Дороже жизни

– Я… я не специально, – прошептала она, глотая воздух. – Просто тормоза не сработали.

– Просто дорога скользкая, – вздохнул Клим и отошел, давая ей выйти.

Дверь открылась, она неуверенно ступила на скользкий асфальт, ноги подкосились, но Земцов инстинктивно схватил ее за локоть, удерживая от падения.

– Осторожнее, – буркнул он сквозь стиснутые зубы.

– Уберите руку! – она дернулась, но ее голос дрожал, выдавая шок.

Он смотрел на эту женщину, на ее дорогую разбитую машину и понимал, что это какой-то чертов знак. Хотел высказать ей все в лицо – пожалуйста. Только вот желание отпало, добивать лежачего как-то не по-пацански.

– Вы? – голос вибрировал от возмущения. – Вы это специально, да? Преследуете меня?

– Да больно надо, – хмыкнул спасатель. – Вообще-то ты сама в меня въехала.

Александра изменилась в лице, нахмурилась и посмотрела на часы.

– Дыши глубже, – сказал он холодно. – Ты жива. Машина цела, остальное мелочи.

– Мелочи? – Северская нервно засмеялась, проводя рукой по волосам. – У меня через двадцать минут встреча с инвестором, я не могу здесь торчать. Давайте решим это быстро. Назовите сумму. Любую.

Клим медленно, наслаждаясь моментом, обошел ее «Мерседес», осматривая вмятину.

– О-о, – протянул он с притворным восхищением. – Как быстро мы перешли от «непрофессионализма» к «любой сумме». А где же твое «время слишком дорого, чтобы разбрасываться им впустую»? Или это правило только для других?

Александра побледнела. Глаза сузились.

– Это низко. Пользоваться ситуацией, – прошипела она.

– Низко? – он рассмеялся, но смех был беззвучным и злым. – Нет, это по правилам. Ты же их так любишь. Будем вызывать гайцов и оформлять по закону.

– Вы с ума сошли! – она сделала шаг к нему, и он уловил запах дорогих духов и адреналина. – Я предлагаю вам деньги!

– А я предлагаю прождать здесь часок-другой, – парировал он. – Для начала.

– Вы мне просто мстите, – Северская перешла на ультразвук. – Это детский сад!

– Нет, – голос Клима внезапно стал тихим и опасным. – Это называется «отвечать за свои слова». Ты же мастер по оценке чужого профессионализма. Оцени и эту ситуацию.

Они стояли друг против друга и метали молнии. Воздух вокруг наэлектризовался и трещал от напряжения, но никто не собирался уступать.

В этот момент у Клима зазвонил его телефон. Захар.

– Слушаю, – спокойно бросил Земцов.

Голос Захара был сдавленным, будто он бежал:

– Клим, у нас ЧП. Автобус с детьми съехал в кювет на трассе. Нужны все свободные спасатели. Ты как?

Земцов бросил взгляд на Александру, на ее разгневанное, испуганное лицо. На их разбитые машины и свою маленькую, но такую сладкую месть. Только все это не стоило ничего, а он нужен был в другом месте.

– Уже в пути, – коротко бросил он в трубку и, повернувшись к Северской, произнес: – Разбирайся с гайцами сама, мне пора.

– Постойте! Вы не можете просто так уехать! – ее крик был полон настоящего, животного ужаса перед бюрократической волокитой.

– Могу, – отрезал Клим, уже садясь в машину. – Ты же считаешь, что я «некомпетентен» и «не соблюдаю договоренности». Не буду тебя разочаровывать.

Он резко тронулся с места, брызги грязи из-под колес попали на ее белое пальто. В зеркале заднего вида Клим видел, как она осталась стоять посреди дороги одна, растерянная и униженная, как и он совсем недавно. Оставалось только надеяться, что они больше никогда не встретятся.

Александра проводила взглядом его «шестерку», пока та не скрылась за поворотом. В ушах стоял оглушительный звон. Она осталась одна посреди дороги, с разбитой машиной и испачканным пальто. Сзади нервно сигналили, требуя освободить проезд.

«Гаишники… Ждать некого», – промелькнула в голове трезвая мысль. Да и кто бы стал вызывать? Земцов явно этого не сделал.

Тело предательски тряслось, руки отказывались слушаться, а перед глазами стояло его лицо. Унижение подкатило к горлу комом, и она сглотнула слезы. Нет. Ни за что.

