7 июля

В прокуратуру я вернулся после обеда. Впереди оставалось ещё несколько часов работы, и уже одно это выглядело как личное оскорбление.

По дороге к кабинету я заметил Рэйвен. Она свернула за угол в сторону архива.

Я посмотрел на часы.

14:44.

По расписанию практика у её группы заканчивалась в два. Я видел Рэйвен в здании всего несколько дней, а нормально разговаривал с ней только вчера, но задерживаться без необходимости она не производила впечатления любительницы.

После утреннего дома любое отклонение раздражало сильнее, чем должно было.

Я нашёл её в архиве.

Под потолком гудели старые лампы. Между шкафами пахло бумагой и пылью, на столе лежали раскрытые папки. Рэйвен перекладывала документы из одной стопки в другую, но движения выглядели механическими. Пальцы заметно дрожали.

Вчера этого не было.

— Рэйвен, привет.

Фраза прозвучала неловко даже для меня.

Она обернулась и машинально посмотрела на часы.

— Доброе… Добрый день. Чуть не сказала «утро». Ты зачем сюда пришёл?

— Всё в порядке?

— Да.

Слишком быстро.

Рэйвен снова взялась за бумаги, но положила верхнюю папку обратно в ту же стопку.

— Я писал тебе утром.

Она похлопала себя по карманам.

— Телефон, кажется, дома остался.

— Кажется?

— Я не веду журнал перемещений телефона. И какого чёрта у тебя вообще мой номер?

—Из общего чата практикантов.

— А. Логично. Даже немного разочаровывает.

В стеклянной дверце шкафа рядом с ней мелькнуло движение.

Отражение Рэйвен вытянулось вверх, стало выше и темнее. На секунду вместо её лица в стекле появилось смазанное пятно.

Я повернул голову.

Обычное отражение.

Рэйвен ничего не заметила. Или сделала вид.

— Ты не ответила на сообщения, — сказал я.

Она похлопала себя по карманам.

— Телефон, кажется, дома забыла.

— Кажется?

— Я не веду журнал его перемещений.

Рэйвен переложила верхнюю папку в другую стопку, а через секунду вернула обратно.

— И откуда у тебя вообще мой номер?

— Из общего чата практикантов.

— А. Уже не так подозрительно.

— Что именно ты мне писал?

— Ничего срочного.

— Тогда переживёшь.

Она снова взялась за бумаги, хотя по дрожащим пальцам было понятно, что работа сейчас не особенно продвигается.

— Тебе лучше пойти домой, — сказал я.

Рэйвен наконец посмотрела на меня.

— Ты мне это говоришь?

— К сожалению.

Она устало потёрла переносицу.

— Мне через пятнадцать минут на вторую работу.

— Ты в таком состоянии собираешься работать?

— Нет, Калем. Планирую красиво умереть возле кофемашины.

Она снова посмотрела на часы, нахмурилась и поднесла их ближе к лицу.

— Стрелка не двигается.

Я подошёл к столу.

Секундная стрелка замерла между делениями.

— Чёрт, — выдохнула Рэйвен. — У меня со вчерашнего вечера ощущение, что начинается какая-то хрень с головой.

Она сказала это тише и уже без привычной насмешки.

— Фонари мигают. В отражениях пропадают люди. Шаги появляются из ниоткуда. Теперь часы.

Я несколько секунд смотрел на неподвижную стрелку.

Рассказывать про дом, туман и фотографию стоило не здесь. Но оставить её с мыслью, что всё происходит только у неё, было ещё хуже.

— Значит, не только тебе кажется, что мир начал сбоить.

Рэйвен внимательно посмотрела на меня.

— Ты тоже что-то видел?

— Сегодня утром. Расскажу по дороге.

Она опустила взгляд на папки, словно ещё надеялась найти причину остаться.

— Ладно. Уговорил.

Рэйвен убрала документы, накинула сумку на плечо и пошла к выходу. Я собирался вернуться в кабинет, но уже в коридоре она задела плечом стену, хотя проход был достаточно широким.

Через несколько шагов остановилась перед поворотом и уткнулась лбом в перегородку.

— Коридор закончился, — пробормотала она.

Я невольно усмехнулся.

— Чего ты смеёшься? — Рэйвен не отрывала лба от стены. — Тут всегда была стена?

— Нет. Её построили специально к твоему приходу.

Рэйвен оттолкнулась от стены, но её повело в сторону. Я успел поймать её за локоть.

— Я сама.

