Тени под сердцем неба

Он молча указал вперёд.

У стены кто-то сидел. Но стоило подойти ближе, тело завалилось набок. Руки неестественно вывернулись при падении.

— Точно труп.

Голос прозвучал ровно, но Яохань заметила, как Цзяньюй сглотнул.

Она и сама вздрогнула. За годы в Школе Пяти Циклов они успели повидать всякое — и трупы нежити, и тела, изуродованные демонической энергией. Мир цзянху жесток — это они знали всегда. Заклинатели гибли на охоте за нечистью и в стычках между кланами. Но привыкнуть так и не вышло. Смерть оставалась смертью.

Вспомнилась девушка в белой комнате — казалась мёртвой, пока не открыла глаза. Но этот… Кровь на стене. Запах разложения. Сомнений в его смерти не было.

— Это же, как его там, «Дракон» Чжан. Он ещё нарывался на драку с тобой, помнишь?

— Думаешь, они нашли что-то ценное и переругались на выходе?

— Похоже на то, — он помрачнел. — И нам стоит быть осторожнее. А то победители этой стычки могут быть нам не рады.

— Мы просто хотели проверить боковой коридор, а они ушли вперёд. Это было случайно…

— Они-то этого не знают. И мы же потом их не догнали.

Цзяньюй замолчал, разглядывая тело. Потом вдруг спросил:

— Сколько мы здесь? День или чуть больше?

Определить точное время было сложно. Заклинатели могли обходиться без еды несколько дней, голод пока не ощущался. В храм они вошли утром. Когда нашли свитки, был вечер — Яохань точно помнила пыль, танцевавшую в закатных лучах. Скорее всего, сейчас уже ночь.

— Похоже на то.

— Чжана убили не менее десяти дней назад.

Она посмотрела на стену. Кровь почернела. Поверх брызг лёг тонкий слой пыли. Втянула воздух — и уловила слабый запах тлена, какой бывает в старых склепах. И правда было похоже, что прошло много времени.

— Невозможно. Мы вошли вместе. Он был с остальными, когда мы отошли!

— Я тоже это помню.

— Тогда как он оказался здесь — и убитый десять дней назад?!

Ответа не было. Разве что они сами провели здесь куда больше, чем казалось, и просто не заметили. На одном энтузиазме, без еды и почти без сна, не считая белой комнаты. Бред какой-то!

А что, если они умерли тогда — войдя в проход за барельефом? Что, если всё это — посмертие? Чужая иллюзия?

Яохань обхватила себя руками. Трусихой она никогда себя не считала. До этого момента.

— Прохладно тут, — пробормотала она, перехватив взгляд Цзяньюя.

Он промолчал. Перевернул тело — и замер.

Грудь и шею пересекали глубокие раны, но взгляд невольно зацепился за кровавый рваный след на месте татуировки, где раньше был запечатлён чёрный дракон, кусающий себя за хвост. Такую рану не могло оставить ни одно известное холодное оружие, даже зазубренный ржавый клинок не разорвал бы плоть так…

Цзяньюй поднялся, отряхивая ладони от пыли и засохшей крови.

— Не похоже даже на бой, — сказал он хрипло. — Он не защищался. Его просто разодрали.

— Кто? — прошептала Яохань. — По пути сюда не было ни зверей, ни призраков. Внутри — только обычные ловушки.

Она оглядела стены. Теперь каждая трещина казалась угрозой. Где-то в глубине упала капля воды — и звук отдался громом в тишине.

— Духовный зверь?

— Может, был здесь всё время. Или… — Цзяньюй осёкся. — Вышел из той же белой комнаты.

Яохань резко обернулась. Мысль о том, что они не одни — что нечто древнее, голодное, проснулось, когда они потревожили храм, — сжала горло.

— Ладно, — сказал он наконец, голос его был твёрже, чем ему хотелось. — Выйдем наружу. Там разберёмся.

***

Пока друзья шли по коридору, Яохань прокручивала в голове события последних дней.

Всё начиналось неплохо. Они не были расхитителями гробниц — по крайней мере, себя так не называли. Золото и реликвии их не интересовали. Только знания. Утерянные свитки, древние техники, забытые пути совершенствования — всё, что могло исчезнуть навсегда, попади оно в руки тех, кто продаст любой артефакт за горсть серебра.