Усилием воли заставила себя глубоко вдохнуть, села в машину, завела двигатель и, стиснув зубы, тронулась с места. Важная встреча, нужно сосредоточиться. Об этом чудовище… об этом кошмаре Александра старалась больше не думать.

В элегантном ресторане ее уже ждал Сергей. Один из ключевых инвесторов, мужчина с безупречными манерами и таким же безупречным вкусом. Увидев ее, он поднялся, помог снять испачканное пальто, его взгляд на секунду задержался на грязных разводах, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Извините, я задержалась, – Александра осветила его самой невинной и легкой улыбкой, какую только смогла изобразить.

– Ничего страшного, – он мягко улыбнулся в ответ, отодвигая для нее стул. – Вас я готов ждать вечность.

Она села, чувствуя, как внутри все еще истерично колотится сердце. Но атмосфера, спокойствие собеседника, бокал просекко, который он тут же предложил, все это медленно возвращало ей почву под ногами. Саша почти расслабилась.

Но именно в этот момент зазвонил телефон. Не глядя на экран, она приняла звонок.

– Алло?

– Здравствуйте, это служба поддержки сервиса «ПрофиМастер». Мы получили вашу заявку на удаление отзыва. Уделите, пожалуйста, пару минут для…

Нервы, и так натянутые как струна, не выдержали.

– Да удалите вы этот чертов отзыв и все! – вспылила она, не в силах сдержаться.

Северская резко положила трубку, поймала на себе взгляд Сергея и замерла. Он смотрел на нее не с осуждением, а с каким-то странным, глубоким пониманием. И от того, что кто-то увидел ее неидеальной, сорвавшейся, ей стало до тошноты не по себе. Ее безупречный фасад дал трещину, и во всем виноват тот хам Земцов!

Глава 7

– Проблемы? – мягко поинтересовался Сергей. – Возможно, нужна моя помощь?

Александра медленно подняла бокал, делая вид, что пропустила мимо ушей этот намек на личное.

– Просто неудачный день, – отрезала она, возвращаясь к привычной деловой манере. – Столкнулась с непрофессионализмом.

– Иногда кажущаяся некомпетентность других – лишь отражение нашей собственной усталости, – собеседник улыбнулся, и улыбка эта была слишком провокационной. – Вы ведь редко позволяете себе отдых, Александра?

– Я прекрасно справляюсь со своей нагрузкой, – парировала она, четко расставляя границы.

– В этом я не сомневаюсь. Именно поэтому хочу предложить вам сотрудничество.

Сергей положил на стол плотную папку с логотипом своего холдинга.

– Открываю закрытый клуб за городом. Премиум-уровень, эксклюзивная клиентура. Нужен человек, который возьмет на себя все направление красоты и ухода.

Саша почувствовала знакомое профессиональное возбуждение. Это был тот уровень, о котором она давно мечтала, но до которого пока не дотягивала. Это тот самый уровень, где работают не ради денег, а ради имен в клиентской книге

– Какие условия? – спросила ровным, лишенным эмоций голосом, так словно ее это и не волновало вовсе.

– Весь первый этаж основного здания и несколько отдельно стоящих коттеджей на территории. Полная самостоятельность в подборе персонала и формировании услуг. Клиентская база готовая, высшего сегмента.

Его слова звучали как идеально подобранный ключ к ее амбициям. Слишком идеально и слишком невероятно. Саша была далеко не дурой и прекрасно понимала, что такие подарки не делаются просто так.

– В чем подвох? – прямо спросила она, так и не открыв папку, лишь постучала по ней острыми ноготками.

Уголки губ Сергея дрогнули.

– Умные женщины – моя слабость. Они видят суть вещей.

Холодная волна разочарования подкатила к горлу. Александра холодно усмехнулась.

– Сергей Павлович, давайте обсуждать бизнес, а не личные предпочтения.

– Бизнес-условия – в контракте, – он намеренно сделал паузу. – Но успех любого партнерства зависит от… личного контакта. Возможно, стоит обсудить детали в более неформальной обстановке?

В его глазах читалось недвусмысленное предложение, завернутое в бархат деловых слов. Что-то типа: «ты мне нравишься, и я покупаю тебя за возможность развиваться в бизнесе».

– Вы меня с кем-то путаете, – глаза Саши опасно сверкнули, и она решительно отодвинула папку.

– Ну что вы, – Сергей невозмутимо подвинул документы обратно. – Я имел в виду ужин.