— Вижу.

Она попыталась выпрямиться и на этот раз не стала выдёргивать руку.

Из соседнего кабинета появилась Вики.

— Калем, приветик! Ой, а что с Рэйвен? И почему вы так… вместе?

Она остановилась прямо посреди прохода.

— Вики, отойди, — сказала Рэйвен. — Или я сделаю из тебя эспрессо. Пол-литра. Без молока.

Голос у неё был хриплым от усталости, но впервые за весь разговор прозвучал живо.

Вики отступила.

— Фу, грубиянка.

— Спасибо.

Мы прошли мимо. У выхода Рэйвен осторожно освободила руку, и я не стал удерживать её. На улице она сделала несколько шагов, оступилась на ровном месте и тихо выругалась.

— Я провожу тебя до кофейни, — сказал я.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, сумеешь ли ты дойти до неё, не проиграв ни одной стене.

Она прищурилась.

— Вторая шутка за день. Ты опасно социализируешься.

— Не привыкай.

Мы свернули направо.

Через минуту стало понятно, что Рэйвен идёт не туда.

— Кофейня в другой стороне.

Она посмотрела на меня так, будто я сообщил, что Земля держится на трёх енотах.

— Я вчера там был, — напомнил я.

— Это ничего не доказывает.

— Кроме того, что я помню дорогу?

Рэйвен огляделась и молча развернулась.

Я поднял глаза к небу, пытаясь перевести дух.

Небо моргнуло.

Сначала стало синим, потом красным, зелёным — цвета сменились за долю секунды, словно у изображения сбились настройки. После этого всё вернулось в норму.

— Рэйвен, скажи честно… ты вчера ничего не добавила в кофе?

— Конечно добавила. И себе тоже. Вдвоём веселее сходить с ума.

Она тоже посмотрела вверх. Над крышами ещё раз прошла зелёная рябь.

— Красиво, — сказала Рэйвен. — Есть в этом что-то праздничное.

До кофейни мы добрались без новых происшествий.

За запотевшими окнами горел тёплый свет. У кассы стояла очередь, кофемашина шумела, люди держали бумажные стаканы с выражениями лиц, на которых жизнь давно победила.

Максимально нормальное место.

У входа Рэйвен замедлилась.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Я уже ненавижу этот вопрос.

За стойкой стояла Клэр и махала ей рукой.

— Рэй, ты чего так поздно? Всё нормально?

— Разумеется, — автоматически ответила Рэйвен.

Она прошла за стойку и поставила сумку под стол. Я задержался у двери. После её столкновения со стеной оставлять её одну хотя бы в ближайшие несколько минут казалось плохой идеей.

Сначала ничего не происходило.

Клэр принимала заказ. Рэйвен включила кофемашину.

Звук вспенивания молока повторился дважды.

Я прислушался.

Пш-ш-ш.

Пауза.

Пш-ш-ш.

Совершенно одинаково, до последней секунды.

Потом снова.

— Ты слышишь? — спросил я.

Рэйвен смотрела на металлический питчер. Пена внутри поднималась плавными волнами, как вода в невесомости.

Клэр продолжала наливать сироп и ничего не замечала.

Посетители замерли.

Мужчина у стойки застыл со стаканом на полпути ко рту. Девушка у окна не донесла палец до экрана телефона. Даже пар над чашкой остановился в воздухе.

— Рэйвен, — позвал я тише. — Похоже, это видим только мы.

Она устало выдохнула.

— Видимо.

— Может, выйдем?

— Секунду.

Рэйвен нажала кнопку на кофемашине. Экран не загорелся. Зацикленный звук продолжал повторяться, а вокруг никто не двигался.

В тишине послышался тонкий звон.

На шее Рэйвен дрожал стеклянный кулон — вытянутый, шестигранный. От него исходил едва слышный гул, от которого неприятно сводило зубы.

Рэйвен сжала подвеску пальцами. В её лице впервые появилось настоящее беспокойство.

Мир резко пришёл в движение.

Кофемашина выпустила пар. Мужчина сделал глоток. Девушка у окна провела пальцем по экрану. Застывший над чашкой пар рассеялся.

Клэр повернулась к нам:

— Ребята, всё нормально?

Мы с Рэйвен переглянулись.

— Да, — сказал я.

— Почти, — добавила она. — У мира сегодня сервер лагает.

Клэр озадаченно посмотрела на неё и вернулась к заказу.

Я уже собирался уходить, когда за стойкой что-то упало.

