила зеркало. Отражение задержалось на долю секунды позже меня.

Проверять я не стала. Нет уж.

Я вообще вечно забываю проверять почту, но именно сейчас меня вдруг потянуло к старому железному ящику внизу. Прямо неприятно тянуло, будто если не открою — потом пожалею.

И, к сожалению, не зря.

Внутри лежало письмо.

Потрёпанный пожелтевший конверт выглядел так, будто его лет сто таскало по чужим чердакам и сырым подвалам. Ни марки, ни подписи. Только моё имя, выведенное аккуратным старомодным почерком.

— Это вообще точно мне?.. — пробормотала я.

По коже прокатилось мерзкое ощущение, будто кто-то провёл ногтем изнутри.

Фу.

Я вскрыла конверт. Внутри оказался такой же старый лист бумаги — мятый, потемневший по краям, с текстом от руки. Почерк был до боли аккуратным и вычурным, словно письмо приехало прямиком из какого-то музея.

«Уважаемая Сэнди, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

И да, сегодня вы просто очаровательны.

И. С.»

Я перечитала письмо. Потом ещё раз. Потом зачем-то третий.

— Испытания судьбы?.. Серьёзно?

Что это вообще такое? Розыгрыш? Реклама? Очень странный квест?

Винс? Да нет. Винс максимум мем бы мне прислал, а не устраивал театр с винтажной бумагой и почерком человека, который явно слишком любит драму.

Но вот эта строчка… «Сегодня вы просто очаровательны».

Я резко оглянулась, но вокруг никого не было.

— Дебильная шутка, — сказала я вслух.

При этом письмо почему-то продолжала держать двумя руками. Крепко. На всякий случай. Выкинуть и забыть? Ага, конечно.

Я сунула его в сумку и пошла дальше, хотя ощущение, что меня только что втянули в какую-то чужую игру, никуда не делось.

Свидание прошло подозрительно хорошо.

Винс был милым, внимательным, вежливым, местами даже реально смешным. Из тех парней, которых мамы начинают любить ещё до знакомства. Типаж уровня: «Вот с таким тебе надо встречаться».

И вот именно поэтому — нет.

Не мой человек.

Почему — я и сама толком объяснить не могла. Он всё делал правильно, но внутри всё равно сидело какое-то упрямое ощущение: ну не то, совсем не то.

Так что, скорее всего, это было наше первое и последнее свидание. По крайней мере, в романтическом смысле.

Когда я вернулась домой, Рэйвен уже какое-то время не отвечала.

Обычно она реагировала быстро. Может сухо. Может одним словом. Может так, что после сообщения хочется переспросить, не ненавидит ли она тебя лично, но отвечает всегда.

Сейчас от неё не было вообще ничего. Ни сообщения, ни реакции, даже банального «жива».

Что-то было не так.

Я только положила телефон рядом, как он завибрировал.

Рэйвен: «У меня тут почти самая настоящая катастрофа».

Следом прилетело видео от Рона. Я открыла. Вид из окна. Под домом стояла собака.

Хотя нет. Не собака — скорее тень собаки, чёрная, размытая, будто её кто-то не дорисовал до конца.

Первая мысль была: монтаж. Вторая — Рон опять страдает фигнёй.

Но через пару секунд пришло ещё одно видео. Уже от Рэйвен. И вот там таких тварей было штук пять.

Ладно. Это уже вообще не смешно.

Я сразу нажала вызов, но в ту же секунду комната вдруг поплыла. Опять. Точно как на экзамене.

Стены будто качнулись, цвета стали болезненными, а предметы на секунду словно чуть сдвинулись со своих мест. Я даже телефон нормально поднять не успела, как всё резко вернулось обратно.

Секунда, максимум две. Но я точно это видела.

Почти сразу пошёл входящий видеозвонок от Рэйвен. Я приняла. Она молча перевела камеру на улицу. Те самые твари всё ещё стояли внизу.

— Это не шутка?! — выдохнула я. — Рэй, ты серьёзно сейчас?

— К сожалению.

И вот тут мне стало страшно. Потому что тихая Рэйвен — это гораздо хуже, чем орущая Рэйвен.

— Мы сами пока ничего не понимаем, — добавила она.

