Квантовая хтонь или студенческий билет в магию

— Я не собираюсь ни с кем воевать, — сказала Света, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Я просто учусь. И хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Слишком поздно, — улыбнулась Ксюша, и в её улыбке было что-то змеиное. — Ты уже с нами. С того момента, как переступила порог этого факультета. Мы следим за тобой, деревенская.

Рыжая сделала шаг вперёд, загораживая выход из тренажёрного зала. Коротко стриженая встала с другой стороны, отрезая путь к раздевалке. Света оказалась в ловушке — между тремя девушками и железной стеной тренажёров.

— Давай покажи нам, что ты умеешь, — сказала рыжая, и её голос стал тише, почти шёпотом, отчего стало ещё более жутко. — Давай покажи нам свою силу. Или ты только и умеешь, что бледнеть и прятаться?

Она толкнула Свету в плечо — не сильно, но достаточно, чтобы та пошатнулась. Света ударилась спиной о поручень беговой дорожки и почувствовала, как внутри закипает гнев, смешанный с холодной решимостью.

— Руки убрала, — сказала она тихо, и в голосе её зазвенела сталь.

— А то что? — усмехнулась рыжая, сверкнув чёрными губами. — Что ты сделаешь, деревенская?

Она дёрнула Свету за футболку, потянув вниз. Света перехватила её руку и сжала запястье — не больно, но крепко, как учила бабушка: «Не давай себя трогать, если не хочешь». Рыжая удивлённо отдёрнула руку, и в её глазах мелькнула тень растерянности.

— Я сказала: руки убрала, — повторила Света, и в голосе её теперь слышалась не просто сталь, а целый арсенал. — Ты хочешь увидеть мою силу? Я тебе её покажу, если вы не отстанете. Но вам это не понравится .

Ксюша прищурилась, и в её глазах мелькнула тень неуверенности, но почти сразу же она усмехнулась и подошла ближе.

— Какая смелая, — сказала она, почти касаясь носом Светиного лица. — Ну, что ж, деревенская. Мы посмотрим. Время покажет. Но запомни: мы — ковен. А ты — одна. И если ты не уйдёшь, мы заставим тебя уйти. Так или иначе.

Она сделала шаг вперёд, и Света почувствовала, как от неё исходит холодная, липкая энергия — словно кто-то открыл холодильник прямо у неё за спиной. Рыжая снова потянулась к ней, чтобы толкнуть, и в тот же миг за их спинами громко хлопнула дверь.

— Эй! — раздался громкий голос, который разнёсся по залу как раскат грома. — Что здесь происходит?

Все обернулись. В дверях стоял высокий парень — под два метра ростом, с коротко стрижеными тёмными волосами, мокрыми от пота, которые блестели под светом ламп, как чёрный шёлк. Его широкие плечи обтягивала простая чёрная майка, под которой угадывалась каждая мышца — такая, что любой инструктор по фитнесу позавидовал бы. Он тяжело дышал, как будто только что бежал марафон, и в его карих глазах, тёплых и глубоких, горела злость — смешанная с лёгким удивлением. Его руки, сильные и жилистые, были сжаты в кулаки, но не агрессивно, а скорее — готовые к действию.

Он шагнул вперёд, и его походка была лёгкой, почти кошачьей, несмотря на внушительные габариты — как у человека, который умеет двигаться быстро и бесшумно, когда нужно.

— Солнышко , у тебя все норм?— сказал он, и голос его звучал спокойно и ровно, как у человека, который не любит повторять дважды. — Слышу — шум, крики. Думал, кто-то упал. А вы что здесь за шапито устроили? Или вы думаете, что спортзал — это лучшее место для проведения собраний вашего... как это называется? Ковена?

Ксюша медленно повернулась к нему и окинула его взглядом — холодным, оценивающим, как у продавщицы в дорогом бутике, которая решает, стоит ли тратить время на этого покупателя.

— А ты кто такой? — спросила она, и в её голосе послышалось лёгкое раздражение. — Это не твоё дело.

— Моё, — ответил парень , подходя к Свете и вставая между ней и Ксюшей, закрывая её собой, как щит. — Это моя девушка. И если у вас есть к ней вопросы — решайте их со мной. Лично. Напрямую. Без этих вот... массовых мероприятий.