Рэйвен потянулась за бумажным стаканом с кипятком, но пальцы не удержали его. Вода выплеснулась ей на кисть и запястье.

Она не вскрикнула. Даже руку отдёрнула не сразу.

— Рэй! — Клэр подлетела к ней и потащила к раковине. — Ты вообще себя чувствуешь?

Холодная вода зашумела по покрасневшей коже. Рэйвен стояла неподвижно и смотрела куда-то поверх крана.

— Да так… не с той ноги встала.

— Всё, хватит. Сегодня не работаешь. Домой.

— Клэр…

— Даже не начинай.

Клэр достала аптечку и посмотрела на меня:

— Поможешь открыть упаковку?

Я подошёл. Мы осторожно закрыли ожог повязкой. Кожа уже покраснела, но Рэйвен следила за происходящим так, будто рука принадлежала кому-то другому.

Через несколько минут Клэр вытолкала нас за дверь.

— Домой, Рэй. Отоспись. И не спорь со мной хотя бы один раз в жизни.

На улице похолодало. Ветер царапал горло и забирался под воротник.

— Я говорил, что тебе надо домой, — сказал я.

— Побурчи ещё. Сам почему не работаешь?

— Вообще-то должен.

Я достал телефон. От Вальдмана уже было два пропущенных сообщения.

— Тогда иди.

— И оставить тебя здесь после того, как ты сначала проиграла стене, а потом облилась кипятком?

— Звучит так, будто у меня был насыщенный день.

Мы пошли в сторону её дома. На этот раз Рэйвен сама выбрала направление и, судя по вывескам, не ошиблась.

— Вальдман всё равно меня скоро добьёт, — сказал я, убирая телефон. — Что ни сделаю, обязательно найдёт, к чему придраться.

— Увольняйся.

— Отличный совет.

— Бесплатный. Цени.

— Ты со всеми так разговариваешь?

Рэйвен несколько секунд смотрела перед собой.

— Когда устала — хуже.

Ответ прозвучал честнее, чем она, кажется, собиралась.

Почти сразу она добавила:

— Хотя неважно.

Я кивнул на повязку.

— Болит?

— Какая разница? Не умерла же.

— Это не ответ.

Она резко посмотрела на меня.

— И не делай вид, что тебе не всё равно. Мы знакомы второй день.

— Именно поэтому я пока не обязан делать вид.

Рэйвен открыла рот, но ничего не сказала. Несколько шагов мы прошли молча.

— Ладно, — произнесла она наконец. — Извини. И спасибо, что проводил. Я не совсем неблагодарная, просто сегодня неудачно притворяюсь человеком.

— Заметно.

— Вот теперь можешь заткнуться.

Напряжение немного ослабло.

— Вчера я выключила телефон, — сказала она. — Видимо, оставила дома. Доберусь — посмотрю, что ты писал.

— Ничего важного.

— Жаль. Я уже надеялась на признание в любви.

— На второй день знакомства?

— Быстро работаешь.

Она посмотрела на часы. Секундная стрелка снова двигалась.

— Издевается, — пробормотала Рэйвен.

С этим я был согласен.

До её дома мы добрались довольно быстро. Обычный спальный район: выцветшие фасады, серые дворы, одинаковые подъезды.

Рэйвен набрала код, и дверь открылась с первой попытки.

— Маленькая победа, — сказала она. — Дальше я сама.

Я уже собирался ответить, когда заметил движение справа.

У края двора стояла тёмная фигура.

На этот раз она не исчезала и не расплывалась. Силуэт напоминал крупного волка: вытянутая морда, прижатые уши, тяжёлые плечи. Только вместо шерсти по его телу двигался чёрный дым.

Рэйвен увидела его одновременно со мной.

— В подъезд. Живо.

Она схватила меня за рукав и втолкнула внутрь. Железная дверь захлопнулась. Снаружи почти сразу раздался скрежет, будто по металлу медленно провели когтями.

Мы отступили от двери.

Звук продолжался ещё несколько секунд, потом оборвался.

— Это ведь уже не галлюцинация? — спросил я.

— Очень надеюсь, что нет. Иначе у нас подозрительно одинаковое воображение.

Рэйвен поднялась на несколько ступеней и выглянула в окно площадки.

— Стоит там. Смотрит на подъезд.

Она устало провела ладонью по лицу.

— Ладно. Идём ко мне. Не оставлять же тебя этой псине.

На шестом этаже Рэйвен открыла дверь маленькой однокомнатной квартиры.