Торговец собрал отряд наёмников — зачистить храм, открывшийся после оползня. Цзяньюй настоял: нужно присоединиться. Представились специалистами по ловушкам. Продемонстрировали навыки, заслужили доверие.

План был прост: пока остальные охотятся за драгоценностями, они незаметно обследуют дальние залы в поисках письменных артефактов. Глава Школы Пяти Циклов коллекционировал древние свитки и любил повторять: «Мир рушится не от недостатка мечей, а от утраченных знаний».

В какой момент всё пошло не так?

Почему тело Чжана у входа? Почему дни пролетели незаметно? Что случилось с остальными — перебили друг друга или их убило нечто другое?

А главное — заметил ли кто-нибудь их исчезновение? Ведь если так, их могли поджидать снаружи.

Глава 3. Чудовище

Как только заклинатели вышли наружу, вопрос с телом Чжана мгновенно потерял значение. Он оказался не единственной жертвой.

Площадку перед храмом, ещё недавно пустую, не считая обломков после оползня, теперь занимали фрагменты тел, разбросанные среди камней, словно кто-то играл и бросил надоевшие игрушки. Утренний свет, мягкий и золотистый, как нарочно, высвечивал каждую деталь. Среди камней торчала человеческая рука, сжимающая обломок клинка. Рядом — три ноги, от разных людей. Всё это напоминало жуткую мозаику, собранную безумцем. Голова лежала у подножия лестницы, глядя в небо пустыми глазами. Кровь успела засохнуть, но зловещие бурые потёки тянулись по камням вниз по склону. Запах разлагающихся тел ударил сразу. Густой и вязкий, он сжимал горло, лип к коже, въедался в одежду. От него невозможно было избавиться, даже зажав нос.

По уцелевшим фрагментам тел и обрывкам одежды сложно было сказать наверняка, но, скорее всего, это всё, что осталось от их отряда. Кому ещё здесь быть?

Яохань первой выхватила оружие. Лезвие вспыхнуло алым, огненная ци заплясала в воздухе. Цзяньюй молча обнажил духовный меч — широкий клинок блеснул зеленью молодой листвы. Он замер, пытаясь уловить хоть что-то: отголосок чужой энергии, скрытую угрозу.

— Ты что-нибудь заметил?.. — прошептала Яохань, не отрывая взгляда от искалеченных тел. — Я не ощущаю опасности…

— Ничего, — тихо ответил Цзяньюй.

Нечто убило десяток человек — быстро, почти одновременно. И исчезло.

Тени от камней казались когтями. Каждый звук — шорохом подкрадывающейся твари.

Заклинатели осторожно двинулись вперёд, ступая по земле, усеянной тем, что когда-то было их спутниками. Рассматривать было необязательно: следы бойни были повсюду.

— Это… не дело рук… лап… обычного зверя, — сказал Цзяньюй. — Они все были хорошими бойцами, все опытные наёмники. Даже тигру не по зубам двое таких, не говоря уж о шестерых.

— Тогда духовный зверь? — пробормотала Яохань. — Но где тогда следы его ци?

Цзяньюй сжал рукоять меча сильнее.

Заклинатели дошли до середины площадки. В груди тяжело сдавливало от ощущения, что кто-то или что-то наблюдает.

Они оба подумали одно и то же, но вслух это произнёс только Цзяньюй:

— Нужно быстрее уходить.

Яохань кивнула, но, когда обвела взглядом площадку, её губы сжались в тонкую линию.

— Цзяньюй… — тихо сказала она. — Мы не можем просто уйти. Пусть мы их не очень хорошо знали, но всё же они были нашими спутниками.

— Я не хочу спорить насчёт уважения к мёртвым, но… — он обвёл окрестности рукой. — Здесь могло остаться то, что всё это устроило. Я не хочу, чтобы мы к ним присоединились.

— Я тоже этого боюсь. Но если мы вот так уйдём — это будет неправильно.

Цзяньюй провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Ладно, — буркнул он. — Но давай сделаем это быстро. И при малейшей опасности я предлагаю сразу бежать.

Яохань не стала спорить.

Перед тем как начать собирать тела, Цзяньюй порылся в сумке и достал свёрток с травами. Развязав грубую бечёвку, он извлёк несколько светлых корешков ледяной орхидеи.

— Как предусмотрительно. Не ожидала от тебя.