Рыжая хотела что-то сказать, но парень не дал ей рта раскрыть. Он повернулся к Свете и взял её за руку — легко, почти невесомо, но так, чтобы все видели.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, глядя ей в глаза, и в его голосе слышалась неподдельная забота, смешанная с лёгким беспокойством.

— Всё хорошо, — сказала Света, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Просто разговаривали.

— Я вижу, — усмехнулся он и снова повернулся к Ксюше, и в его глазах мелькнула лёгкая ирония. — Девушки, у вас есть две секунды, чтобы уйти. Или я звоню в охрану. А заодно декану на ваш факультет. Думаю, он будет рад узнать, что его студентки шумят в спортзале не по делу. У нас в зале камеры есть. Всё записано. И я готов объяснить, что здесь произошло, — кому угодно.

Ксюша нахмурилась, и в её глазах мелькнула злость, смешанная с любопытством .

Она сжала губы,махнула рукой своим подругам, и они, бросив на Свету последние злые взгляды, развернулись и ушли. Их шаги гулко разносились по коридору, и через несколько секунд в зале стало совсем тихо.

Света выдохнула, и только сейчас заметила, что её руки всё ещё дрожат. Она посмотрела на парня, который отпустил её руку, и удивлённо спросила:

— Ты... зачем ты это сделал? Ты же не знаешь меня. Зачем сказал, что я твоя девушка?

Он улыбнулся — широко, открыто, с лёгкой смешинкой в глазах, которая делала его похожим на большого дружелюбного пса.

— Саша, — просто сказал он, протягивая руку для рукопожатия, и его рукопожатие было крепким и уверенным. — С физмата. Я занимаюсь в соседнем зале. Услышал шум — у нас стены тонкие, как картон, — и решил посмотреть. А про девушку — ну... это просто сработало. Они же ждали, что ты одна. А тут я — такой, весь из себя парень. Им пришлось отступить. Я, знаешь, люблю, когда всё просто.

— Спасибо, я Света — и голос её дрогнул, потому что она всё ещё не могла поверить, что кто-то просто так, без причины, решил ей помочь. — Ты не представляешь, как вовремя ты появился.

— Я понял, — сказал он серьёзно, и его лицо стало сосредоточенным.- А суть их претензий к тебе какая?

— Ксюша думает , что она — ведьма. И у неё свой ковен. Они хотят меня запугать. Выжить.

— И ты веришь в магию? — спросил он, и его голос стал серьёзным, хотя в глазах всё ещё блестела лёгкая усмешка. — По-настоящему? Или это просто такая... фишка?

— Я выросла в деревне, — сказала Света. — Бабушка меня учила. И я знаю, что магия — это реально. Только не та, которую они делают. Та, которая живёт в земле, в воде, в огне. И я чувствую её.

Саша внимательно посмотрел на неё, и в его карих глазах мелькнуло уважение — смешанное с лёгким удивлением, как у человека, который только что обнаружил, что мир устроен сложнее, чем он думал.

— Знаешь, — сказал он, чуть наклонив голову, и его голос стал мягче, — я физик, и я не верю в магию. Но я верю в энергию. И я знаю, что намерение — это реальная сила. Если ты что-то искренне хочешь и концентрируешь на этом всё своё внимание, это может изменить мир. Как в квантовой физике: наблюдатель меняет результат. Может, твоя магия — это просто квантовая физика, которую мы ещё не научились измерять? Или, может, это просто... твоя суперсила.

Света удивлённо посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — улыбнулся он, и его улыбка была тёплой и открытой. — Я с тобой, кажется, мог бы говорить часами. Ты не хочешь выпить кофе и рассказать мне больше? Я обещаю: я не буду смеяться над твоими суевериями. Я буду слушать. И, возможно, даже найду им научное объяснение.

Света невольно улыбнулась.

— Я бы с удовольствием. Только... я не знаю, что они сделают в ответ. Ксюша не прощает, когда кто-то вмешивается.

— Ну, — Саша усмехнулся, и в его глазах заплясали смешливые искорки, — тогда я буду твоим личным квантовым наблюдателем. Если она попытается что-то сделать, я просто посмотрю на неё — и всё изменится.

Света засмеялась — легко, свободно, как давно не смеялась.

— Пошли, — сказала она. — Только предупреждаю: я — практикующая ведьма, и я могу заговаривать воду. И если ты будешь смеяться, я превращу твой кофе в чай.

— А я — практикующий физик, — ответил Саша, открывая перед ней дверь, — и я могу объяснить, почему это работает. И, если честно, я готов рискнуть.