– Если вы хотите со мной поужинать – пригласите и я подумаю, – ее голос стал ледяным, прекрасно отыгрывая фамилию. – Но смешивать профессиональные отношения с личными – дурной тон. Это вредит и бизнесу, и репутации.

Сергей наклонил голову, будто принимая ее условия, но в его взгляде читалось иное, интерес к добыче, которая не сдается сразу.

– Вот почему я выбрал именно вас, Александра.

Она отпила вина, ощущая, как по спине бегут мурашки. Слишком гладкое предложение. Слишком продуманные условия. Слишком знакомый сценарий.

Она давно привыкла к миру денег и властных мужчин. Все они были плюс-минус одинаковые. И Саша иногда даже позволяла себе ничего не значащие встречи, но сейчас, в компании Сергея ей отчего-то стало тошно и отчетливо захотелось… сбежать.

Выйти на улицу, вдохнуть морозный воздух, не ощущая чужих ожиданий на своей коже. Но вместо этого она улыбнулась – вежливо, профессионально, идеально. И поняла, что игра только начинается, а правила еще предстоит выучить.

***

Клим написал Катюше сообщение о том, что его срочно вызвали на службу и прибавил газу. Боялся не успеть вовремя, но, когда подъехал к месту происшествия спасатели только собрались у обрыва.

– Как это случилось? – спросил Клим, глядя на автобус, который словно раненый зверь, замер на самом краю склона. Его кузов неестественно перекосило, и казалось, что одно неловкое движение и многотонная махина рухнет в овраг, увлекая за собой десятки маленьких жизней. Из приоткрытой двери доносились приглушенные детские всхлипы, которые больно резали слух.

– Хрен его знает, – огрызнулся Захар. – Достанем водителя и узнаем. Переодевайся.

Клим огляделся, весь их отряд был в сборе. Не хватало только его. Рванул к служебной машине, внутри его ждал комплект обмундирования. Быстро переоделся и вышел к сослуживцам.

– Клим, Степа – на дверь! Макс – проверь водителя! Остальные – страховка и стойки! Быстро!

– Есть! – голос Клима прозвучал хрипло, но четко.

Он шагнул вперед, и снег с хрустом поддался под его ботинками, мгновенно намочив штаны до колен, но внутрь не просочилось ни капли. Да и Клим уже не чувствовал холода, только адреналин, горячей волной бегущий по венам. Степа подтащил гидравлические ножницы, их металлические челюсти готовились впиться в искореженный металл.

– Держи ровно, черт возьми! – рявкнул Степа, упираясь плечом в холодный борт.

– Держу! – сквозь зубы процедил Клим, вдавливая инструмент в щель. Металл заскрежетал, издавая душераздирающий визг, медленно поддаваясь напору.

То, что открылось взгляду внутри, было страшнее любой стужи. Бледные, перепуганные детские лица. Одни тихо плакали, другие вжимались в кресла, цепко вцепившись в ремни безопасности так, что маленькие пальчики побелели.

– Ребята, мы с вами! Сейчас всех заберем! – голос Клима прозвучал неожиданно твердо и спокойно, словно в этой аду он был единственной опорой.

Его взгляд упал на девочку с огромным розовым рюкзаком на коленях. Ее широко раскрытые глаза, полные ужаса, смотрели на него, как на бога.

– Дядя… а мы не умрем? – прошептала она, и ее голосок дрогнул.

– Конечно нет, – ответил Клим, и в этом одном слове была вся непоколебимая уверенность человека, не имеющего права на ошибку. – Никто не умрет. Я обещаю.

Спасатели зацепили автобус, страхуя от падения, а Макс, тем временем, уже добрался до водителя. Его пальцы уверенно прощупывали пульс на запястье.

– Сознание ясное, шок, перелом ребер, – доложил он, не отрывая взгляда от пострадавшего. – Укол сделал. Пока стабилен.

– Ян! Носилки! – скомандовал Захар.

– Уже несу! – отозвался Ян, пробираясь через сугроб с алюминиевыми носилками на плече.

– Макс, как дети? – крикнул Клим, не отрываясь от работы с гидравликой.

– Шестеро в норме, испуганы. Двое зажаты – у одного нога, у второго плечо.

– Работаем, – коротко бросил Клим и снова нырнул в темноту салона.

Внезапно воздух разрезал тревожный крик Ивана:

– Ребят, у нас протечка…

Захар мгновенно среагировал на голос:

– Ускоряемся! Майя в салон, Клим принимающий.

– Есть.