— Я помню, что у тебя иногда голова кружится от духоты. Вот и прихватил. Не думал, что нам пригодится для такого, но это может запах перебить…

Цзяньюй раздавил корешки между ладонями и втёр получившуюся крошку в два кусочка плотной ткани.

— Держи, — сказал он, протягивая один Яохань. — Это должно хотя бы чуть-чуть помочь.

Они закрыли тканью нос и рот.

— Воняет, как в сундуке у лекаря, — пробормотала Яохань и чихнула.

Сладко-тухлый смрад, поднимающийся от мяса, уже тронутого первыми признаками разложения, пробивался даже сквозь резкий аромат травы. Цзяньюй зажал повязку рукой поверх, словно пытался заблокировать запах физически.

— Ничего, — выдавил он. — Просто… давай не думать о том, что это руки и ноги людей. Думай о камнях. Камни не пахнут.

— Замечательный совет…

Они работали быстро — почти механически, чтобы не позволить себе задуматься о подробностях.

Раз-два — поднять.

Раз-два — переложить.

От каждого хруста камней под ногами оба вздрагивали и резко оборачивались. Но никто на них не нападал.

— Слушай, — хмуро сказал Цзяньюй, поднимая кусок нагрудного доспеха, чтобы вытащить из-под него чью-то руку, — если это не звери… то что?

— Не знаю, — ответила Яохань. — Может, им кто-то отомстить хотел. Или тут какой-нибудь одержимый безумец бродит, и мы будем следующими…

— Спасибо тебе большое. Именно это я и хотел услышать.

— Извини, — смущённо улыбнулась она. — Хочешь, я скажу, что они просто споткнулись и неудачно упали?

— Сейчас ты издеваешься.

— Да. Немного.

Несмотря на шутки, руки у обоих дрожали. Постепенно в центре площадки росла страшная горка.

Когда друзья закончили собирать останки, Яохань призвала пламя. Оно быстро охватило гору тел.

— Покойтесь с миром, — тихо сказал Цзяньюй. — Вы не заслужили такого страшного конца.

Яохань кивнула.

Они стояли рядом, молча глядя, как огонь поднимается всё выше, и только когда погребальный костёр начал угасать, позволили себе выдохнуть.

— Ладно, — сказал Цзяньюй. — Сожгли. Теперь точно уходим?

Яохань медленно оглянулась на темнеющий вход в храм.

— Уходим.

***

Спуск с горы оказался тяжелее, чем подъём. Накопленная усталость навалилась разом, и тишина давила: никаких грубых шуточек, ругани и споров. Теперь их было всего двое. Оба молчали, каждый уставившись в тропу, каждый в своих мыслях.

Храм с его тайнами и мертвецами остался позади. А впереди — только обыкновенный, привычный лес. И всё же сейчас даже лес казался чужим.

Они до сих пор не встретили никакой опасности. И именно это пугало.

— Если бы существо всё ещё было рядом, мы бы почувствовали его, — сказал Цзяньюй, но это прозвучало неуверенно.

— А если оно знает, как прятать свою ауру? — отозвалась Яохань, не оборачиваясь.

Он не ответил. О тварях, способных прятать свою ауру, рассказывали страшилки детям на ночь, чтобы не убегали далеко от дома. Но во время обучения в Школе заклинателей выяснилось, что это были вовсе не сказки.

У подножия горы лес обнял их привычным шелестом листвы. Почва под ногами стала мягче. Солнце пробивалось сквозь кроны тёплыми пятнами света. Где-то неподалёку щебетали птицы. Всё выглядело нормально, как и до восхождения на гору.

Цзяньюй почувствовал, как напряжение понемногу отпускает.

— Скоро будем у тракта, — сказала Яохань. — Нам давно пора домой. Да и наставникам будет интересно взглянуть на свитки.

Домой — прозвучало очень заманчиво, хотя Цзяньюй тут же вспомнил о несделанном домашнем задании, за которое точно влетит.

Но не успели они пройти и десяти шагов по тропе, как он резко остановился.

— Слышишь? — он вскинул руку. — Кто-то плачет. Ребёнок?

Прислушавшись, Яохань кивнула. Плач был тихим, но настойчивым, и доносился из густых зарослей. Заклинатели переглянулись.

— Ловушка? — одними губами спросила Яохань.

— Может быть, — Цзяньюй нахмурился. — Лисы-оборотни любят такие штуки.