В прихожей было тихо. Гудел холодильник, за стеной журчала вода. На тумбе лежали ключи и несколько чеков, у двери стояла одна пара повседневных ботинок.

В квартире было чисто, но почти не чувствовалось присутствия хозяина. Никаких фотографий, сувениров или вещей, выставленных просто потому, что нравятся. Только необходимое: стол, кровать, шкаф, несколько книг и кружка на подоконнике.

Возможно, остальное она просто не успела распаковать. Я знал о ней недостаточно, чтобы делать выводы.

— Вот мой сарай, — сказала Рэйвен, бросая сумку у кровати. — Можешь переждать здесь. На работе от тебя сейчас всё равно будет мало пользы, если по дороге тебя сожрёт теневая собачка.

— Убедительный аргумент.

Я подошёл к окну и посмотрел вниз, не открывая створку.

Во дворе бродили уже две тени.

— Их стало больше.

— Прекрасно.

Рэйвен нашла телефон под подушкой, включила и дождалась загрузки.

— Так… что тут у нас…

Через несколько секунд она нахмурилась.

— Калем, это твои сообщения?

Она показала экран. Вместо текста в нашем чате стоял набор символов, квадратов и обрывков букв.

Я попытался вспомнить, что отправлял утром. Обычные сообщения. Ничего, что могло бы выглядеть так.

— Раньше там был текст.

— Очень полезное уточнение.

Телефон снова завибрировал.

Рэйвен открыла сообщение от какого-то Рона. В чате появилось видео с игровым геймплеем. Изображение дёргалось, цвета распадались на полосы, а в одном из тёмных углов на несколько кадров возник силуэт, похожий на тот, что я видел утром в дверном проёме.

Сообщения посыпались одно за другим.

Рон: «РЭЙВЕН, ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?! СКАЖИ, ЧТО Я НЕ ОДИН ЭТО ВИЖУ. УМОЛЯЮ»

Рон: «Наверное, это знак. Надо проветриться. Я уже два дня не спал»

— Гениально, — сказал я. — Два дня не спать, а потом пойти гулять.

— Это Рон. У него естественный отбор давно превратился в хобби.

Она быстро напечатала:

Рэйвен: «Не один. Мы тоже видим. Из дома пока не выходи».

Ответ пришёл почти сразу.

Рон: «МЫ???»

Рон: «ТЫ ТАМ С КЕМ»

Рэйвен заблокировала экран.

— На сегодня информации ему достаточно.

Она легла поверх покрывала, не раздеваясь.

— Ты собираешься спать?

— Нет. Просто проверю внутреннюю сторону век.

Через несколько минут дыхание стало ровным.

Я посмотрел на неё, потом на окно.

Мы были знакомы второй день. Уснуть при почти постороннем человеке обычно казалось сомнительным решением, но Рэйвен, кажется, не выбирала. Организм просто выключился, как только она перестала двигаться.

Телефон рядом с ней снова загорелся.

Рон: «РЭЭЭЙ, У МЕНЯ ПОД ОКНОМ КАКИЕ-ТО ПСИНЫ»

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Прощай, Рэй. Видимо, сегодня мой последний день на этой планете».

Даже через заблокированный экран чувствовался драматизм.

Я не стал трогать телефон. Если Рон действительно находился дома, ближайшие несколько минут он переживёт и без ответа.

Завибрировал уже мой.

Вальдман: «Калем, ты где?»

Я написал:

Калем: «Практикантка получила ожог на второй работе и едва держалась на ногах. Проводил её домой. Сейчас жду, пока состояние стабилизируется».

Про теневых животных решил не упоминать.

Ответ пришёл через минуту.

Вальдман: «Сразу сказать не мог? Срочного ничего нет. Возвращаться на час смысла уже не вижу. Завтра жду вовремя».

Я убрал телефон. Минус одна проблема.

Следующие полчаса я сидел в кресле и бездумно листал рилсы. Мозгу требовалось что-то настолько бессмысленное, чтобы хотя бы ненадолго перестать искать закономерности.

Периодически я смотрел во двор.

Теневые псины не уходили.

В какой-то момент зазвонил телефон Рэйвен. На экране появилось слово «мама».

Она проснулась, посмотрела на часы с такой ненавистью, будто те лично были виноваты в её существовании, и ответила:

— Алло. Что случилось?

Пауза.

— Да, я дома… Нет, я не обязана отчитываться каждые полчаса.