Майя была самой маленькой и легкой из спасателей. Ловко изогнувшись, подхватила на руки маленькую девочку и, передав в руки Климу, вернулась за следующим.

– Тихо, солнышко, тише, – шептала она, пробираясь к выходу. – Сейчас все закончится, все будет хорошо.

Клим с силой упер ножницы под смятое сиденье, зажимавшее ногу мальчика. Мальчишка закричал от боли и страха.

– Смотри на меня! – приказал Клим, ловя его взгляд. – Смотри только на меня! Я здесь, и я все контролирую!

Мальчик, рыдая, вцепился в рукав его куртки.

– Я боюсь…

– Боишься – значит, живой, – сквозь стиснутые зубы произнес Клим, и на его лице мелькнула что-то вроде улыбки. – А живые всегда возвращаются домой.

Раздался громкий хруст, металл поддался, освобождая ногу. Майя забрала последнего мальчишку и передала в руки Яну.

– Пора валить! – крикнул Клим, подхватывая инструмент и выбираясь наружу.

Как только спасатели и пострадавшие оказались на свободе, автобус как по команде с грохотом осел, издал протяжный, тоскливый скрежет и, сорвавшись со страховочного троса, рухнул в овраг, поднимая тучи снежной пыли.

Все успели. До долей секунды.

Воцарилась оглушительная тишина, которую, казалось, можно было потрогать руками. Даже снег, кружившийся в воздухе, замер.

– Вот это да… – выдохнул Иван, снимая каску и проводя рукой по лицу.

– Просто хорошо выполненная работа, – глухо, но с нескрываемой гордостью произнес Захар.

Когда адреналин начал отступать, его сменила леденящая усталость. Детей передали бригадам скорой. Макс обходил всех, проверяя ушибы и ссадины. Майя, устроившись на корточках, отвлекала самых маленьких смешными историями. Степа сидел в сугробе и дозванивался жене.

Клим стоял поодаль, прислонившись к бамперу машины, и чувствовал, как дрожь прокатывается по его телу, так из него уходило напряжение. В груди было пусто и непривычно спокойно. Даже курить не хотелось.

Они спасли всех. Сегодня да. Он глубоко вдохнул морозный воздух, собрал остатки сил и побрел к своей «шестерке».

Захар нагнал его и тяжело опустил руку ему на плечо.

– Водиле плохо стало, не справился с управлением.

Клим лишь фыркнул, отряхивая с куртки наледь.

– А до этого сутки не спал, да?

– Возможно, – пожал плечами Захар. – Главное все живы.

– Не поспоришь, – хмыкнул Клим. – Ладно, я погнал. Выходной все-таки.

«Шестерка» завелась на удивление быстро, мотор затрещал, протестуя, будто и он, как и его хозяин, работал на последних силах.

Клим ехал, опустив стекло, и снежная крупа била ему в лицо, охлаждая разгоряченную кожу и принося долгожданное онемение.

– Вот же день, – бесстрастно констатировал он сам с себе, глядя на убегающую под колеса дорогу.

Так хотелось поскорее добраться до дома, где его ждали дочки, ради которых вся его жизнь еще имела смысл. Припарковавшись напротив дома, Клим с трудом выбрался из машины, медленно побрел к подъезду, поднялся по лестнице, почти не чувствуя ног. Открыл дверь и замер на пороге, когда к нему на встречу из кухни вышла Ольга Павловна с полотенцем в руках.

– Ой, вы уже вернулись, – она смущенно улыбнулась. – Простите, я у вас похозяйничала немного…

На ее лице играла доброжелательная улыбка, а Климу стало отчего-то неловко. Словно это он вломился в ее квартиру.

– Папа приехал! – из комнаты выбежали девочки и накинулись на него с объятиями.

Клим обессиленно опустился на пуфик около двери.

– Ну, я, наверное, пойду? – спросила Ольга, как-то неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

А Земцов лишь тяжело вздохнул и с внезапной, леденящей ясностью понял: этот день не собирается заканчиваться.

Глава 8

Молчание Клима тянулось неловко долго. Он чувствовал на себе испытующий взгляд учительницы, скользящий по грязной куртке, по осунувшемуся лицу. Внутри все сжималось от противоречия. Вроде и хотела, как лучше, но он не просил. И не хотел чувствовать себя обязанным.

– Папа, а я на качелях упала, – поделилась Полина, показывая заклеенный пластырем локоть. – А Ольга Павловна меня пожалела.

– И уроки мы вместе делали, – подхватила Катя. – И ужин готовили.