Но плач не прекращался. Настоящий или нет, оставить без внимания его было невозможно.

— Мы не можем уйти, не проверив, — Яохань шагнула в сторону звука. — Если там и правда ребёнок…

Цзяньюй вздохнул и призвал духовный меч. В лесу его стихия была сильна — корни, мох, древесный сок. Он почувствовал, как ци отзывается под кожей. Но это не успокаивало.

Продравшись сквозь кусты, они вышли к поляне у большого дерева. И увидели его.

Мальчик. Совсем крошечный — лет пяти, не больше. Сидел, поджав ноги, и прижимал к груди какую-то тряпку. Лицо было залито слезами, веки распухли, губы дрожали. Он поднял голову — и их взгляды встретились.

— Мама?..

Голос сорвался. Всхлип, и снова рыдания.

Цзяньюй тут же спрятал меч за спину — пусть останется наготове, но не на виду. Это всего лишь ребёнок.

Или нет? После случившегося в храме подвох чудился повсюду. Одинокий малыш посреди леса, живой и невредимый?

Цзяньюй незаметно скользнул рукой к поясу и нащупал защитный талисман. Сжал бумагу в пальцах, мысленно активируя — при малейшем присутствии демонической энергии она должна была нагреться.

Ничего.

Талисман остался холодным.

Цзяньюй нахмурился, покосившись на малыша. Тот продолжал всхлипывать, утирая нос рукавом. Обычный испуганный ребёнок.

Яохань осторожно приблизилась, опускаясь на корточки в нескольких шагах от мальчика — достаточно близко, чтобы не напугать, достаточно далеко, чтобы успеть среагировать, если это оборотень.

— Не бойся. Всё хорошо. — Она говорила мягко, как старшая сестра. Но Цзяньюй видел, как напряжены её плечи, как взгляд настороженно скользит по фигурке ребёнка: она тоже не была уверена в его природе.

— Как тебя зовут?

Мальчик испуганно икнул.

— Ч-ж-жи… — выдавил он. — Я… я потерялся…

— Меня зовут Чжао Яохань. А это — Лю Цзяньюй. Мы заклинатели. Мы поможем тебе.

Цзяньюй незаметно шагнул в сторону, пытаясь рассмотреть мальчика с другого угла. Демонических лисьих хвостов не оказалось. На руках не было видно когтей. Уши нормальной формы. Обычный мальчишка, насмерть перепуганный.

Он поймал взгляд Яохань и качнул головой. Девушка чуть расслабила плечи.

— Вы… вы поможете найти маму? — мальчик шмыгнул носом. — Сестричка Чжао? Братик Лю?

— Конечно, — Яохань протянула ему руку. — Ты помнишь, куда она пошла?

Чжи, не раздумывая, указал пальцем в сторону горы.

Той самой горы, откуда они только что пришли. Где не осталось ничего, кроме следов резни.

Яохань вздрогнула. Цзяньюй почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он слегка нахмурился — та же мысль посетила и его. Тревога усилилась. Но мальчик стоял спокойно, крепко сжимая ладонь Яохань. Ни демонической силы, ни ощущения притворства.

— Постой-ка, — Цзяньюй присел рядом, внимательно разглядывая ребёнка. — Чжи, да? А как давно ты здесь?

— Не знаю… Долго. Я устал ждать…

— И ты не боялся один в лесу? Тут же звери водятся.

— Боялся, — Чжи кивнул, прижимая тряпку крепче. — Но мама сказала ждать. Она сказала, что скоро вернётся… Соберёт какие-то травы и сразу вернётся!

— Ты уверен, что мама пошла именно туда? — спросила Яохань осторожно. — Мы только что были на той горе. Там никого не было.

— Да! Я сначала пошёл за мамой. Она сказала «стой тут», но мне страшно было одному! Я шёл за ней далеко-далеко, а потом она куда-то делась. Я её искал-искал, но не нашёл. И вернулся в лес, потому что мама же сказала тут ждать…

Цзяньюй снова сжал талисман. И снова никакой реакции.

Юноша медленно выпрямился, обменявшись с Яохань долгим взглядом.

— Хорошо, — сказала девушка. — Давай поищем её вместе. Но ты должен держаться рядом с нами, понял? Не отходи ни на шаг.

— Понял!