Я молча уставилась в экран.

Рэйвен.

Не понимает, что происходит. Да у меня мир быстрее закончится.

И тут за её спиной кто-то прошёл.

— Рэй… у тебя кто-то дома?

— А, да. Это коллега. Калем. Практика, прокуратура, всё такое.

Она повернула камеру.

Какой-то парень тут же отвернулся и закрыл лицо рукой так резко, будто его случайно сняли голым.

Я аж моргнула.

— Он просто проводил меня домой, — пояснила Рэйвен. — Мне стало плохо. Потом на нас почти напали эти… псы. Теперь из подъезда выйти не можем.

Звучало как абсолютный бред. Но Рэйвен не умела нормально врать, особенно когда устала.

— А ещё смотри.

Она подняла в кадр конверт. У меня внутри всё неприятно сжалось. Я молча полезла в сумку, достала свой и тоже показала его в экран.

— Это что вообще за фигня? — вырвалось у меня. — Чья-то больная шутка?

— Какое ещё, к чёрту, «Испытание судьбы»? Мне своих проблем в жизни мало?

Рэйвен устало потёрла лицо.

— Ладно. Допустим, это не розыгрыш. Мир глючит, бегают теневые собаки, всем приходят письма. Мы типа участники. Звучит как бред?

— Да.

— Но верится почему-то пугающе легко.

И вот тут спорить уже было трудно.

— А что теперь делать? Эти твари вас не тронут?

— Пока нет. Курьер должен приехать. Посмотрим, заметят ли они его вообще.

— Господи, какой у тебя дебильный план.

— Другого пока нет.

— А Калем тоже письмо получил?

— Пока не нашёл. Но псов видит, значит, скорее всего, тоже втянут.

— Письма не выбрасывайте, — вдруг подал голос Калем. — Если это сделал человек, на бумаге могут остаться следы.

Голос у него оказался спокойным и немного хриплым.

— Ты думаешь, это обычный человек?

— Я думаю, что уничтожать единственную вещь, которую можно проверить, будет тупо.

Я аж отодвинулась от телефона.

— Что это вообще за неприятный человек?

— Калем, — отозвалась Рэйвен. — Калем, это Сэнди. Не ругайтесь хотя бы первые пять минут.

— Я не ругаюсь, — сказал он.

— Ты уже разговариваешь так, будто мы все идиоты.

— Я вас почти не знаю. Пока выводов не делал.

— Очень успокаивает.

Рэйвен устало прикрыла глаза.

— Сэн, я сейчас отключусь. Курьер должен приехать, потом напишу. Если у тебя опять что-то начнёт глючить — звони.

— Вы тоже сразу звоните. Я серьёзно.

— Хорошо.

Она отключилась.

*От лица Рэйвен*

Курьер совершенно спокойно прошёл мимо теневых собак — и ничего не произошло. Ни рыка, ни движения, ни даже поворота головы. Они будто вообще его не замечали.

Я отправила видео маме. По её словам, там была обычная пустая улица и ничего больше.

Получалось, что псов видели только мы. Я, Сэнди, Рон и Калем. У троих уже были письма. У Калема приглашение пока не нашлось, но сомнений становилось всё меньше.

Пока это оставалось только версией. Хотя версией, от которой почему-то хотелось материться.

— Я сам схожу, заберу заказ, — сказал Калем, уже натягивая обувь.

Курьер почему-то отказался подниматься на шестой этаж, хотя лифт работал нормально. Ещё вчера я бы решила, что человеку просто лень таскаться по подъездам. Сейчас любая странность автоматически вызывала подозрение.

— Если что, стану свидетельницей твоей трагической гибели. Шучу.

— Поддержка на уровне.

Калем вышел, а я осталась у окна. Псы повернули головы в его сторону, но с места не двинулись. Через несколько минут он вернулся с коробками ещё горячей пиццы, и от этого вся ситуация стала выглядеть ещё абсурднее.

— Раз уж ты домой сегодня не пойдёшь, давай хотя бы попробуем мирно сосуществовать, — сказала я, включая что-то на YouTube.

— Это прозвучало так, будто мы уже в ссоре. Хотя вроде пока нет.

— Мы знакомы второй день. Всё ещё впереди.