Женщина улыбнулась, в глазах вспыхнула теплая искорка.

– Да уж, похозяйничала я у вас тут без спроса, – сделала она шаг на встречу. – Знаю, неудобно. Но Полинка так плакала на улице… Ну как было не проводить? А пока шли, девочки сказали, что голодные, пришлось и ужин готовить. Вы тоже, наверное, целый день на ногах…

Именно в этот момент Клим понял, что попал в ловушку. Как выставить за дверь женщину, которая помогла твоим детям?

– Куда вы пойдете, – глухо выдавил из себя, не глядя на нее. – Раз ужин готов… Поедим вместе.

Ольга просияла, словно только этого и ждала.

– Ой, ну если вы настаиваете…

Он не настаивал, но…

За столом Клим молча ковырял вилкой пюре и едва притронулся к котлетам. Аппетита не было совершенно. Ольга сидела напротив, вся такая добрая, мягкая, уютная. Она заботливо подкладывала детям еду, смеялась их шуткам.

– Вы совсем не едите, Клим Евгеньевич, – тихо заметила она. – Что-то не так?

Ее расстроенный взгляд неприятно полоснул внутри. Эта заботливая улыбка… все это было правильным, естественным. Но каждое ее движение отзывалось болью. Потому что это была не Юля. Потому что все напоминало о том, чего больше нет.

– Все очень вкусно, – механически произнес Клим и буквально заставил себя проглотить очередной кусок котлеты. – Я просто не голоден.

Ольга вспыхнула от удовольствия и начала что-то рассказывать о своих кулинарных талантах, но он уже не слушал. Сидел и смотрел на эту милую женщину, которая так старалась понравиться и понимал, что не сможет принять эту доброту. Никогда.

Как только ужин закончился, Клим встал и начал собирать со стола.

– Ой, да я сама! – встрепенулась Ольга.

– Спасибо, – сказал он, глядя в окно. – Девочкам пора спать.

На этот раз она все поняла правильно.

– Конечно-конечно, – засуетилась у раковины. – Я уже ухожу.

Быстро помыла посуду и сняла фартук.

– Спокойной ночи, – помахала девчонкам.

Земцов проводил до двери, терпеливо ждал пока Ольга Павловна обуется, помог надеть пальто. Мужчина в нем требовал, чтобы проводил девушку до дома, но он так и не смог себя заставить.

– Спасибо вам за все, – выдавил из себя вместе с улыбкой.

– Обращайтесь, – Ольга расплылась в ответной улыбке. – Я рядом живу, всегда помогу.

– Хорошо.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Клим оперся в нее лбом и на пару мгновений прикрыл глаза. Наконец-то пытка закончилась…

Только когда уложил дочек и рухнул на диван, тело наконец отпустило. Веки слипались, Клим жаждал провалиться в пустоту, но за мгновение до спасительной темной бездны, перед ним возникло испуганное, бледное лицо, с широко раскрытыми глазами. Северская, мать ее…

Он снисходительно закатил глаза и заключил: «Может же быть настоящей, а корчит из себя снежную королеву. Дурочка…»

Почему-то именно ее лицо осталось в памяти после трудного дня. Искренние безотчетные эмоции. Клим недовольно фыркнул, с силой перевернулся на другой бок, но образ Александры Северской упрямо стоял перед глазами.

– Ведьма, – процедил он сквозь зубы. – Прокляла все-таки!

***

Обсуждение проекта закончилось и Александра засобиралась домой. Сергей с готовностью поддержал ее.

Счет принесли быстро. Сергей оплатил его одним плавным движением. Жест галантный, но в его исполнении, как очередной шаг в хорошо продуманной стратегии.

– Спасибо, – сухо кивнула Александра, поднимаясь из-за стола.

Он помог ей надеть пальто. Пальцы коснулись ее плеча всего на секунду дольше необходимого. Не грубо, не навязчиво, но с той самой присваивающей уверенностью, которую Саша терпеть не могла.

Она резко выпрямилась, отодвинулась.

– Я изучу ваше предложение и…

– Позвольте хотя бы вас подвезти, – он улыбался, но в глазах читался холодный расчет.

– Спасибо, но нет, – ее голос прозвучал спокойно и уверенно. – Я на машине.

Сергей медленно поднял руки в примирительном жесте:

– Тогда до встречи, Александра.

Она кивнула, холодно улыбнулась и быстрым шагом направилась к своей машине. Только когда дверь захлопнулась, она позволила себе выдохнуть. Несколько долгих секунд потребовалось, чтобы поймать внутренний баланс и тронуться с места.