Яохань крепко сжала маленькую ладошку Чжи, и они двинулись первыми. Цзяньюй последовал за ними; его взгляд скользил по зарослям, а уши ловили каждый шорох — нет ли опасности.

Чжи повёл их не по знакомой тропе, по которой они спускались с горы, а куда-то в сторону. Не к храму. Возможно, мать мальчика и правда забрела в эту глушь в поисках редких трав.

Деревья становились всё реже, уступая место голым камням. Но мальчик уверенно шагал вперёд. Он твердил, что видел, как мама уходила именно сюда. Точно-точно не ошибся!

Тем временем солнце начало сползать за горизонт. Закатные лучи окрасили пики гор в яркие медно-рыжие и багровые тона.

— Я устал… — протянул Чжи, замедляя шаг. — Больше не могу идти.

Цзяньюй окинул взглядом местность. Здесь, на открытом каменистом плато врагу попросту негде было спрятаться. Ни деревьев, ни густого кустарника, разве что россыпь валунов. Но не таких больших, чтобы за ними можно было устроить засаду. А вот от ветра укрыться — они вполне подходили. Если мать мальчика будет возвращаться этой дорогой, то они сразу её увидят. Можно было расположиться в относительной безопасности.

— Хорошо, — отозвалась Яохань, видя, как тяжело дышит ребёнок. — Отдохнём немного. Ты, наверное, проголодался?

— Очень! — с восторженной искренностью отозвался мальчик и тут же плюхнулся на землю.

Яохань порылась в сумке и достала свёрток с вяленым мясом. Цзяньюй устроился рядом, прислонившись спиной к валуну. Камень ещё хранил дневное тепло, которое ощущалось сквозь одежду. Было даже приятно так расслабиться. Мышцы гудели после долгого спуска с горы и сбора тел на вершине. Бррр… Вспоминать об этом вообще не хотелось.

Чжи между тем достал откуда-то медную монетку и принялся подбрасывать её вверх. Поймал, снова подбросил. Увлечённо следил, как она вращается в воздухе.

— Чжи, иди сюда, — позвала Яохань. — Поешь с нами.

— Сейчас!

Монетка выскользнула из пальцев Чжи и покатилась в сторону. Он тут же вскочил и бросился за ней.

— Не убегай далеко, — предупредила Яохань, но мальчик не ответил.

Пока он искал монетку среди камней, его тень, вытянутая и дрожащая в лучах заходящего солнца, следовала за каждым его движением, пока на мгновение не задержалась на месте, и когда мальчик наклонился за монетой, сделала шаг в сторону.

Цзяньюй в тот же миг вскрикнул:

— Осторожно!

Но было поздно.

Тень сорвалась с места и метнулась к заклинательнице, вытянувшись в острый, ломаный силуэт. В этот же момент тело Чжи обмякло. Он упал лицом вниз, прижав к груди кулачок с монеткой.

Яохань среагировала первой — её меч вспыхнул пламенем, рассекая воздух огненной дугой. Но тень уже была рядом. Удар был силён настолько, что отбросил её назад. Цзяньюй услышал сдавленный крик.

Внутри всё оборвалось.

— Яохань! — юноша рванул вперёд, но ноги словно увязли в песке. Расстояние в несколько шагов показалось бесконечным.

Громкий, неестественный вой, как будто одновременно плач и смех, эхом разнёсся по каменистой равнине. Тень начала расти. Расползаться во все стороны, уплотняясь, тяжелея, словно сама ночь обретала плоть. Из этого сгустка тьмы поднялся зверь. Девять голов. Каждая смотрела в свою сторону, и Цзяньюй почувствовал, как несколько пар светящихся глаз уставились прямо на него. Девять хвостов хлестнули воздух. Чёрная шерсть поглощала последние лучи заходящего солнца.

— Вот, кажется, и ответ, кто убил наёмников… — пробормотал Цзяньюй. Во рту пересохло.

Мы умрём. А никто в Школе не знает, где мы.

Зверь сделал шаг — и земля содрогнулась под его тяжестью, со склонов посыпались мелкие камни. Пасти разверзлись одновременно, обнажая ряды неровных клыков — клац… клац! Клац! Густая слюна капнула на камни, оставив там чёрный пенящийся след.

— Сестричка Чжао, братик Лю, — сказал он голосом маленького Чжи. Голосом, который теперь звучал так жутко, будто раздавался из самой глубины бездны изначального хаоса.