Она села на кровати и потёрла глаза.

— Мам, мне не десять лет. Если я ответила, значит, жива… Полчаса не заходила в сеть — и уже трагедия мирового масштаба? Всё, хватит. Пока.

Рэйвен завершила звонок и несколько секунд смотрела на экран.

— Ничего, что я слышал? — спросил я.

— Будто я секреты ФБР сливала. Расслабься. Мы уже почти родные — делим одни галлюцинации.

Она посмотрела на сообщения.

— Хотя нет, нас уже трое.

Рон прислал фотографию. Из окна соседнего дома был снят тот же тёмный волк. Качество оказалось отвратительным, но силуэт узнавался сразу.

Рон: «Я никогда такой херни не видел. Рэйвен, чё делать?»

Она ответила:

«Сиди дома. К окнам близко не подходи. Если что-то изменится — пиши».

— Всё-таки отвечаешь, — заметил я.

— Один раз. Иначе он за пять минут организует собственные похороны и пригласит нас в голосовой чат.

Мой телефон снова завибрировал.

Вики: «Калем, приветик! А где ты? Почему тебя нет на рабочем месте?»

Меня передёрнуло от одного «приветика». Рэйвен заметила выражение моего лица.

— Что там?

— Ничего.

Она успела прочитать имя на экране.

— Вики?

— К сожалению.

— Давай сфотографируемся. Отправишь ей: «С любимой развлекаюсь». Можно сердечко добавить.

Я усмехнулся.

— Мы знакомы второй день.

— Тем убедительнее. Быстрая любовь, внезапная свадьба, общие галлюцинации.

— Пугающе продуманный план.

— Обращайся.

Я решил не отвечать Вики. Через секунду мой телефон снова завибрировал.

Сообщение пришло уже от Рэйвен.

«Привет, пупсик».

Я поднял голову. Она сидела на кровати с совершенно серьёзным лицом.

— Демонстрация, — пояснила Рэйвен. — Вдруг ты не понял концепцию.

— Теперь всё предельно ясно.

— Рада помочь.

Мы едва знали друг друга, но её издевательство почему-то не раздражало. Возможно, потому что в нём не было ни липкой фамильярности, ни попытки чего-то добиться. Она просто развлекалась единственным доступным способом.

Рэйвен снова выглянула в окно.

— Похоже, ты здесь надолго. Их уже четыре.

Я подошёл ближе.

Тени бродили по двору так, будто действительно поселились неподалёку и вышли на вечернюю прогулку.

— Мне вообще-то нужно вернуться в прокуратуру, — сказал я.

— Ну так иди.

Я посмотрел сначала на неё, потом на пять теневых псов внизу.

Рэйвен проследила за моим взглядом.

— А. Точно. Небольшая проблема с дорогой.

— Совсем небольшая.

Она отошла от окна.

— Тогда можешь остаться, пока они не уйдут. Только предупреждаю: еды почти нет, кровать одна, а после ночи в кресле ты, скорее всего, перестанешь чувствовать позвоночник.

— Звучит гостеприимно.

— Я старалась.

Через полчаса собак стало пять.

Решение напрашивалось само.

— Тогда останусь до утра, если ты не против.

Рэйвен пожала плечами.

— После дымных псов и остановки времени ночующий в кресле криминалист уже не выглядит главной проблемой.

Я выключил телефон.

Сегодня не хотелось слушать рабочие претензии, сообщения Вики и всё остальное, что почему-то считалось нормальной частью взрослой жизни.

Не тот день.

Глава 3. Письма

*От лица Калема*

День постепенно скатывался в вечер. Мы почти не разговаривали, но это почему-то не напрягало. Словами тут всё равно мало что можно было решить, а Рэйвен, к счастью, не относилась к людям, которые начинают заполнять каждую паузу просто потому, что боятся тишины.

Наоборот. Рядом с ней тишина ощущалась нормально. Будто тебе оставляют пространство, а не требуют постоянно присутствовать эмоционально.

Я ещё раз машинально оглядел квартиру. Взгляд почти сразу зацепился за полку с документами. Бумаги были навалены как попало: вперемешку, без системы, часть вообще лежала боком. Меня слегка передёрнуло.

Я не фанат стерильного порядка и не собираюсь выравнивать полотенца по линейке, но, когда вещи очевидно лежат не там, где должны, руки сами начинают чесаться. Лезть без спроса, правда, всё ещё было плохой идеей.