Северская ехала домой. Пока машина мягко плыла по вечернему городу, воспоминание настигло ее так резко, что дыхание сбилось на мгновение.

Роман. Единственный после отца, кого она когда‑то по‑настоящему любила и боготворила. Старше, опытнее, красивый, уверенный в себе. С тем спокойным властным голосом, перед которым она волей‑неволей прогибалась. Он был для нее всем: наставником, любовником, другом и защитником. Казался идеальным мужчиной: щедрым на похвалу, внимательным к деталям, всегда рядом, если нужно. На фоне отцовской холодности и материнской тревожной любви он выглядел как спасение.

Александра долго верила, что это и есть любовь. Та, что делает сильнее. Та, что поддерживает. Та, что про «мы» и «навсегда».

Она вспоминала, как он учил ее всему: бизнес‑процессам, переговорам, умению держать марку, понимать клиентов. Роман хотел видеть в ней идеального ассистента и партнера, и она им стала. Для него.

Год отношений. Год, за который она успела привязаться до боли. Год, в котором впервые позволила себе чувствовать. Любила, отдавала всю себя, растворялась в нем и собиралась замуж, а он…

А потом случилась сцена на парковке. Вышла за кофе, возвращалась к салону, и увидела Романа, но не одного. Рядом с ним стояла женщина, красивая, ухоженная. Жена, чье имя Саша слышала впервые. Жена, которая знала все. Которая смотрела на нее спокойно, даже жалостливо.

– Прости, девочка, но ты просто игрушка для него, – мягко проговорила та. – Знаешь сколько вас таких…

Мир рухнул, но очень тихо. Когда Саша вернулась в салон, внутри у нее все уже умерло. Именно так, без пафоса. Просто… умерло. Как будто кто‑то выключил свет, и она сидела в абсолютной темноте.

Два дня Северская собирала себя по осколкам, а потом написала заявление об уходе и ушла. Без скандала, без сцен. Не дала Роману ни шанса объясниться. Он пытался удержать, клялся в любви, обещал развестись, но Саша не желала ничего слышать. Он для нее умер.

– Ты поступаешь импульсивно. Я не этому тебя учил!

Она тогда впервые улыбнулась спокойно и холодно:

– Я усвоила урок и знаю, как стать лучше тебя.

Александра ушла, не оглянувшись и ни разу об этом не пожалела. Обещала стать лучше и стала.

Создала новую себя. Сублимировала боль в ресурс. Взялась за работу так, будто выжигала внутри каждую слабую точку. Прокачивала навыки, связи, бренд. Жила на работе, добивалась невозможного. И в какой‑то момент поняла, что обогнала Романа. Оставила далеко позади. Так далеко, что теперь ему до нее не дотянуться.

И это было единственное, чем она по‑настоящему гордилась. Единственное, что не причиняло ей боль.

Северская с силой сжала руль, сворачивая на парковку своего дома. Прошлое все еще могло ее ранить, но уже не болью, а холодной яростью. Вывод, который она сделала был простым и безжалостным: мужчины берут ровно столько, сколько им позволяют. А она больше не собиралась ничего никому позволять.

Но все же поймала себя на предательской мысли, что впервые за долгие годы ее идеально выстроенные стены покрылись тонкой паутинкой трещин. И совсем не из-за Сергея, а того вспыльчивого, небритого «мужа на час», который посмел послать ее и уехать, оставив с разбитой машиной и чувством полной потери контроля. Снова…

Глава 9

– Что там у нас? – невозмутимо поинтересовался Клим, трогая машину с места.

– Во дворе жилого комплекса «Алые Паруса», – произнес Захар, заглядывая в планшет. – Кот на елке. Мальчик плачет, няня в панике.

Ян снисходительно фыркнул:

– Кот на елке? И надо дергать МЧС?

– Нас дергают всегда, – сухо бросил Захар. – Поехали уже.

– «Алые паруса»… – лениво протянул Степан. – Это же тот район, где квартиры по двадцать миллионов?

– Ага, – отозвался Иван. – Крис мне все уши прожужжала, что хочет там жить.

Словосочетание «Алые паруса» ударило Клима точно под дых. Он даже не сразу понял, почему. Но в теле все сжалось, как будто тугой ремень затянули вокруг груди, а потом дошло… Это элитный район, в котором живет та самая скандалистка и кляузница, Александра Северская.