Калем открыл коробку.

— Сэнди всегда такая?

— Какая?

— Громкая.

— Она всё делает громко. Разговаривает, радуется, злится, переживает. Привыкай, если нас действительно куда-то потащат вместе.

— Сейчас скажешь: «она не такая, какой кажется».

— Нет. Она ещё хуже.

Кажется, оценил. Улыбнулся краем рта и потянулся уже за вторым куском пиццы.

Во всём происходящем было что-то ненормально нормальное. Мы сидели на кухне, ели пиццу, обсуждали Сэнди и смотрели какую-то ерунду, а за окном в это время бродили существа из чужого кошмара.

И при этом рядом с Калемом было почти спокойно. Он не дёргался, не устраивал драму и не пытался строить из себя героя. Просто наблюдал и ждал, что произойдёт дальше.

Через пару часов он попробовал устроиться в кресле. Пружины под ним жалобно скрипнули, спинка оказалась короткой, а ноги вообще некуда было деть.

Я наблюдала за этим секунд десять.

— Кровать большая, — сказала наконец. — Ложись с краю.

Калем посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Нет. Но кресло явно придумал человек, который ненавидел позвоночники. Я не собираюсь потом слушать, как ты весь день ноешь, что у тебя всё болит.

— Я могу на полу.

— Не выпендривайся. Кровать большая. Просто не пинайся и не забирай одеяло.

— Постараюсь.

Мы легли каждый на своей стороне. Между нами оставалось столько места, что туда при желании можно было положить ещё одного человека.

Сил на неловкость уже не было. Меня вырубило почти сразу.

Среди ночи раздался шорох. Я повернулась. Рядом было пусто.

На кухне кто-то открыл холодильник. Два часа ночи. Прекрасно.

Я даже не стала искать тапки и пошаркала босиком на кухню.

— Ночной обжора… — пробормотала я, включая свет.

Калем стоял у открытого холодильника и копался внутри так спокойно, будто вырос в этой квартире и половину коммуналки оплачивал лично. В руках у него уже были колбаса и сыр.

— Тебе пиццы мало?

— Не спится.

— Поэтому решил ограбить мой холодильник?

— Я собирался спросить.

— Когда? После того как всё съешь?

Он закрыл холодильник.

— Хочешь бутерброд?

Сказал это настолько буднично, что я всё-таки рассмеялась.

— Что смешного?

— Абсурдность ситуации. Мы заперты в квартире из-за теневых собак, обсуждаем какое-то похищение, а теперь режем бутеры в два ночи.

Я подошла ближе и забрала у него нож.

— Давай сюда. Ты шуршишь на всю квартиру.

Мы устроились за столом.

— А чего не спится? — спросила я, жуя без всяких попыток выглядеть прилично.

— На новом месте всегда плохо засыпаю.

Он немного помолчал.

— Тем более, когда рядом девушка, с которой я знаком второй день.

— Боишься, что я тебя ночью придушу?

— Теперь уже немного.

— Ничего себе. Третья шутка. Ещё немного — и станешь нормальным человеком.

— Не торопи события.

Я подошла к окну. Во дворе было тихо. Никаких теневых собак.

— Наши сторожи свалили.

Калем тоже посмотрел вниз.

Двор выглядел совершенно обычным.

Я машинально взяла телефон. Ни интернета, ни мобильной сети. Сообщения не отправлялись, страницы не загружались.

— Бля.

— Что?

— Связь сдохла.

Роутер мигал зелёным как ни в чём не бывало. Всё было подключено, провода на месте. У Калема телефон тоже не ловил сеть.

Ощущение было такое, будто нас аккуратно вырезали из остального мира и оставили отдельно.

— Может, авария по району, — сказал он.

— Может. А может, мир снова решил поиздеваться именно над нами.

Я устало потёрла лицо.

— Ай, к чёрту. Пошли спать. Может, утром станет хотя бы на процент адекватнее.

Мы вернулись в комнату. Калем лёг на свою половину кровати и отвернулся к стене.

Как ни странно, от того, что он просто молча лежал рядом, стало чуть спокойнее. Может, дело было в том, что я терпеть не могу, когда кто-то ночью шатается по квартире. А может, не только в этом.