Они вышли из спортзала, и Света чувствовала, как впервые за долгое время внутри становится спокойно и тепло. Она не знала, что будет завтра. Но сегодня у неё было то, чего не отнять: этот момент, этот разговор и этот человек, который не побоялся вмешаться и прикрыть её собой.

Она знала — Ксюша не отступится. Но теперь у неё был союзник. И, возможно, друг.

---

Глава 4

РАЗГОВОР О СВЕТЕ

Света проснулась от яркого солнца, которое пробивалось сквозь тонкую занавеску, заливая комнату золотистым светом, от которого пылинки танцевали в воздухе, как крошечные светлячки. Она приоткрыла глаза — на часах было уже десять. Воскресенье. Первое воскресенье в Москве, когда не нужно никуда спешить, когда можно просто лежать и смотреть, как солнечные зайчики играют на стенах. Она полежала немного, прислушиваясь к тишине в общежитии, к далёкому гулу города за окном. Где-то в коридоре играла тихая музыка, за стеной разговаривали соседки, смеялись, но в целом день обещал быть спокойным, почти безмятежным.

Она встала, умылась, чувствуя, как холодная вода обжигает кожу, прогоняя остатки сна, оделась в то же светлое платье с цветочным узором, которое привезла из дома, и вышла в коридор, чтобы сходить в столовую за чаем. На лестнице она столкнулась с Леной и Дашей, которые куда-то спешили с рюкзаками.

— Света! — обрадовалась Лена, её рыжие волосы блестели на солнце. — Ты как? Мы тебя вчера почти не видели. Ты в библиотеке пропадала? Там такие древние книги, что можно пропасть навсегда.

— Да, — улыбнулась Света, чувствуя, как приятно видеть их улыбки. — Готовлюсь к семинару. Много надо прочитать. Андрей Николаевич задал нам целый список.

— А мы с Дашей на выходные домой собираемся, — сказала Лена. — Родители зовут, у них там пироги, варенье, всё по-человечески. А ты? Будешь одна?

— Буду, — Света пожала плечами, но внутри что-то дрогнуло. — Мне тут даже нравится. Тишина. Можно подумать.

— Ну, если что, звони, — Даша обняла её на прощание, и Света почувствовала запах её духов — сладкий, с нотками ванили. — Мы будем на связи. Только не скучай.

Девушки ушли, а Света осталась стоять на лестничной клетке, глядя, как солнечный свет падает на старый линолеум, создавая золотистые дорожки. Она смотрела на этот свет и думала о том, как много изменилось за последние дни. Москва перестала быть чужой. Она стала почти родной — сложной, шумной, но уже знакомой.

Она уже хотела спуститься вниз, как увидела на лестнице Сашу. Он сидел на подоконнике у окна, широкоплечий, расслабленный, как кот на солнце, держа в руках чашку с дымящимся кофе. Увидев Свету, он улыбнулся и помахал ей рукой:

— Привет, Света! Доброе утро! Угадай, кто тут случайно оказался.

— Ты что здесь делаешь? — удивилась она, подходя ближе и чувствуя, как её сердце начинает биться чуть быстрее. — Это же женское общежитие.

— А я уже освоился, — усмехнулся Саша, его глаза блестели смешинками. — На втором этаже живёт мой друг, я у него был. А потом решил подняться, вдруг тебя встречу. И, смотри, как удачно. Сама судьба, можно сказать.

— Ты прямо настырный, — Света улыбнулась, хотя ей было приятно его видеть, и внутри что-то тёплое разливалось от его присутствия. — Давай спустимся в столовую, выпьем чаю? Или, может, кофе?

— Пошли, — он спрыгнул с подоконника, и его лёгкость, его спортивная грация заставили Свету на мгновение задержать на нём взгляд. — Угощаю.

В столовой было почти пусто — только несколько студентов сидели в углу, уткнувшись в ноутбуки, да повар за стойкой лениво протирал чашки. Света заказала себе чай с лимоном и булочку с корицей, от которой шёл сладкий, пряный аромат. Саша взял ещё одну чашку кофе и пирожок с мясом. Они сели за столик у окна, за которым сияло осеннее солнце, и Света почувствовала, как приятно просто сидеть и никуда не спешить, чувствуя его присутствие рядом.