— Я очень… проголодался.

Пауза.

Оскал.

— Заклинатели вкусные.

Глава 4. Богиня

— Мы не справимся с ним. Надо бежать, — крикнула Яохань.

Чудовище оскалилось, будто усмехнулось в ответ на такое предложение. Мгновением позже всё тело зверя напряглось: хвосты хлестнули по земле, как девять плетей, разметав гальку и камни. Пыль ещё висела в воздухе, когда он рванул вперёд.

На свете стало бы уже двумя заклинателями меньше, не успей Цзяньюй поставить барьер. Но здесь, на голой, каменистой равнине, без леса и листвы, возможности Цзяньюя были ограничены. Энергию земли он едва чувствовал, растительности не было — приходилось черпать силу лишь из собственных резервов. Один удар он выдержал. Хватит ли на второй?

Теперь стало ясно, что монстр заманил их сюда намеренно. Здесь — его территория. Он был умён: дерево питает огонь, а потому в лесу как Цзяньюй, так и Яохань были сильнее, потому что могли полагаться на энергию, пропитывающую растения вокруг них. А здесь, где были только голые камни, удобно сражаться было бы разве что заклинателю стихии земли. И напавшее существо прекрасно это понимало. Духовный зверь высочайшего уровня.

Девять зубастых пастей клацнули над ними в предвкушении пира. Торопиться ему было незачем — молодые заклинатели долго не продержатся.

— На счёт три — снимай барьер и бежим в разные стороны! За обоими он не погонится! — резко сказала Яохань.

— Но и убежать сможет только один…

— И что ты предлагаешь? Умереть вместе? Так хотя бы у одного из нас есть шанс выжить, — отрезала она. — Действуем!

Цзяньюй открыл рот, но тут же закрыл. Возразить было нечего.

— Один… два… три!

Сейчас оставалось только бежать.

Барьер, поставленный Цзяньюем, выдержал только ещё один удар. В тот же миг оба рванули в разные стороны, отбросив страх и сомнения.

Куда — неважно, главное вперёд, бежать, подальше отсюда. И, возможно, кому-то из них повезёт… Надо просто бежать не оглядываясь!

А там, может, удастся найти помощь… Но оба понимали, что, даже если по воле случая удастся встретить сильного заклинателя, надо ещё успеть его привести. Картина растерзанных тел перед храмом всё ещё стояла перед глазами, как бы намекая, что успеть можно будет лишь к такому же итогу.

Зверь мотнул всеми девятью головами сначала в одну сторону, потом в другую, выбирая жертву. Как только исчез барьер, он резко прыгнул, оставив в земле глубокие борозды от когтей.

Цзяньюй бежал и повторял себе: «Только не оглядывайся, только не оглядывайся». Если зверь погнался за ним — оглянувшись, можно потерять время и погибнуть. А если за Яохань… Даже вернувшись, он не сможет ей помочь.

В голове вспыхнули воспоминания событий, которые привели их сюда.

Как он мог быть таким безрассудным? Как он посмел вовлечь Яохань в это опасное приключение?

«Если бы я только не настоял на этом, — подумал он, стиснув зубы. — Она не должна была оказаться здесь, в этом про́клятом месте, это была моя идея… Хорошо бы зверь побежал за мной, поделом мне будет».

Внутренний голос прошептал: «Оглянись». И он оглянулся.

Мир разом потерял все краски. Сердце замерло, а затем взорвалось, забилось с бешеной скоростью. Страх, отчаяние, ярость затуманили зрение. Он увидел, как тело подруги отшвырнуло в сторону мощным ударом, как оно рухнуло на камни, безвольное. Пылающий меч вылетел из её руки, погас, звякнув о булыжник.

Нет, только не это… Нет… нет… Нет!!

Время замедлилось и сжалось до одной точки.

На волне неконтролируемой ярости, совершенно не думая о последствиях, Цзяньюй развернулся и бросился на зверя.

Они с Яохань были неразлучны с самого детства. Вместе они приняли решение стать заклинателями и поступили в Школу Пяти Циклов. Яохань всегда была рядом — поддерживала в трудные минуты, соглашалась с его безумными идеями. Она искренне радовалась его успехам, а он — её. Её присутствие казалось чем-то естественным, словно она была рядом с ним всегда и всегда будет рядом.