— Если хочешь убраться — пожалуйста, — сказала Рэйвен, даже не оборачиваясь. — Можешь хоть всю квартиру вымыть. Я только спасибо скажу.

Я замер. Она заметила сразу. Вопрос был только в том, когда именно.

— Я дома либо рано утром, либо поздно вечером, — продолжила она. — Иногда ещё днём забегаю, но чаще сразу из прокуратуры — на смену в кофейню. Так что перекладывать бумажки по папкам как-то не успеваю.

Она бросила на меня короткий взгляд.

— А ты, я смотрю, чистюля-перфекционист?

— Не настолько.

— Но полка уже успела тебя оскорбить.

Спорить с этим было бессмысленно. Я всё-таки подошёл ближе.

— Ты точно не против?

— Калем, если после тебя я смогу найти там нужную справку с первой попытки, можешь считать, что официально отработал проживание.

Документы оказались обычными: договоры, справки, какие-то письма и чеки. Я разделил их на несколько стопок, стараясь не читать ничего, кроме заголовков. Просто чтобы нужное потом можно было найти с первого раза, а не через нервный срыв. Глаз дёргаться перестал почти сразу.

Среди бумаг выделялся один конверт — старый, потрёпанный, пожелтевший по краям, будто пролежал лет двадцать в сыром ящике. Ни марки, ни адреса. Только имя Рэйвен, выведенное аккуратным старомодным почерком.

Конверт уже был вскрыт.

— Рэйвен, это твоё? — спросил я, протягивая его.

Она взяла конверт, нахмурилась и несколько секунд крутила в руках.

— Это ещё что такое? Первый раз вижу.

— Он лежал среди документов.

Рэйвен достала тонкий лист бумаги — старый, мятый, с потемневшими сгибами. Быстро пробежалась глазами по тексту.

Сначала лицо у неё оставалось обычным. Потом брови медленно поползли вверх.

— Знаешь, я бы сказала, что это чья-то очень тупая шутка, — пробормотала она. — Но после сегодняшнего дня уже не тянет всё списывать на шутки.

Она посмотрела на меня и протянула лист.

— Садись.

Я сел рядом и взял письмо. Почерк был аккуратный, старомодный. Такое ощущение, будто текст действительно писали пером, а не пытались стилизовать под старину.

«Уважаемая Рэйвен, мы рады сообщить вам, что вы прошли отбор на Испытания судьбы. Это письмо является подтверждением вашего участия.

Отказ невозможен. Как только все участники найдут свои приглашения, вы отправитесь в фантастически удивительный путь.

И. С.»

Я перечитал письмо ещё раз.

— «Фантастически удивительный путь», — произнёс я. — Звучит как реклама тура, после которого людей больше никто не видел.

— Очень обнадёживает.

Рэйвен забрала лист и снова посмотрела на подпись.

— И. С.

— Испытания судьбы?

— Слишком очевидно.

— Может, автор не особо старался.

Она провела пальцем по краю бумаги.

— Меня больше интересует, как эта хрень вообще оказалась в моей квартире.

На этот вопрос у меня ответа не было.

*От лица Сэнди*

Утро началось почти приятно. Было тепло, но без мерзкой июльской духовки, когда воздух уже с утра ощущается как чужое горячее дыхание в лицо. И слава богу, потому что сегодня у меня последний экзамен — химия.

Саму химию я люблю. А вот нашу преподавательницу терпеть не могу.

Иногда мне кажется, что она с огромным удовольствием сварила бы меня в лабораторном котле, а потом ещё оформила это как дополнительную практическую работу. Хотя, возможно, всё пошло не так после того маленького взрыва на прошлом занятии.

Ну… относительно маленького. Кабинет ведь почти восстановили.

Но настроение всё равно было хорошее. А знаете почему? Потому что Винс наконец-то позвал меня на свидание. Куда именно — не говорит. Типа сюрприз.

Ну и ладно. Главное, что позвал именно меня.

С утра у меня вообще было ощущение, будто я не иду по улице, а лечу сантиметрах в десяти над землёй, и даже экзамен не мог мне всё испортить.

И вот ровно посреди всей этой радости, как обычно, стояла Рэйвен у остановки. Хмурая, мрачная, как человек, которого жизнь с самого утра уже успела лично оскорбить.

Но сегодня с ней было что-то не так.

Даже не её обычное раздражение на весь мир. Скорее какая-то пустота во взгляде. Будто она стояла здесь только телом, а мыслями была уже очень далеко и возвращаться обратно не планировала.