— Ты знаешь, — начал Саша, отпивая кофе и глядя на неё поверх чашки, — я вчера весь вечер думал о нашем разговоре. О словах, о намерении, о том, как это работает. И пришёл к одной мысли. Мне даже не спалось.

— К какой? — Света с интересом подняла глаза, чувствуя, как его взгляд скользит по её лицу, задерживаясь на губах.

— Слушай, — он поставил чашку на стол и наклонился к ней, понизив голос, отчего воздух между ними стал гуще. — В квантовой физике есть такой эксперимент с двумя щелями. Ты слышала о нём?

— Ну, что-то слышала, — ответила Света, чувствуя, как его близость действует на неё, как тёплое вино. — Но вряд ли так подробно, как ты. Расскажи.

— Так вот, — оживился Саша, и его глаза загорелись азартом, — берут частицу света, фотон. И запускают через экран с двумя щелями. Если смотреть на каждую частицу, она ведёт себя как шарик — пролетает через одну щель. А если не смотреть — как волна, проходит через обе щели одновременно и интерферирует сама с собой. Понимаешь? Одна и та же частица ведёт себя по-разному в зависимости от того, наблюдают за ней или нет. Как будто она знает, что на неё смотрят.

Света задумалась. В голове промелькнуло что-то знакомое — слова бабушки о том, что мир слушается того, кто умеет смотреть, кто умеет видеть. Она смотрела на его руки, которые жестикулировали, и чувствовала, как по коже пробегает лёгкий ток.

— То есть, — медленно проговорила она, — свет меняет своё поведение в зависимости от того, кто на него смотрит?

— Именно! — Саша хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание официантки, и Света заметила, как его пальцы на мгновение коснулись её руки. — И это не метафора, это экспериментально доказанный факт. Наблюдатель — часть эксперимента. Намерение влияет на результат. А теперь подумай: это же прямое объяснение твоих заговоров!

Света слегка нахмурилась, но внутри неё что-то дрогнуло. Она смотрела на его глаза, блестящие от энтузиазма, и чувствовала, как между ними возникает невидимая нить.

— Я не совсем понимаю, как это связано с бабушкиными ритуалами. Она говорила про травы, про слова, про лунный свет. Но я никогда не думала, что это можно объяснить физикой.

— Всё просто, — Саша подвинул стул ближе, и Света почувствовала запах его тела — свежий, мужской, с нотками мыла и чего-то тёплого. — Свет — это частица энергии. Фотон. И в разных средах он ведёт себя по-разному. В воздухе — как волна, в земле — замедляется и поглощается, в воде — преломляется и рассеивается, а если на него смотреть — меняет траекторию. Это и есть, по сути, стихийная магия! Только в природе. Свет — это энергия, которая подчиняется законам наблюдателя.

Света почувствовала, как его голос, низкий и вкрадчивый, проникает в неё. Она смотрела на его руки, сильные и уверенные, и представляла, как они могли бы коснуться её. От этой мысли по телу пробежала горячая волна.

— А если я наговариваю на воду? — спросила она, чувствуя, как её голос становится чуть хриплым. — Вода ведь тоже меняет свои свойства в зависимости от того, что ей говорят? Это я точно знаю.

— Да! — Саша говорил, и его лицо оказалось совсем близко. — Вода — это идеальная среда, она запоминает всё: слова, мысли, интонации. Это называется «память воды». И если ты ставишь воду на солнце, она поглощает световую энергию. Если ты что-то шепчешь — она запоминает вибрацию. Это же одна и та же физика: энергия переходит из одной среды в другую, меняя свойства. Ты просто перенастраиваешь среду! А что, если не только воду, но и... людей?Мы ж на 70 процентов из воды состоим.

Света на мгновение замолчала, осмысляя услышанное. Всё, о чём говорил Саша, было так необычно — и одновременно так узнаваемо, как будто бабушка когда-то объясняла ей то же самое, но другими словами. Она смотрела на его глаза, тёплые и глубокие, и чувствовала, как между ними возникает что-то большее, чем просто дружеская беседа.

— Моя бабушка говорила, — тихо сказала она, и её голос звучал как шёпот, — что если правильно попросить мир, он откликнется. Что важно не просто сказать слова, а чтобы они были «живыми», с намерением. Что надо смотреть на свет и представлять, как он входит в тебя. А если делаешь оберег — надо, чтобы в него попадал лунный или солнечный свет, в зависимости от того, что хочешь: защиту или силу. Она говорила, что в каждом человеке есть свет, и если его разбудить, он согревает всё вокруг.

— Вот видишь! — Саша широко улыбнулся, и его рука снова скользнула по столу, почти касаясь её пальцев. — Она говорила то же самое, просто не называла это «фотонами» и «квантами». Она говорила языком природы — языком стихий. А мы сегодня называем это физикой. Это одно и то же — просто разные слова. Как ты и я.

— А как же разные среды? — спросила Света, чувствуя, как его близость начинает кружить голову. — Бабушка говорила, что лунный свет — прохладный, а солнечный — жаркий. И они дают разную энергию. Как будто они мужские и женские.

— Да! — и его рука накрыла её ладонь. Она почувствовала тепло его кожи, лёгкое, обжигающее прикосновение. — Солнечный свет — это поток фотонов, которые несут тепло. Лунный — это отражённый солнечный свет, он преломляется через атмосферу и теряет часть тепла, становясь более «прохладным». Свет в разных средах ведёт себя по-разному! Солнце и луна — это просто разные энергетические среды, но это всё тот же свет, та же частица энергии. Он только меняет свою «одежду». Магия, как я понимаю, — это умение работать с этой «одеждой». Как искусство снимать её и надевать.

Света почувствовала, как его пальцы сжали её ладонь, и по телу пробежала дрожь. Она смотрела на его глаза, и они казались ей бездонными, как ночное небо. В них была сила и нежность одновременно — как у человека, который может всё объяснить, но выбирает чувствовать.

— Получается, — сказала она, и её голос дрогнул, — что когда я делаю оберег при свете полной луны, я просто создаю особую среду для света, чтобы он зарядил мою куклу особым способом? Как мы создаём среду для света в эксперименте?

— Именно! — Саша накрыл её ладонь своей, уже не спрашивая, и сжал её. Его пальцы были сильными, и она чувствовала биение его пульса. — Ты — наблюдатель. Ты — часть системы. Когда ты наговариваешь, ты меняешь среду своим вниманием и намерением. А когда ты ставишь оберег на луну — ты используешь ту среду, которая уже есть. Это называется «резонанс»: подбираешь нужную частоту, чтобы сигнал усиливался. Как когда два человека чувствуют друг друга, даже не глядя.

Света на мгновение задумалась, и взгляд её упал на их переплетённые пальцы. Ей казалось, что она получила не просто объяснение — она получила разрешение не стесняться своих знаний, потому что за ними стояла большая наука. И, возможно, не только наука.

— А почему у меня мотанка греется, когда кто-то хочет мне навредить? — спросила она, вспомнив вчерашние ощущения. — Это же не просто так.

— Это твой оберег, — Саша сжал её ладонь чуть крепче, и его большой палец погладил её запястье. — И он реагирует на чужую энергию. Если кто-то пытается воздействовать на тебя, эта энергия — тоже частицы, тоже поля, — они наталкиваются на твой оберег. А он — как изолятор в проводе. Или как линза, которая преломляет свет. Ты греешься, потому что энергия переходит в тепло. Это физика, Света. Ты и я — мы просто разные формы одной энергии.

Света улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легко, как солнечный свет наполняет её изнутри. Она уже не боялась, что кто-то назовёт её «суеверной» или «деревенской дурой». Она знала: она не просто повторяет обряды — она работает с энергией мира. И теперь у неё было объяснение, которое мог бы понять даже самый скептический профессор. И у неё был Саша, который смотрел на неё так, будто она была самым важным открытием в его жизни.

— Знаешь, — сказала она, глядя на него с благодарностью, — я никогда не думала, что моя бабушкина вера и твоя физика окажутся такими близкими. Как будто мы говорим об одном и том же, но на разных языках.

— Потому что это одно и то же, — Саша улыбнулся, и его глаза блеснули. — Разные языки — но один предмет. И если соединить их — получится самая сильная система знаний. Как если соединить свет и тень.

Солнце поднималось всё выше, заливая столовую тёплым светом, и Света чувствовала, как внутри растёт новое, светлое чувство — что она не одна, что есть люди, которые её понимают, и один из них сидит напротив и смотрит на неё так, будто она — его мир.

Она посмотрела на его пальцы, сжимающие её ладонь, на его глаза, блестящие от интереса и чего-то более глубокого, и подумала: «Может быть, здесь, в Москве, я не потеряю себя. Может быть, здесь я найду свой путь, и, возможно, не одна».

— Я рада, что встретила тебя, — сказала она вдруг, неожиданно для себя самой, и чувствуя, как слова сами срываются с губ.

— Я тоже, — Саша ответил просто и тепло, и его пальцы сжали её руку. — Давай ещё встретимся. Может быть, на выходных? Я хочу показать тебе одно место. Там очень красивый свет.

— Давай, — кивнула Света, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на её лице, а внутри разливается тёплая, сладкая волна предвкушения.

-----

Света шла по коридору общежития, чувствуя, как на губах застыла улыбка, когда вдруг услышала за спиной шаги. Она обернулась и увидела Ксюшу, стоявшую на лестничной клетке, опершись на перила. Сегодня Ксюша выглядела особенно мрачно.

— Света, — позвала она тихо, и её голос звучал как скрип половицы. — Мы не закончили наш разговор.

Света остановилась, чувствуя, как внутри поднимается спокойствие, смешанное с лёгкой иронией. Она больше не боялась Ксюши — она начала понимать, что та просто говорит другим языком, на котором Света теперь тоже могла разговаривать.

— Я знаю, Ксюша, — сказала она спокойно, глядя прямо в её глаза. — Я знаю, что здесь не моя деревня. Но знаю я кое-что ещё. То, что ты называешь магией, я называю традицией — это просто разные способы говорить с природой. И я не боюсь твоих обрядов. Потому что я знаю, что свет — он везде одинаковый. Просто в разных средах он ведёт себя по-разному.

Ксюша замерла, явно не ожидая такого ответа. Её глаза сузились, но Света видела, что в них мелькнула тень неуверенности.

— Ты думаешь, что твоя тьма сильнее моего света? — продолжила Света спокойно. — Нет. Просто тьма — это тоже форма энергии, Ксюша. И она теряет свою силу, когда на неё направлен свет. В любой среде. В любом городе. В любом случае.

Ксюша сжала губы, но ничего не сказала. Она развернулась и ушла.

Света посмотрела ей вслед и улыбнулась. Она знала, что это не конец. Но она больше не боялась. Потому что теперь у неё было не только бабушкино знание, но и понимание того, как это работает. И она знала: в любой среде свет побеждает. И у неё есть те, кто зажжёт его, если он начнёт гаснуть.

Глава 5

ДЕНЬГИ И СВЕТ

Света сидела на своей узкой кровати, которая скрипела при каждом движении, словно жаловалась на свою старую, уставшую жизнь, и сжимала в руках банковскую карту. Экран телефона светился холодным, безжалостным светом, показывая баланс на счету. Четыре тысячи двести рублей. Это всё, что осталось от стипендии и плюс три тысячи бабушкиных накоплений, которые та засунула ей в конверт перед отъездом. «На первый случай», — сказала она, перекрестив конверт, как икону. Но первый случай растянулся на месяц, а денег почти не осталось.

Света отложила телефон и закрыла глаза, чувствуя, как в голове проносится череда расходов: проездной на месяц , обеды в столовой, а ведь нужно купить тетради, ручки, учебники, которые не выдают в библиотеке, и ещё — нужно было заплатить за проживание в общежитии. Пока она не платила, но до конца месяца нужно внести первую часть.

— Господи, — прошептала она, чувствуя, как внутри закипает тревога, смешанная с лёгким отчаянием. — Как люди тут вообще выживают?

Она вспомнила свою деревню, где огород кормил всю семью, где всегда есть свежие яйца и молоко, лес тоже не даст умереть голодной смертью — и всё это вдоволь. Всё своё. А здесь — всё чужое. Всё продаётся. Даже воздух, казалось, стоил денег, и люди платили за него, не моргнув глазом.

Она взяла телефон и начала листать сайты с вакансиями, чувствуя, как от каждого заголовка внутри становится всё тревожнее. «Требуется курьер», «Оператор call-центра», «Помощник продавца», «Няня для ребенка». Всё это требовало времени, которого у неё не было. Лекции, семинары, библиотека — она и так не успевала, мечась между аудиториями, как белка в колесе. Но деньги были нужны срочно.

На следующее утро, перед лекцией, Света остановила Андрея Николаевича в коридоре, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, словно птица в клетке.

— Извините, Андрей Николаевич, у вас есть минутка? — спросила она, чувствуя, как внутри сжимается от неловкости, от того, что ей приходится просить о помощи.